Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: Bashkir national formation / Башкирские национальные формирования -- Page 3  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  1 - 10   11 - 20  21 - 30  31 - 40   41 - 44  Next   Last
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Bashkir national formation / Башкирские национальные формирования
Sent: 11-12-2012 19:36
 
Мнение: rbvekpros.livejournal.com/24561.html

Мусульманский военный комитет. 1917-1918.

Первый революционный мусульманский батальон Урала.

В 1917 году в Екатеринбурге происходят события, которые непосредственно повлияют на ход событий в самом Татарстане и, пожалуй, предопределят становление определённого статуса республики.


Февральская революция повлекла за собой создание в армейских подразделениях солдатских комитетов, в частях, где служило много мусульман, создавались мусульманские гарнизонные комитеты. Создается мусульманский гарнизонный комитет и в Екатеринбурге, его председателем становится Саидгалиев. В августе 1915 года в г.Екатеринбург Саидгалиев Сахиб-Гарей призван в армию и зачислен в 126 запасной пехотный полк. После краткого обучения он назначен инструктором по саперному делу. Вскоре он начинает сотрудничать с екатеринбургским большевистским подпольем. С мая 1916 года начинается политическая деятельность Саидгалиева как агитатора. В первые же дни февральской революции он избирается в президиум полкового комитета, затем уже от полка в депутаты Екатеринбургского Совета рабочих и солдатских депутатов. Его основной деятельностью становится работа с солдатами татарами и башкирами. В марте Саидгалиев вступает в партию большевиков.[5]

Итак, начинается работа Екатеринбургского гарнизонного мусульманского комитета, во главе которого становятся татарские большевики, хотя основная масса национальных частей состоит из неграмотных крестьян, с ярко выраженной, как тогда выражались, мелкобуржуазной психологией и религиозным фанатизмом. Тактика большевиков проста: удовлетворение первичных национальных потребностей солдат-мусульман. Но к этому мы вернемся позже.

Две основные задачи гарнизонного комитета:
- организационная – объединение солдат мусульман под руководством комитета путем создания отдельных мусульманских рот,
- массово-политическая, или воспитательная работа на родном языке.

Это встречает понятное противодействие, ибо в гарнизонном комитете отсутствуют представители офицерского состава, в комитет избраны только солдаты. Формирование боеспособной части сомнительно и с профессиональной и с политической точки зрения. И тем не менее, были созданы мусульманские роты в составе полков 47-й бригады в екатеринбургском гарнизоне. Командование идет на это в силу того, что роты оставались в составе полков под единым командованием назначались испытанные офицеры русской армии. Создаются отдельные мусульманские татарские роты в 108, 124, 126, 149 полках и два эскадрона екатеринбургского гарнизона, одна рота в 157 полку в Камышлове, одна в 139 в Шадринске, в полках кунгурского, пермского, глазовского гарнизонов. В Шадринске трудности возникли в связи с отсутствием надежных офицеров, единственный прапорщик Алимбек был совершенно равнодушен к революционному движению. Мусульманские роты в первый период находились целиком в подчинении командования полка, лишь пользовались отдельным котлом и довольствием, а агитационно-политическая работа велась по указаниям Центрального Харби Шуро из Казани, оттуда комитет получал литературу и некоторые средства. Так продолжалось до создания военного мусульманского Совета в Екатеринбурге. По плану Уральского обкома РСДРП(б) екатеринбургский мусульманский гарнизонный комитет должен был постепенно превратиться в организацию областного значения и обеспечить большевистское руководство революционным движением солдат-мусульман Урала, противопоставив свою деятельность влиянию Харби Шуро. С этой целью идет подготовка к первому Уральскому областному мусульманскому съезду.

Но прежде несколько слов о событиях 7 июля - день праздника Гаид-Фитр. После молебствия, все мусульманские роты были выстроены на Верх-Исетской площади, и в присутствии военных представителей им были поднесены национальные знамена. С речами выступили имам Рахманкулов, председатель мусульманского комитета Богатиев и представители военных комитетов. Затем мусульманские роты под музыку строем прошли по городу. После шествия мусульманским комитетом для солдат был организован праздничный стол и спортивные развлечения.[6]

Итак, съезд состоится 23-26 августа 1917 года в городе Екатеринбурге. Основной вопрос о необходимости создания на Урале мусульманского солдатского центра разногласий не вызвал. Но по вопросу, где этот центр должен находиться – в Екатеринбурге или Перми, вызвал споры. Съезд принимает решение – в Екатеринбурге. Представители пермского гарнизона, частично глазовского, в лице подпоручика Брундукова отказались подчиниться этому решению. В состав Уральского мусульманского военного совета в итоге не вошло ни одного офицера. Возглавил совет Саидгалиев. Приказы Керенского на Урале силы уже не имеют. Никто здесь уже не собирался вести войну до победного конца и вопреки запрету формирования национальных частей, таковые активно формировались. Рабочих организаций мусульман на Урале не существовало. Таким образом, революционное руководство мусульман концентрируется в руках Уральского мусульманского военного совета, который в свою очередь работает под руководством екатеринбургской организации РСДРП, фактически становясь неофициальной татаро-башкирской секцией партии.

Место расположения Совета – г. Екатеринбург, чаеразвесочная в одном из агафуровских домов. Я не удивился бы, если бы оказалось, что это не экспроприированное у Агафуровых помещение, а ими и предоставленное. Доказательств ни того, ни другого положения я не нашел. Косвенное, по части второго предположения, - я приведу чуть позже.

22-24 ноября 1917 года созывается Второй областной мусульманский военный съезд, организаторы отмечают его беспартийный характер. На этом съезде официально и образовывается фракция большевиков. В работе съезда принимают участие и рабочие города Екатеринбурга, а также служащая революционная молодежь, несколько представителей от рабочих разных заводов Урала (каких – не указано – Р.Б.).

Но прежде несколько слов о расстановке сил в татарских организациях России. К моменту созыва второго уральского съезда в Петрограде действует Центральное бюро мусульман под руководством Ахметбека Салихова, в Казани Харби Шуро, придерживающееся буржуазно-националистического направления, на местах местные органы Милли Шуро, ориентирующиеся на Казань и Уфу. Пробольшевистские мусульманские организации имеют силу лишь на Донбассе и Урале, и то, например, рабочие Кизела, Егоршино, Алапаевска и ряда других городов находились под влиянием местных Милли Шуро, руководимых купечеством и духовенством. Что касается военных комитетов, то они ориентировались на деятельность Харби Шуро. Исключение представлял Уральский военного мусульманский совета, который, кстати, признан никем не был, его представители не были приглашены и к участию в национальном парламенте в Уфе. Такого было положение вещей до Второго Всероссийского съезда воинов мусульман, созванного в Казани.

Основные решения Уральского съезда:

Организация мусульманского революционного полка, или отдельного революционного батальона, непризнание Милли Меджлиса - национального парламента в Уфе. Съезд также принимает обращение к воинам-мусульманам с призывом объединиться вокруг Уральского областного военного Совета и не поддерживать националистические организации, в частности Милли Шуро и Милли Меджлис.[7] Довыбрано несколько новых членов Совета, выбран Президиум, в состав которого вошли: Саидгалеев, Гали Касимов, Ибрагимов, Самигулла Касимов, Амиров выбран секретарем вместо Аллаяра Галеева.

Представители пермского гарнизона демонстративно покинули съезд, не желая работать в совете в связи с отношением к Милли Шуро, в их числе был и Галеев.

Саид-Галеев от Уральского облмусвосо введен в качестве комиссара в штаб 47-й запасной бригады, именно в ее составе предполагается организация мусульманского батальона. Но прапорщик кунгурского гарнизона Байбурин, единственная подходящая кандидатура для формирования комсостава полка, колеблется. Другие татарские офицеры не внушают доверия облмусвосо, те же, кому можно доверять, не желают брать на себя ответственности за формирование батальона. За дело берутся Гали Касимов и Ибрагимов. Вскоре Байбурин все же приезжает в Екатеринбург, и формирование штаба передается ему. Итак, командный состав – проблема, которая так и не была окончательно решена.

Другая проблема – всяческое противодействие командования. Ибо решения съезда противоречили и позиции Временного правительства и позиции Харби Шуро. Постоянно приходилось обращаться за поддержкой к екатеринбургского Совета рабочих, солдатский и крестьянских депутатов, часто только благодаря этому выбивалось обмундирование и продовольствие. Совету так же пришлось отказаться от стягивания мусульманских рот из других уральских гарнизонов.

Вопрос сбора средств решался двумя путями: «контрибуция» (употребляемый С.Касимовым термин), т.е. «взятие денежных ресурсов» от екатеринбургских капиталистов. (Вопрос, требующий особого рассмотрения); другой источник – пожертвования татаро-башкирских рабочих. Для этой цели командировались на заводы и копи члены Облмусвово, в торжественных случаях собиратели ходили с красно-зелеными повязками и лентами, символизирующими национальное освобождение.

Стоит упомянуть о забавном эпизоде, происшедшем с Агафуровыми. 26 апреля 1917 года в магазин Агафуровых являются солдаты, сопровождаемые толпой, и требуют отпуска махорки по удешевленной цене. После некоторой заминки администрация магазина начала производить отпуск махорки. Удовлетворив спрос, администрация остатки махорки в количестве до 8-9 пудов сдает Совету солдатских и рабочих депутатов. 27 апреля в магазине появились аншлаги: табаку более не имеется, в виду чего, понятно, продажа его прекращена. А около 12 часов дня того же толпа из солдат и так называемого народа невзначай обнаруживает, что из двора магазина вывезено несколько подвод с махоркой и табаком для отправки на вокзал. Казус и недоразумение. Вывозка приостановлена, толпа несколько взволнована, но вскоре успокоена представителями Советов.[8]

9 мая администрация Торгового Дома бр.Агафуровых в «Уральской жизни» помещает заметку со своим видением событий. Махорка в принципе в розницу магазином никогда не продавалась. А 26 апреля «граждане солдаты, зашедшие в магазин для уничтожения плакатов с государственным гербом, обратила внимание на то, что шла продажа папирос небольшими количествами». «Мы нашли нужным в виду повышенного настроения этой группы, исполнить требование, но результат получился очень неожиданным. Эти солдаты передали о своей покупке другим солдатам, которые и не замедлили явиться в большом числе в оптовый магазин с требованием махорки. Момент был серьезный…» Вмешались члены Совета рабочих и солдатских депутатов, толпа была успокоена и выстроена в очередь. Устаивается несколько касс и до закрытия магазина махорка продается в розницу. Во избежание недоразумений остаток передается в распоряжение Совета. Администрация заверяет население города, что и впредь поступающий табак будет передавать в распоряжение «означенного Совета. Со двора же магазина 27 числа не было вывезено ни одного фунта табака, что могут подтвердить представители Совета. Пользуясь случаем, администрация также заявляет, что на складах магазина нет и сахара, причем уже с мая 1916 года. Склады были осмотрены членами Совета, администрация надеется тем самым рассеять сомнения горожан.[9]

В мае в газетах все чаще появляются тревожные новости о нравах солдат. Военные, наряду с тем, что могут представлять из себя самую организованную форму объединения людей, могут представлять и самую опасную дезорганизованную массу. 1917 год дает нам яркие примеры тому. Рыхлость власти и фронта приводит многие военные формирования в состояние неопределенности: ни мобилизации, ни демобилизации. Налицо – деморализация. По стране проходит ряд погромов. Они волной прокатываются и по городам Урала. В октябре обстановка становится еще напряженней. Город полнится слухами о солдатских пьяных погромах. 20 октября подвергаются ограблению магазины Агафуровых.[10] 4 ноября в центре Перми разгромлено несколько магазинов, пивной склад Злоказова и винные склады. Солдаты лишь начинают, разграбляют, вероятно, деклассированные граждане. Через пару дней пришедшие в себя солдаты сами становятся на охрану еще неразграбленных до конца магазинов и складов.[11] В середине ноября - погром в Шадринске.[12] 19 ноября газета сообщает, что в ночь на 18 ноября в Шадринске на две недели распущены войска, большинство солдат поехало в Екатеринбург. Пьяные солдатские погромы происходят в Сарапуле, Кустанае (разграблены магазины Яушева), Уфимской губернии. 30 ноября газета сообщает о погроме в Ирбите. Перепились не только солдаты, но и пожарные, в городе возникли, тогда, как пожарные части оказались недееспособными. Ирбитский погром был одним из самых страшных в России. Были подожжены торговые склады, магазины, в пригородных деревнях «на почве дележа и безумного пьянства начались пожары», погибло около 200 человек. В городе был создан Комитет общественной безопасности, спешно организовывались дружины. В то время беда еще могла объединить людей, в дружины вступали представители и буржуазии и рабочих. Но основную роль сыграл отряд интернационалистов-коммунистов из бывших военнопленных под командованием Мевиуса и Гакса.[13]

Участвовали ли в погромах солдаты-татары. Не могу сказать. По роману Даута Юлтыя «Кровь», похоже, что дезорганизованные воины смешанных частей особо национальными признаками друг от друга не отличаются. При отступлении одинаково принимают участие в погромах в Варшаве[14] и «мусульмане» пьют не меньше православных. С одним случаем вас все же познакомлю. Отмечу, что ко времени происшествия мусульманский батальон уже отправлен в Челябинск. Случай, я думаю, является исключением, именно поэтому он вызывает такой резонанс. Если бы это произошло с русскими… но так как с татарами, то не может не обратить внимание: гляди-ка, какие нравы! По адресу Усольцевская-8 был убит некто З.Сайгетдинов по подстрекательству жены. Убийцы – два татарина солдата, один из них – любовник жены Сайгетдинова. Участие в убийстве принимали еще сестра жены и шурин. Солдатам заплатили еще по 65 рублей. Преступники быстро были задержаны и во всем сознались. Жертву атаковали перед входом в дом, сначала душили специально сделанными колодками. Колодки сломались, стали душить руками, потом накинули петлю, раздели и выволокли на улицу. 5 января, в день убийства, морозы в городе доходили до минус 25 градусов.[15]

Позже я, к сожалению, нашел более прямые свидетельства участия татар в пермском погроме.

Вернемся к ноябрю 1917 года. Итак, поезд с погромщиками из Шадринска направляется в Екатеринбург. Происходит погром в Ирбите. На очереди Екатеринбург. Для задержания и разоружения погромщиков, по распоряжению Уральского областного исполкома Совета Р. и С.д., 1-я и 2-я роты мусульманского батальона, под командованием одного из членов президиума Уоблмусвосо (его имени С.Касимов не уточняет), выдвигаются на вокзал. Роты располагаются в третьем и четвертом классах нового вокзального помещения в полной боевой готовности. На восточной стороне вокзала, откуда ожидается прибытие эшелона, выставляются патрули. Прибывших погромщиков разоружают без особых затруднений и без жертв. Такое решение исполокома объяснимо, вероятно, скорей всего тем, что мусульманские роты вряд ли можно было спровоцировать на пьяный погром. И в городских частях нашлись роты, не только отказавшиеся от защиты Екатеринбурга от погрома, но даже противодействовавшие организации защиты. Во избежание возможных инцидентов по распоряжению то облисполкома, весь запас спирта в городе был вылит в Екатеринбургский пруд, который также охранялся от любителей спирта. И тем не менее, замечает Касимов, случаи вычерпывания спирта из пруда были.

Остальные же роты мусульманского батальона охраняли татарскую часть г.Екатеринбурга – улицы Усольцевскую, Коковихинскую, Северную. Именно в этом пункте возникают вопросы. Помните, я говорил о том, что Мусльманский комитет находился в одном из домов Агафуровых. Я думаю, что этот период нахождения мусульманского батальона в городе, во взаимоотношениях с татарами города найден был некоторый взаимовыгодный компромисс. Авторитет Агафуровых у горожан безусловен, об их разумной выдержанной позиции в довольно непростых ситуациях также нам в некоторой степени известно. Я сомневаюсь, что район охранялся от самих же купцов и татар.

Кажущееся единодушие не отрицает предположения, что пробольшевистское руководство Уоблмусвосо – случайность. Возможно, это просто согласованность действий нескольких друзей, небесталанных, с некоторым уровнем образованности, взявшихся за дело с энергией и энтузиазмом, присущими молодости. Основная же масса солдат реагировала именно на национальные лозунги, требования приготовления особой пищи, особого убоя скота, выборов муллы, празднования Гаид-Курбан и Гаид-Фитра. Одним словом, умело поддержанные, прежде всего религиозно-национальные требования, в ситуации замораживания воли официальной власти, приводит к тому, что политический авторитет Совета в екатеринбургском гарнизоне становится безусловным.

Во время выборов в Учредительное собрание батальон целиком голосует за большевистский список, не мусульманский. Причем на выборы батальон является организованно и в полном составе под красными флагами. Часть состава Уоблмусвосо в период подготовки к выборам распределена и по заводам Урала, мусульмане некоторых из них также голосуют за большевиков.

В ноябре 1917 года в районе Кустаная подымаются казаки атамана Дутова. Перед новой властью встает вопрос защиты крупнейшего железнодорожного узла Урала – г.Челябинска. Новая власть принимает решение перебросить в Челябинск мусульманский батальон. В происшедшей заминке следует разобраться. Похоже, что между Уоблмусвосо и штабом бригады возникает конфликт. Возможно, что события в оренбуржье штабу бригады не внушают столько тревоги, сколько полное укомплектование батальона.

Рассмотрим этот вопрос внимательней. Формирование национальных частей при царизме никогда не поощрялось. Любое обострение национального вопроса вынуждало тут же расформировывать части. Временное правительство также всячески препятствует этому. Разложение армии, с одной стороны, и уже неуправляемые шаги на местах по созданию национальных формирований, вынуждают Временное правительство, постоянно отставая на шаг от происходящих событий признать необходимость формирований воинских подразделений по национальному признаку. Всероссийская конференция фронтовых и тыловых военных организаций РСДРП(б), проходившая в Петрограде с 16 по 23 июня 1917 года, в резолюции «По национальному вопросу», отмечает, «что образование национальных полков вообще не в интересах трудящихся».[16] Это действительно не способствует интернациональному воспитанию масс. И, тем не менее, это не мешает поддерживать инициативу и волю масс на местах, ориентируясь на конкретные обстоятельства. В этом и будет основное преимущество большевиков. Как мы увидим дальше, формирование отдельных и даже полков будет поощряться большевиками, но не более того, и уж тем более не создание национальных армий.

Итак, мусульманские роты не были стянуты в Екатеринбург, штаб бригады настоял на том, чтобы не укомплектовывать батальон в Екатеринбурге (полное укомплектование предполагало 8-9 рот в составе батальона). Батальон был переброшен в Челябинск в екатеринбургском составе. Роты из гарнизонов Щадринска, Камышлова, Кунгура, Глазова так и не были переброшены в Челябинск. Пермский гарнизон получил приказ от Уралмусвосо о переброске пермских рот в Екатеринбург для слияния с батальоном еще до переброски батальона в Челябинск. Затем уже из Челябинска последовал такой приказ. Оба приказа командованием Пермского гарнизона были проигнорированы. Уралмусвосо получил по телеграфу категорический отказ М.Брундукова подчиняться большевистскому руководству батальона, он готов подчиняться лишь приказам Харби Шуро и Милли Шуро, - я напоминаю, что веду повествование по воспоминаниям С.Касимова, - и роты пермского гарнизона на основании указаний вышеназванных органов будут переброшены в Уфу. Это и было сделано. Итак, два уральских мусульманских военных формирования оказались по разные стороны, хотя эти стороны еще не обозначены. Но судьбы их схожи. Им не пришлось стрелять друг в друга.

Прежде о судьбе пермского мусульманского полка, в комитете которого «однажды появляется Крымов, выразивший удивление и несогласие с политикой председателя полкового комитета Брундукова. Появление Крымова, как и его исчезновение, одинаково неожиданно и непонятно. Далее идет некоторая путаница, то ли обусловленная личной неприязью к Брундукову, то ли по политическим мотивам (Брундуков будет «разоблачен» как султангалеевец), потому цитирую дословно. «Было это в конце февраля 1918 года. На заседании полкового комитета, взволнованный председатель, Бурундуков, заявил, что на свете существуют злые силы, завидующие вновь обредшему счастью мусульман. Эти силы замышляют напасть на мусульманский полк, чтобы разоружить его. Будьте наготове дать отпор этим злым силам, вооружайте солдат, чтобы по первому сигналу выступить против врагов.

После заседания, четверо из ротных депутатов пошли в одну сторону. Среди них и Муртазин С.(…); дорогой, не зная друг друга, солдаты начали осторожно разговор о том, что сказал Бурундуков. Скоро выяснилось, что у них точки зрения совпадают. Они договорись между собой, солдат не вооружать и, вообще не ставить их в известность об этом; в казармы никого из посторонних не пускать; воспользовавшись возможностью дать кратковременный отпуск солдатам, завтра же начать роспуск солдат. Договорились также сообщить и другим соседним ротам об этом решении. Это было результатом откровенного обмена мнениями, что полк хотят использовать в пользу мусульманской буржуазии, против Советской власти и большевиков. Следовательно, нужно ликвидировать его немедленно. Чем скорее, тем лучше. Не прошло и недели после этого разговора, как в ротах остались одни лишь повара да каптенармусы.

На следующем заседании полкового комитета Бурундуков с горечью должен был признать провал ихнего дела; просил сдать имущество рот и разъехаться кто куда хочет».[17] Касимов не был участником событий в Уфе, он передал чью-то версию.

Судьба Екатеринбургского мусульманского батальона более загадочна. Итак, 1-й Уральский мусульманский революционный батальон прибывает в Челябинск в составе 1700 человек. 659-я челябинская дружина расформировывается и передает свое вооружение и хозяйство батальону. К нему же присоединяются две мусульманские роты 163 и 109 пехотных запасных полка в количестве около 1000 человек, в свое время организованные челябинским гарнизонным комитетом во главе с Крымовым по поручению Челябинского Совета. Обе роты составили 13-й татаро-башкирский полк. Это место не совсем ясно. Полк, видимо, составлен на основе батальона и двух рот.[18] Полк, расположившись вблизи вокзала, нес службу по охране железнодорожного узла.

В начале 1918 года 13-й мусульманский полк в составе группы войск под командованием Блюхера выступил в направлении Троицка и Верхнеуральска и принял участие в боях против дутовцев. Затем полк возвращается в Челябинск, «сильно ослабленный, как материально, так и людском составе». Вот дальше и начинаются загадочные явления. Касимов их описывает, но сам-то он уже не является непосредственным участником этих событий. Точной даты им не указано, ясно, что все происходит в пределах 27-28 мая 1918 года. Чехословаки после описанных в следующей главе событий, не встретив никакого достойного сопротивления со стороны красноармейцев, захватывают город. «Ночью чехами была окружена казарма мусульманского революционного полка, и полк, застигнутый врасплох, в целом составе, после некоторого боя, был разоружен, несколько солдат были убиты, и часть, находящегося там командного и политического состава была расстреляна. Спаслись лишь те из комсостава, которые находились вне пределов казармы полка. Здесь же погиб командир батальона Байбурин. Дальнейшая судьба всего полка нам уже неизвестна».[19] Попытаемся разобраться в вопросе с помощью тех, к сожалению, очень немногочисленных источников, которые были в нашем распоряжении, придерживаясь простой логики здравого смысла.

Участник событий Зайцев А.П. даже не упоминает о мусульманских частях. Вот как он описывает взятие чехами Красных казарм. «…чехи поездом через плотину явились уже к Красным казармам, от плотины и от линии железной дороги чехи шли почти безоружные и вооружены были только винтовками передние ряды, а задние шли с голыми руками; а офицеры из красных казарм навстречу им несли винтовки наших красноармейцев. Красноармейцы же спали спокойно в казармах с барышнями и даже не было часовых около винтовок. И когда чехи взяли красные казармы, то трудно было различить, что там было – женщины или Красная армия, потому что женщин оттуда вывели не менее 200 женщин. Таким образом, Красная армия проспала свои красные казармы, ее только в 1918 г. в начале можно было назвать Красной армией, не краснея за нее…»[20] У Зайцева есть еще одно небезынтересное замечание: Васенко, зам.председателя Исполкома и предгорсовета, бежал из города в Аргаяш, где попытался вести агитацию среди татар, убеждая их, что «нужно воевать против чехов, они его и арестовали и передали чехам, которые его впоследствии расстреляли». Но и это я полагаю перегиб.

В начале выступления чехи занимают своеобразную нейтральную позицию, они провозглашают невмешательство во внутренние дела России, большевистские Советы представлены узурпаторами власти, и чехи восстанавливают только справедливость, предоставляя остальные задачи решать местным органам власти.
Напомню, что еще в начале 1918 года большевистское руководство Уралмусвосо покидает Челябинск. При всех пропагандистских успехах большевиков, трудно поверить в то, что они успели подготовить себе замену, трудно поверить в то, что основная масса полуграмотных мусульманских солдат, вчерашних крестьян, восприняло идею защиты завоеваний Октября. Я думаю, что разубедить солдат было не трудно. А основным лозунгом мог быть ясный лозунг прекращения, наконец, войны и возвращения домой. Полагаю, что в этот период не было никаких недоразумений или славного или бесславного сопротивления чешским белобандитам. С мыслью, что сейчас нас заменят другие, крестьяне расходились по домам.

[5] ЦДООСО, ф.41, оп.1, д.74, л.109-110.
[6] «Вручение знамен мусульманским ротам». – «Думы Урала» (Народная социалистическая газета, г.Ек-г), 1917, 23 июля.
[7] «Уральский рабочий».
[8] «Передача махорки». – «Уральская жизнь», 1917, №91, 29 апреля.
[9] Письма в редакцию. – «Уральская жизнь», 1917, 9 мая.
[10] Ограбление магазинов. – «Уральская жизнь», 1917, 22 октября.
[11] К погрому в Перми. – «Уральская жизнь», 1917, 10 ноября.
[12] «Уральская жизнь», 1917, 15 ноября.
[13] Костогрызов П.И. Октябрьский переворот и начальный этап антибольшевистского сопротивления на Урале (октябрь 1917 – март 1918). // Урал с событиях 1917-1921 гг. Челябинск, 1999. – с.38.
[14] Юлтый Д. Кровь. М.1966, с.103.
[15] «Раскрытие убийства». – «Уральская жизнь», 1918, 10 января.
[16] Гиззатуллин И.Г. Защищая завоевания Октября. – М.,1979. – с.38.
[17] ЦДООСО, ф.221, оп.2, д.52, лл.32-33.
[18] ЦДООСО, ф.221, оп.2, д.353, л.37.
[19] ЦДООСО, ф.221, оп.2, д.353, л.38.
[20] ЦДООСО, ф.221, оп.2, д.530, л.3.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Bashkir formation / Башкирские национальные формирования
Sent: 10-04-2013 01:28
 


Хусаин Мавлютов - военный комиссар Пермского татаро-башкирского военного комиссариата. Пермь, 1918 г.

Отлично видно, что кокарда у Мавлютова - с мусульманским полумесяцем под звездой.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Bashkir national formation / Башкирские национальные формирования
Sent: 21-04-2013 04:05
 
И. И. Слатин
ДРУЖБА, СКРЕПЛЕННАЯ КРОВЬЮ

Второе наступление белогвардейской армии Юденича на Петроград началось 28 сентября 1919 года. 4 октября белые перерезали железнодорожную линию Петроград—Псков и заняли Струги Белые. Наше контрнаступление на Псковско-Лужском направлении не увенчалось успехом. Красные полки под давлением численно превосходящего противника стали отступать по всему фронту протяжением до 250 километров.
Фронт приближался к Петрограду.

В эти дни В. И. Ленин обратился к петроградским рабочим и красноармейцам с призывом напрячь все силы, остановить и разбить врага. На защиту города поднялись все питерские рабочие. Ему на помощь пришла вся страна. На Петроградский фронт круглые сутки двигались воинские эшелоны с подкреплениями.
Еще в конце августа 1919 года В. И. Ленин в проекте резолюции Политбюро ЦК партии требовал: «1. всячески ускорить передвижение белебейской башкирской дивизии в Петроград и как можно энергичнее провести эту переброску...»

В сентябре В. И. Ленин телеграфировал Башкир/324/скому ревкому в Уфу: «Сейчас, когда решающие победы Красной Армии на Востоке обеспечили свободное развитие башкирского народа, решение Реввоенсовета Республики о переводе некоторых башкирских частей в Петроград приобретает исключительное политическое значение. Хищные империалисты увидят, что пробужденные народы Востока поднялись на защиту центров пролетарской революции. В то же время тесное общение вооруженных башкир с рабочими Петрограда обеспечит тесную связь и взаимное уважение в духе коммунизма...»

Эта телеграмма была оглашена на митинге, организованном в Уфе для отправляющихся в Петроград башкирских частей, и была встречена с большим воодушевлением.
В конце сентября 1919 года башкирские полки стали прибывать в Петроград. Вот выгрузился на вокзале и в образцовом порядке двинулся в отведенные для него бывшие конногвардейские казармы 3-й башкирский кавалерийский полк. На улицах всеобщее внимание привлекают колонны всадников на низкорослых лошадях, у многих красноармейцев красные ленточки на груди, фуражках и вплетены в гривы лошадей. Над рядами звучат башкирские песни. Встречные пешеходы останавливаются и приветствуют прибывшее пополнение.

Красноармейцы башкиры, впервые попавшие в большой город, с интересом осматриваются вокруг. На них производят большое впечатление широкие и прямые петроградские улицы, величественные дворцы, многоэтажные здания, большие магазины с зеркальными витринами. Памятники на площадях, особенно если это фигуры всадников, вызывают одобрительные замечания.

Командный и политический состав прибывших башкирских частей был пополнен из резерва 7-й армии. Для той же цели Петроградский губком партии мобилизовал лучших коммунистов рабочих. В политотделе дивизии работал писатель К. А. Федин.

Политотдел 7-й армии обратился к красноармейцам Башкирской дивизии с призывом: /325/ «Красным солдатам Башкирской дивизии! Братья! Вы пришли на защиту Красного Петрограда. Вы пришли для того, чтобы рука об руку, плечом к плечу с петроградскими рабочими отстаивать Петроград от белых разбойников...
Кто хочет взять Красный Петроград, тот душит свободу трудящихся Башкирской Советской республики...»

На заседании Петроградского Совета члены Совета сердечно приветствовали прибывших на заседание представителей башкирских полков.
Перед лицом лучших людей Петрограда и армии,-обороняющей город трех революций, представители башкирского народа заявили, что ни один башкир не положит оружие, пока не добьется победы. «Все мы здесь братья по крови и по труду. Вместе мы сумеем защитить Петроград».

Положение на фронте осложнялось. 11 октября Красная Армия оставила Ямбург, 15 октября — Лугу. 17 октября белогвардейские войска вступили в Гатчину. Охвостье старого строя, оставшееся в Гатчине, устроило белогвардейцам торжественную встречу. Начались поиски и аресты коммунистов. На поле у Балтийского вокзала в Гатчине зверски расстреливали коммунистов, употребляя для этого разрывные пули. Многих коммунистов повесили на деревьях на улице Карла Маркса у Варшавского вокзала. Так погибли товарищи Гвоздь, Н. Гуляев и др.
Среди красноармейцев, защищавших Гатчину, были и китайцы. Всех захваченных в плен китайцев белогвардейцы расстреливали. Вместо обещанного населению города хлеба и белых булок белогвардейцы стали грабить магазины, склады и квартиры местных жителей.

В эти дни из Петрограда на фронт были направлены свежие, прибывшие на подкрепление воинские части. В их числе были 3-й башкирский кавалерийский полк (250 сабель, 375 штыков в двух спешенных эскадронах, 4 пулемета) и 3-й башкирский стрелковый полк (около 600 штыков).

Отправляясь на фронт, полки прошли по централь/326/ным улицам города, а затем потянулись по Петергофскому шоссе. Прошли они и мимо Путиловского завода, в цехах которого не прекращалась работа для фронта. Политработники рассказали красноармейцам о славном революционном прошлом завода. Стоявшие у заводских ворот и шедшие мимо путиловские рабочие передавали башкирским воинам пожелания скорейшей победы и благополучного возвращения, делились скудными запасами папирос и махорки.

Шестнадцатого октября башкирские полки сосредоточились в деревне Подгорное Пулково, а затем заняли передовую линию параллельно шоссе Лигово — Детское Село (ныне город Пушкин) в районе деревень Вене-рязи и Койерово. Это был ответственный участок фронта. В ближайшем тылу находилась Пулковская обсерватория.

Первые три дня на участке велась только перестрелка и поиски разведчиков. 19 октября полки должны были перейти в наступление и занять ряд деревень западнее Пулкова. Однако из-за сильного огня противника эту задачу выполнить не удалось. С незначительными потерями полки отошли на исходное положение. Тогда в 18 часов противник, усилив артиллерийский обстрел, перешел в наступление на соседний (слева) 6-й стрелковый полк, который также отошел и закрепился на Пулковских высотах 3-му башкирскому кавполку пришлось спешно перебросить в сторону отхода соседей подразделение из полкового резерва. Ружейный и пулеметный огонь, открытый по противнику, заставил его приостановить наступление,

Одновременно с упорными оборонительными боями советские войска готовили сокрушительный удар по зарвавшимся белогварде.йцам. По плану командования, 21 октября ударная группа 7-й Красной армии, при поддержке бронепоездов., корабельной артиллерии Балтийского флота и авиации, перешла в контрнаступление из района город Колпино — станция Тосно. В состав этой ударной группы рходил еще один башкирский стрелковый полк.

...Ночь на 21 октября. Последние приготовления и нал ряженные часы перед рассветом. С Пулковской вы/327/соты видно, как на севере мерцают огни Петрограда. На востоке багровыми вспышками трепещет небо. Это горит Детское Село. На западе полыхает зарево над Красным Селом.
Хмурым рассветом, как только ветер разогнал клубы тумана, башкирские полки вместе с соседними частями перешли в наступление.

Однако противник потеснил наши подразделения. Создалась угроза прорыва фронта и выхода белогвардейцев в тыл нашим частям, наступающим на Красное Село. Внезапно раздались громовые удары. Это открыл огонь из башенных орудий линейный корабль Балтийского флота «Севастополь». Своевременная мощная огневая поддержка вызвала большие потери у белогвардейцев. Противник был отброшен. В этом бою русские и башкиры дрались вместе. Рядом сражался сводный батальон коммунистического отряда особого назначения, сформированный из петроградских рабочих. Здесь было и равнение друг на друга, и взаимная выручка. Ожесточенный бой с применением штыковых атак продолжался всю ночь.

Двадцать третьего октября вместе с остальными частями перешел в наступление 3-й башкирский кавалерийский полк. Артиллерия обеспечила успех прорыва фронта противника. Полк занял шесть деревень на подступах к Красному Селу, причем деревня Салюзи была занята атакой в конном строю. Увидя приближающихся всадников башкир, белогвардейцы поспешно, без сопротивления покинули деревню.

Правее кавалеристов наступал 3-й башкирский стрелковый полк. В авангарде был взвод под командованием тов. Пузанова. Последний оказался смертельно раненным. Умирая, он успел крикнуть: «Вперед, башкиры!» В этом же бою был контужен командир 3-го башкирского кавалерийского полка тов. Гагрин и ранен командир эскадрона тов. Малиновский, который решительно отказывался эвакуироваться, требуя возвращения в строй.

Двадцать пятого октября наши войска заняли деревни, лежащие у подножья северных склонов красносельских высот, а 26 октября —Красное Село. В приказе войскам 7-й Красной армии за № 83 говорилось: «Сегодня, 29 октября 1919 года, армии, закрепившись /328/ на занимаемых на правом фланге позициях, перейти в наступление на центральном участке для прорыва расположения противника в направлении деревень Скво-рицы — М. Туганицы и овладеть г. Гатчиной. 6-й стрелковой дивизии — овладеть колонией Кипень и нанести главный удар в направлении Скворицы — М. Туганицы для охвата Гатчинского района с запада. Группе т. Одинцова — содействовать своим правым флангом 6-й стрелковой дивизии и наступать в направлении д. Салюзи — Б. Резино для захвата г. Гатчина».

Третий башкирский кавалерийский полк вошел в состав группы войск Одинцова. 1 ноября полк овладел поселком Тайцы. Затем ему было приказано занять в пешем строю никем еще не занятый участок фронта между 478-м стрелковым полком и Отдельным коммунистическим отрядом. Когда полк двигался к назначенному месту, впереди послышалась стрельба. Соседние части, не ожидая подхода башкир к месту прорыва, стали отходить.

Создалась угроза появления противника в незанятом участке фронта и преждевременного отхода наших частей на флангах. Тогда командир эскадрона Гайнанов, по собственной инициативе, один, карьером помчался вперед для разведки. В те годы такие командирские разведки производились часто, но, к сожалению, иногда оканчивались неблагополучно.

Со стороны опушки леса, что между станциями Тайцы и Пудость, были видны перебегающие цепи противника. Установив, что здесь противник имеет примерно всего лишь один батальон, Гайнанов вернулся и доложил обстановку. Два конных эскадрона спешились и, заняв место прорыва, огнем приостановили продвижение противника.

Между тем наступление наших подразделений по всему фронту продолжалось. 3 ноября Юденич отдал приказ об отводе своих частей в направлении Ямбурга. В тот же день была освобождена Гатчина. Свой отход из города белогвардейцы скрывали до последнего дня, всячески терроризируя население. Отступая, они взорвали железнодорожные пути и мосты, похитили во дворце-музее много ценных предметов.
Действующая на Южном участке 15-я Красная армия освободила города Гдов и Лугу. Начались упор/329/ные бои за Ямбург — последний сильно укрепленный узел сопротивления белогвардейцев перед эстонской границей.

Третий башкирский кавалерийский полк сосредоточился в трех километрах южнее Ямбурга, имея задачей не допустить отхода противника за реку Лугу. Наступление наших соединений на город усиливалось. Части 6 и 19-й стрелковых дивизий успешно продвигались вперед, обходя фланги остатков белогвардейской армии.

Четырнадцатого ноября укрепленные позиции противника у города Ямбурга были прорваны с востока и юго-востока. В 14 часов 20 минут в город ворвался 15-й стрелковый полк, завязав на городской окраине ожесточенный бой. Увлекаемый командиром 3-го башкирского кавалерийского полка Грязновым, первый эскадрон в конном строю устремился в прорыв. Скачущие всадники башкиры с обнаженными клинками в руках и с воинственными криками произвели на деморализованных белых солдат ошеломляющее впечатление. -Многие белогвардейцы сразу бросали винтовки, иные -срывали погоны и, бросив их на землю., поднимали руки вверх. Однако были и сопротивляющиеся. Они стреляли в упор. Вот упал всадник. Лошадь с седлом, сбившимся под брюхом, неловкими прыжками несется дальше, вскидывая задние ноги.

Башкиры вместе с другими частями продолжали преследовать врагов. Были захвачены трофеи, взяты в плен две роты Талабского белогвардейского полка с полковым знаменем, освободили пленных красноармейцев. Белые беспорядочно отступили на левый берег реки Луги. При отступлении они подожгли казармы, -деревянный мост и взорвали водокачку.
Остальные эскадроны 3-го башкирского кавалерийского полка под командованием тов. Гайнанова занимали переправы на реке Луге в районе Ямбурга и успешно отбили все попытки противника переправиться через реку южнее города.

Взятие Ямбурга и переход наших частей на левый берег Луги нанесли сокрушительный удар армии Юденича. Белогвардейцы с боями отходили к реке Нарове— к эстонской границе. Оставалось добить противника, чтобы лишить его возможности снова вторгаться через наши границы. /330/

Третий башкирский кавполк занял позицию юго-западнее Ямбурга. Белые принялись укреплять свою линию обороны восточнее реки Наровы. Одновременно эстонские войска заняли нашу территорию на правом берегу реки и, укрепившись, не дали советским войскам дойти до государственной границы. Этим и воспользовались остатки разгромленной армии Юденича. Под прикрытием белоэстонских войск они перешли на левый берег реки Наровы в Эстонию, избежав таким образом полного уничтожения.

Наши люди были утомлены непрерывными боями* Обувь и обмундирование износились. Продовольствие подвозилось с перебоями. Тяжело доставалось и конскому составу. Фуражная дача уменьшилась. Лошадей требовалось перековать. Ввиду бескормицы, отсутствия фуража и начавшегося падежа весь конский состав был отправлен в тыл.

Третьего января 1920 года военные действия приостановились. Начались мирные переговоры с Эстонией. 8 января 3-й башкирский кавполк отошел в резерв, а 16 января походным порядком выступил в Петроград.
История знает ряд фактов тесного боевого содружества русского и башкирского народов. Не раз башкиры выступали в поход для защиты Родины и изгнания чужеземных захватчиков.

Башкирская конница, действуя в составе ополчения Минина и Пожарского, преследовала польских оккупантов после изгнания их из Москвы. Башкиры рубились с шведскими драгунами при Петре I и шли развернутой лавой на немецких гренадеров во время войны с Пруссией в XVIII веке. Наконец, башкиры обращали в бегство гвардейцев Наполеона I и сражались с турками в войнах XIX века.

Потомки оказались достойными своих предков. В тяжелое для Петрограда время башкирские воины оправдали возлагаемые на них Коммунистической партией и Советским правительством надежды. В боях с бандами Юденича они проявили отвагу, стойкость, отличное воинское мастерство.
Условия боевой и политической подготовки башкир/331/ских частей были сопряжены с большими трудностями, по сравнению с русскими частями Сказывалась нехватка опытных политработников, знающих башкирский язык.

За короткое время пребывания в Петрограде в башкирских частях, до их выступления на фронт, усилиями русских коммунистов, направленных Петроградсклм губкомом партии, была проведена большая и разносторонняя работа. Она способствовала повышению политической сознательности личного состава, усилению его боевой выучки.
Совместная борьба русских и башкирских трудящихся за неприкосновенность Петрограда, защита ими колыбели социалистической революции от посягательств контрреволюции в годы гражданской войны и интервенции еще более скрепили узы вечной нерушимой дружбы двух братских народов.

Героическая оборона Петрограда. Л., 1959. С.324-332

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Bashkir formation / Башкирские национальные формирования
Sent: 16-12-2013 01:57
 
На сайте Государственной общественно-публичной библиотеки отыскал несколько книг с воспоминаниями участников гражданской войны. В том числе и башкир. Отсканировал некоторые из них для полноты информации участия башкир в Гражданской войне. Однако стоит учесть, что воспоминания - источник ненадежный и авторы, разумеется, старались приукрасить роль своих войск в те времени. Потому - просьба относиться к мемуарам критически.

БАШКИРСКИЕ ЧАСТИ В БОЯХ ПРОТИВ ДЕНИКИНА И ЮДЕНИЧА

Во время формирования красногвардейских отрядов в декабре месяце 1917 года я добровольно вступил в ряды Красной гвардии и участвовал в боях против контрреволюционного казачества и чехо-словаков в районе города Троицка Уральской области в должности командира десятка и пом. командира сотни.

В бою под городом Троицком, я числе 43 человек, нас окружили и обезоружили чехо-словаки. Мы были отправлены в числе 160 человек (в этом числе были и военнопленные мадьяры), под усиленным конвоем в город Челябинск, где находились под стражей в лагере военнопленных.

В конце августа, в момент отправления башкирских частей из Челябинска в гор. Оренбург, в распоряжении Дутова, я и красногвардейцы т. т. Шамо и Ян (мадьяры), устроили побег и с башкирскими частями уехали в Оренбург. Товарищи, освобожденные раньше нас, помогли нам скрыться и уговорились не выдать нас. Около Оренбурга среди своих товарищей мы скрывались до января месяца и в январе 1919 года около города Каширинска (между Оренбургом и городом Стерлитамаком) явились в числе 11 человек красногвардейцев в местный совет и были отправлены в гор. Стерлитамак в распоряжение Укреппункта, где мы служили в местном красногвардейском отряде. По прибытии в Стерлитамак 21 Пензенской дивизии наш отряд, в числе 57 человек, был передан в распоряжение дивизии, и я был зачислен для поручений при командире 1-го батальона 172 сов. стрелкового полка; в марте был назначен командиром роты.

Когда в феврале 1919 года башкирские войска перешли на сторону Красной армии, в селе Тоцком Бузулукского уезда начали формироваться красные башкирские части. Как национал-башкирин, я по распоряжению командира был отправлен в Тоцк и зачислен командиром 1 роты 2-го стр. полка.

В БОЯХ НА ЮЖНОМ ФРОНТЕ.

В начале июня месяца я был уже на южном фронте, в должности командира батальона.

На станции Лихачево батальон принял авангардный бой как головной отряд бригады. Когда, благодаря прорыву флангов, наша бригада была окружена деникинской армией, батальону было приказано — до полного развертывания брига/127/ды в боевой порядок, задержать наступающего противника на станции Щурино и быть в арьергарде бригады. До отхода и развертывания в боевой порядок бригады батальон 22 июня 1919 года под станцией Щурино принял арьергардный бой и
задержал на продолжительное время (до получения приказания об отступлении) наступающего противника в составе одного пехотного полка и одного эскадрона, и тем самым дал развернуться в полный боевой порядок всему участку нашей бригады. Разобрав и разрушив жел.-дор линию, батальон присоединился к своим частям.

На ст. Мерефа наша бригада опять очутилась в кольце. Соседние части — справа и слева — отступили в Харьков без особого сопротивления. Во время ожесточенного боя с далеко превосходящими силами противника, наша бригада вынуждена была отступить по двум направлениям: Мерефа—Люботин и Мерефа—Артемовка—Комаровка—Покатиловка.

Батальон расположился на станции Покатиловка (в 10 клм. от Харькова). Потеряв всякую связь со своей бригадой, мы связались по прямому проводу непосредственно со штабом обороны, расположенным в Харькове, и получили приказание обороняться. Из Харькова на помощь нам был выслан бронепоезд. Днем 24 июня 1914 года усиленная атака кавалерийских частей противника нами была отбита, и при помощи бронепоезда противник был рассеян.

За отсутствием боеприпасов мне пришлось отобрать последний запас патронов у бронепоезда, о чем я поставил в известность штаб обороны, но последний вместо патрон выслал нам вагон старого железа, впоследствии выяснилось, что аналогичные случаи были и с другими полками нашей бригады. Бронепоезд, за неимением боеприпасов, отправился в Харьков. Ночью на 25 июня во время ожесточенного боя почти полсостава батальона было уничтожено и мне с большим трудом удалось вырваться с двумя ротами и отойти на Харьков.

В Харькове явился и штаб обороны и доложил о происшествиях на ст. Покатиловка. Меня очень удивили действия штаба Обороны Харькова, в частности, бывш. полковника Березовского, — он вел себя, как будто ничего не было, тогда как Харьков был окружен противником и необходимо было принять срочные меры для защиты города. Не получив никакого распоряжения от Штаба Обороны, я расположился в двух километрах от Харькова и держал связь с рабочей дру/128/жиной и акоммунистическим отрядом, расположенными в окрестностях Харькова.

Удержать бешено наступающего противника, при явной измене Харьковского Штаба, было невозможно. Мы с малочисленными отрядами и рабочей дружиной оказались в кольце.

Когда к вечеру батальон, отступая, проходил по опустевшим улицам Харькова, из окон некоторых домов по нам стреляли из револьверов, винтовок, бросали бомбы и обливали кипятком, выбив из строя 4-х человек и поранив 2-х лошадей. Возмутившись подобной наглостью, бойцы зашли в дом, откуда была брошена граната, и расстреляли 3-х человек, из которых один был казачьим офицером.

Ночью небольшой кавалерийский отряд противника занял опустевший город. В этот момент батальон еще находился на ст. Харьков. Получив от конных разведчиков сведения о прибытии в город кавалерийских частей противника, мы поспешили забрать из своего эшелона боеприпасы и, приспособив имеющиеся двуколки, успели скрыться в густой зелени дачных мест. В пути, ввиду продвижения по густому лесу и без дороги, пришлось двуколки оставить; сколько было возможно, приспособили верховых лошадей под вьюки, но большинство боеприпасов красноармейцы несли на себе. Посменно несли пулеметы.

Таким образом три дня мы бродили в тылу противника. На четвертый день вышли на линию ж. д. и наткнулись около ст. Ахтырки по дороге Харьков—Сумы на кавалерийский разъезд. Своим неожиданным появлением днем с тыла мы нанесли большой ущерб противнику и враг в полном беспорядке рассыпался по всем направлениям, оставив пулеметы в тачанке и награбленное у населения имущество. После принятия соответствующих мер по охране и послав разведку, я по прямому проводу связался с Сумами и узнал, что наша бригада расположена там. С ближайшей станции мне был подан паровоз. Погрузив батальон в вагоны, мы отправились по направлению к гор. Сумы, где и соединились со своими частями.

Надо сказать, что бойцы несмотря на то, что несколько дней не ели абсолютно ниего, держали себя геройски.

Трудно описать радость бойцов, когда они из верной гибели вырвались и присоединились к своим частям.

По приказу высшего командования, наша бригада временно расположилась на ст.Бахмач. Во время стоянки на ст. Бахмач батальон получил приказание от командования бригады отправиться для борьбы с бандитами, так как в окрестностях /129/ Бахмача образовались бандитские шайки, под названием «зеленой армии». В борьбе с бандитизмом мы потеряли 14 человек лучших бойцов, средм них погиб старшина первой роты.

По ликвидации бандитизма мы получили распоряжение явиться с составом батальона на станцию Ромодан, где наша бригада расположилась для отдыха и ждала пополнения.

В Ромодане наша бригада была переформирована в отдельную кавалерийскую дивизию, в состав которой входили 4 полка: 2 кавалерийских и 2 пехотных. После непродолжительного отдыха, получив подкрепление, наша дивизия в конце июля месяца выступила на фронт.

30-го июля 1919 года моему батальону было приказано выбить противника, расположенного у хуторов Скоробогач и Попок (около ст. Решетка), расположиться там и вести беспрерывную разведку.

Ночью мы неожиданно напали на противника и разбили. Противник, оставив 2 пулемета «кольта» и 18 верховых лошадей, отступил.

После ряда успешных операций нашей дивизии, до этого усиленно наступавший противник, не встречая особых сопротивлений вдоль ж. д. Полтава — Решетиловка, — наткнулся на участок нашей дивизии, на стойкие части Красной армии, и был очень озадачен.

1-го августа 1919 года наша дивизия получила боевой приказ — опрокинуть противника со станции Решетиловка. После ожесточенного боя противник, под натиском нашей дивизии, при организованной поддержке соседних частей 46 дивизии т. Ленчева, — был вынужден оставить ст. Решетиловка.

Правый фланг - части 3-й бригады т. Гормановича 46 дивизии, не мог укрепиться на завоеванных участках и под усиленным натиском противника был вынужден отступить, ввиду чего правый фланг, — первый боевой участок нашей дивизии, державший связь с частями 3-й бригады — тоже неожиданно отошел, и это дало возможность врагу обходить фланг 2-го боевого участка и отрезать путь отступления. Наш батальон как раз составлял правый фланг 2-го боевого участка. Было досадно, что в тот момент, когда на нашем участке противник был разбит, когда нужно было закрепить успех боя и преследовать противника, — пришлось очутиться в таком положении.

Командование дивизии, узнав, что второй боевой участок находится в кольце, выслал на выручку бронепоезд «Республиканец» и эскадрон кавалерии, под командованием храброго к-ра тов. Тихомирова (впоследствии погиб на петроградском /130/ фронте, в борьбе с армией ген. Юденича). Благодаря поддержке бронепоезда «Республиканец и храбрых действий эскадрона тов. Тихомирова, нам удалось прорвать кольцо и соединиться со своими частями, принеся большие жертвы: только из состава вверенного мне батальона выбыло 83 человека, из них 61 был убит, в этом числе 2 краскома, только что окончившие краткосрочные командные курсы, и 22 чел. ранены В числе раненых был и я, но у меня рана была настолько незначительна, что вполне позволяла остаться в строю.

Также сильно постарадали остальные части 2-го боевого участка, был тяжело контужен сам начальник 2-го боевого участка, командир 2-го кав. полка нашей дивизии, т. Алишев.

6-го августа 1919 года под ст. Миргородом наша дивизия получила приказ отбросить противника, переправившегося на правый берег реки Псела и угрожающего ж.-д. узду Ромодан, чтобы отрезать путь отступления частей 46-й и нашей дивизии.

Наше наступление было отбито врагом. Противник своим контрнаступлением начал теснить нас по всему участку. Но мы упорно оборонялись под Миргородом и три дня подряд отбивали наступление врага. Противник сделал упор на соседние части и выбил их из занимаемой позиции. Части 57-й дивизии и 414 полка 3-й стр. бригады 46 дивизии отступили, чем дали возможность противнику занять ст. Ромодан и перерезать путь отступления нашей дивизии. Наша дивизия со всем своим штабом осталась в тылу противника, потеряв всякую связь с соседними частями.

Противник напрягал все силы, чтобы уничтожить нашу дивизию, — но командир дивизии тов. Ахлов не растерялся. Погрузив штаб дивизии и боеприпасы на подводы, руководя сам лично в прорыве кольца, вел дивизии в бой. С тяжелыми точностями, с большим уроном наша дивизия вырвалась из верной гибели, из цепких когтей врага, — прорвав цепь гвардейских кавалерийских частей противника. Дивизия после ряда крупных и ожесточенных боев сократилась. Для того чтобы пополнить и укрепить ее, последовало распоряжение высшего командования — из состава дивизии сформировать один сводный полк, а штабу дивизии со штабом 3-х полков отправиться в тыл для формирования дивизии заново.

НА ПЕТРОГРАДСКОМ ФРОНТЕ

10-го августа 1919 года, получив предписание о назначении меня командиром 2-го стр. полка, я отправился в Ленинград, где получил пополнение. После формирования полк отправился на фронт против ген. Юденича и поступил в распоряжение 6-й дивизии. /131/

Юденич усиленно наступал, части 6-й дивизии были разбиты. По приказанию начдива, из гор. Красной молк выступил по направлению м.Кипень. Кипень никем не охранялась и шоссе Гатчино — Красное было открыто. Противник на этом участке двигался без боя к Ленинграду.

Когда 14 октября к вечеру мы прибыли к м. Кипень, нам донесли, что до прибытия нашего полка в Кипень здесь был небольшой отряд армии Юденича — это заставило нас принять срочные меры: мы приняли полный боевой порядок и заняли оборонительную позицию.

15 октября утром противник, при поддержке броневых автомобилей и бомбардировке из орудий, начал наступить. Утром наступление противника после 2-х часового боя было отбито, и противник был вынужден отступить. На правом участке, где была расположена часть 6-й дивизии, бой продолжался, но мы не могли связаться с соседними частями — наши связные не возвращались. Но всей вероятности, эти части были сильно потрепаны, деморализованы, поэтому, не оказав большого сопротивления, продолжали отступать. Приблизительно к 14 часам противник открыл по расположению нашего участка ураганный огонь из артиллерии и соединенные силы его: пехота, кавалерии, бронечасти — усиленно наступали по двум направлениям: по проселочной дороге Переяровка — Волховец — Кипень и по тракту Гатчино — Кипень — Красное село.

Первая атака кавалерии была отбита. У нас не было артиллерии, но мы имели в достаточном количестве пулеметы и один броневой автомобиль, тоже с несколькими пулеметами. Кроме всего этого, расположение участка полка было хорошо приспособлено, все бойцы были в окопах, кроме резерва; в резерве была только одна рота, расположенная в м. Кипень.

К 10 часам противник, сгруппировав свои силы, при поддержке танка и броневых машин перешел в наступление. Не имея связи ни слева, ни справа, было трудно обороняться, так как каждую минуту можно было ожидать обхода флангов. В ожидании того, что связь будет налажена и будет послано первое подкрепление, полк продолжал удерживать свою оборонительную полосу.

1-я рота и броневой автомобиль, расположенный по трактовой дороге Гатчино — город Красный — Красное Село, не могли удержать наступающего противника, в подкрепление был брошен резерв. Но благодаря тому, что фланги нашего участка были открыты и соседние части почти без боя отступили в гор. Красный, а новое подкрепление, которое предпола/132/галось выслать, не было своевременно переброшено, — полк не мог очень быстро свертываться и отступать, этого не позволил еще ход боя, — и был окружен.

Положение полка усугубилось еще тем, что левый фланг, участок 3-го батальона — Волховец — Переяровка — был окружен и 3-й батальон после продолжительного боя сдался в полном составе врагу и был обезоружен. В этом позоре играл большую роль, главным образом, командир батальона, бывший царский поручик, поляк Кржеминский. Если бы с его стороны были приняты меры, он мог бы все же не сдаваться так позорно, в полном составе. Комиссар батальона, очень молодой коммунист, не мог взять батальон в свои руки. Во время обезоруживания он застрелил подходившего к нему офицера и покончил с собой.

3-й батальон в мое распоряжение поступил в тот день, когда мы выступили на фронт (13-го октября1919 года) и 15-го октября уже попал в плен.

Противник, захватив левый фланг полка, начал со всех сторон теснить 1-й батальон, где я непосредственно руководил боем. Команда конных разведчиков, пулеметный взвод и часть второй роты, посланные на выручку 3-го батальона, потерпели поражение. 1-му батальону для того, чтобы очистить путь отступления по шоссе, где броневые машины противника с соответствующим прикрытием заграждали путь отступления и кричали; «сдавайтесь», — пришлось броситься в атаку и принять рукопашный бой. Благодаря стойкости всего командного состава батальона и беззаветной храбрости красноармейцев, ни один не сдался врагу. Под ураганным огнем броневика противника мы достигли цели: забрали два броневика, выбили пулеметчиков, посадили туда своих бойцов и заставили шоферов увезти нас. Таким образом мы могли спасти из состава 1-го батальона 237 человек. В этом бою из состава 1-го батальона погибло около 400 человек, в том числе командир 2-й роты, конной разведки, нач. пулеметной команды, нач. команды связи, три командира сколько человек младших командиров. Я был ранен в кисть левой руки. Особенно много бойцов погибло, когда бросились в атаку на броневики, расположенные по шоссе, где их было четыре: два броневика были захвачены нами.

Когда мы ночью 15-го октября прибыли в Красное село, мы там встретили только одиночных бойцов. Штаб бригады и дивизия отступили на ст. Лигово. Мне пришлось 16 октября явиться в штаб дивизии и доложить обо всем изложенном. Начальник дивизии, внимательно выслушав меня, в присут/133/ствии представителя Петроградского Совета, объявил благодарность и отметил, что полк свой боевой приказ выполнил до конца. Он ободрил меня словами: «Боя без жертв не бывает. Для того, чтобы удержать Петроград, нам еще предстоит много жертв, но во что бы то ни стало сломить врага, не допустить его в Петроград».

Н.А.Тагиров.
Бугульма, Татреспублика


Гражданская война в Башкирии. Истпарт Башкобкома ВКП(б). Уфа, 1932. С.127-134

ЗАЩИТА КРАСНОГО ПЕТРОГРАДА

Башкирские части войск, покрывшие себя лаврами подвигов на польском фронте, и действовавшие с не меньшим успехом на южном, деникинском, приблизительно в 10-15 числах сентября месяца 1919 года, получили распоряжение высшего командования немедленно отправиться под Петроград.

Положение последнего к моменту прибытия Башкирской кавалерийской дивизии и стрелковой бригады было критическим: войска генерала Юденича находились у ворот революционного города и несли с гобой все ужасы белой расправы /136/ петроградскому пролетариату. Пригороды Петрограда, как, например, Красное и Детское село, были уже заняты противником и только 25-30-верстное расстояние отделяло армию Юденича от Красного Питера. Состояние прибывших башкирских частей было прекрасное и они рвались в бой. Полит. И комсостав, удачно подобранный, умел управлять своими частями и руководить ими в любой момент и при всяком положении.

Все это вместе взятое создало полную уверенность в победе и ни один красноармеец, ни один командир не мыслили о сдаче противнику Петрограда. Все с нетерпением выжидали момента выступления. Формирование ударной группы заканчивалось с лихорадочной поспешностью, приказы, распоряжения по отдельным частям группы летели один да другим, передавались с удивительной быстротой и точностью, все жило особой исключительной жизнью, все в целом и каждый в отдельности были проникнуты полным и ясным сознанием важности настоящего момента. Это время, время бессонных ночей, невероятного напряжения нервов и силы воли никогда не забудется и оно понятно лишь тем, кто сам был в этой обстановке и пережил ее. Эта лихорадочность объяснялась, помимо всего сказанного, слишком коротким сроком, данным для формирования.

Наконец, 15 октября формирование закончено, все приведено в порядок и исправлено, каждая мелочь осмотрена и несколько раз проверено. В ту же ночь ударная башкирская группа войск, в составе третьего кавалерийского полка, куда входили два пеших эскадрона в 360 штыков и двух конных в 240 сабель с командиром т. Капланом и военкомом Абдрашитовым, а также 3-го батальона третьего стрелкового полка отдельной башкирской стрелковой бригады в 576 штыков, во главе с командиром батальона т. Абдеевым и военкомом т. Куликовым, двинулись на боевой участок от Пулковских высот до Чухонского-Койрово. Командиром группы был назначен т. Алишев Хадим, только что вставший с постели после перенесенного тифа и еще не оправившийся окончательно. Начальником штаба группы был автор этих строк, а военкомом тов. Абдразаков.

Несмотря на малочисленность Башкирской ударной группы, ее с самого же начала поставили в центр напора противника.

По стратегический соображениям башкирская ударная группа была подчинена Шестой стрелковой дивизии 7 армии, с назначением ей самостоятельного боевого участка, при чем /137/ было сохранено присвоенное ей с самого начала наименование Башкирской группы. С этого приблизительно момента начались и настоящие военные действия.

Заняв исходный боевой участок по линии от Чухонское-Койрово до деревни Рахколло, эту последнюю опорную линию к подступам Петрограда, и получив оперативный приказ двинуться вперед на линию тоже Койрово — Венерязи — Ново-Сузи — Александровка, башкирские части расположились следующим порядком: два эскадрона 1-гo кавалерийского полка заняли деревню Венерязи, один эскадрон — перекресток дорог Ново-Сузи, связавшись влево со второй стрелковой дивизией и с шестым полком, а вправо с третьим батальоном 3-го стрелкового полка. Этот последний батальон занял линию — Чухонское — включительно и Венерязи — исключительно, связавшись влево с правым флангом третьего кавалерийского башкирского полка и вправо с частями шестой стрелковой дивизии. С этих пунктов начались разведки, как по фронту, так и вглубь, в сторону противника, по преимуществу в направлении занятого противником Красного села.

Нащупав силу врага и расположение против части, башкирские войска медленно, но неуклонно начали продвижение вперед. Говорю «медленно» потому, что соседние части были к этому времени настолько обессилены, что быстрый напор в сторону противника на коротком по протяжению участке ежеминутно грозил возможностью посадить удалившиеся вперед части в мешок. Поэтому параллельно с передвижением вперед, внимание было сосредоточено на организации обороны со стороны пунктов обхода к Петрограду. Эта последняя цель была с успехом достигнута и с подходом на помощь утомленных частей более испытанных полков, противник сразу почувствовал силу направленного на него башкирского ядра и с этою момента уже не мог продвинуться вперед ни на один шаг.

С получением в свое подчинение башкирского артиллерийского дивизиона, действия группы сразу же приняли более активный и оживленный характер. С этого этому моменту была произведена частичная замена комсостава и политчасти: командира 3-го кавалерийского башкирского полка тов. Каплан заменил более энергичный и решительный тов. Гагрин, впоследствии героически погибший на этом фронте.

Командир третьего стрелкового полка, прибывший дли наблюдения за оперативными действиями находящегося на фронте батальона своего полка, распоряжением командующего группой тов. Алишева был назначен командиром этого батальона, бывший комиссар Башгруппы был заменен молодым, энергичным военкомом Али Терегуловым. /138/

21 октября 19191 г. по приказу Реввоенсовета республики, Группа с соседними частями перешла в наступление, с целью занять линию Ропша — Красное село — Туйпово и третий батальон Баш. стрелкового полка вступил в бой под деревней Большое Пикко. В это время части противника, вооруженные ружьями-автоматами и пулеметами, занимали деревин Хамилайне — Хамулисты — Кюльмо — Большое Воттолово с командными здесь топографическими условиями. Но несмотря на это, 3-й батальон 3-го стрелкового Башполка и 3-й кавалерийский Башполк, при помощи артиллерийского огня, энергичным ударом выбили противника из деревень: Большое Пивко, Малое Пикко, Никулино, слободы Павловска и верхних окраин Красного Села. К сожалению, вследствие отсутствия достаточной поддержки со стороны соседних частей и неимения патронов, дальнейшее наступление на несколько часов было приостановлено в надежде получить припасы и помощь. Но благодаря болотам, ожидаемые части не подошли и не было получено ни одного ящика патронов.

Несмотря на крайне неблагоприятно сложившиеся обстоятельства, части не приостановили дальнейшего продвижения, надеясь на свою силу, храбрость и быстроту натиска. Башкиры с криками «ура», с винтовками без патронов бросились на противника, — последний поспешно начал отступать. Соседние части красных войск почувствовали стойкость и воодушевление башкир и старались всеми силами поддерживать вашу группу во время ее действий. Какое ошеломляющее впечатление произвел натиск башкир на противника можно судить по одному тому, что белые солдаты, по словам пленника, особенно боялись попасть в руки башкирских войск, считая их «проклятыми людоедами». Подъем среди башкир настолько был силен, что временами доходил до энтузиазма и отдельные части группы, увлекаемые успехом, вырывались далеко вперед. Только умелые действия комсостава и дисциплинированность спасли эти части от грозившей им опасности быть окруженными.

После взятия Красного села части Башгруппы, в силу создавшегося положения как на правом, так и на левом флангах соседних частей, отступили и заняли прежние полиции. 22 октября 1919 г., получив новый оперативный приказ от начдива, части опять перешли в наступление и, выбив с занимаемых позиций противника, усиленно стали помогать слабо действовавшим частям 2-й стрелковой дивизии для того, чтобы выйти на линию Б.-Карлино и София. В этом пункте башкирские части еще раз доказали свою беззаветную храбрость, заняв после упорного боя деревню Хамиляне. Но, вследствие /139/ больших потерь, в особенности из числа комсостава, удержаться в этой деревне им не удалось и под сильным ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем противника Башгруппа организованно отступила и заняла исходное положение, т. с. деревню Венерязи.

Во время этих боев было ранено несколько командиров, в том числе командир эскадрона тов. Горячев, командир взвода тов. Ланухов, красный офицер Калинин. Потери были значительные и в красноармейском составе. При неустойчивости соседних частей, войска Башгруппы неоднократно попадали под фланговый и перекрестный огонь противника, почему им часто приходилось менять только направление, но и фронт. Благодаря всем этим условиям и необходимости лавирования, башкирские части не могли развернутым фронтом всей своей группы нанести противнику смертельный удар. Числа 23 октября башкирские части с занимаемой ими линии Б.Ликко и высоты 35,2 начали наступать на деревни Николаевку, Талликола, Нуркабали. После упорных боев были заняты стоявшие на этом пути деревни, за обладание которых сложило немало голов башкир-красноармейцев и их отважного командного состава. Однако, несмотря на понесенные потери, части не остановились, а продолжали преследовать противника с целью выбить его из деревни Ландузи. К сожалению, эта попытка не увенчалась успехом, так как действовавший с правой стороны Первый Петроградский полк, стремившийся занять деревню Никулино, вследствие неподступности к ней, был принужден после больших потерь отказаться от дальнейшего наступления и отступить в свое исходное положение, в деревню Скачки. Получив подкрепление, Башгруппа 24-го октября опять энергично перешла в наступление и, выбивая из деревень противника, начала продвигаться вперед. Враг упорно оборонялся, ни одну деревню он не отдавал без сильного напора наших войск, но толчок был дан и вражеские силы под стремительным натиском башкир уже катились обратно. В этот день нами были заняты деревни Большое и Малое Карлино, Курикка, Таликово, захвачены пленные и трофеи. Потеряв эти пункты, противник начал новую группировку и получив, по-видимому, свежее подкрепление, перешел в контрнаступление, почему в этих пунктах завязался новый более жестокий бой, в результате которого позиция была удержана за Башгруппой. Не останавливая наступления, башкирские части 25 октябри после упорного сопротивления противника, заняли деревни: Новая, Лотту-Мороз и закрепили их за собой. Преследование противника продолжалось и 26 октября, после того, как Башгруппа получила новое пополнение, в составе /140/ одного батальона, во главе с командиром т. Губайдуллиным. Чтобы привести в порядок свои растрепанные части, противник намерен был остановиться для этой цели в деревнях Янисмяки — Пейколазе и Пейголи, но следовавшие по пятам башкирские войска выбили его оттуда и деревни остались в наших руках.

28 октября Башгруппа, войдя в подчинение начальника участка, с целью занять пункты Мыза — Тайцы — Елизаветино — Большую Ивановку, энергично продолжала в этом направлении свое движение и после упорных боев, несмотря на большие потери, заняла их, а также Большую Ивановку, Голодухину, Тифинку, М.-Тайцы, закрепив все их за собой. Только наступившая ночь и приказ высшего командования заставили приостановить дальнейшее продвижение башкирских частей. В это время противник занимал деревни Петрово, Ивази, Показенуровское, Новопуда, Милякюля и временами старался контрнаступлением выбить наши части, но, встречая решительный отпор, отходил назад. В это время действовавшие справа шестой стрелковый полк, а слева Петроградский под давлением противника, перешедшего в контрнаступление, отошли назад, чем обнажили фланги башкирских войск. Чтобы поддержать и ободрить своих соседей по фронту, башкирская группа перешла в контрнаступление и сильным натиском заняла позицию, только что оставленную шестым стрелковым полком. Однако, в силу боевых приказов и ввиду того, что этот боевой участок выходил за пределы боевой полосы башкирских частей, он был передан соседним частям. 31 октября по приказу начальника правого участка т. Гиршнельда, башгруппа расположилась на хуторах юго-западнее деревень Ново-Курское, имея прочную связь с правым боевым участком. По-видимому, противник получил сведения об отводе башкирских войск назад с передовых позиций, так как сосредоточив свои силы, он перешел в контрнаступление, держа направление на колонию Кипень-Ропша, и при поддержке сильного артиллерийского огня образовал в наших войсках прорыв со стороны Сквориц, между деревнями Иляпурским и Ново-Курским, и выдвинулся в него. По оперативному приказу здесь должны были быть части стрелкового полка, но их там не оказалось. Прорвавшиеся части противника не преминули воспользоваться этой тактической ошибкой и нанесли сильный удар с тылу по частям 3-го стрелкового Башполка и части 162-го стрелкового полка, находившимся на хуторах, юго-западнее от деревни Ново-Пурское. Видя себя окруженным, башкиры решили дорого продать свою жизнь и боль/141/шинство из них пало в неравном бою. Только небольшая часть их сумела пробиться и выйти на линию красных частей.

В этой схватке был убит герой, комиссар этого батальона тов. Тейнемен и ранен командир 162 стрелкового полка т. Березин. Крупные потери заставили оттянуть башгруппу в резерв, чтобы дать возможность выяснить остатки сил и привести в порядок части. За исключением 3-го кавалерийского полка, оставшегося в подчинении командира 160 стрелкового полка, все остальные части группы были оттянуты в деревню М-Ивановку. Числа 2-3 ноября башгруппа перешла со своими остальными частями в Красное Село, в распоряжение начальника красносельского участка тов. Бессова, куда прибыла одна рота сводного башкирского стрелкового полка, действовавшая в тосненском направлении этого же фронта.

Этим и заканчиваются действия башгруппы на участке петроградского фронта. Простояв несколько времени в резерве, башгруппа, приблизительно 9-10 ноября, на основании распоряжения 7 армии, была переброшена в г. Петроград для дальнейшего формирования.

Штаб же группы с переходом в Петроград, был расформирован и командующий группой тов. Алишев приступил к исполнению своих обязанностей командира бригады отдельной Башкавдивизии, а автор этих воспоминаний был назначен на должность помначштадива по оперативной части.

Отдельные части войск башкирской группы еще долгое время принимали участие на этом фронте, как например, 3-й кавалерийский полк был отправлен на карельский участок, где проявил немало храбрости и отваги в защите первого в мире пролетарского государства.

В заключение необходимо отметить, что этот героизм был проявлен не только при самих неблагоприятных стратегических и экономических условиях, но, в довершение всего, для башкир еще и в тяжелых климатических условиях. Болота, окружающие Петроград, были не меньшим врагом для башкир, выросших в горах, и немало унесли преждевременных жертв.

Но все эти неблагоприятные условия, вместе взятые, не могли приостановить натиска башкирских частей, беззаветно и безропотно переносивших их в жестоких боях за политическое и экономическое раскрепощение трудящихся от буржуазно-капиталистического ярма.

Бывш. начштаба Башгруппы войск
на петроградском фронте Кальметев Я. Ю
29. 1. 32. Уфа


Гражданская война в Башкирии. Истпарт Башкобкома ВКП(б). Уфа, 1932. С.136-142

НА ЮЖНОМ ФРОНТЕ

Одна из героических страниц башкирских войск остается до сих пор малоосвещенной в печати. Это — борьба против Деникина на Украине. После короткого периода переформирования в г. Саранске башкирские части в составе двух пехотных и двух кавалерийских полков в спешном порядке по приказу РВСР выступили на Южный фронт, против наступающей деникинской армии, к сердцу Украины на Харьков.

Мы двигались настолько спешно, что на третьи сутки, утром 13-го июля №10 г., были на ст. Харьков. Конечный путь следования наших войск был город Александрия. Остановившись на несколько часов на ст. Харьковск, командование поехало в штаб обороны, который в то время находился в Xарькове, для того, чтобы узнать о состоянии на фронте и получить патроны (патронов у нас с собой не было, например, на весь 1-й кав. полк всего 520 штук).

Между прочим, начальник штаба обороны, насколько я помню, б. полковник Верезовский, разъяснил нашему командованию, что на фронте все обстоит благополучно и путь к Александрии совершенно безопасен.

После такого уверения начальника штаба наше командование не настаивало на выдаче нам патронов и поспешило на станцию – скорее отправиться с эшелоном дальше на юг.

Во главе двигавшихся эшелонов был 1-й кав. Баш. Полк, который приближался к ст. Лозовая (узловая ст. на южн. дорогах). Когда эшелон 1 кав. полка остановился на станции Лозовой, уже совершенно стемнело. На этой остановке их задержали долго и поэтому они решили выйти из вагона и направиться к начальнику станции, чтобы требовать немедленной отправки. Не тут-то было! Мы увидели паническое отступление частей южной армии от ст. Лозовой и страшную сутолоку на станции: служащие и рабочие станции снимали без оглядки аппараты и телефоны, в общем тоже готовились бежать без оглядки.

Некоторое время мы ничего не понимали. Затем, остановив группу красноармейцев, отступавших от Лозовой по направлению на Харьков, начали их расспрашивать – в чем дело и куда они бегут. Тогда-то они нам объяснили, что деникинцы уже в полдень заняли ст. Лозовую, что масса красноармейцев погибла и попала в плен и, кроме того, наши бронепоезда, эшелоны, запас вооружения, обмундирования и провиант остались в руках деникинцев. /143/

Поняв свое тяжелое положение и положение отступающих, немедленно приказано было 1-му полку преградить путь отступающим и привести в порядок деморализованных беженцев. Задачи была непосильно тяжелая, предстояло остановить своих отступающих и по их следам наступающих деникинцев.
Может быть через час предстояло вступить в бой, а патронов было очень мало. Несмотря на то, что мы совершенно неожиданно и случайно попали в боевую обстановку, красноармейцы-башкиры держали себя с достоинством, безропотно приступив к исполнению боевого приказания.

Установив одни аппарат Морзе, мы немедленно связались со следующими за нами полками, наскоро информировали их о создавшемся положении и просили их дальше не следовать, а за ночь во что бы то ни стало достать боевые патроны, как для себя, так и для передовых частей. Нужно сказать, что когда мы следовали на юг, никакою объединяющего органа (штаба) четырех наших полков не было; он был создан уже на месте и назван штабом бригады, во главе с начальником бригады тов. Ишмурзиным Сулейманом и комиссаром бригады т. Амировым Халимом и все управление боевыми операциями перешло в ведение вновь организованного штаба бригады. Отсутствие объединяющего штаба объясняется тем, что мы из Саранска выехали в Харьков для несения гарнизонной службы, а в пути нам вручили приказ следовать в Александрию, в распоряжение штаба 14-й армии.

Всю ночь Первому полку пришлось заниматься приведением в порядок линии расстроенного и разбитого фронта. Отступающие части хотя и были задержаны, но совершенно не были способны к боевым операциям; на утро ожидалось наступление противника с удвоенной энергией, ибо от вчерашних успехов он совершенно обнаглел.

За ночь для полков мы сумели получить незначительный запас патронов. К утру путем посылки разведочных отрядов, удалось, приблизительно, установить силы противника и направление, откуда он будет вести наступление.

К моменту восхода солнца на подкрепление к нам подошел бронепоезд «Гром и Молния», с сорока пулеметами и шестью орудиями, в том числе и два дальнобойных. Положение Башбригады улучшилось и прорыв фронта был закрыт.

Всю линию от ст. Мерефа почти до ст. Лозовой крепко спаянная башикирская бригада за ночь превратила в железную стену, о которую разбилось немало белогвардейских полков деникинской армии, в том числе конный корпус генерала Шкуро. Ибо это было центральным направлением наступления /144/ деникинской армии на Харьков —столицу Советской Украины.

С восходом солнца 1-й кавалерийский Башкирский полк вступил в бой с наступающими частями белой армии.

После трехчасового упорного боя башкиры опрокинули наступающие на них казачьи части и обратили их в бегство. Эскадроны Первого кав. полка преследовали противника и вернулись на ночь к линии железной дороги. В успехе дня бронепоезд — «Гром и Молния» оказал немало услуг. Его дальнобойные орудия, под руководством начальника, героя-старика лет 45, смешали эскадроны противника на расстоянии многих верст.

Противник почуял, что наткнулся на серьезные силы Красной армии. Среди населения Украины противник распространил совершенно нелепые слухи: «со стороны красных участвуют башкиры, они дикари и людоеды, дальнейшее пребывание их здесь грозит ужасными бедствиями для населения Украины». Действительно, при въезде наших частей в некоторых селениях нас сначала принимали за дикарей, а когда наши красноармейцы, не проявив ничего людоедского, танцевали «гопака» – жители с удивлением подходили и принимали участие в веселье и убеждались, что башкиры не людоеды, а такие же люди и ни у кого ничего не трогают.

Несмотря на то, что части Деникина, наткнувшись на Башкирскую бригаду, получили сильный отпор, все же они не прекратили свои наступательные действия на Харьков. Противник начал действовать путем обходов, не отважившись выйти на лобовой удар против Башкирских частей. Но мы, загораживая путь наступлению противника на протяжении огромного фронта, систематически нападали и оборонились на подступах Харькова.

Отступление Красной армии до Харькова под натиском противника продолжалось несколько недель. За это время башкирские части показали чудеса храбрости, ни одна позиция башкирских частей не была оставлена без упорного сопротивления. Общее отступление на всем фронте вынуждало отходить и Башкирскую бригаду по направлению на Харьков.

Подобное положение наводило командование башкирских войск, что отступление происходит благодаря расхлябанности и измене высшего командовании (высшее командование принадлежало штабу Харьковской обороны). Наше подозрение на измену было достаточно очевидно и обосновано. Во-первых, фронт был настолько расстроен, что части Красной армии не имели связи и в беспорядке и без всякого руководства под натиском противника отступали. Со стороны штаба обороны /145/ не было ни одного боевого приказа, которым можно было бы руководствоваться и привести в порядок деморализованные разрозненные части Красной армии на всем Харьковском фронте. Во-вторых, еще одно обстоятельство, которое не оставило сомнений в существовании измены. На ст. Зайцево, когда противник упорно наступал на Башчасти, 1 кав. полк срочно требовал патронов от штаба обороны, чуть ли не через каждые 10 минут сообщал, что патроны все вышли, противник теснит с большим упорством, в случае неполучении патронов мы будем уничтожены. Штаб обороты отвечал, что со ст. Ларьков направлены два эшелона патронов, гранат и пироксилина для взрыва мостов, чтобы заградить путь наступления противнику.
С утра долгожданные два вагона огнеприпасов прибыли к трем часам дня. Вагоны были доставлены специальным паровозом, под пломбой и с надписью «взрывчатые вещества», «при маневрах не толкать», «обращаться осторожно». Бой еще продолжался, патрон были кстати и вовремя. Приказано было сорвать пломбы и открыть вагоны. Вагоны немедленно были открыты... В обоих было по тысяче пудов шинного железа и ни одного патрона!.. Подобное явление нас взорвало и мы немедленно опять, путем переговоров со штабом обороны, — объяснили им обо всем случившемся. Нам ответили, что очень сожалеют, что там оказалось шинное железо, что дело будет немедленно расследовано и виновники будут на месте расстреляны. Затем через несколько часов сообщили, что произошла случайная ошибка в прицепке вагонов, «попались не те»... Красноармейцы-башкиры, не имея патронов и снарядов, дрались штыками и прикладами. В-третьих, наши подозрения на измену подтверждаются совершенно нелепыми приказами штаба обороны, о разделении башкирских частей и разбрасывании их чуть ли не по всему фронту по-эскадронно и поротно. Но башкирское командование этого приказа штаба обороны не выполнило, видя в этом явную измену. Впоследствии подтвердилось, что сплоченная Башкирская бригада была серьезной преградой для вступления Деникина в Харьков, я изменники штаба обороны хотели эту угрозу для деникинской армии распылить.

Все части Красной армии, за исключением рабочих дружин и коммунистических отрядов, безудержно отступали с харьковского района. Наша бригада осталась в мешке в окрестности г. Харькова. Когда мы прибыли в Харьков для отражения нападающего на город противника с целью отрезать нам путь отступления Харьков — Люботин, уже ни одной /146/ войсковой части там не было, единственно в городе остался штаб обороны и ликующая буржуазия Харькова в нарядных костюмах в ожидании Деникина. Атмосфера Харькова произвела на нас удручающее впечатление. Несмотря на то, что было уже 12 часов ночи, мы решили показать, что Красная армия еще не оставила Харьков и буржуазии рано радоваться. Три эскадрона кавалерии с 10-ю пулеметами направились по центральным улицам Харькова с веселыми башкирскими песнями. «Публика» на улицах и расфранченные дамы смотрели на нас с ненавистью. Из окон некоторых домов раздавались отдельные револьверные и винтовочные выстрелы. К 2-м часам ночи город принял опять прежний вид, и буржуазия скрылась по домам.

К утру, игнорируя приказ штаба обороны о занятии другого района, мы заняли ст. Новая Бавария в 6 клм. от города.

Заняв позицию — ожидали начала боя, но в это время начали прибегать отдельные красноармейцы 11-го Башкирского пехотного полка с извещением, что и 11 полк во главе с командиром окружен превосходящими силами противника и часть полка уничтожена.

С восходом солнца противник открыл ружейный и артиллерийский огонь по баш. частям. Завязался бой, который продолжался почти до вечера. Кругом все части давно отошли, оставив Харьков, лишь только некоторые стойкие рабочие дружины помогали нам. К вечеру Баш. части оказались в кольце противника, пули и снаряды сыпались со всех четырех сторон. Оставался единственный выход по линии железной дороги, но противник и там успел отрезать дорогу: казачий эскадрон начал разрушать полотно дороги в трех верстах от штаба.

Нам предстояло прорвать кольцо противника по линии железной дороги, почему всем баш. частям предложено было концентрироваться в этом направлении. Нам удалось рассеять казачий эскадрон с полотна дороги имеющимися в резерве пятью пулеметами, поставленными на паровоз.

Образовав тесный клубок, отстреливаясь на все четыре стороны, баш. части прорвались через кольцо противника, и Харьков на время был отрезан от Советской России.

Штаб обороны Харькова во главе с бывш. полковником Верезовским, как только начался бой в районе предместных Харькову дач, в полном составе, надев золотые погоны, перебежал на сторону противника, по их следам рабочие успели сделать лишь несколько выстрелов, они быстро исчезли в густой зелени дач, занятых уже белыми.

Башкирская бригада, прорвавшись из узкого кольца, — /147/ оказалась в более широком. Железнодорожный путь от места последнего боя до г. Сумы был открыт, но нам с эшелонами предстояло перейти этот опасный путь в кольце противника. До г. Сумы не было ни единого красноармейца, ибо все уже части давно отошли за г. Сумы, лишь одна дивизия преграждала путь бешено наступающему противнику.

Необходимо отметить, что вообще башкирские полки отходили с позиции всегда последними, прикрывая отступающие части 14-й армии, на всем пути подбирая массу вооружения, обмундирования, провизии и много прочего войскового имущества, оставленного отступающими частями Красной армии, что показывало, что отдельные части 14-й армии были панически настроены и деморализованы и организационно ослаблены, благодаря измене высшего командования и предательству значительной части комсостава.

Еще один пример, который характеризует предательство со всей ясностью: под Харьковом мы подобрали один вагон бумажных денег, оставленных частями Красной армии. Деньги были не вывезены лишь потому, что для прицепки «не было паровоза». Ясно, что эта махинация была проделана с целью, дабы лишить всю армию жалованья и закупок провизии, в расчете поднять этим недовольство в рядах красноармейцев.

Весь наш путь до р. Сумы был усеян всевозможными военными припасами. Нашими полками подобрано было более десяти тысяч трехлинейных винтовок, несколько десятков милл. боевых патронов и два вагона новых пулеметов, системы «Максима» (количество не помню), кроме того, обозы, целые батареи артиллерии и т. д., так что в Сумы мы привели более ста вагонов всякого военного имущества. В данном случае Башкирская бригада, под угрозой быть уничтоженной, делала два огромной сложности дела: во-первых, спасла от казачьих пуль жизнь тысяч красноармейцев, частично деморализованных и в беспорядке отступающих, прикрывая им путь отступления от наскоков кавалерии противника, и, во-вторых, спасала военное имущество для предстоящих боев.

Считаю нужным упомянуть еще один характерный момент: когда мы прибыли в г. Сумы, мы узнали, что комиссар штаба обороны также прибыл туда же. Ему удалось убежать от своего предательского штаба на автомобиле. Фамилии его и не помню, но он был человек преданный делу рабочего класса и пользовался авторитетом среди войска. К сожалению то неумелый отбор командного состава погубил все дело обороны Харькова. В Сумах мы разыскали комиссара обороны и доложили, что вся Башкирская бригада благополучно прорвалась и отош/148/ла на Сумы, подобрав массу оставленного имущества. Услышав наше сообщение, он был обрадован и просил оставить в Сумах запас огнеприпасов, которые мы подобрали. Его сомнение в башкирских командирах, которые не выполнили безумных приказов изменческого штаба обороны, окончательно рассеялись.

Несмотря на измену и предательство военного командования башкирские войска с честью выполнили свой долг в защите столицы социалистической Украины.

По приказу высшего командования вся наша бригада из Сумы отправилась на ст. Бахмач (узловая станция на юге). Там стояли несколько суток. Вокруг Бахмача образовались бандитские части, которые вырезывали сельсоветы и волисполкомы. В числе шаек были осколки махновцев, ангеловцев, не признающих ни Махно, ни советы. Нам приказали немедленно ликвидировать шайки и успокоить тыл армии, а затем направиться на станцию Ромодан на отдых.

Задача была не легкая: бандиты открыто не выступали против войсковых частей, а сидя одиночками, стреляли из-под кустов неожиданно, так что выявлять их было очень трудно. Бандитизм в районе был ликвидирован и мы выехали на станцию Ромодан на отдых.

Вскоре из Саранска прибыл штаб нашей дивизии (до сих пор дивизии управлялась штабом бригады). В связи с прибытием штаба, комсостав увеличился вновь прибывшими командирами и комиссарами из Башкирии, а также пополнился комсостав, убывший за период боев под Харьковом.
В качестве командира дивизии прибыл т. Ахлов. Мы получили долгожданный приказ: выступить на фронт.

Наш путь лежал на Полтаву. На ст. Гадяч (г. Гадяч) 1-й кав. полк выгрузился с эшелонов и следовал походным порядком, оставив хозяйственные части при станции. Гадяч типичный, в зелени утопающий маленький городок, к нему идет ветка железной дороги. Когда мы, выгрузившись с эшелонов, вошли в город, местные власти и население встретило нас дружелюбно. При клубе был созван митинг, где в нем принли участие наши красноармейцы. На митинге говорилось о приближении наступающего на Полтаву противника и о необходимости напрячь все силы, чтобы не допускать врага дальше в глубь Украины. В Гадяне войсковых частей не было. Чувствовалось приближение врага.

В городе 2-й кавполк остался до утра, а утром, выстроившись по-эскадронно, последовал дальше, по направлению к деревне Гоголевке (родина Гоголя). /149/

Через несколько дней Башкирская дивизия вышла на магистраль Полтавской ж. д. и получила приказ о том, что крупные силы противника заняли г. Полтаву к развивают наступление по линии железной дороги, и Башкирской дивизии предстояло перейти в контр-наступление. Первый кавполк и первый пехотный полк по приказу начдива должны были наступать по обе сторону дороги, а второй кавполк со вторым пехотным полком — по левой стороне. С правого фланга Башдивизии наступал 55-й Украинский пехотный полк. Начальником правого боевого участка был назначен командир 1 кав.полка, а начальником левого участка — командир 2-го кав. полка т. Алишев. 55-й полк был включен в участок 1 кав. полка. Таким образом, по линии наступали пять полков и одна батарея с 4-мя орудиями.

Воспользовавшись сумерками, все части заняли предместья ст. Решетиловки, занятой противником. Ночь прошла спокойно, разведка никого не обнаружила на расстоянии нескольких верст. Все-таки за ночь удалось раздобыть кое-какие сведения о силах противника. Против нас по линии жел. дороги стояла гвардейская дивизия Деникина. Позднее по полученным сведениям оказалось, что деникинское командование именно против башкир выставило лучшие части, самую боевую дивизию — гвардейскую.

Эта дивизия состояла из студентов, кадетов, кроме того, были целые офицерские роты; все это выяснялось позже, когда мы уже захватили пленных.
На рассвете мы получили дополнительный приказ — перейти в наступление и выбить противника со ст. и из села Решетиловки. Развернув все полки в боевой порядок, мы перешли в наступление. Но уже часам к трем мы наткнулись на главные силы противника. На окраине села Решетиловки начался жесткий бой. Первое упорное сопротивление противника в районе 1 кавполка было сломлено, часть гвардейской дивизии обратилась в бегство. Обозы и артиллерия противника отступили в беспорядке.

Первый кавполк наступал с молниеносной быстротой. Первый эскадрон во главе с ныне покойным командном Тихомировым (убит в дер. Зубовичи на польском фронте), ворвался в деревню и начал работать саблей.

Ввиду быстроты наступления мы частично пошли уже в тыл значительных сил обозов противника. В это время связь с соседними частями была потеряна: приказано было двигаться вперед более медленным темпом, дабы не оказаться окруженными со стороны противника, к тому же нельзя было медлить, сломленный противник ускользал от преследования. /150/

Нужно было отрезать путь отступающим обозам и бронепоезду противника, который прикрывал своим огнем тыл отступающих. Медлить было нельзя, обозы и бронепоезд через несколько минут ускользали. Нужно было пару пулеметов и несколько человек, чтобы захватить несметное количество обозов и бронепоезд. Приказав своим частям вести наступление дальше, мы решили выполнить задачу захвата бронепоезда. Взяв два пулемета системы «Максима», оборудованных на украинских тачанках, запас патронов и пироксилиновые шашки для взрыва полотна железной дороги, полным карьером наши части пустились в обход. Не успели отъехать и полверсты, как на них напали два белых офицера, оставшихся, по-видимому, прикрыть обоз, они оба были вооружены пулеметами системы «Льюиса». Из одного пулемета наши открыли огонь по отступающим, а из другого стреляли по двум пулеметам противника, которые своим сильным огнем мешали нашим достигнуть цели, т. е. отрезать путь обоза, некоторой части пехоты и выйти на полотно железной дороги. Наши пулеметы заработали. Это навело панику в стане противника, и в это же время первый эскадрон 2 кав. полка врезался в деревню с левого фланга, что еще больше усилило панику. Наша задача была на последней стадии разрешения, случайные обстоятельств изменили ход развивающихся событий. Наши пулеметы враз замолкли. Оказалось, что и на том и на другом пулемете получился разрыв гильзы. Чтобы не терять времени, полным карьером наши пустились обратно, дабы взять другие пулеметы, но повторить операции не удалось.

Вся Башкирская дивизия, прорвав фронт противника, далеко продвинулись в глубь, преследуя разбитого в бою неприятеля. Продвигаясь вперёд, мы оголили свои фланги, благодаря бегству соседних частей. Оценив положение, мы стали просить представить в наше распоряжение бронепоезд, который только что прибыл, и разрешить мне ехать по линии железной дороги на выручку наших частей. Мы получили разрешение и я тотчас же выехал. Линия почти до Решетиловки была в наших руках Под мраком ночи, гигант-бронепоезд с шестью орудиями, без огней, тихо подъехал к линии фронта. Нужно было вывести наши части из окружения противника. Расположение фронта мною, во время дневного боя, было хорошо изучено. Полкам нашим приказали тихо отойти, примыкая к линии железной дороги. Бронепоезд открыл огонь из всех орудий и полки благополучно вышли из мешка. К утру все части были приведены снова в боевой порядок. Утром артиллерия и пулеметы снова грохотали. Видно было, что на нашем правом флан/151/те недалеко падали и разрывались снаряды противника. Bсе эшелоны с хозчастями и санитарный поезд отправились в Миргород.

Наши войска в течение целого дня упорно сопротивлялись и несколько раз переходили в контр-наступление, но oтход соседних частей, в особенности паническое бегство 55 полка, вынудил отойти под угрозой быть окруженными. В процессе боя эскадроны 1-го кавполка несколько раз отбивали противника с участка 55 полка, сохраняя в то же время и свой участок, и несколько раз останавливали беглецов, но ничто не помогало: 55 полк опять сбежал и за день оказался почти около Миргорода.

Бой продолжался до вечера, наша дивизия не отступала ни шаг. Но вечером мы опять оказались в мешке, все соседние части отошли далеко в тыл. Вечером эти полки вынуждены были отойти в район ст. Гоголевка, и штаб дивизии перешел на станцию Миргород. За ночь снова полки заняли боевой участок. На заре обнаглевший противник наступил по всему фронту. После непродолжительной перестрелки 55-й полк опять снялся с фронта. Эскадроны 1 кавполка пытались удержать бегущих угрозами, но ничего не помогло.

Помощи ждать было не от кого. На линии фронта остались только 4 башкирских полка. Упорно сопротивляясь, к вечеру части отошли к Миргороду. Отходить от Миргорода на Ромодан значило сдать лучшие стратегические пункты и узловую станцию противнику.

Противник напрягал все свои силы сбить наши части у Миргорода, но все было напрасно, все кавалерийские атаки гвардейской дивизии противника были отбиты. К великому несчастью, с бегством соседей фланги были уже давно оголены и противник пошел в обход Миргорода и Башдивизии. На вторые сутки украинские части откатились почти на сто верст в тыл, а башкиры оборонялись в предместьях Миргорода. Наконец, противник окружил Башдивизию со всех четырех сторон, но не мог ее захватить — она упорно оборонялась. Штаб дивизии стоял в вагонах, весь жел.-дор. путь в тылу штаба был занят противником.
Перед Башдивизией стоял вопрос, или погибнуть, или вырваться ценой каких бы то ни было жертв, другого решения быть не могло. С большими трудностями и лишениями, благодаря сплоченности командиров, комиссаров и красноармейцев всех полков, дивизия с небольшим уроном вырвалась из цепких когтей противника.

Состав дивизии, благодаря участию в беспрерывных боях, /152/ сократился. Перед высшим командованием встал, не знаю почему, вопрос – расформировать Башдивизию и влить ее в состав какой-либо украинской дивизии.

Получив подобную информацию, командование башкирских частей возбудило ходатайство перед Реввоенсоветом республики о том, чтобы не допускать расформирования Башкирской дивизии, которая показала столько геройства в боях против Деникина, а дать ей пополнения из Башкирии. РВС ходатайство выше удовлетворил: дивизия была переброшена в Петроград для защиты его против банд Юденича.

Я.Кальметев
(быв. пом Наштадива по опер. части на Южном фронте)


Гражданская война в Башкирии. Истпарт Башкобкома ВКП(б). Уфа, 1932. С.143-153

В БОЯХ С БЕЛО-ПОЛЯКАМИ



Штаб Отд. Баш. Кав. бригады на польском фронте

Преследуя после буденовского рейда по полям и лесам Волыни ошеломленных поляков, в пешем строю и на подводах мощны потоком движутся пехотные части 12 армии

— Дядька, дядька — гони скорей, — торопят подводчиков рвущиеся в бой красноармейцы... А впереди, на расстоянии дневного перехода, отдельная Башкирская кавалерийская бригада, выдерживая постоянные стычки, занимает один за /153/ другим пункты, спешно покидаемые противником. Все, что возможно, поляки увозят с собой, и остальное портят, коверкают, жгут.

Они перешли р. Уборть и безостановочно откатываются в западном в северо-западном направлениях. К вечеру 8 июля 1920 года наша бригада заняла д. Полани и встала на ночлег. Получен приказ захватить ж. д. станцию Мианскую, на линии Сарны – Ковель. Немедленно формируется сводный отряд в 100 сабель, под командой командира 28 кавполка тов. Гайнанова. Выступаем ночью.

Медленно, зорко смотря «под ноги», без всякого шума, молча двигается отряд по узкой обсаженной тополями дороге. Проехали версту. И ночном безмолвии тихо раздается:

– Стой!

Проводник, местный крестьянин, имевший свои основания ненавидеть поляков, флегматично объясняет:

— Тут мост опасен. Треба трошки влево.

Военкомбриг тов. Беленький нервничает. Он хочет знать, какие еще препятствия могут встретиться впереди. Обойдя «трошки влево» сожженный мост, отряд через пересохший ручей вышел опять на дорогу. В напряженной тишине продвинулись еще версты три. Вот переезд через ж.-д. полотно. В ночном мраке белеют перила шлагбаума. Стальной полосой тянутся убегающие вдаль рельсы. Вправо станция. Одинокий зеленый огонь семафора, а дальше маячат во тьме два фонаря на стрелках.

Чуткая тишина. Изредка фыркают коки, да ветер шумит верхушками деревьев. Расставлены посты, выслана разведка. Отряд у перевоза ждет сведений. Разведка доносит, что став имя свободна и никаких составов на ней нет. Двинулись к станции. Вокруг никого. Заглядываем в окна конторы: двое служащих мирно дремлют в yглу на диване, да телеграфист, устало опершись на стол у молчаливого «Морзе», тупо смотрит перед собой. Быстро входим; наганы наведены на перепуганных железнодорожников. Военкомбриг, владеющий польским языком, — у телефона. Мы расправляемся с проводами, забираем книги, графики, аппарат.

Смертельно перепуганные служащие клятвенно уверяют в своей нейтральности и аполитичности. Их отправили в штаб бригады — там разберут.

На станцию приводят стрелочника и двух рабочих, взятых на квартирах. С ними скоро договорились, поняв друг друга с двух слов. Обсуждаем положение. Разговоры ведутся громче, чем это следует. Военкомбриг, не отнимая от уха трубки теле/154/ фона, сердито машет рукой. Выясняется из подслушанных по линии переговоров, что из Ровно на Сарны отправляется два бронепоезда.

— Пожалуйста. Путь свободен!..

Нам везет. Но, увы — ничем нельзя основательно испортить полотно дороги: подрывные средства остались далеко в тылу. Их нет не только у нас, но и в бригаде. Доносим обо всем в бригаду, а сами совещаемся с рабочими о возможности испортить путь. Собраны все свободные от разведок и дозоров ребята, появились принесенные рабочими кирки, мотыги и другие инструменты и работа накипела. Работали до того, что руки отказывались служить, но сделать много не удалось. Испортили путь у стрелки, сняли в другом месте рельсу и закинули ее в канаву у полотна. Дальше работать нельзя: приложенное к рельсам ухо улавливает шум приближающегося поезда.

Окружили в пешем строю участок испорченного пути и притаились. Ждем...

Тихим ходом со стороны Ровно подошли два броневика. Шедший впереди остановился у развороченного пути, а второй, увидев порчу полотна, сразу задним ходом ушел обратно.

Команда оставшегося бронепоезда, выставив вокруг охранение с пулеметами и направив дула орудий по обеим сторонам полотна, принялась исправлять путь. Наши попытки помешать работам были безуспешны и каждый раз отгонялись огнем. На рассвете прибыла вся бригада, но без артиллерии; в густом лесу она была бессильна бороться с бронепоездом.

В 7 часов поляки починили путь, нашли и поставили на место рельсу, недалеко закинутую нами, и броневик ушел в Сарны. Отсутствие подрывных средств и артиллерии у нашей бригады лишили нас возможности в разных местах повредить полотно и подбить бронепоезд. Только через два часа по уходе нам были доставлены пироксилиновые шашки и на этот раз мы имели возможность взорвать ж.-д. мост в 2-х верстах от Мианской.

II
Еще с утра было жарко, а к 12 часам стало невыносимо парить.

Колонной — по три, с мерами предосторожности, стянулась бригада в местечко Степань (на Волыни), только ночью оставленное поляками. Местные обыватели, высыпавшие на улицу, с удивлением глядели на скуластых, монгольского типа всадников: они таких «ще нэ бачилы». /155/

На маленьких, быстрых конях, раскачиваясь в седлах в такт унылой ритмичной башкиркой песне, бригада прошла через местечко. Переправились через реку Горынь, преследуя противника. Песни смолкли. Отставшие догнали сам части.

Опять внимание и бдительность. Во главе колонны комбриг и штаб бригады. Отъехали с версту от переправы. Впереди на дороге показалось несколько подвод, сопровождаемыми пешими из авангарда:

— Стой!

Полки остановились. Подводчики (красные же), что-то рассказывают штабу, показывая в сторону дер. Вербки, куда мы двигаемся. Вызывают комполка. Через несколько минут он возвращается. Задачи и цель ясны. По показаниям крестьян-подводчиков, ехавшим из деревни, часа два уже стоят в дерене два эскадрона поляков, силой около 150 сабель. Приказано захватить деревню и уничтожить противника. Наш 28 полк наступает в обход с запада юго-запада. По дороге Степань – Вербки прямо в лоб, идет 27 полк. В деревне Первый полк.

Наши красноармейцы уже раздобыли проводника. Полем и дальше через лес, мы двигаемся и обход дер. Бутейки, что и 2-х верстах от дер. Вербкн. От дер. Вербки идет одна дорога на дер. Майлан Вирки и Ромейки.

Туда послан 2-й эскадрон под командой Ишмуратова в конном строю, а остальные эскадроны, спешившись, цепью двигаются на деревню. Нас обстреливают. Цепь у окраины. Подводчики сказали правду. Затрещал наш пулемет. Поляки отходят за деревню. Жуткое молчание... Мы делаем перебежки. Но из-за донов бегут крестьяне, кричат и машут руками — поляки отступили

Коноводы, поскорей поднимите нам коней!.. Врываемся в деревню. Она пуста. Крестьяне несут съестное, просят остаться. Некогда ни отдохнуть, ни подкрепиться пищей. Противник (а его было не два эскадрона, а целый полк по составу больше нашего), оправившись и видя нишу малочисленность, перешел в контратаку.

2-й эскадрон Ишмуратова оттеснен ими и поляки в свою очередь из многочисленных пулеметов и автоматов засыпают деревню. Прорваться вперед невозможно, невозможно с лошадьми и оставаться в деревне. Решено отойти к лесу и ждать подхода других полков. Уже есть потери. Последними отходят пулеметчики и последним же был ранен разрывной пулей комполка Гяйнанов.

Отошли и расположились на опушке леса, где провели /156/ ночь. На рассвете всей бригадой пошли на деревню. Поляков уже не было, они ушли, избежав встречи с превосходящими теперь нашими силами.

Так отступали поляки, огрызаясь и больно кусаясь, пока мы преследовали их по пятам от Тетерева до Холма.

Бывший комбриг отдельной башкирской кавалерийской на юго-западном фронте Я. Кальметев

20-1 32 г.
Уфа


Гражданская война в Башкирии. Истпарт Башкобкома ВКП(б). Уфа, 1932. С.153-157

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Bashkir formation / Башкирские национальные формирования
Sent: 16-12-2013 02:00
 
В КОМИССИЮ ПО ИСТОРИИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Согласно вашего письма, при этом представляю краткие очерки боевых эпизодов 1-го Башкирского кавполка, которым мне приходилось командовать в войну против белополяков.

Имея ввиду, что после боевых операций прошло уже 12 лет и некоторые характерные детали многочисленных боев забылись, а также и в силу того, что имеющиеся материалы этих боев (дневники, записи) мною были утеряны в 1921 году – настоящие боевые эпизоды пришлось писать на память, но за достоверность и точность их я ручаюсь.

Зa эти годы стерлись из памяти фамилии отдельных бойцов башкирских частей из числа рядового и командно-политического состава, проявивших доблесть в многочисленных боях против белополяков. Очень хотелось бы и их имена вписать в историю борьбы башкирских частей за власть советов, но опасаюсь случайных искажений отдельных фактов. Я воздерживаюсь освещать эти факты.

Считаю необходимым настоящее письмо пополнить еще следующими фактами. В моих военных воспоминаниях и нескольких местах отмечается сознательное выделение комбригом Муртазиным 27 и 28 кавполков, зачастую в ущерб боевым подвигам 1-го кавполка. Это объясняется тем, что27 и 28 кавполки были старые полки Муртазина, с которыми он участвовал в боях и на стороне белых и на стороне красных. Старший комсостав этих кавполков в большинстве случаев являлись родственниками комбригу Муртазину, а потому эти полки при всяком удобном случае он старался выделить.

1-й кавполк, с которым прибыл с ленинградского фронта и вошел в состав бригады Муртазина, был для него полком чу/157/жим, а потому и его боевые подвиги он старался умалить, а иногда совсем сводить на-нет.

Шарыпов



т.ШАРЫПОВ
(б.ком. 1 баш. кав. полка)


1-Й БАШКИРСКИЙ КАВАЛЕРИЙСКИЙ ПОЛК НА ПОЛЬСКОМ ФРОНТЕ

Отдельная Башкирская кав. дивизия, участвовавшая в 1919 году на южном и петроградском фронтах, в ожесточениях боях потеряла значительную часть бойцов, командиров и конского состава.

Мне лично в боях на петроградском фронте в составе полка участвовать не пришлось, ввиду позднего прибытия на фронт в составе Башкирской пехотной бригады.

После ликвидации Юденича перед высшим командованием встал вопрос о расформировании отд. Баш. кав. дивизии и /158/ сформировании из всего ее состава одною кавполка, что было сделано. Из трех полков дивизии второй и третий полки были расформированы и влиты в 1-й полк, в результате чего был сформирован 1-й Башкирский кавполк. Формирование полка происходило в быв. Муравьевских казармах Новгородской губернии.

По окончании формировании 13 мая 1920 г. полк выступил на польский фронт, куда прибыл 18 мая и в с. Бобровицах (место нахождения бригады), целиком влился в отдельную кав. Башкирскую бригаду Муртазина, в составе которой и участвовал во всех боевых операциях против белополяков.

Из наиболее памятных боевых операций первого кавполка в моем воспоминании сохранилось следующее.

1 Башкавбригада, совершив переправу через р. Днепр, усиленная 73-й пехотной бригадой, развивала наступление, чтобы не дать возможности отступающему противнику укрыться. Поляки упорно сопротивлялись, удерживай наступление Баш. бригады.

Особенной ожесточенностью отличался бой за овладение местечком Горностайполь, которое дважды переходило из рук в руки, наконец энергичным наступательным ударом кавбригады поляки были окончательно выбиты из местечка и, неся большие потери убитыми и ранеными, отступили в дер. Богданы, имеющую серьезное стратегическое значение, где и заняли господствующую позицию.

На следующий день, утром 5-го июня, 1-му полку была поставлена задача — выбить противника из д. Богданы. На выполнение этой задачи полк выступил с наступлением рассвета.

В первый момент наступление велось в конном строю, но когда полк столкнулся с непроходимой местностью (возвышенность, болота), три эскадрона были спешены и наступление повели в пешем строю.

Занимавший удобные для обороны позиции, противник открыл по наступающим эскадронам сильный ружейный и пулеметный огонь, но потерь нашим бойцам этот огонь не наносил, только подо мной была убита лошадь.

Я получил другую лошадь и лично руководил атакой. 3-й эскадрон под моим непосредственным руководством совершил удар в конном строю по левому флангу противника через дер. Богданы.

В результате этого удара противник был сбит с занимаемой им позиции и, отойдя на расстояние полтора километра, /159/ занял удобные позиции, упорно обороняясь и ведя усиленный ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь.

В этом бою были убиты военком бригады т. Гутман, командир 3-го эскадрона Кудрявцев и несколько красноармейцев. За боевые подвиги в этих боях, я был награжден орденом Красного знамени.

Муртазин в своей книге «Башкирские войска в гражданской войне» отмечает, что в этом бою особенно отличился 27-й кавполк, тогда как всю эту серьезную тактическую задачу выполнил 1-й кавполк, а 27 и 28-й полки занимали второстепенные позиции.

Башкавбригада, сбив противника с занимаемых им позиций, заняла дер. Зарудье, откуда 1-м и 28-м полками был произведен налет на станцию Тетери и сожжена деревянная часть каменного моста через реку Тетерев.

Ночью бригадная разведка обнаружила, что в дер. Пенязевичи находится противник.
По получении этих данных от разведки, командир бригады поставил 1-му кавполку задачу: к рассвету выслать один эскадрон вторично на ст. Тетерев, с целью разрушить станцию и мост через реку Тетерев, а остальными эскадронами произвести налет на деревню Пенязевячи, с целью внезапного захвата противника.

Для выполнения поставленной комбригом задачи, полк перед рассветом выступил по двум направлениям: 1-й эскадрон под командованием пом. комполка Тихомирова на ст. Тетерев, а остальные части полка под моим командованием на дер. Пенязевичи. Перед началом рассвета полк подошел к кустарникам на расстоянии одного километра с юго-восточной части дер. Пенязеннчи, не будучи замеченным заставами противника.

Для того, чтобы продолжать операцию, требовалось уточнить сведения, данные бригадной разведкой о наличии противника в дер. Пенязевичи.

К этому времени достаточно рассветало и женщины из этой деревни гнали коров на пастбище.

При полку был гражданин из д. Зарудье, который был послан за одною из женщин, с поручением привести ее. От женщины окончательно выявили, что деревня действительно занята противником. Было принято решение сейчас же без выстрела снять спящую заставу, в то же время деревня была разбита по участкам на каждый эскадрон, после чего немедленно приступили к выполнению задачи.

Операция проходили удачно. Без выстрела было занято /160/ три четверти деревни, противник был захвачен спящим, обезоружен и вместе с лошадьми и прочим имуществом был захвачен в плен.

Уже к концу операции, чтобы преградить путь к отступлению противника, с северной части деревни подошел 27 полк; часовой противника, стоявший у штаба полка, открыл стрельбу. В ответ на выстрелы 27 полк открыл стрельбу по деревне, в результате чего первый полк, оперировавший уже в деревне, попал под обстрел своей части. Поднялась паника. Воспользовавшись моментом, части противника удалось прорваться из деревни, штаб же полка противника, во главе с командиром полка, был взят в плен 27 кавполком. 1-м кавполком в этом бою было взято много пленных, лошадей, оружия и прочих трофеев.

После этой операции бригада опять возвратилась в д.Зарудье и расположилась по прежним районам.

Отступающий из Киева пехотный полк противника 14 июня обрушился на дер. Зарудье и на участке 27 кавполка ворвался в деревню, захватив штаб 27 полка и 20 красноармейцев. Остальная часть 2 полка и весь 28 полк снялись с занимаемой позиции из д. Зарудье и отошли в лес на расстояние полкилометра от деревни в восточном ее направлении.

Первый полк, занимая участок северной окраины д. Зарудье, не бросил своего участка, немедленно развернулся и принял боевой порядок, заняв оборонительную позицию. Наступающий противник всей своей массой обрушился на 1-й кавполк. Выдерживая ожесточенные атаки противника и массовый ружейно-пулеметный огонь, отчаянно дрались красноармейцы, командиры и политработники 1-го кавполка и наконец, использовав один из наиболее благоприятных моментов, от обороны полк перешел в наступление, в результате чего противник вынужден был отступить.

Этот бой носил настолько ожесточенный характер, что в некоторых участках доходил до рукопашной схватки. Так, например, группа кр-цев настолько близко подошла к противнику, что бросились в атаку на солдат противника, вооруженными автоматическими ружьями, и прикладами убивали их.

После, когда противник стал в панике отступать, комбриг Муртазин на отступающих бросил в атаку 28 кавполк, до этого стоявший в лесу.

1-й кавполк, который героически боролся за удержание деревни Зарудье и заставил противника отступить, в момент вполне определившегося нашего успеха комбриг с операции снял и направил по лесной дороге на северо-западную часть /161/ д.Зарудье, несмотря на то, что по сведениям разведки оттуда неприятеля ждать было нельзя.

Давая это задание, комбриг имел в виду весь успех за разгром противника приписать 28 кавполку, подвиг же 1-го полка свести на-нет, что им и было впоследствии сделано. В искаженном виде этот боевой эпизод освещен им в своей книге «Башкирские войска в гражданской войне».

Шарыпов

Гражданская война в Башкирии. Истпарт Башкобкома ВКП(б). Уфа, 1932. С.157-162

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Bashkir national formation / Башкирские национальные формирования
Sent: 16-12-2013 02:03
 
Из воспоминаний о Петроградском фронте.

В октябре 1919 года 7 армия быстро отходила под ударами армии Юденича на линию Гатчина — Кипень — Ропша — Ораниенбаум. 1-ая бригада 6 стр. дивизии, в составе 46 и 48 стр. полков, к утру 15 октября, совершенно расстроенная, подошла к Кипени, которую было приказано удержать во чтобы то ни стало.

Кипень представляет из себя узел шоссейных дорог Гатчина, Ямбург, Стрельна, Красное Село — крайне важный для высшего командования.

Реальных возможностей к удержанию его было весьма мало. Для обороны в тактическом отношении (со стороны Ямбурга) он был непригоден, имея обстрел не далее 200 шагов с близко подходящим к нему лесом и кустарником. Отход в тыл возможен только по шоссейной дороге на Красное Село, великолепно наблюдаемой с окраины Кипени. Части, назначенные для обороны, представляли из себя жалкие остатки полков бригады, перенесших пятидневное отступление с целым рядом неудачных боев, измученные физически и нравственно упавшие духом. Для участия в обороне Кипени были присланы сапрота бригады и коммунистический отряд в 50-60 штыков.

Кроме того, в распоряжении дивизии находился башкирский полк, еще не обстрелянный, которому была дана задача остановить продвижение противника вдоль Ямбургского шоссе, овладев дер. Витино, находившейся в 7-8 верстах по шоссе к Ямбургу. Первоначально оборона Кипени была поручена комполку 46, который и приступил к ее организации, привел в порядок собравшиеся и Кипени части, назначил новых начальников и командиров, отдал приказание приготовить окопы и установить связь с соседями и высшим командованием.

Настроение частей, за исключением сапроты и коммун. отряда, было явно паническое, опираясь ни которые, можно было продержаться несколько часов. И это время в Кипень прибыл штаб бригады, установивший в центре местечка телефонную станцию с целой сетью проводов и запрудивший площадь и улицу массой обывательских подвод, /32/ пригнанных для отвоза раненых. Вслед за штабригом приехали два комиссара дивизии, которые фактически и вступили в управление обороной Кипени. Начальства набралось больше чем стрелков в передовой линии. Поднялся невообразимый сумбур. Каждый считал своим долгом отдавать приказания, не согласуясь с требованиями другого.

Башкирский полк, энергично начавший наступление на Витино, быстро овладел дер. Глухово, недалеко от Кипени, но при дальнейшем наступлении потерпел поражение и в беспорядке начал отходить на Кипень, преследуемый противником. Собранное комиссаром дивизии совещание не привело ни к чему. Предложение комбрига и комполка 46 бросить защиту Кипени и, отойдя на 4 версты, занять великолепно укрепленную позицию у дер. Высоцкое, было категорически отвергнуто комиссаром дивизии, настаивавшим на исполнении приказа. Между тем было вполне ясно, что выбитые из Кипени части не только не удержатся на позиции у Высоцкое, но даже не остановятся на них, открыв таким образом противнику дорогу на Красное Село.

Башкирский полк, откатившийся к Кипени, в достаточной мере уже деморализованный, был кое-как приведен в порядок и вновь был двинут в наступление. Но было уже поздно. Противник, под прикрытием бронемашин и артогня, насел на башкирский полк и смял его. Башкиры, бросая оружие, пулеметы и патроны, бросились через головы окопавшихся на окраине Кипени стрелков, завладев приготовленными для раненых повозками, и безумной лавиной, нахлестывая лошадей, понеслись по шоссе. Я не берусь описать потрясающую картину панического бегства, когда сотни людей мчатся, не зная куда и зачем, когда смельчаков, пытающихся остановить их, сбивают с ног и растаптывают. В этот момент в сердце непосредственного наблюдателя и участника закрадывается чувство ужаса и нет возможности уловить отдельные моменты событий.

Бронемашины противника, ворвавшись на плечах бегущих башкир в Кипень, начали косить пулеметным огнем во все стороны, расчищая своей пехоте дорогу. Сапрота и коммунистический отряд с отдельными кучками смельчаков продолжали еще оказывать сопроти/33/вление, но большая часть стрелков последовали примеру башкир. Штабриг, бросив всю телефонную станцию, поспешно, чтобы не сказать больше, уехал по шоссе на Красное Село. В Кипени остались комиссар дивизии тов. Мазин (секретарь Коминтерна), комиссар бригады и комполка 46. Но помочь делу было уже нельзя. Последние группы, отстреливаясь, начали отходить. Кипень была потеряна, а через три часа противник без боя занял Высоцкое, расчистив себе дорогу на Красное.

Слушатель Широкий.

Сборник воспоминаний: К четвертой годовщине Рабоче-Крестьянской Красной армии, 1918 - 1922. – Москва: Высший военный редакционный совет, 1922. С.32-34

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Bashkir national formation / Башкирские национальные формирования
Sent: 24-12-2013 00:43
 
Из воспоминаний политрука 3-й роты 399-го полка 45-й стрелковой дивизии на польском фронте, 1920 г.:

Quote:
Были в роте и "черноголовые" татары. Называли их так потому, что все они были одеты в черные фуражки.

— Пригнали это их к нам, тов. политрук, - рассказывает отделком тов. Борзенко, - в полк и дали мне в отделение 12, кажется, человек. Пошли мы как-то в бой. Тут стрельба, команда вперед. И мои черноголовые собрались в кучу и давай кричать "алла, алла!.." Крикну я на них, разойдутся немножко, как будто снова команду слушают, смотрю, опять собрались и опять "алла, алла!". Поляки заметили кучку и давай по ним бить, видят они, что их аллах ничего не помогает и давай тикать. Паника поднялась. Поляки нажимают. Ну, и начали мы отступать. Злость меня берет и сказать трудно! Из-за вас же, думаю, черноголовые черти, баталион весь отступает! Ходу прибавили, потому поляки наседают и наседают! Смотрю, мои черноголовые давай сапоги снимать, а затем и шинели бросают, чтобы легче, значит, бежать было. Вот думаю комедия! Да мы ведь до Львова, прошли, можно сказать, в нижнем белье. А их одели во все новенькое и хорошее, и все это бросают полякам! Жалко мне стало. Ведь погибнут же бестии на фронте босиком и без шинели. Я, как отделком, сзади отступаю. Бросит черноголовый сапоги, я подберу, шинель — тоже. Набрал я семь шинелей, 4 пары сапог, да два вещевых мешка. Ну, думаю, умру. Тяжело бежать...
— А ты, Борзенко про веревочку расскажи! — перебил кто-то из присутствовавших.
— Ежели ты знаешь, так и расскажи, — огрызнулся Борзенко.
— Да, так вот и знаю и доскажу. Бежит это Борзенко с этими шинелями и сапогами, в с ним рядом и кричу: "Брось, говорю, Борзенко", а он в ответ: "Ой, умру,... Ой, умру!", а барахла не бросает. Смотрю, мой Борзенко остановился, думаю, ранило. Стал и я, смотрю на него. Он нагнулся, поднял кусочек веревочки, посмотрел на нее и бросил. Кричит мне: — "не подходит!". Прибежали, наконец мы к леску, уже стемнело, поляки отстали от нас. Ну и раздал потом Борзенко все обмундирование своему отделению. Хохоту было до упаду.

— Да, — вмешался Борзенко, - потом черти еще благодарны мне были. Ну, уж после этого случая воевать научились.


История 45-ой Волынской Краснознаменной стрелковой дивизии (Том 1. Боевой период). Киев, 1929. С. 273-274.

Татары, конечно, это не те же башкиры - но местность близкая, а замечание про фуражки интересное.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Bashkir national formation / Башкирские национальные формирования
Sent: 30-12-2013 22:38
 
К вопросу о боях под селом Кипень - глазами белого офицера.

+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Скоро должны выехать на шоссе перед Кипенью. Красных нигде не оказалось. Крестьяне опять говорят, что все большевики удрали в Кипень.
— Сколько их? — спрашиваем мы.
— Ой, батюшка, видимо-невидимо.
Возле шоссе поднимается стрельба. Опять заплевались пулеметы. Бежим позади первого батальона — он сегодня головной. Перед шоссе маленький хутор. На крыльце одной избы фельдшер перевязывает раненного в живот. Не останавливаясь, быстро идем дальше. Поле. Наш проселок идет перпендикулярно Ямбургскому шоссе.

По канавкам вдали видны серые убегающие фигурки. Это башкиры. Они поджидали нас, думая, что мы пойдем по шоссе. Случайно мы на них наткнулись во фланге. Пулеметы были выставлены вдоль канав и открыли огонь. Им не понравилось. Нас с этой стороны не ожидали. Они сочли за лучшее дать тягу в Кипень. Конечно, это были только их разведчики и охотники, желающие первыми встретить нас. Быстро выбежав на шоссе, наши успели еще обстрелять убегающих из наскоро поставленного пулемета.

...Кусты кончаются, и мы видим деревню Кипень. Перед нею поле, примерно с версту. Место неудобное: ровно, ни кустика, ни холма. Работа будет всему полку. Наша рота случайно прикомандирована для прикрытия орудия, подъехавшего к опушке кустов. Весь остальной полк идет по канавам, которые выручают нас уже много раз. Нам видна вся картина боя, хотя мы сами и не участвуем.

Вот в деревне заметили. Поднялась стрельба. Пулеметов, судя по слуху, масса. Пули часто летают и к нам. Рота ложится, чтобы не терпеть напрасно урона. Только офицеры одни стоя наблюдают за боем. Попросил бинокль у одного из них, но ничего не могу заметить. Орудие снято с передка, и лошади увезены назад к обозу. Из него начинают стрельбу по деревне. Видно, как там разрываются снаряды. Вот наши подходят ближе и выскакивают из канав на шоссе и на поля, цепями бегут к деревне. Подхватив пулемет, мы с нашей ротой тоже бросаемся на помощь полку. Хотя это лишнее, так как полк почти в деревне. Пули еще свистят и сыплются из нее, и пулеметы работают. Да, это не простые красноармейцы.

В правой канавке, недалеко от деревни, лежит наш убитый офицер — прапорщик Скудри. Пуля попала ему в голову в то время, как он со своей ротой выскакивал из канавы на шоссе. И теперь еще в судорожно сведенных руках держит винтовку, как будто хочет посадить кого-то на штык. Немецкая шинель залита кровью, и на съехавшей набок каске видна дырка от пули против виска.

Немного дальше, тоже в канавке, лежит раненый, около которого хлопочет фельдшер. Нагоняем полк и влетаем в деревню, передав пулемет Федорову и Вагину. Из-за угла еще виден уезжающий броневой автомобиль, минутой раньше обстреливавший шоссе. Шоссе в двух местах перекопано красными, дабы преградить дорогу нашим броневикам, которых с нами еще нет.

Один из солдат, увидя прятавшегося за избу башкира, схватил его за шиворот и тут же расстрелял, несмотря на то что последний, видя скверный оборот дела, ухватился за крайнее средство, а именно: бросился к нашему стрелку и, схватив его в объятия, думал держать так до тех пор, пока первый пыл боя остынет, но наш оттолкнул его и в ту же минуту, не целясь, выстрелом в голову свалил его.

Из деревни несется какой-то дикий вой. Влетев туда, видим картину: человек триста башкиров стоят в одной куче, подняв руки, и от страха воют, да такими голосами, что нам становится жутко. Попади мы в их лапы, воображаю, что бы они с нами сделали. Видя, что мы возьмем деревню, они стреляют до последней крайности прямо в упор, а теперь, когда удирать было поздно, сдаются. Некоторые из пулеметчиков стреляли до тех пор, пока не подбежишь к самому пулемету. Нескольких мы убили прямо прикладами.

В деревне около въезда валяются убитые. Один даже положен на носилки. Может быть, был важная шишка. Солдаты снимают с убитых те вещи, которые им нужны, а также меняют сапоги у пленных — все равно им новых не надо в тылу.

У красных человек 15 убитых, есть раненые и, как я говорил, 300 башкиров пленных. С нашей стороны убит один прапорщик Скудри и человек 5 — 6 ранено. Бой продолжается один час.

Несколько человек наших бежит через деревню в другой конец. Шоссе там идет круто под гору, а затем лесом до села Высоцкого, которое стоит в 4 верстах на высокой соседней горе.

Обратно в деревню едет удиравшая было раньше, но теперь пойманная двуколка красных.

...Возвратившись обратно в деревню, я увидел, как наши срывают с одного дома красный флаг. Тут был совдеп. Пленных повели для допроса, чтобы выяснить. Коммунистов набралось несколько человек. Сегодня очень большая удача. Мы так ловко растрепали башкирскую дивизию. Перед боем многие боялись в душе за исход сражения.

Красные выбрали хорошую позицию. Поступали они вполне правильно, не разбиваясь на мелкие группы, чтобы дать нам отпор в начале наступления, а стянули в одном месте силы, которые, к счастью, мы так ловко разбили.

...Передохнув немного, выступаем на Высоцкое. Только что успели спуститься под гору, как вдали слева видим идущую массу людей с флагами. Хотели было переменить направление и даже успели уже обстрелять их. Оказывается, это была та же разбитая башкирская часть в количестве 700 человек, шедшая со своим знаменем сдаваться в плен второму полку. После того как мы ее разбили, она бросилась наутек к Ропше, но, увидев подходящий к деревне второй полк, сочла за благо без дальнейшей стрельбы сдаться. Известие это моментально же передали конноегеря.

Белая борьба за Северо-Западе России (Россия забытая и неизвестная). М., 2003. С.536-540.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Bashkir national formation / Башкирские национальные формирования
Sent: 05-03-2014 01:35
 
Интересная звезда с аукциона. Происхождение неизвестно.



Отсюда: vedsimvol.mybb.ru/viewtopic.php?id=5709

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Bashkir national formation / Башкирские формирования
Sent: 28-07-2014 04:49
 




Муса Муртазин - председатель БашЦИК. 1921 г.



Технический эскадрон Отдельной Башкирской кавалерийской дивизии в день годовщины Октябрьской революции. 7 ноября 1919 года, Петроград.





Комадир 4-го эскадрона 1-го Башкирского кавалерийского полка в 1920 г. Гавар Шамендин.



Башкиры в польском плену. 1920 г.

НАВЕРШИЕ ЗНАМЕНИ

Хранится в фонде Национального музея Республики Башкортостан. В музее не располагают информацией о происхождении данного навершия. Но, судя по фотографиям, оно предположительно принадлежит башкирским частям Красной Армии периода Гражданской войны (частям Башкирской группы войск Петроградского фронта). Возможно украшало знамя одного из полков Отдельной Башкирской кавалерийской дивизии или Отдельной Башкирской стрелковой бригады.



6 февраля 1933 года.

И последние. Наша бригада получает распоряжение перебросится под Петроград против Юденича, число не помним но мы ехали не долго от Новгорода Северска до Петрограда, не более как 2-3 дня и в ночь на 23 октября прибыли на ст. Тосна, где из всего 2-го Башкирского полка сформировали две роты. А еще мало-мальски была одежда подходящая, т.е. ботинки сверху, целые, а на подметки не обращали внимание, не смотря на то, что уже здесь начались осенние холода и погода была переменная, то снег то дождь в переменку. Да еще кругом болота, не смотря на это, все же настроение красноармейцев удивительно было бодрое и люди себя считали счастливыми, что они все таки примут участие в генеральной схватке, а у тех 300-х сот, которые почти были босые, настроение, по крайней мере на вид было убитое, что они остаются так это подвердилось когда мы выступили на заданную позицию (боевой участок) и к нам прибежали человек 5 почти босые и на 23-е утром мы уже в количестве 250 человек пошли в наступление на станцию Владимировку, но укрепление противника настолько было укреплена, что как бы мы не рвались все же противника выбить нам не удалось и мы к вечеру не досчитались 60 человек, правда, возможно, мы могли потерять еще больше. Но нас спасло то положение, что у противника были разрывные пули, а на этом участке, где мы наступали трава была высокая и они разрывались при малейшим прикосновении что конечно нам помогла учесть это положение. Но все же это положение после тоже оказалось так как люди скрываясь от пули ложились на землю, вернее на воду, из-за этого многие товарищи вышли из строя по болезни (наступали в этот день 4 раза). Тогда боевым участком командовал т. Баранов. Жаль, что не знаю его имени, а то можно было бы попросить его кое о чем написать, например, он прямо восхищался поведением и храбростью наших ребят. Мне лично пришлось слышать его разговор с командиром бронепоезда, который был на нашем участке (а я ходил не перевязку и зашел портянки высушить в печке бронепоезда) так как, в ночь он снимался на резерв перестрелку не вел. Разговор шел примерно так командир докладывал, что он сегодня выступил из своего воронка 1000 шт. закусок и 2 гаубичные, которые стояли тоже около этого. Баранов в ответ ему сказал, что если были бы, у меня эти ребята были сначала и не рота, а полк, проделал бы я кое-что, показал бы кое-кому, где раки зимуют. Люди все как командиры также и красноармейцы ровно все одного уклада не боятся ни страха, ни холода, ни воды, тогда временами бывает невозможно делать перебежку, но они, вернее командиры непосредственно впереди чуть ли не стоя ведут своих ребят. Этот разговор произошел на 3-й день нашего вступления на этот участок. При чем не проходила не одного дня, что бы мы не пробовали наступать. И только числа 27-28 октября с прибытием наших оставшихся ребят в количестве 295 штыков мы окончательно выбили противника из его укрепления. Тогда уже, как говорится, поперли и уже преследование, как ни как интересные были как ребята, выражались. Враг уже отступал, отстреливаясь, а этого ребята и за бой не считали.

Из воспоминаний бывшего старшины 2-й роты 2-го Башкирского стрелкового полка на Южном фронте и помощника командира роты на Петроградском фронте Хусаинова и бывшего командира отделения на Южном фронте и старшины на Петроградском фронте Гилязова.

П Р И К А З

РЕВСОВЕТА УПОЛНОМОЧЕННЫХ ПО ДЕЛАМ БАШВОЙСК
НА ФРОНТАХ

№ 36

26-го мая 1920 года. г. Петроград

ПО ЧАСТИ АДМИНИСТРАТИВНОЙ.

п. 1.
Завтра, 27-го мая состоится передача Ревсоветом Башвойск на Петроградском фронте по приказанию Башсовреспублики знамен 1, 2 и 3 полкам Стрелковой Башбригады.

п. 2.

Во исполнение сего предписываю Комбригу устроить перед войскам Бригады для приема знамен в нижеследующем порядке:
1-й полк .............в 12 час. дня
2-й полк ..............в 2 часа дня
3-й полк ..............в 4 часа дня

п. 3.

Занятий в частях не производить. Вечером устроить митинги и концерты.

ЦИА РБ. Ф. 629. Оп. 1. Д. 5. Л. 29.



Красноармейское знамя 2-го полка Отдельной Башкирской стрелковой бригады. 1920. Военный музей республики Башкортостан. На знамени написано, наверху: "Бөтен дөнья йөксезләре берләшегез!" ("Обездоленные всего мира объединяйтесь"); по вертикали: "Икенче полк" ("Второй полк"); снизу: "Аерым укчы башкорт бригадасы" ("Отдельная стрелковая башкирская бригада"); дугой: "Башкортстан социалистический шуралар җөмһүрияте" ("Башкирская социалистическая советская республика").





ИНСТИТУТ ПОЛКОВЫХ МУЛЛ В БАШКИРСКИХ ВОЙСКАХ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

С давних времен армия Российского государства была многонациональной и поликонфессиональной. В ней наряду с православными служили мусульмане и представители других конфессий. В дореволюционный период царское правительство учитывало это обстоятельство и стремилось удовлетворить религиозные потребности всех военнослужащих царской армии, в том числе мусульман.
С конца XVIII века полковые муллы несли службу в иррегулярном Башкиро-мещерякском войске (с 1855 года Башкирское войско) и тептярских полках. В 30—40-е годы XIX века были учреждены штатные должности мулл в военных портах и гарнизонах некоторых городов.
В 1873 году в России вместо рекрутской была введена система всесословной воинской повинности, что привело к увеличению числа солдат-мусульман в армии. В 1877 году в армии были учреждены штатные должности мусульманских мулл и имамов. Но после русско-японской войны (1904—1905 гг.) должности военных мулл были сокращены.
В 1908 году царское правительство вновь обратило внимание на эту проблему. Император Николай I своим указом учредил должности военных мулл в Варшавском, Виленском, Киевском, Московском и Приамурском военных округах. После Февральской революции 1917 года в частях действующей армии появились и полковые муллы. К концу 1917 года выстроилась иерархия военных мулл в войсках.
С началом Гражданской войны в России, в июне 1918 г. Башкирское правительство в лагере антибольшевистских сил приступило к формированию своих регулярных воинских частей. Руководящим органом стал специально созданный при Военном отделе Башкирского правительства Башкирский военный совет. Он также назывался Штабом Башкирского войска.
За короткий срок (июнь—август) Башкирскому военному совету удалось создать один кавалерийский и пять пехотных башкирских полков. Они составили две Башкирские пехотные дивизии Отдельного Башкирского корпуса. В октябре 1918 г. корпус был усилен 6-м Башкирским стрелковым и Башкирским добровольческим кавалерийским полком, впоследствие переименованным во 2-й Башкирский кавалерийский полк имени Г.С.Идельбаева1.
Башкирские части создавались с помощью Временного Сибирского правительства (г.Омск) и Комуча (г.Самара) и в оперативном отношении подчинялись командованию Белых армий, в основном Сибирской армии. Из башкирских частей лишь 3-й пехотный полк (с сентября по октябрь 1918 г.) находился в составе Народной армии Комуча.
Во 2-й половине 1918 г. Башкирское правительство для усиления контроля над своими частями, действовавшими на фронтах под командованием Белой армии, решило ввести должности полковых мулл. В приказе Башкирского военного совета №338 говорилось, что: «Духовные лица в Башкирских военных частях назначаются на тех же основаниях, на каких назначаются священники в казачьих частях и получают жалование по штату, определяющему и жалование в размере отпускаемых священникам в казачьих частях»2. Поэтому со стороны белого командования противодействий к назначению полковых мулл, скорее всего, не было.
С началом Первой мировой войны и особенно после Февральской революции 1917 г. почти во всех частях русской армии, где служили мусульмане, появились должности мулл. Так, например, сын выдающегося башкирского ученого-энциклопедиста Ризаитдина Фахретдинова Г.Р.Фахретдинов (позднее участник национального движения за автономию Башкортостана) служил главным муллой Румынского фронта3. В отличие от священников и военных мулл царской армии, башкирские полковые муллы не ограничивались ведением религиозных обрядов среди солдат. На них возлагалась задача доведения до сознания солдатских масс политики Башкирского правительства.
Руководство Башкирской автономии уделяло особое внимание этому вопросу. Об этом говорит тот факт, что один из идеологов Башкирского национального движения, член Башкирского военного совета Нуриагзам Тагиров занял должность дивизионного муллы 1-й Башкирской стрелковой дивизии.
Несмотря на то, что приказ Башкирского военного совета о введении института военных мулл в башкирских частях появился еще в августе 1918 г., судя по документам, они были назначены только в начале октября. По этому поводу муфтий Духовного управления мусульман Башкурдистана Сагит Мрясов 3 октября в своем письме военному совету писал следующее: «До сих пор, по не назначению полковых мулл в башкирские полки сведения об убитых, раненых и пропавших без вести не получены. В последнее время, хотя муллы были назначены по полкам, но по причине трудности составление сведений не исполнялось, поэтому необходимо назначить особого муллу, от которого можно было бы вытребовать всякие сведения.
Принимая эти причины во внимание, Духовное управление признает необходимость назначить дивизионного или гарнизонного муллу»4. На эту должность он предложил Хабибуллу Габитова (одного из активных участников Башкирского национального движения, редактора газет «Башҡорт», «Башҡорт тауышы» («Голос башкир»), «Вестник Правительства Башкирии»5).
В ответ С.Мрясову из Башкирского войскового управления (с октября функции Башкирского военного совета перешли к войсковому управлению) сообщили: «что полковые муллы и муллы 1-й и 2-й дивизий назначены. Помимо их никаких других назначений пока не требуется. Сведения об убитых и раненых командирами полков даются по команде строевому начальству и Воинским Начальникам для объявления родственникам и в случае надобности таковые муллами могут быть получены через строевое начальство»6. Несмотря на это, нашлась вакансия и для Х.Габитова. Его утвердили муллой формирующегося 7-го Башкирского стрелкового полка.
С 1 октября 1918 г. должность полкового муллы 2-го Башкирского стрелкового полка занял председатель кантональной управы Аргаяшского кантона Нуриагзам Тагиров. Кроме Н.Тагирова и Х.Габитова, кто из деятелей национального движения получил должность полковых мулл?
И.Туракаев в книге «Башкирские части в гражданскую войну» приводит любопытный документ — заявление7 Фатхелькадыра Сулейманова (в эмиграции Абдулкадыр Инан), Нуриагзама Тагирова и Саитгарея Магазова на имя председателя Башкирского военного совета, датированное 18 сентября 1918 г., где они изъявили желание «поступить имамом в части башкирской армии».
Ф.Сулейманов писал, что «один год состоял военным имамом», имеет «свидетельства имам-хатыпа и мудариса» и просил назначить его полковым муллой 4-го Башкирского стрелкового полка. «Бывший имам Троицко-Сажского полка» Н.Тагиров, также имеющий свидетельство имам-хатыпа и мудариса, просился «в первый кавалерийский полк»; С.Магазов, состоявший «имамом Асхабадского гарнизона. Свидетельства — имам-хатып и мугаллим» — в 3-й Башкирский стрелковый полк. Туракаев отмечает, что «на подлинном имеется соответствующая резолюция об отдаче в приказ», т.е. все трое были назначены на соответствующие должности.
4-й Башкирский полк, в который просился Ф.Сулейманов, был сформирован в июле 1918 г. в г.Оренбурге, до декабря располагался в городе. Но о назначении его полковым муллой сведений нет.
В сентябре 1918 г. 3-й Башкирский стрелковый полк отправлен на Поволжский фронт (в Самару), из-за этого был оторван от основных сил Башкирского корпуса и не находился под контролем Башкирского правительства. Поэтому С.Магазов не мог быть назначен в 3-й полк. С октября 1918 г. он служил в Башкирском войсковом управлении8.
В архивных документах как полковый мулла (2-го Башкирского стрелкового полка) фигурирует только Н.Тагиров. К тому же заявление, которое опубликовал в своей книге Туракаев, в фондах «Башкирского военного совета» (ЦИА РБ. Ф. Р-1201) и «Башкирского войскового управления» (ЦИА РБ. Ф. Р-78) отсутствует.
Нужно отметить, что о полковых муллах башкирских частей сохранилось очень мало архивных сведений. Есть только отдельные приказы о назначении тех или иных лиц на должности полковых мулл. Известно, что полковым муллой 2-го Башкирского кавалерийского полка имени Г.С.Идельбаева являлся Абубакир Хамитов9, в феврале 1919 г. его сменил Халилбек Юлдашев. В ноябре 1918 г. мулла 5-го Башкирского стрелкового полка Бахтияров был переведен в 1-й Башкирский кавалерийский полк имени А.Б.Карамышева. Нет сведений по муллам 2-й Башкирской стрелковой дивизии, 3-го, 4-го, 6-го башкирских стрелковых полков.
Итак, только в начале октября 1918 г. башкирское руководство приняло решение о назначении дивизионных и полковых мулл в своих частях. Почему? Это было связано с изменением военно-политической ситуации в антибольшевистском лагере. В Поволжье под натиском Красной Армии терпели поражение войска Комуча, фронт приближался к территории автономного Башкурдистана. Созданное в конце сентября в Уфе Временное Всероссийское правительство (Уфимская директория) взяло курс на ограничение самостоятельности Башкирской автономии и ее войск. Кроме того, с октября 1918 г. башкирские войска в оперативном отношении перешли в подчинение командующего Юго-Западной армией атамана А.И.Дутова, с которым у башкирского руководства были сложные взаимоотношения10. Так же росло недовольство башкирских солдат дутовским командованием, которое выставляло на передовую башкирские части. Так, например, солдаты 1-го Башкирского стрелкового полка на Актюбинском фронте отказались идти в бой. Они заявили, что: «не желают защищать казачьи станицы, каковые сами же казаки не защищают, а хотят ехать в Челябинск защищать родовые земли»11.
К концу октября положение башкирского командования еще более осложнилось. 21 октября Штаб Верховного главнокомандующего издал приказ об упразднении Башкирского войскового управления, Башкирского военного совета, Штаба Отдельного Башкирского корпуса и штаба 2-й Башкирской стрелковой дивизии. По приказу «все дела формирования, укомплектования, обучения башкирских частей, а также управление этими частями всецело» передавались генералу Дутову12.
Башкирское руководство было вынуждено согласиться с ликвидацией Башкирского корпуса и 2-й дивизии, однако войсковое управление и военный совет продолжали функционировать. Все башкирские стрелковые полки были сведены в 1-ю Башкирскую стрелковую дивизию. Это привело к некоторым кадровым перестановкам полковых мулл. 8 ноября Башкирское войсковое управление возложило на полкового муллу 2-го Башкирского стрелкового полка Н.Тагирова «исполнение обязанностей дивизионного муллы 1-й Башкирской стрелковой дивизии с 1-го октября с.г. с исполнением своих прямых обязанностей»13. В то же время из-за отсутствия финансирования формирование 7-го Башкирского стрелкового полка было прекращено. Х. Габитова перевели на должность муллы 1-го Башкирского стрелкового полка14.
Следующий удар по самостоятельности башкирских войск нанес адмирал Колчак. С его приходом к власти башкирское командование почти окончательно потеряло контроль над своими частями. Вместо генерала Х.И.Ишбулатова начальником 1-й Башкирской дивизии был назначен колчаковский генерал Г.А.Савич-Заболоцкий. С декабря все башкирские стрелковые полки (кроме 3-го и 6-го полков) находились на Актюбинском фронте.
В этой сложной обстановке возросла роль полковых мулл, как проводников политики Башкирского правительства в войсках. Лидер национального движения Ахмет-Заки Валидов при решении сложных задач в этой не простой ситуации опирался на полковых мулл. Так, 14 декабря он отправил командирам полков А.Ишмурзину, И.Исхакову, полковым муллам Абульхаиру, Мухамадею, Габдулнасыру и дивизионному мулле 1-й Башкирской дивизии Н.Тагирову секретное письмо, где кратко изложил сложившуюся политическую и военную обстановку на фронте и поставил своим соратникам задачу: «собрать все полки в одно место».
В результате, в конце декабря 1918 г. все башкирские стрелковые полки (кроме 3-го полка) были сосредоточены на территории Малой Башкирии. Генерал Савич-Заболоцкий был смещен с должности начальника 1-й Башкирской стрелковой дивизии, на его место Валидов назначил штабс-капитана Аухади Ишмурзина.
В январе 1919 г. приказом А.-З.Валидова все башкирские части были объединены во вновь созданный Башкирский корпус двухдивизионного состава. Потеряв надежду на обретение самостоятельности (автономии) в колчаковском лагере, 18 февраля 1919 г. Башкирское правительство и башкирские части перешли на сторону Красной Армии.
Как отмечает в своих воспоминаниях Абдрашит Бикбавов (адъютант командующего Башкирским корпусом), в подготовке перехода войск немаловажную роль сыграли и полковые муллы: «…шла неустанная работа в войсковых частях. Были назначены в каждую отдельную часть политкомы под названием мулл (иначе называть их не было возможности). Под руководством испытанных своих работников башкирское командование провело подготовительную работу к переходу»15.
Интересно отметить, что и после перехода на сторону большевиков некоторые полковые муллы продолжили службу в рядах башкирских войск, теперь уже в должности военно-политических комиссаров Красной Армии. Так, например, Халилбек Юлдашев в мае 1919 г. в Саранске был назначен политкомиссаром Красного батальона при Народном комиссариате по военным делам Башкирской республики16. После расформирования батальона занял должность помощника политкома, затем политкомиссара 1-го Башкирского кавалерийского полка Отдельной Башкирской кавалерийской дивизии. Летом 1919 г. военком Башкирской республики А.-З.Валидов назначил на должность политкомиссара Башкавдивизии бывшего дивизионного муллу 1-й Башкирской стрелковой дивизии Нуриагзама Тагирова.
Присутствие в башкирских войсках Красной Армии бывших полковых мулл в качестве политкомиссаров обеспечивало порядок и дисциплину в частях. Это обстоятельсто удивляло даже Председателя Реввоенсовета Л.Д.Троцкого. Вот что пишет по этому поводу в своих воспоминаниях Ахмет-Заки Валидов: «…его (авт. — Троцкого) поражала внутренняя дисциплина в наших войсках. Он знал и о том, что вместо «политкомиссаров», призванных поддержать порядок в войсковых частях, у нас по-прежнему действуют «полковые муллы». «Может быть, и нам вернуть полковых священников?» — шутил он».
Таким образом, дивизионные и полковые муллы в башкирских войсках Белой армии 1918—1919 гг. фактически выполняли задачи, идентичные задачам военно-политических комиссаров Красной Армии. В самые сложные периоды лидер национального движения Ахмет-Заки Валидов опирался на них. Через полковых мулл и командиров полков он решал стратегические и судьбоносные для Башкирской автономии и ее войск задачи. Опыт, профессиональные качества полковых мулл как политработников были востребованы и после перехода башкирских войск на сторону советской власти. Некоторые из них заняли должности политкомиссаров башкирских частей Красной Армии.
В XXI веке в России вновь стала актуальной проблема взаимодействия духовенства с армией. Постепено делаются шаги по введению института военного духовенства в вооруженных силах РФ. В данном вопросе необходимо опереться на богатый опыт истории военного духовенства в Российской империи и учитывать многоконфессиональный состав армии Российской Федерации.

Источники и литература:
1. Таймасов Р.С. Участие башкир в гражданской войне. Кн. 1. В лагере контрреволюции (1918 — февраль 1919 гг.). — Уфа, 2009. — С. 133.
2. ЦИА РБ. Ф. 1201. Оп. 1. Д. 1. Л. 131.
3. Ярмуллин А.Ш. Автономиялы Башҡортостан байрағы аҫтында. Башҡорт милли-азатлыҡ эшмәкәрҙәре хаҡында ҡыҫҡаса биографик очерктар. — Өфө, 2009. — 174 б.
4. ЦАОО РБ. Ф. 9776. Оп. 2. Д. 3. Л. 41.
5. Ярмуллин А.Ш. Автономиялы Башҡортостан байрағы аҫтында. — Өфө, 2009. — 107—108 бб.
6. ЦАОО РБ. Ф.9776. Оп. 2. Д. 3. Л. 37.
7. Туракаев И. Башкирские части в гражданскую войну. — Уфа, 1929. — С.48.
8. Ярмуллин А.Ш. Автономиялы Башҡортостан байрағы аҫтында. — Өфө, 2009. — 102 б.
9. ЦАОО РБ. Ф. 9776. Оп.2. Д. 3. Л. 31.
10. Кульшарипов М.М. Башкирское национальное движение (1917—1922 гг.). — Уфа, 2000. — С.186.
11. ЦАОО РБ. Ф. 9776. Оп. 2. Д. 8. Л. 27.
12. А.А.Валидов — организатор автономии Башкортостана. У истоков федерализма в России (1917—1920). Документы и материалы. — Ч. 1. — Уфа, 2005. — С.332.
13. ЦАОО РБ. Ф. 9776. Оп. 2. Д. 4. Л. 77.
14. А.А.Валидов — организатор автономии Башкортостана. У истоков федерализма в России (1917—1920). Документы и материалы. — Ч. 1. — Уфа, 2005. — С.339.
15. Национально-государственное устройство Башкортостана (1917—1925). Документы и материалы: В 4 т. /Авт.-сост. Б.Х. Юлдашбаев. — Т. 2. — Ч. 1. — Уфа, 2002. — С. 569.
16. Там же. — Т. 2. — Ч. 2. — Уфа, 20

Эти, как и многие другие сведения, находятся весьма интересной группе Вконтакте, посвященной истории башкирских военных формирований: votkontakt.ru/club64201306

First   Prev  1 - 10   11 - 20  21 - 30  31 - 40   41 - 44  Next   Last
New Products
Knight Walther von Metze. Germany, 13th century; 54 mm
Knight Walther von Metze. Germany, 13th century; 54 mm
$ 6.54
Teutonic knight, crusader. 13th century; 54 mm
Teutonic knight, crusader. 13th century; 54 mm
$ 8.09
Varangian warrior. Russia, 10th century; 54 mm
Varangian warrior. Russia, 10th century; 54 mm
$ 6.88

Statistics

Currently Online: 2 Guests
Total number of messages: 2934
Total number of topics: 317
Total number of registered users: 1382
This page was built together in: 0.1057 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce