Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: White sailors of Admiral Kolchak. -- Page 4  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  11 - 20   21 - 30  31 - 40  41 - 50   51 - 55  Next   Last
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1533

 White sailors of Admiral Kolchak.
Sent: 20-01-2013 20:43
 
Н.А.Кузнецов

МОРСКАЯ АВИАЦИЯ И МОРСКИЕ ЛЕТЧИКИ В БЕЛОМ ДВИЖЕНИИ НА ВОСТОКЕ РОССИИ (1919)


Памяти Мирона Львовича Дольникова (1952-2009) - энтузиаста-любителя истории Отечественной авиации


Морская авиация - сравнительно молодой род вооруженных сил. Ее возникновение относится к началу XX в. В России датой ее возникновения можно считать 16 сентября 1910г. - в этот день первый дипломированный военный летчик России морской офицер Станислав Фаддеевич Дорожинский совершил первый в истории Российского флота полет на моноплане «Антуанетт» (1).

Уже через шесть лет, к концу 1916 г., в состав самолетного парка морской авиации России входило 140 самолетов. В ноябре 1916 г. было введено в действие «Положение о службе морской авиации в Российском флоте». Морские самолеты сводились в дивизии, бригады, дивизионы и отряды (2).
В годы Гражданской войны морская авиация уже применялась основными противоборствующими сторонами. В их распоряжении оказалось достаточно богатое «наследство», в виде материальной части и личного состава морской авиации Российского Императорского флота. Цель сообщения - обзор деятельности командования вооруженных сил Всероссийского правительства А.В. Колчака по созданию частей морской авиации, рассмотрение примеров ее боевого применения и публикация биографических данных о морских летчиках и чинах, служивших в частях морской авиации Морского министерства правительства А.В. Колчака и других частях Белой армии, действовавших на Восточном фронте в 1919 г. /451/

Появление на Восточном фронте морских самолетов было связано с формированием на Балтийском флоте 27 апреля 1918 г. Бригады особого назначения из состава расформированной Воздушной дивизии Балтийского флота. В ее состав должен был входить дивизион в составе двух отрядов (по другим данным - Отдельный отряд гидроавиации), эвакуированный в Самару (3). О судьбе этой части в работе С.Э. Столярского сказано следующее: «Направленный в Самару гидродивизион во время восстания чехо-словаков (май - июнь [1918 г.]) захватывается последними. Имущество полностью остается в Самаре и попадает в руки чехо-словаков, к которым перешел офицерский состав дивизиона. Команда дивизиона, вооружившись пулеметами и винтовками, вместе с частями Красной армии, сдерживая наступление чехо-словаков, отходит к Казани, после сдачи которой от всего личного состава остается около 60-70 человек, собирающихся в Нижнем Новгороде для переформирования» (4).

В результате описанных событий, в распоряжении белых морских частей появились четыре гидросамолета - «летающие лодки» М-9 конструкции Д.П. Григоровича. В 1918 г. на Волге действовала реч/452/ная флотилия антибольшевистских сил - Речной боевой флот Народной армии Комитета членов учредительного собрания. В его составе гидроавиационных частей не создавалось, в силу отсутствия мест базирования и быстрого изменения линии фронта.

18 ноября 1918 г. адмирал А.В. Колчак возглавил Белое движение на Востоке России. После этого созданное ранее правительством уфимской Директории Военно-морское министерство было разделено на два - военное и морское. Последнее возглавил контр-адмирал М.И. Смирнов (5). В декабре 1918 г. в составе морского технического управления морского министерства было образовано Гидроавиационное отделение, которое с 22 декабря возглавил лейтенант (с 1 января 1919 г. - старший лейтенант) В.М. Марченко - морской летчик, активный участник Первой мировой войны на Черном море, кавалер Георгиевского оружия (6).



Гидросамолет М-9 1-го Гидроавиационного отряда речной боевой флотилии на Каме, 1919

Об общем положении морской авиации в составе «колчаковских» вооруженных сил писал контр-адмирал М.И. Смирнов: «У нас имелось четыре гидроаэропланных лодки типа Щетинина 9 [речь идет о гидросамолете М-9] и 53 хороших запасных авиационных мотора, эвакуированных из Балтийского флота. Лодки были без крыльев. Благодаря выдающейся энергии авиатора старшего лейтенанта Марченко в Красноярске были сделаны крылья и даже начата постройка новых аэропланов, последние не могли быть готовы к весне, но крылья к 4 имевшимся лодкам были сделаны» (7).

Морская авиация входила в состав Речной боевой флотилии (Камской). Активная работа по созданию флотилии началась /453/ 1 марта 1919 г. Ее главной базой была Пермь. Основной силой флотилии были три дивизиона кораблей. В каждый из дивизионов должно было входить 6 вооруженных пароходов, 3 бронированных катера, 3 легких катера. К началу кампании (май 1919 г.) основной боевой силой флотилии (помимо вспомогательных судов) были: 15 вооруженных пароходов, 2 плавбатареи, 3 плавбазы и плавмастерских, входящие в два дивизиона. К 1 июня 1919 г. в составе флотилии числилось 358 офицеров и чиновников и до 3000 матросов.

Первый бой флотилии с красными судами произошел 24 мая уже за Елабугой,у Святого Ключа. Он закончился победой белых, подбивших и заставивших выброситься на берег канонерские лодки красных «Терек» и «Рошаль». Однако начавшееся вскоре общее отступление Западной и Сибирской белых армий свело на нет победу флотилии. Уже 2 июня кораблям пришлось прорываться с боем мимо оставленного белыми войсками Сарапула. Во время прорыва от прямых попаданий артиллерийских снарядов береговых батарей погиб вооруженный пароход «Статный».

Флотилия прекратила свое существование в конце июня 1919 г., когда после общего отступления армии, ее корабли были большей частью уничтожены (сожжены) в устье реки Чусовой (близ Перми), а личный состав и часть имущества были эвакуированы в Тюмень, впоследствии послужив основой для других морских частей и подразделений.



Морский министр Всероссийского правительства А.В.Колчака контр-адмирал М.И.Смирнов и старший лейтенант В.И.Марченко. 1919 г.

Материальной основой для создания гидроавиационных частей стало имущество Красноярской гидроавиастанции. По версии историка авиации А.О. Александрова, «...учреждение которой было, вероятно, вызвано планами эвакуации военных и промышленных институтов из Петрограда в начале 1918 г.» (8). Основной задачей личного состава гидроавиастанции была постройка плавучей баржи для базирования гидросамолетов и ремонт четырех вышеупомянутых гидросамолетов, «истрепанных перевозкой по линии Ревель - Гельсингфорс - Петроград - Самара - Красноярск» (9).

Весной 1919 г., после начала активных работ по созданию флотилии на Каме, началось формирование плавучей гидроавиационной базы и 1-го гидроавиационного отряда. Их штаты были объявлены в приказе по флоту и морскому ведомству от 16 марта 1919 г. Прошел месяц, и 15 апреля 1919 г. старший лейтенант В.М. Марченко обратился с докладом о необходимости формирования вышеуказанных частей в Морское министерство (10). /454/
Для базирования гидросамолетов была построена гидроавиабаржа «Данилиха». Она представляла из себя обычную баржу с оборудованным на ней ангаром для четырех самолетов. Палубу на барже опустили с таким расчетом, чтобы при полной нагрузке высота ее борта над уровнем воды была от 18 до 22 вершков. Ангар в четыре пролета должен был вмещать по одному самолету типа М-9 в каждый пролет. Но они были выполнены достаточно свободными и вмещали два гидросамолета, стоявших вплотную. Пролеты закрывались с обеих сторон легкими деревянными створками, скользящими но рельсам. Спуски были размещены но одному на каждой стороне баржи и перемещались по рельсам, прикрепленных к бортам. Окончания спусков покоились на плавающих с двух сторон железных бочках. Их конструкция позволяла принимать на них гидросамолеты и перемещать до любого пролета вдоль всего корпуса гидробазы. Главным недостатком этого судна была малая высота ангаров. Правда, использовать «речной авианосец» не удалось - в июле 1919 г. «Данилиха» была захвачена частями Красной армии (11).

Уже в мае в документах морского министерства упоминаются 1-й гидроавиационный отряд, его плавучая база (баржа «Данилиха»), а также 1-й и 2-й плавучие воздухоплавательные отряды. Последние были переданы в распоряжение Речной Боевой флотилии из состава сухопутной армии. 10 мая 1919 г. 3-й воздухоплавательный отряд (6 офицеров, 3 чиновника, 62 солдата, 7 лошадей и 2 аэростата) был переименован в 1-й плавучий воздухоплавательный отряд Речной Боевой флотилии (фактически вошел в ее состав с 1 мая) (12). 24 мая в состав флотилии был включен 2-й воздухоплавательный отряд, также переименованный в плавучий (13). Действовали они преимущественно совместно с плавбатареями, имеющими дальнобойные орудия, в качестве корректировщиков огня. В частности, 1-я станция 2-го воздухоотряда действовала совместно с плавбатареей «Микула Селянинович» (14).

На протяжении всего недолгого периода существования «колчаковской» гидроавиации в ее состав входили ранее упомянутые 4 гидросамолета М-9. Существовали проекты ввода в строй четырех самолетов Ньюпор-23, «переконструированных поручиком по Адмиралтейству Иваниловым» и гидропланов «Альбатрос» (15). Скорей всего речь шла о возможной передаче самолетов, принадлежавших армейской авиации. Обращения морского министра /455/ М.И. Смирнова к союзникам с просьбами о присылке гидропланов успеха не возымели.

В июне 1-й гидроавиационный отряд выступил на фронт. До конца месяца летчики совершили 32 боевых вылета (в 27 случаях задание было выполнено), 19 полетов «для пробы мотора и аппаратов» и «связи со штабами». Основными видами заданий было бомбометание, а также разведка и обеспечение связи между частями (16). После того как камская флотилия прекратила свое существование, самолеты перелетели из Перми в Екатеринбург (в конце июня 1919 г.).

Гидросамолеты вошли в состав вновь формируемой Обь-Иртышской речной боевой флотилии. Флотилия действовала на Оби, Иртыше, Тавде, Тоболе. Она состояла из двух дивизионов, причем 1-й предназначался для ведения активных боевых действий, а 2-й - для обороны. 18 августа 1919 г. управляющий Морским министерством контр-адмирал М.И. Смирнов утвердил временный штат Обской флотилии. По штату в состав флотилии входил Штаб командующего, 1-й и 2-й дивизионы вооруженных судов (по 6 кораблей в каждом), службы связи, плавучей мастерской и базы флотилии. Главная база флотилии находилась в Томске (17). Хотя флотилия и подчинялась морскому министерству, именно но его линии шло ее снабжение, в оперативном плане она подчинялась командованию тех сухопутных подразделений, с которыми она взаимодействовала. Всего в состав флотилии входили 15 вооруженных пароходов, 2 бронекатера, 11 катеров, 2 теплохода-базы и 1 баржа (18).

Обь-Иртышская Речная Боевая флотилия принимала участие в боевых действиях в сентябре - октябре 1919 г. Корабли флотилии активно принимали участие в контрнаступлении колчаковских войск на Тоболе. Основными ее задачами были: борьба с артиллерией противника, обеспечение перевозок грузов но реке, поддержка сухопутных войск артиллерийским огнем, переброска сухопутных частей, высадка десантов, функции разведки. Помимо этого моряки флотилии неоднократно принимали участие в боях на суше вместе с сухопутными подразделениями.



Глиссер, входивший в состав одной из флотилий, 1919 г.

Морские самолеты базировались на теплоход-базу «Игорь». Кроме того, гидроавиации были приданы катера «Альфа» и № 1 (19). Входе недолгой кампании Обь-Иртышской флотилии гидроавиация выполняла преимущественно разведывательные задания. О них в выявленных в настоящее время документах и мемуарах имеются лишь отдельные упоминания. В сентябре 1919 г., вовремя последнего наступления колчаковских войск, дивизионы флотилии двигались с юга и с севера но Иртышу, оказывая поддержку сухопутным войскам. При этом «отряд гидроавиации кроме боевых действий производил разведки для выяснения сил и расположения противника» (20). 24 сентября 1919 г. совместно с кораблями флотилии был взят город Усть-Ишим. Об этом эпизоде остались как воспоминания участников, так и документальные свидетельства. Командующий 15-й Боткинской дивизией полковник Г.Н. Юрьев писал в своем донесении об одном из эпизодов этого боя (взятие деревни Ярково): «При поддержке огня флота, который развил интенсивный огонь, а гидроаэропланы бросали бомбы в расположение противника, части высаженного десанта обратили противника в паническое бегство» (21).

Командующий 1-м дивизионом Речной боевой флотилии старший лейтенант B.C. Макаров (сын знаменитого адмирала С.О. Макарова) достаточно подробно писал в своих воспоминаниях бои за Усть-Ишим. «...Из всех войск, действующих в Тобольском направлении, образуется Тобольская группа. Командовать группой назначается генерал Редько. С генералом Редько /457/ идет пополнение Воткинской дивизии в составе 600 человек, местный полк в составе 1200 человек и Егерский батальон морских стрелков в составе 600 человек.

Мы несказанно обрадовались подкреплению, но несколько разочаровались в появлении Редьки, так как Юрьев нам казался отличным военным начальником и мы с ним весьма подружились. В это же время прибыла наша авиация в составе трех аппаратов во главе с Марченко. Через неделю в Знаменском появился и сам генерал Редько, который с места же произвел самое неблагоприятное впечатление. Лицо у него было каменное, без всяких признаков каких бы то ни было выражений. Он всех все время ругал, главным образом отсутствовавших. Его штаб не избежал общей участи.

...Флот он вообще ругал всем и всюду. Однако его первое мероприятие было не плохо, так как он приказал немедленно же убрать всех жен и детей, следующих с Воткинской дивизией. Дальнейшие пять дней генерал употребил на поджидание подкреплений и обдумывание оперативного приказа. Кое-какие подкрепления начинали подходить. Это время я проводил в практических стрельбах в Знаменском, затем вернулся в Тару и по приходе получил предписание нашего полководца вести разведку в местностях, расположенных на 300 верст от ближайшей воды. Сообразив, что дело, по-видимому, касается авиации, я вызвал Марченко, и он мне объяснил, что задание совершенно невыполнимо из-за ограниченного района действия аппаратов. Я решил отправиться к Редько, доложить, в чем дело, причем Марченко уговорил меня взять его с собой, сообщив, что он замечательно объясняется с генералами.
Генерал встретил нас "в штыки". Он все время пытался уличить нас в нежелании сражаться и в трусости и всячески старался выводить на чистую воду. Мы не поддавались, и, наконец, на объяснения Марченко о технических и тактических свойствах аппаратов громогласно заявил, что он сам инженер, на что Марченко ответил: "Тем хуже, так как если бы вы были авиатором, то все было бы много яснее". Фраза эта произвела впечатление разорвавшейся ракеты. Все в штабе смолкло, однако генерал скис и, заявив нам что-то вроде: "Делайте что хотите", отпустил нас с миром.

В конце концов, появился приказ Редько об общем наступлении, с предписанием занять позиции у Усть-Ишима 24 сентября. Корабли начали движение вниз вместе с частями сил, расположенных на правом берегу реки, а именно с Отрядом особого назначе/458/ния полковника Колесникова. Примерно в 45-50 верстах ниже Знаменского мы встретили нашу авиацию и полковника и решили с полковником, что мы возьмем к себе 150 человек его отряда и пойдем вместе с ним вниз, делая временами высадки.

Когда отряд перебрался на "Катунь", то не было свободного места, всюду сидели люди, и ночью надо было смотреть, чтобы не наступить на кого-нибудь. Однако отряд почему-то почувствовал давно не испытанный комфорт. Вместе с отрядом мы дошли примерно за 200 верст до Усть-Ишима, временами высаживаясь в деревнях, однако никакого сопротивления не встречали. За это время мы сильно улучшили технику высадки. Обсудив хорошенько, мы решили с Колесниковым атаковать Усть-Ишим. Ввиду того что для этого необходимо было сговориться с Юрьевым, я взгромоздился на аэроплан к Марченко, и мы полетели. Примерно через полчаса мы узрели "Европу", стоящую у берега примерно в 70 верстах от места нашей стоянки» (22).



Катер гидроавиаотряда Обь-Иртышской речной боевой флотилии, 1919 г.

Начиная с ноября колчаковские войска стремительно отступали. 4 ноября Красной армией был занят Ишим, 14 ноября - Омск, 22 декабря - Томск. Все корабли флотилии попали в руки красноармейцев. Не избежали этой участи и гидроавиационные части /459/ (вместе с большинством их личного состава). Эшелон Гидроавиационной станции с самолетами был захвачен на железнодорожной станции Енисей. В апреле приказом по 5-й армии гидроавиастанция была включена в состав советской Сибирской военной флотилии, базировавшейся на Байкале и реках Сибири. В списке ее судов но состоянию на июнь 1920 г. числилось четыре гидроаэроплана М-9 и два глиссера (23). Последние были также построены в 1919 г., но пока никаких сведений об их постройке, эксплуатации и боевом применении не выявлено (за исключением одной фотографии).

Большинство личного состава гидроавиационного отряда и станции первоначально продолжило службу в составе Красного флота, лишь некоторые были осуждены. Впоследствии некоторые офицеры попали в состав Народной армии Дальневосточной республики, а затем либо эмигрировали, покинув Советскую Россию, либо же продолжили службу в составе Сибирской флотилии в период 1921-1922 гг., а затем эвакуировались на кораблях Сибирской флотилии или же остались на территории РСФСР.

Ниже приведена информация о 20 летчиках и летчиках-наблюдателях (в документах того периода также фигурирует термин «офицер-наблюдатель»), служивших в составе гидроавиационных частей Морского министерства Всероссийского правительства А.В. Колчака. Эти данные являются выборкой из авторской базы данных «Офицеры, чиновники и служащие Флота и Морского ведомства - участники антибольшевистской борьбы на Востоке России в 1918-1920 гг.», основой которой стали следующие документы: печатные «Сборники приказов и циркуляров о личном составе Флота и Морского ведомства», полностью охватывающие период с 5 ноября 1918 по 11 сентября 1919 г., а также с 1 по 10 октября 1919 г. (частично), хранящиеся в фондах Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ) и Российского государственного военного архива (РГВА), а также «Список чинов флота Морского министерства Всероссийского правительства». Этот доку мент, составленный но состоянию на 20 июля 1919 г. (отдельные дополнения относятся к концу июля), был выявлен историком флота русским парижанином А.В. Плотто. Ксерокопия с него была им передана ныне покойному исследователю В.В. Лобыцыну, которой передал ее автору. По этому документу указывается дата, начиная с которой офицер числился в списках Морского министерства Всероссийского правительства (далее в тексте - «в списках»). В ряде /460/ случаев указана дата назначения на должность, а в скобках - дата приказа о назначении (сокращение - пр.). В биографических справках применяются следующие сокращения: МТУ - Морское техническое управление; ОБМС - Отдельная бригада морских стрелков; РБФ - Речная боевая флотилия (Камская); врид - временно исполняющий должность.

Антоненко Василии Петрович (1890-1975). Сын почетного гражданина г. Санкт-Петербурга. Окончил Петроградский политехнический институт (инженерно-строительный факультет) в 1915 г.; Курсы авиации при вышеназванном институте (1916), Офицерскую школу морской авиации в г. Баку (1916). С ноября 1916 г. обучался в Военной школе летчиков-наблюдателей в г. Киеве на курсах воздушной фотографии и радиотелеграфии. Окончил ее в январе 1917 г. и прибыл в распоряжение начальника 1-й Воздушной бригады Балтийского флота. В качестве летчика служил на передовой станции Церель острова Эзель, участвовал в налетах и бомбометании, воздушных боях с неприятельскими аэропланами в Первую мировую войну. С ноября 1917 по март 1918 г. - инструктор, затем - начальник Офицерской школы морской авиации в Баку. В списках с 5 ноября 1918 г. Поручик по адмиралтейству за отличие по службе (1 сентября 1919). 1 февраля 1919 г. (пр. 23 января) - офицер-летчик Гидроавиационной станции. 26 апреля 1919 г. переведен в состав РБФ. ? - 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) - начальник 1-го гидроавиационного отряда. 1 августа 1919 г. (пр. 9 августа) - летчик Красноярской гидроавиационной станции (24). Во время отступления армии Колчака в Забайкалье в г. Верхнеудинске попал в плен к большевикам. Из плена бежал во Владивосток 25 декабря 1920 г. С 1921 г. (май - июнь) находился в Штабе командующего Сибирской флотилией контр-адмирала Г.К. Старка во Владивостоке. В июле 1922 г. назначен членом Приамурского Земского Собора, награжден памятной Серебряной медалью на бело-желто-черной ленте и Грамотой Собора. В ноябре 1922 г., при эвакуации Сибирской флотилии из Владивостока и переходе на Филиппинские острова, в Манилу, Антоненко был назначен старшим офицером корабля «Взрыватель». В октябре 1924 г. В.П. Антоненко с женой (В.П. Годзюк) приехал в США, Сан-Фран-циско к своему другу профессору Тимошенко (его именем названа лаборатория по статике в Станфорде), работал чертежником, инженером. В 1929-1937 гг., получив лицензию частного пилота, осно/461/вал первый в США Сан-Францисский летный клуб. В это же время стал одним из организаторов Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско, председателем Калифорнийского отдела Общества русских военных летчиков. В 1938-1939 гг. закончил Калифорнийский технологический институт в г. Пасадена, стал бакалавром инженерных наук, работал в лаборатории по аэронавтике, занимался переводами технических статей с русского, немецкого и французского языков. Во время Второй мировой войны работал инженером-конструктором в «Скул оф Аэроневтик» (Летной школе) в аэропорту Окленд. В 1950-х гг. изобрел новый метод предотвращения коррозии металлов, получил патент. В 1959 г. пришел работать в NARF - на военно-морскую авиационную базу в Аламеде, стал одним из ведущих аэрокосмических инженеров. В 1970 г. получил грамоту и знак Заслуженного работника Военно-морских сил США. Умер в Сан-Франциско. Награды: орден св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», орден св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, орден св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Георгиевский крест с лавровым венком (25).

Асс Константин Борисович (1897-?). Родился в Черниговской губернии. Офицером с 1917 г. Прапорщик. Морской летчик. В списках с 4 января 1919 г. С 8 февраля (пр. 5 марта) но 18 августа 1919 г. (пр. 20 августа) - офицер-летчик Гидроавиационной станции (1-го гидроавиационного отряда). С 18 августа (пр. 20 августа) но 1 сентября 1919 г. (пр. 28 сентября) - летчик Гидроавиационной станции в Красноярске. Подпоручик по Адмиралтейству за отличие по службе (18 апреля 1919). 26 апреля 1919 г. переведен в состав РБФ. Арестован 20 апреля 1920 г. в Нижнеудинске. Приговорен: особым отделом ВЧК 5-й армии 30 апреля 1920 г. к заключению в концлагерь до окончания Гражданской войны. Красноярской губ. ЧК 26 января 1921 г. срок сокращен до 3 лет. Реабилитирован 18 сентября 1998 г. прокуратурой Красноярского края (26). Награды: орден св. Анны 3 степени с мечами и бантом за подвиги мужества и храбрости в боях с неприятелем (2 сентября 1919) (27).

Белов Юрий Георгиевич. Мичман. В списках с 29 апреля 1919 г. 17 июня (пр. 26 июня) - 1 августа (пр. 8 августа) - 15 августа 1919 г. (пр. 29 августа) - обер-офицер для командировок при Отделении по транспортированию грузов Морского ведомства МТУ. С 1 ав/462/густа 1919 г. (пр. 8 августа) - наблюдатель 1-го Гидроавиационного отряда (28).

Грузинов Алексей Евграфовпч. Инструктор Офицерской школы морской авиации с октября 1915 по сентябрь 1916 г., Начальник Бакинского отделения школы с сентября 1916 до апреля 1917г. Старший лейтенант. Военно-морской летчик. 20 июня 1919 г. исключен из списков умершим (29).
Иванилов Василий Ильич. Офицер с 1915 г. Военный и морской летчик. В списках с 10 декабря 1918 г. Поручик по адмиралтейству за отличие но службе (1 января 1919). С 1 февраля 1919 г. (пр. 23 января) - помощник начальника Гидроавиационной станции по технической части. Со 2 июня (пр. 26 июня) по 1 июля 1919 г. (пр. 13 июля) - начальник Гидроавиационной станции. С 1 июля (пр. 13 июля) по 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) - помощник начальника Гидроавиационной станции по технической части. С 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) - начальник Красноярской гидроавиационной станции. Служил в Народно-революционной армии Дальневосточной республики начальником авиамастерской. В одной из политсводок от 3 августа 1921 г. об Иванилове говорилось следующее: «Из информации военкома авиамастерской видно, что начальник мастерской - летчик Иванилов, бывший поручик старой армии, своим халатным отношением к делу и манкированием служебными обязанностями действует разлагающе на часть; неоднократные случаи нарушения дисциплины среди народноармейцев проходят безнаказанными, канцелярией не интересуется, в хозяйство не вникает, благодаря чего отчетность по довольствию не составляется в течение 3-х месяцев. Все это, вместе взятое, плюс понижающаяся работоспособность бойцов и производительность мастерской дают военкому право требовать замены его более достойным» (30). 23 января 1919 г. назначен в Спасскую авиационную школу (31). Награды: орден св. Владимира 4-й степени за труды, понесенные по обстоятельствам военного времени (26 августа 1919) (32).

Каменский. Инженер-механик, мичман. 28 апреля 1919 г. прибыл в распоряжение Управления По оперативной части флота. С 28 апреля (пр. 2 мая) по б июня 1919 г. - обер-офицер для поручений Статистического отделения Управления по оперативной части флота. С 6 июня 1919 г. - летчик наблюдатель 1-го Гидроавиационного отряда. Исключен из списков как погибший при исполнении служебного долга (11 июля 1919) (33).

Лапшин. Поручик. ? - 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) - начальник команды 1-й Гидробазы. С 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) -офицер-наблюдатель 1-го Гидроавиационного отряда (34).

Малков Николай Александрович. Прапорщик по Адмиралтейству (1917). Морской летчик. На 16 февраля 1919 г. в 1-м Сибирском корпусном авиаотряде. В списках с 20 мая 1919 г. С 1 июня (пр. 26 июня) по 1 августа (пр. 20 августа); с 1 сентября 1919 г. (пр. 28 сентября) - летчик Красноярской Гидроавиационной станции. 18 августа 1919 г. (пр. 20 августа) прикомандирован к Красноярской гидроавиационной станции (36).

Марченко Всеволод Михайлович (23 октября 1890-14 (15) сентября 1937). Окончил Морской корпус в 1911 г. На Черном море служил на эсминцах «Капитан Сакен», «Лейтенант Зацаренный», «Капитан-лейтенант Баранов», «Стремительный», «Строгий». Морской летчик (4 сентября 1915). 14 марта 1916 г. В.М. Марченко был награжден Георгиевским оружием «...за мужество и смелость, проявленные при воздушной бомбардировке Зунгулдака 24 января ...иод шрапнельным огнем неприятеля...» (36). Как один из способнейших морских летчиков, Марченко был вскоре выдвинут на командную должность и с 1 октября 1916 по 1 января 1918 г. командовал гидроавиаотрядами, действовавшими на Румынском фронте (57). К концу Великой войны Всеволод Михайлович командовал 13-м истребительным авиаотрядом Черноморского флота (38).

К марту 1918 г. он оказался в Токио, где морской агент в Японии и Китае (по современной терминологии - военно-морской атташе) контр-адмирал Б.П. Дудоров выдал ему удостоверение, подтверждающее его службу в русском флоте, и направил его в Америку для поступления на военную службу волонтером (39). До конца октября 1918 г. жил в Харбине (40). 28 октября 1918 г. В.М. Марченко из Владивостока был направлен в распоряжение командира 1-го Сибирского корпусного авиаотряда (41). С 3 ноября он занимает должность старшего офицера этого отряда (42). 1-й Сибирский корпусной авиаотряд базировался в городе Спасское Приморской области и в 1918 г. не участвовал в боевых действиях. Приказом управляющего вновь сформированным Морским министерством контр-адмирала М.И. Смирнова от 22 декабря 1918 г. он назначается на должность начальника гидроавиационного отделения Морского технического управления (43). А 1 января 1919 г. приказом Верховного правителя А.В. Колчака его производят в старшие лейтенанты за /464/ боевые отличия (44). Причем произведен в старшие лейтенанты он был второй раз - в РГВА сохранился приказ военного министра Временного Всероссийского правительства (Уфимской Директории) от 18 октября 1918 г. о производстве Марченко в старшие лейтенанты со старшинством с 23 октября 1916 г. (45) Приказом Верховного Правителя от 2 сентября 1919 г. старшему лейтенанту Марченко была объявлена благодарность «...за отличное сформирование гидроавиационного отряда и доблесть, проявленную при боевых действиях на реке Каме в кампанию 1919 г.» (46) К июлю 1921 г. находился в эмиграции, в Королевстве СХС (сербов, хорватов и словенцев) (47). В 1923 г. поступил на службу в испанскую авиацию. В этот период Испании были очень нужны летчики, тем более обладавшие боевым опытом, так как в 1921-1926 гг. она совместно с Францией вела активную борьбу с северомарокканскими племенами области Риф. Принимал участие в боевых действиях, затем устроился инструктором в одну из частных авиашкол, расположенной в провинции Альбасьете, где был преподавателем до 1931 г., а вплоть до 1934 г. являлся директором школы и аэродрома (18). После этого перешел работать пилотом на гражданские авиалинии на маршруты Мадрид-Париж и Мадрид-Берлин. После выступления генерала Ф. Франко 17 июля 1936 г. он был отстранен от полетов и арестован, но вскоре через французское посольство перебрался во Францию, в Байонну, откуда за свой счет отправился снова в Испанию, на территорию, подконтрольную генералу Франко (49). Он служил в бомбардировочной авиации (первоначально в чине младшего лейтенанта, затем получил повышение) и выполнял самые разнообразные и сложные задания (например, он был одним из немногих летчиков, выполнявших ночные полеты). Марченко принимал участие в снабжении с воздуха монастыря Вирхен дела Кабеса, расположенного на юге Испании, в провинции Хаен. В монастыре и расположенном рядом дворце Эль Люгар Нуэва укрылись жандармы упомянутой провинции вместе со своими семьями. Осада монастыря продолжалась с 14 сентября 1936 по 1 мая 1937 г. Самолетами из Севильи осажденным регулярно два раза в сутки сбрасывались продукты питания, боеприпасы и почта (50). Выполнение этой задачи было связано с немалыми трудностями, так как для того, чтобы забросить груз по назначению, необходимо было летать на предельно малой высоте и подвергаться при этом огню противовоздушных орудий Часто полеты осуществлялись ночью. /465/ Так как в Испании еще не было достаточного количества летчиков, умевших летать ночью, то вся тяжесть ночных полетов легла на известного испанского летчика капитана Карлоса де Айя Гонсалеса и В.М. Марченко. В марте 1937 г. капитан Айя организовал 1-ю ночную эскадрилью бомбардировщиков «Ю-52», в ее составе и стал служить Марченко. Погиб в ночном воздушном бою при бомбардировке аэродрома республиканцев вблизи города Альканьис в ночь с 14 на 15 сентября 1937 г. (52)

Машковский Александр Казимирович. Офицере 1915 г. Подпоручик по Адмиралтейству (ноябрь 1916). Морской летчик. С 26 октября 1918 г. прикомандирован к 1-му Сибирскому корпусному авиаотряду Морской летчик. С 1 июня 1919 г. (пр. 26 июня) - летчик Красноярской Гидроавиационной станции (53).

Мейен Сергей Владимирович (29 июля 1896 - декабрь 1920). Мичман (30 января 1916). В сентябре 1917 г. в отпуске на 3 месяца с правом выезда за границу. В декабре 1917 г. в Сайгоне записался в польский легион, формировавшийся во Франции. С лета 1918-го по лето 1919 г. служил во французском флоте и морской авиации. Прикомандированный к Управлению по делам личного состава флота. 20 июля 1919 г. (пр. 24 июля) - офицер-наблюдатель 1-го Гидроавиационного отряда (54). После отступления частей Белой армии попал в плен. Умер в лагере для военнопленных (55).

Миккоев Сергей Григорьевич (18марта 1892-29 сентября 1962). Окончил Санкт-Петербургское Императорское коммерческое училище. Работал помощником бухгалтера во Владимирском и Ревельском отделениях Крестьянского поземельного банка. Коллежский регистратор (1 октября 1911). Окончил 4-месячный курс Владимирского военного училища. Прапорщик (1 февраля 1915). Назначен в 171-й пехотный запасной батальон (1 февраля 1915) Командирован в Гатчинскую авиационную школу (9 февраля 1915). Выдержал полетные испытания на звание летчика на аэроплане «Фарман» (29 сентября 1915). Военный летчик (17 октября 1915). С 3 декабря 1915 по 8 мая 1916 г. - командирован в Бакинское отделение Офицерской школы морской авиации Отдела воздушного флота. 8 мая 1916 г. возвратился в Петроградскую школу, 9 мая произведен в подпоручики, 11 июня окончил школу и направлен в распоряжение начальника Балтийского воздушного района в Ревель. 15 июня 1916 г. зачислен в Балтийский воздушный район и назначен на 2-ю авиационную станцию в отряд «Д». Морской летчик (29 июня 1916). 7 марта 1917 г. переведен в воздушный отряд «Е». 23 мая 1917 г. назначен исполняющим должность командира воздушного отряда «А». В списках с 5 ноября 1918 г. С 1 февраля (пр. 23 января) по 2 июня 1919 г. (пр. 26 июня) - начальник Гидроавиационной станции. Штабс-капитан за отличие но службе с переименованием в лейтенанты с зачислением в береговой состав (18 апреля 1919) (56). С 1 июня (пр. 11 июля) по 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) - офицер-летчик Гидроавиационной станции с прикомандированием к Управлению по делам личного состава флота. С 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) - помощник начальника Красноярской гидроавиационной станции по технической части. При эвакуации Сибирской флотилии в ноябре 1922 г. прибыл с флотилией на Филиппины. В эмиграции в США. Умер в Сан-Франциско. Награды: светло-бронзовая медаль в память 300-летия царствования Дома Романовых (31 мая 1913); орден св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» (6 сентября 1916); орден св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом (31 октября 1916).

Осколков Филипп Яковлевич. Авиационный унтер-офицер. В кампании 1916 г. - летчик-наблюдатель, на февраль 1918 г. летчик 1 -го воздушного дивизиона Черноморского флота (станция «Бухта Нахимова»). Прапорщик по Адмиралтейству (23 июля 1917) В списках с 5 ноября 1918 г. С 1 ноября 1918 по 1 января 1919 г. - в резерве чинов морского ведомства. 11 марта 1919 г. переведен в состав РБФ. 26 июня 1919 г. исключен из списков РБФ. ? - 18 августа 1919 г. (пр. 20 августа) - помощник начальника плавучей гидробазы по технической части. 18 августа 1919 г. (пр. 20 августа) - летчик 1-го гидроавиационного отряда (57).

Подсевалов Николай Николаевич. Офицер с 1917 г. Прапорщик по авиационной части. В списках с 10 декабря 1918 г. С 1 февраля 1919 г. (пр. 23 января) - офицер-летчик Гидроавиационной станции. Подпоручик по Адмиралтейству за отличие по службе (7 марта 1919). 26 апреля 1919 г. переведен в состав РБФ (58).

Русначенко Николай Николаевич (24 октября 1890 - ?). Мичман (17 октября 1915). В списках с 5 ноября 1918 г. С 8 февраля (пр. 5 марта) по 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) - прикомандирован к Гидроавиационной станции (офицер-наблюдатель). Лейтенант по линии (18 апреля 1919). 26 апреля 1919 г. переведен в состав РБФ. С 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) - старший делопроизводитель маячно-лоцмейстерского отделения Гидрографического уп/467/равления. С 7 октября 1919 г. - врид начальника Гидрографического управления. 15-16 декабря 1922 г. зарегистрирован Никольск-Уссурийским уездным военкоматом для высылки с Дальнего Востока. Награды: орден св. Анны 3-й степени с мечами и бантом за подвиги мужества и храбрости в боях с неприятелем (2 сентября 1919) (59).

Сидоров Александр Иванович. Офицер с 1917 г. Прапорщик по авиационной части. С 1 февраля 1919 г. (пр. 23 января) - офицер-летчик Гидроавиационной станции. Подпоручик по Адмиралтейству за отличие по службе (7 марта 1919). 8 февраля 1919 г. (пр. 5 марта) назначен в состав ОБМС. 6 апреля 1919 г. прикомандирован к Гидроавиационной станции. 26 апреля 1919 г. переведен в состав РБФ (60).

Соломатин Владимир. Прапорщик по адмиралтейству. 11 мая 1919 г. переведен в состав РБФ. 27 июня 1919 г. исключен из списков как погибший при исполнении служебного долга (чин указан прапорщик по Адмиралтейству) (61). «При выносе тела с госпитального судна "Вера", стоящего у пристани "Любимовых" [в Перми] в 8 1/2 часов утра 21-го июня с/г и на отпевании погибшего при исполнении служебного долга летчика-наблюдателя прапорщика Соломатина, имеющего быть в церкви Мариинской женской гимназии по Обвинской улице в 10 часов утра и при предании тела земле, которое состоится на военном кладбище, присутствовать всем свободным от службы офицерам и сделать наряд от каждой части по 10 воинских чинов в церковь. Для отдания воинских почестей назначить роту из Бригады морских стрелков при оркестре» (Приказ командующего РБФ № 111 от 20 июня 1919 г.) (62).

Сотников Сергей Павлович (16 июня 1894 - ?). Мичман (6 ноября 1914). В списках с 11 июля 1919 г. Прикомандированный к Управлению по делам личного состава флота. С 20 июля 1919 г. (пр. 24 июля) - летчик Гидроавиационной станции в г. Красноярске. Лейтенант по линии (29 августа 1919) (63).
Телепнев Михаил Павлович (? - 28 июля (2 августа) 1937). Окончил Павловское военное училище (выпущен в 3-й пехотный запасной батальон) и Авиационную офицерскую школу. Морской летчик (28 января 1916). Летчик 2-го дивизиона Балтийской воздушной дивизии. В кампанию 1916 г. стал одним из самых результативных летчиков морской авиации - сбил два германских самолета (информация об этом указана в некрологе, опубликованном в эмиграции). В 1917 г. начальник воздушного отряда 2-го воздуш/468/ ного дивизиона 1-й воздушной бригады воздушной дивизии Балтийского флота. В 1918 г. служил в рядах английской армии в Персии. 18 февраля 1919 г. (пр. 6 апреля) - офицер-летчик Гидроавиационной станции. Штабс-капитан (числился по пехоте) за боевые отличия (18 апреля 1919). С 1 июля (пр. 13 июля) по 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) - начальник Гидроавиационной станции. С 1 августа 1919 г. (пр. 8 августа) - командир Гидроавиационного отряда (64). Из Владивостока уехал в Японию, в 1923 г. переселился в США. Работал в химической лаборатории нефтяной компании «Ассо-шиетед Ойл». С интересом следил за полетом советских летчиков через Северный Полюс в Америку. Умер в санатории в Окленде, по другим сведениям в Сан-Франциско. Отпевался в Свято-Скорбященском соборе в Сан-Франциско. Вдова: Вера Алексеевна Телепнева (65).

Трапезников Георгий Владимирович. Инженер-механик мичман (3 сентября 1917). В списках с 15 апреля 1919 г. С 8 февраля 1919 г. (пр. 5 марта) - офицер-летчик Гидроавиационной станции. 8 февраля 1919г. (пр. 17 апреля) отчислен от занимаемой должности. 26 апреля 1919 г. переведен в состав РБФ (66).

1. Подробнее см.: Герасимов В.Л. О роли Севастополя в зарождении отечественной авиации // Москва - Крым: Историко-публицистический альманах. № 4. М., 2002. С. 79-85.
2. Артемьев A.M. Морская авиация России. М., 1996. С. 68.
3. Александров А.О. Победы. Потери... Задачи, подразделения, начальствующий состав, летательные аппараты и вооружение морской авиации и воздухоплавания России а также список побед и потерь с 1894 по 1920 г. СПб., 2000. С. 62; Столярский С.Э. Краткий исторический очерк развития и организации морской авиации в России с 1911 до начала 1918 года. [Л.], 1932. С. 16-17.
4. Столярский С.Э. Указ. соч. С. 17.
5. Российский государственный архив военно-морского флота (далее - РГА ВМФ). Ф. р-332. Он. 1. Д. 99. Л. 30.
6. Государственный архив Российской Федерации (далее - ГА РФ). Ф. 9431. On. 1. Д. 304. Л. 2.
7. ГА РФ. Ф. 5881. On. 1. Д. 472. Л. 13. * Александров А.О. Указ. соч. С. 62.
9. Там же.
10. РГА. ВМФ. Ф. р-1722. Оп. 5. Д. 30. Л. 5.
11. Александров А.О. Указ. соч. С. 63; Волков А. Плавбаза гидроавиации «Коммуна» // Флотомастер. 1998. № 1-2. С. 30, 33; Столярский С.Э. Применение гидроавиации для совместных действий с речной военной флотилией. М., 1921. С. 15-17. /469/
12. РГА ВМФ. Ф. р-2180. Оп. 1. Д. 64. Л. 38 об.
13. Там же. Л. 66 об.
14. Российский государственный военный архив (далее - РГВА). Ф. 39499. Оп. 1. Д. 419. Л. 2, 22, 62.
15 Александров А.О. Указ. соч. С. 63.
16. Там же.
17. РГА ВМФ. Ф. р-1722. Оп. 3. Д. 103. Л. 3-5, 7.
18. Там же.
19. Там же. Оп. 1. Д. 28. Л. 9.
20. Там же. Ф. р-2028. Он. 2. Д. 95. Л. 267 об.
21. Там же.
22. Макаров B.C. Материалы для истории флота в период Гражданской войны 1917-1920 гг. Сибирь // Морские записки. 1954. № 2. С. 38-39.
23. РГА ВМФ. Ф. р-1. Оп. 3. Д. 678.
24. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 2, 7 об., 55, 96 об., 98.
25. Бендрышева Е.В. Американская история русского летчика // Восточный базар. 2000. № 24.
26. Книга памяти жертв политических репрессий Красноярского края. Том 1 (А-Б) // Красноярское общество «Мемориал» URL: hUp://www.memorial.krsk.ru/ Articles/KP/1/a08.htm (дата обращения: 27.03.2011 г.).
27. ГА РФ. Ф. 9431. Оп 1. Д. 304. Л. 38; РГВА. Ф. 39597. Oп. 1. Д. 67. Л. 42, 55, 111, 133, 142 об.
28. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 72, 97 об., 136 об.
29. Там же. Л. 70 об.
30. Там же. Ф. 221. Оп. 1. Д. 242. Л. 97 об.
31. Там же. Ф. 40339. Оп. 1. Д. 1. Л. 14.
32. Там же. Ф. 39597. Oп. 1. Д. 67. Л. 2, 7 об., 71 об., 86, 86 об., 97, 97 об., 116 об.
33. Там же. Л. 47 об., 65, 85.
34. Там же. Л. 97, 97 об.
35. Там же. Л. 71 об., 111, 133 об.; Ф. 39835. Оп. 1. Д. 34. Л. 430.
36. РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 5. Д. 4144. Л. 3-4.
37. РГВА. Ф. 39835. Оп. 1. Д. 28. Л. 3.
38. «Участники Белого движения». База данных доктора исторических наук С.В. Волкова.
39. РГВА. Ф. 39835. Оп. 1. Л. 28. Л. 3.
40. Там же. Л. 2, 3 об.
41. Там же. Л. 2.
42. Там же. Д. 16. Л. 12.
43. ГА РФ. Ф. 9431. Оп. 1. Д. 304. Л. 2.
44. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 1.
45. Там же. Ф. 39835. Оп. 1. Д. 16. Л. 38. 16
46. Там же. Ф.39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 143 об.
47. ГА РФ. Ф. 5903. On. 1. Д. 603. Л. 19.
48. De Mesa Gutierrez J. L. Rusos blancos en la Guerra civil v la division azul // SERGA. 2000. Septembre - Octobre. P. 32.
49. Рагозин H.A. Геройская гибель капитана испанской авиации, бывшего старшего лейтенанта Всеволода Михайловича Марченко // Морские записки. 1954. № 3. С. 40; Пелль Ф. Некролог ИМ. Марченко // Морской журнал. 1937. № 120 (12). С. 32. /470/
50. Война в Испании. Вып. 12. Борьба войск Южного фронта за монастырь Вирхен де ла Кабеса и дворец Эль Люгар Нуэва. М., 1938. С. 3-5. '
51. Рагозин Н.А. Указ. соч. С. 40.
52. Подробнее см.: Кузнецов П. Российский моряк в небе Испании // Флотомастер. 2002. №5. С. 19-23; Он же. Русский флот на чужбине. М., 2009. С. 327-338.
53. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 71 об.; Ф. 39835. On. 1. Д. 16. Л. 10.
54. Там же. Ф. 39597. Oп. 1. Д. 67. Л. 89.
55. Александров А.О. Указ. соч. С. 132.
56. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 41 об.; Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 409. П/с 59-287 (1915 г.).
57. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 40 об., 93 об., 111.
58. Там же. Л. 7 об., 36 об., 55.
59. ГА РФ. Ф. 9431. Оп. 1. Д. 304. Л. 38; РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 41, 55, 97, 142, 151.
60. ГА РФ. Ф. 9431. Оп. 1. Д. 304. Л. 36 об., 38; РГВА. Ф. 39597. Он. 1. Д. 67. Л. 7 об., 34, 55.
61. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 56, 80 об.
62. РГА ВМФ. Ф. р-2180. Оп. 1. Д. 51. Л. 161.
63. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 89, 131.
64. Там же. Л. 34, 41 об., 86 об., 97.
65. Незабытые могилы. Российское зарубежье: некрологи 1917-2001 в 6 томах, 8 книгах. Т. 6. Кн. 2. М., 2006. С. 336.
66. ГА РФ. Ф. 9431. Оп. 1. Д. 304. Л. 38; РГВА. Ф. 39597. Он. 1. Д. 67. Л. 43, 55.

Н.А.Кузнецов. Морская авиация и морские летчики в Белом движении на Востоке России (1919) // Война и оружие: Новые исследования и материалы. Вторая Международная научно-практическая конференция, 18-20 мая 2011 года. СПб., 2011. Ч. I. С. 451-472


www.artillery-museum.ru/files/File/a3f390d88e4c41f2747bfa2f1b5f87db.pdf

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1533

 White sailors of Admiral Kolchak.
Sent: 18-02-2013 05:23
 
А. А. Петров
ИСТОРИЯ УСТАНОВКИ И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЗЕНИТНЫХ ОРУДИЙ СИСТЕМЫ ЛЕНДЕРА-ТАРНОВСКОГО НА СУДАХ РЕЧНОГО БОЕВОГО ФЛОТА (КОМУЧА) И НА КАМСКОЙ РЕЧНОЙ БОЕВОЙ ФЛОТИЛИИ


Боевая флотилия белых на Волге была создана в июне 1918 г. благодаря личной инициативе двух морских офицеров – мичманов В. А. Ершова (1) и Г. А. Мейрера (2). Она получила официальное название Речного боевого флота (Комуча) и состояла первоначально из двух мобилизованных волжских колесных буксиров – «Фельдмаршал Милютин» и «Вульф». Вот как описал их вооружение и импровизированную «броневую защиту» один из создателей флотилии мичман Мейрер:

«… у «Милютина» на носу красовалась армейская трехдюймовка, как была, на колесах и с хоботом. При помощи деревянной клетки, состоящей из рам, сооруженных так, чтобы бока их соответствовали линиям шпангоутов, а верхние стороны — бимсам палубы, удалось построить орудийную установку, которая бы распределяла по корпусу корабля удар на цапфы от отката орудия при стрельбе. На палубе была сооружена деревянная поворотная орудийная платформа, хобот же орудия ходил по деревянному полукругу. Вся верхняя структура была скреплена с внутренней клетью болтами, проходившими через палубу» (3).

Такое же полевое трехдюймовое орудие было установлено и на носовой палубе «Вульфа».

«Кипы прессованного хлопка, найденные в Самаре, оказались вполне пуленепроницаемыми, и ими и прикрыли рулевые рубки и расставили по бортам для прикрытия орудийной и пулеметной прислуги. Весила такая кипа пудов двенадцать, толщиною она была фута в два. Двадцати или тридцати таких кип было достаточно для надежного прикрытия одного корабля.

Техника двигалась на флотилии вперед, и вскоре пулеметные башни стали делаться поворотными. Они состояли из двух телескопических железных цилиндров с залитым между ними асфальтом. Испытания показали, что пуля, пробив наружный цилиндр и попав в асфальт, его расплавляла, но очевидно, истратив на это всю энергию, тут же увязала в расплавленной массе»
(4).

Даже с таким примитивным вооружением и защитой белая флотилия творила чудеса, пополняясь одновременно новыми пароходами. И нетрудно понять радость моряков, когда им вскоре удалось пополнить вооружение за счет трехдюймовых зенитных орудий системы Лендера-Тарновского.

Произошло это следующим образом. 1 июля 1918 г. в городе Вольске (расположенном вниз по Волге между Самарой и Саратовом) было поднято антибольшевистское народное восстание и образовалась «Вольская Народная Армия Учредительного собрания». Однако уже 11 июля, не имея возможности оказать эффективного сопротивления усиливающемуся давлению красных войск, командующий «армией» штабс-капитан Соколов принял решение эвакуировать город. В результате штаб, боевые части и беженцы были посажены на пароходы и 12 июля весь караван сосредоточился в Балаково. Благополучно пройдя без судовых огней мимо береговых батарей красных, этот караван под защитой четырех вооруженных пароходов («Вождь», «Вандал», «Горец» и «Губернатор Баранов») 13 июля прибыл в Сызрань (5). Всего лишь за три дня до того, 10 июля 1918 г. г. Сызрань, в очередной раз захваченный красными, был освобожден совместным ударом отряда подполковника Каппеля, чешского батальона и местных формирований Народной Армии при поддержке кораблей флотилии мичмана Мейрера (6). Поскольку в Самаре ничего не знали о Вольском восстании, внезапное появление на Волге идущих с юга многочисленных судов, стало для командования Народной Армии Комуча полной неожиданностью, и белые моряки поначалу приняли их за атакующую флотилию красных.

Мичман Мейрер впоследствии описал этот эпизод в своих воспоминаниях следующим образом (7):

«… вниз по реке показались дымы приближающихся пароходов. Вскоре из за поворота показался пароход, потом другой, третий, и наконец вся ширина реки была занята идущими полным ходом судами самых разнообразных типов и величин. Зрелище былограндиозное.
Как Давид против Голиафа, вышли «Милютин» и «Вульф» навстречу этой дымящей и несущейся на них армаде.
Подпустив головной корабль версты на две, мичман М. (8) приказал выстрелить ему под нос. Все напряженно всматривались вперед, ожидая ответного залпа. После нескольких мучительных минут ожидания армада вдруг сбавила ход, и лишь один передовой продолжал идти полным ходом навстречу.
Медленно приближающуюся армаду остановили вторым выстрелом под нос.
Передовой корабль, подойдя на разговорную дистанцию, сообщил, что в Вольске было неудачное восстание белых, в результате чего им пришлось бежать на пароходах на соединение с Самарской армией, о приближении которой к Сызрани они уже слышали.
Радости не было пределов.
Мичман Д. (9), командовавший армадой, был принят на флотилию с распростертыми объятиями и сразу же назначен командовать третьим кораблем флотилии, выбранным из пароходов, им самим приведенных из Вольска.
Среди ценного груза на Вольских пароходах было различное военное снаряжение и, что особенно всех поразило, несколько трехдюймовых зенитных орудий. Немедленно же по одному из них установили на корму «Вульфа» и «Милютина» и два на корабль Мичмана Д. (10)».

Однако сразу же возникает закономерный вопрос: откуда в провинциальном волжском городе вдруг появились зенитные пушки Лендера-Тарновского? Ведь эти орудия в Российской Императорской армии не принадлежали к числу распространенных артиллерийских систем. Ответить на этот вопрос позволяет подборка документов, обнаруженная в Российском Государственном Архиве Военно-Морского Флота (РГА ВМФ) (11).

Общеизвестно: ничто так не затрудняет ведение военных действий, как отсутствие согласованности и возникающие время от времени споры между различными родами войск, учреждениями и ведомствами. Но одновременно подобные споры являются также настоящей находкой для исследователя, позволяя узнать бесценные подробности, которые, скорее всего, не отложились бы в обычной, текущей переписке. В данном случае в отношении этих зенитных орудий разгорелся спор между Управлением тяжелой артиллерии особого назначения (далее ТАОН) Народной Армии Комуча и Штабом речного боевого флота (далее РБФ). Таким образом, на основании запроса Начальника ТАОН генерал-майора Ф. Ф. Шарпантье (12) и двух ответных докладов Главного артиллериста Штаба РБФ старшего лейтенанта А. Э. Розенталя (13) складывается следующая картина.

Летом 1918 г. в городе Вольске находились авто-зенитные батареи (так они именуются в документе, официальное же их название «Автомобильные батареи для стрельбы по Воздушному Флоту»), принадлежавшие к составу 1-й Запасной артиллерийской бригады, в свою очередь входившей в состав тяжелой артиллерии особого назначения Российской Императорской армии (14). В данном случае зенитные орудия на тумбах были установлены на тяжелых грузовиках; всего в Вольске было 16–18 таких установок (15).

В докладе старшего лейтенанта Розенталя утверждается, что после первого отступления Народной Армии от Вольска в июле (16), зенитные батареи были оставлены в Вольске. Из них удалось вывезти только две пушки, и то благодаря тому, что одна была поставлена на «Горце», а другая находилась в Хвалынске. По словам Розенталя, красные, вступив в Вольск, установили 10 зенитных пушек на судах своей флотилии (17).

Таким образом, Розенталь говорит здесь о двух зенитных орудиях, установленных на кораблях РБФ в июле 1918 г., тогда как Мейрер в своих воспоминаниях упоминал о, по меньшей мере, четырех орудиях. Неясно, ошибся ли Мейрер, или же Розенталь, в своем рапорте сознательно приуменьшил количество имеющихся у флота зенитных пушек.

Далее события, по версии моряков, развивались следующим образом. После второго занятия города Вольска войсками Народной Армии 6 сентября 1918 г., по личной инициативе начальника 2-го дивизиона мичмана Дмитриева и Дивизионного артиллериста прапорщика Сидорова, после больших трений с сухопутными начальниками было приступлено к погрузке на баржу имущества зенитной батареи, состоящей из: 6-ти зенитных пушек, установленных на автомобилях, мастерских, зарядных ящиков, цистерн, кухни и ящиков с запасными частями.

Погрузка началась в первый же день занятия Вольска и производилась под наблюдением артиллерийского техника 2-го дивизиона капитана Репьёва. Все имущество было погружено на железную баржу нефтянку № 225 и железный баркас Попова № 4 (18). Начальник ТАОН генерал Шарпантье, в свою очередь, заслугу вывоза из Вольска зенитных орудий приписывал целиком полковнику Андрееву присланного из Самары специально с целью эвакуации этого имущества (19), но, по словам моряков, полковник Андреев прибыл в Вольск лишь к концу погрузки, когда основная часть работ была уже закончена (20). За два дня до отступления из Вольска баржа, под конвоем вооруженного парохода пробилась мимо неприятельских батарей и пришла в Самару около 13 сентября (21).

В тот момент «был поднят вопрос о защите Самары с севера от неприятельских пароходов, а также от налета аэропланов. Полковник Сущинский, которому была поручена задача защиты Самары, на заседании заявил, что прибывающие из Вольска пушки предположено поставить на окраине города, разделив на две группы» (22). Между тем, до 25 сентября никто не позаботился эти пушки разгрузить. В своем рапорте за № 385 от 21 сентября Начальник Штаба Речного боевого флота старший лейтенант Фомин сообщил Инспектору артиллерии Народной Армии о том, что пушки не разгружены, и просил вернуть капитана Репьёва и поручика Румба, чтобы дать возможность использовать пушки для флота.

24-го Главнокомандующим Поволжским фронтом (23) пушки были переданы в распоряжение Командующего флотом (24). При этом Речному боевому флоту было разрешено взять только орудия и тумбы с необходимыми орудийными запасными частями для установки на суда (25).

25-го баржа с имуществом была подведена к пароходу «Харьков» для разгрузки. Однако, между тем, были выявлены хищения, что дало генералу Шарпантье повод обвинить в них моряков, и под предлогом защиты имущества, 27 сентября он приказал выставить у барж караул от дивизиона ТАОН (26), чем задержал на три дня разгрузку и установку пушек. По версии Розенталя, кража запасных частей (по-видимому, к автомобилям) имела место с баржи Попова № 4 в то время, когда она была еще в ведении подполковника Андреева. Розенталь утверждал, что им лично 26 сентября, после осмотра барж, был послан соответствующий рапорт Командующему флотом, и тот поручил произвести дознание о происшедшем мичману Обухову. Генерал Шарпантье в промежуток, когда разгрузка была задержана его караулом, подал доклад Главнокомандующему Поволжским фронтом, который позже был передан для ознакомления Командующему флотом с резолюцией: «Всю зенитную артиллерию передать Флоту» (27).

Этот доклад генерала Шарпантье в исследованных мною делах отсутствует, но имеется ответ на него старшего лейтенанта Розенталя за № 468 от 2 октября 1918 г. Позволю себе привести несколько выдержек из него, поскольку они как нельзя лучше разъясняют причины особого интереса моряков именно к зенитным орудиям.

«Что касается причины, по которой флот стремится использовать зенитные орудия, то генерал Шерпантье наполовину угадал. Флоту, стреляющему с подвижной установки по подвижной – же цели, необходима скорострельность. (…)
Но не только скорострельность заставила «руководителей бессистемной стрельбы на речном флоте» хлопотать об установке на вооруженных пароходах зенитных пушек.
Главной и основной причиной являлась их дальнобойность, для того, чтобы оценить это, не нужно быть специалистом. Каждому человеку ясно, что для успешной борьбы с противником при наличии прямой наводки, необходимо иметь орудие, равное с противником по дальнобойности. Пароходу на реке негде укрыться, поэтому дальность орудия играет самую важную роль»
(28).

При этом Розенталь не смог (да и не пожелал) скрыть возмущение, перечисляя артсистемы, которые генерал Шарпантье предлагал морякам взамен зенитных пушек:

«Предложения ставить на суда Речного флота горные пушки, не имеющие снарядов, и пушки «Маклена» с дальностью вдвое меньше противника, понимаю как иронию» (29). Действительно, мелкокалиберное скорострельное 37-мм орудие Маклена совершенно не годилось в качестве орудия «главного калибра», поскольку красные, поспешно вооружая пароходы своей Волжской флотилии, не ограничивались 3-дюймовыми полевыми пушками и поставили на некоторые суда, привезенные с Балтики специальные морские орудия калибров 75 и 102 мм, что сразу давало им значительное преимущество на дальних дистанциях боя.

Наконец, отметал Розенталь и упрек в том, что на судах белой флотилии зенитные орудия будут использоваться не по назначению: «Что касается сожаления о том, что орудия будут при установке на суда не использованы по своему назначению, то это не совсем верно. До настоящего времени пушками, установленными на судах флота, были сбиты три самолета в Казани и Симбирске» (30).

На этом инцидент вокруг зенитных пушек, казалось бы, был полностью исчерпан. Однако моряки не имели уже возможности в должной мере воспользоваться плодами своей «победы»: 8 октября 1918 г. в обстановке невообразимого хаоса Самара была оставлена. Находившиеся у Самарских пристаней суда 2-го дивизиона РБФ были за день до этого разоружены, их экипажи вместе с вооружением и имуществом флотилии были погружены в вагоны и отправлены в Уфу, а оттуда далее на восток (31).

Но поздней осенью 1918 г., когда и штаб РБФ, и Управление ТАОН бывшей Народной Армии Комуча находились уже в Сибири в процессе переформирования, вопрос о зенитных орудиях внезапно всплыл снова. 3 ноября в штабе флота в городе Новониколаевске была получена телеграмма: «Прощу срочно сообщить Артиллерийский отдел Ставки Главковерха, сколько вывезено зенитных орудий и тумб к ним и где находятся затворы к горным пушкам. № 79 Генерал-майор Шерпантье» (32).

На этот запрос старший лейтенант Розенталь рапортом за № 2252 от 4 ноября 1918 г. сообщил, что «все артиллерийское имущество находится в распоряжении вновь организованного Морского Министерства. Сейчас в вагонах на станции Новониколаевск имеются: 6 тел орудий 3-дюймовых зенитных пушек, 7 люлек и 5 тумб к ним, 2 пушки Маклена 37 мм, 2 пушки Гочкиса 37 мм, 2 бомбомета, 8 замков к горным орудиям, 2 замка к 3-дюймовым полевым, инструменты и запасные части зенитных орудий в ящиках и снаряды к пушкам Гочкиса и Маклена, винтовки вывезены на склад. Зенитные пушки необходимо сдать в артиллерийскую мастерскую, так как они спешно грузились в вагоны, и теперь требуют основательной чистки и укупорки на зиму, а часть из них - ремонта. Ввиду сложного и капризного механизма пушек, необходима хорошо оборудованная мастерская. Пушки нахожу необходимым оставить в распоряжении Морского Министерства, так как это единственный наиболее подходящий образец для установки на судах Речного Флота. По своей личной инициативе и вопреки приказанию, капитан Репьёв снял, не погрузив в эшелон, и, очевидно, вывез с собой панорамы и прицелы с зенитных орудий» (33).

На основании этого рапорта Начальник Штаба Речного роевого флота старший лейтенант Фомин в Омске сделал личный доклад Инспектору артиллерии Штаба Верховного Главнокомандующего генерал-майору С. И. Рудневу (34). Поскольку вице-адмирал А. В. Колчак (которому через две недели предстояло стать Верховным Правителем России) в это время уже занимал пост Военного и Морского министра, нужды и запросы моряков встретили с его стороны полное понимание. Однако при этом выяснилось, что единственной артиллерийской мастерской в Сибири, способной выполнить ремонт зениток, оказалась мастерская соперничающей организации, ТАОН, располагавшаяся на тот момент в Красноярске. Поэтому генерал-майор Руднев положил на рапорте старшего лейтенанта Розенталя следующую резолюцию: «Полагал бы зенитные пушки передать в ТАОН для исправления их материальной части и оставления временно на учете Морского Ведомства» (35).

После ремонта в артиллерийской мастерской моряки получили свои зенитные орудия обратно, и их дальнейшее использование прослеживается по документам Морского ведомства 1919 г.

Так, в декабре 1918 г., чтобы морская артиллерия не простаивала зимою без дела, было решено временно вооружить ею один бронепоезд, предназначенный для патрулирования Транссибирской железнодорожной магистрали и борьбы с красными партизанами в Енисейском крае. Этот бронепоезд был создан, и экипаж для него был выделен из состава чинов бывшего РБФ, переданных на формирование бригады Морских стрелков контр-адмирала Г. К. Старка (36). С 23 декабря 1918 г., по 14 марта 1919 г. бронепоезд числился в составе бригады Морских стрелков (37). Ему пришлось принять участие в районе станции Камарчага в жестоких боях с многотысячной красной партизанской группировкой, возглавляемой А. Д. Кравченко и П. Е. Щетинкиным. 14 марта 1919 г., в связи с подготовкой к развертыванию новой Камской флотилии, морской бронепоезд был передан Военному ведомству без личного состава, орудий и боезапаса, которые были направлены в Пермь (38).

9 февраля 1919 г., приказом Начальника Штаба Верховного Главнокомандующего за № 123 был объявлен штат «Отдельного бронированного Морского поезда». Согласно ему, бронепоезд был вооружен одним 75-мм морским орудием, тремя 3-дюймовыми зенитными орудиями, одним 37 мм морским орудием (скорее всего – системы Маклена), 10 станковыми и 4 ручными пулеметами (39). Поскольку к моменту объявления штата бронепоезд уже больше месяца участвовал в боях, можно с уверенностью говорить, что в приказе было просто перечислено его фактическое вооружение.

Зенитные орудия были задействованы и при вооружении кораблей новой Камской речной боевой флотилии. Ее формирование началось 1 марта 1919 г., 1-й и 3-й дивизионы боевых судов создавались в Перми, 2-й дивизион, в освобожденной от красных Уфе. Командующим флотилией стал сам морской министр контр-адмирал М. И. Смирнов (40) (сохраняя при этом должность управляющего Морским министерством), начальником штаба флотилии – капитан 1 ранга Н. Ю. Фомин (41). Первоначально предполагалось вооружить большую часть кораблей морскими орудиями Виккерса и Армстронга, которые обещали дать англичане, но очень быстро выяснилось, что под эти орудия нет достаточного количества снарядов. А поскольку артиллерийский завод в Мотовилихе под Пермью выпускал в большом количестве 3-дюймовые полевые орудия, то большая часть пароходов была вооружена ими, на простейшей тумбовой установке, разработанной и налаженной в производство в кратчайший срок лейтенантом В. С. Макаровым (42). Хорошее представление о вооружении кораблей флотилии дает следующая телеграмма от 5 мая 1919 г. Начальника штаба флотилии капитана 1 ранга Фомина:

«4 мая [в] Перми готовы 3 парохода, вооружение 9 – 3-дюймовых [орудий], 2 – зенитные Тарновского. 6 мая [будут готовы] 5 пароходов, вооружение 6 – 75 мм [орудий], 3 – 4,7 Армстронга, 2 – зенитных Тарновского, 4 – 12-фунтовых английских, 1 – 3-дюймовая. [В] Уфе 2 парохода, вооружение 2 – зенитные Тарновского, 1 – 42-линейная на колесах. В Уфе готовый под вооружение 1 пароход для 42-линейных [орудий], в Перми 6 [пароходов] под 3-дюймовые[,] [для их] вооружения [требуются] 24 пушки, из Уфы идет 6 [пароходов] под 3-дюймовые [орудия, для них требуется] 28 пушек. Пермь готовит 4 катера под 4 3-дюймовые пушки. Ввиду отсутствия другой артиллерии и боевого запаса к 4,7 [орудиям] Виккерса, все корабли ждут 56 пушек, которые Мотовилиха выпускает лишь по одной в сутки, и в будущем [предполагает выпускать] по две» (43).

Шесть дней спустя, 11 мая 1919 г. каперанг Фомин доложил в Омск, что на присоединение к флотилии из Перми, среди прочих судов, вышел вооруженный корабль «Стройный»: вооружение – два 3-дюймовых зенитных орудия, командир – мичман Казем-Бек (44). Таким образом, по меньшей мере, 6 зенитных орудий Лендера-Тарновского, из числа вывезенных из Вольска, были вновь установлены на кораблях белой Камской флотилии. Однако служба их на этот раз продолжалась менее двух месяцев. После оставления Перми корабли Камской речной боевой флотилии отступили в устье реки Чусовой, где и были 2 июля сожжены самими белыми моряками. Личный состав флотилии, вооружение и детали машин со многих пароходов были по железной дороге вывезены в Тюмень. Позднее, в начале августа 1919 г., этот личный состав и материальная часть пошли на формирование новой Обь-Иртышской флотилии.

Однако информацией о том, были ли на ее судах установлены зенитные орудия, я пока не располагаю, и дальнейшие следы этих пушек, таким образом, теряются.

1. Ершов Василий Алексеевич, лейтенант (произведен за боевое отличие адмиралом Колчаком 1.01.1919). Окончил Петроградский университет, в 1917 г. произведен из гардемарин флота в мичманы военного времени. Начальник Главного Штаба, затем (в августа 1918 г.) Командующий Речным Боевым флотом Комуча. С 1920 г. – в эмиграции в Югославии.
2. Мейрер Георгий Александрович (1897–1945), лейтенант (произведен за боевое отличие адмиралом Колчаком 1.01.1919). Окончил Морской корпус в 1917 г. Летом 1918 г. оказался в Самаре, где вместе с мичманом Ершовым положил начало Речному Боевому флоту Комуча, став его командующим. Позже воевал на судах Камской флотилии, а после ее ликвидации в августе 1919 г. был назначен в Отдельный Учебный Морской батальон на должность командира роты. В конце 1919 г. был зачислен ротным командиром в Морское училище во Владивостоке, с которым в ноябре 1919 г. на транспорте «Якут» прибыл в Севастополь. В севастопольском Морском корпусе по-прежнему был командиром роты. С корпусом эвакуировался в Константинополь и далее – в Бизерту, куда шел старшим офицером учебного судна «Свобода» (вскоре переименованного в «Моряк»). В бизертинском Морском корпусе продолжил службу командиром 3-й роты. В 1922 г. написал для гардемарин корпуса учебник «История военно-морского искусства». В этом же году после выпуска «своей» роты уехал в Америку. Много лет с успехом проработал в авиационной корпорации И. И. Сикорского, став управляющим одного из заводов. Скончался в г. Хонтингтон, штат Нью-Йорк. Похоронен в г. Лордшип, штат Коннектикут.
3. Лейтенант М. (Мейрер Г.А.). Война на Волге. 1918 год // С берегов Америки. Юбилейный исторический сборник общества бывших русских морских офицеров в Америке. Нью-Йорк, 1939. С. 287.
4. Там же. С. 289.
5. Петров А. А. История Вольской Народной Армии // Военно-исторические исследования в Поволжье. Саратов, 2006. Вып. 7. С. 84–89.
6. РГВА. Ф. 39551. Оп. 1. Д. 16. Л. 27.
7. Лейтенант М. (Мейрер Г.А.). Указ. соч. С. 290–291.
8. Так именует самого себя в третьем лице мичман Мейрер.
9. Имеется в виду мичман Дмитриев. Дмитриев Степан Петрович, р. в 1894 г., в службе с 1913 г., окончил Морской кадетский корпус, Корабельный гардемарин (1915), мичман(с 30 июля 1915 г.), Сибирский флотский экипаж. Участник восстания в г. Вольске в июле 1918 г., руководил прорывом каравана судов с повстанцами из Вольска в Сызрань, затем – командир 2-го дивизиона судов Речного боевого флота Комуча, который должен был действовать от Самары вниз по Волге до Хвалынска и Вольска. 1 января 1919 г. Дмитриев был за боевые отличия произведен адмиралом Колчаком в лейтенанты.
10. Имеется в виду «Горец», флагманский корабль 2-го дивизиона Речного боевого флота (см ниже).
11 См.: Отношение Начальника Тяжелой Артиллерии Особого Назначения Народной Армии Генерал-майора Шарпантье. 26 сентября 1918 г. № 513, г. Самара (РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 1. Д. 44. Л. 28.); Доклад Главного Артиллериста Штаба Речного Боевого Флота Старшего Лейтенанта Розенталя Начальнику Штаба Речного Боевого Флота Старшему Лейтенанту Фомину от 4 ноября 1918 г. № 2252 г. Новониколаевск (РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 1. Д. 44. Л. 29–29 об.); Рапорт Главного Артиллериста Штаба Речного Боевого Флота Старшего Лейтенанта Розенталя от 2 октября 1918 г. № 486 (РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 1. Д. 44. Л. 30–30 об.).
12. Шарпантье Федор Федорович (1874–1954). Окончил Симбирский кадетский корпус (1893), Константиновское артиллерийское училище (1896) и Михайловскую артиллерийскую академию. Служил в Лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригаде, полковник. Участник Мировой войны, в 1917 г. – командир Лейб-гвардии 2-го мортирного артиллерийского дивизиона, затем – командир 204-й артиллерийской бригады. 3 июня 1917 г. произведен в генерал-майоры. Летом 1918 г. – Начальник тяжелой артиллерии особого назначения Народной армии Комуча. В армии адмирала Колчака также занимал пост Начальника ТАОН в Красноярске (с 25 апреля 1919 г.), затем инспектора по формированию новых частей из французской артиллерии (с 8 августа 1919 г.) и начальника отряда ТАОН, действовавшего против партизан в Енисейской губернии. В эмиграции проживал в Финляндии (см.: Волков Е. В., Егоров Н. Д., Купцов И. В. Белые генералы Восточного фронта Гражданской войны. М., 2003. С. 223–224). Следует отметить, что во всех исследованных мною документах его фамилия пишется как «Шерпантье».
13. Розенталь Александр Эдуардович, р. 1887 г. Окончил Морской корпус (1908) (мичман с 1909). Старший лейтенант. По его собственному свидетельству, в течение первых двух лет войны был преподавателем практической стрельбы в Офицерском артиллерийском классе; в течение двух последующих лет – Флагманским артиллеристом, «сначала Сторожевой дивизии, а затем всей минной обороны, имел случай руководить учебными стрельбами Балтийского флота на многих судах». В белых войсках Восточного фронта; с лета 1918 г. на судах Речного боевого флота Комуча, 16 августа назначен Главным Артиллеристом РБФ. С декабря 1918 г. начальник морской артиллерийской части армии. Капитан 2-го ранга (произведен 1 января 1919 г. за боевые отличия). Арестован с адмиралом Колчаком. К лету 1921 г. после полугода заключения находился под надзором в Красноярске.
14. См.: РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 1. Д. 44. Л. 28.
15. См.: Там же. Л. 30.
16. Имеется в виду описанный выше прорыв вольских повстанцев в Сызрань.
17. См.: РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 1. Д. 44. Л. 30.
18. См.: Там же, Л. 29.
19. См.: Там же, Л. 28.
20. См.: Там же, Л. 29.
21. См.: Там же, Л. 30.
22. Там же, Л. 29.
23. Главнокомандующим Поволжским фронтом на тот момент являлся генерал Станислав Чечек.
24. См.: РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 1. Д. 44. Л. 29.
25. См.: Там же, Л. 28.
26. См.: Там же.
27. РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 1. Д. 44. Л. 29.
28. Там же, Л. 30 об.
29. Там же.
30. Там же, Л. 30. Полагаю, успехи борьбы с красными аэропланами были все же Розенталем несколько преувеличены.
31. Таким образом, те 6 зенитных орудий, из-за которых и разгорелся весь спор, были поставлены на суда только 29 или 30 сентября 1918 г. – через три дня после того, как генерал Шарпантье 27 сентября выставил у барж караул, «чем задержал на три дня разгрузку и установку пушек», причем на суда именно 2-го дивизиона (поскольку 1-й и 3-й дивизионы Речного боевого флота к тому моменту уже ушли на Каму и были отрезаны красной Волжской флотилией). Тогда получается, что эти орудия простояли на кораблях ровно неделю, и уже 6-го или 7 октября были сняты с разоружаемых судов, погружены в эшелон и отправлены в Сибирь. Впрочем, не исключаю возможность, что моряки вообще не успели поставить в 1918 г. эти орудия, или какую-то часть их, на свои корабли.
32. РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 1. Д. 44. Л. 29.
33. См.: Там же. Л. 29 об.
34. Руднев Сергей Иванович – генерал-майор, Инспектор артиллерии при Штабе Верховного Главнокомандующего, 4 апреля 1919 г. временно назначен в распоряжение Начальника штаба Верховного Главнокомандующего, 4 июля 1919 г. допущен к исполнению должности члена Военного Совещания (см.: Волков Е. В., Егоров Н. Д., Купцов И. В. Указ. соч. С. 175.).
35. РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 1. Д. 44. Л. 27.
36. Старк Георгий (Юрий) Карлович (1878–1950), контр-адмирал (28.07.1917). В 1898 г. окончил Морской кадетский корпус. Во время русско-японской войны перешел на крейсере «Аврора» в составе 2-й Тихоокеанской эскадры на театр военных действий. Был ранен в Цусимском сражении. В 1912–1914 гг. командовал эсминцем «Сильный», в 1914–1916 – «Страшным», затем – «Донской казак», 5-м, 12-м дивизионами миноносцев, Минной дивизией балтийского флота (1917). 2 марта 1918 г. подал прошение об отставке и апреля был уволен в отставку. В августе 1918 г. прибыл в Казань. С сентября-октября фактически возглавил Речной Боевой флот Комуча. В декабре 1918 г. начал формировать Отдельную бригаду Морских стрелков, во главе которой (переформированной позднее в дивизию) оставался до начала 1920 г. Прошел весь путь отступления Белых армий в Сибири; заболел тифом и через Байкал был перенесен на руках в бессознательном состоянии. Лечился в Харбине. Весной 1921 г. прибыл во Владивосток по просьбе Правительства Приморской области и возглавил Сибирскую флотилию. 4 июня 1922 г. назначен командующим всеми Вооруженными силами Приморской области, затем – начальником Тылового района. В октябре 1922 г. увел из Владивостока остатки Сибирской флотилии в Гензан (Корея), а затем – на Филиппины. Финансовый и военно политический отчет по флотилии направил Великому Князю Николаю Николаевичу. Переехал в Париж, где работал шофером такси. Во время оккупации Парижа немцами категорически отказался сотрудничать с германскими властями. В 1946–1949 гг. был председателем Всезарубежного объединения русских морских офицеров. Скончался под Парижем. Похоронен на русском кладбище Сен-Женевьев де Буа.
37. См.: РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 5. Д. 121. Л. 18, 81. Командовали бронепоездом: с 23.12.1918 по 30.01.1919 г. капитан 2-го ранга П. П. Феодосьев и с 30.01. по 14.03.1919 г. – лейтенант Н. Н. Гакен (см.: ГА РФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 4. Л. 27).
38. См.: ГА РФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 19. Л. 38.
39. См.:Там же. Ф. 176. Оп. 2. Д. 15. Л. 106–113.
40. Смирнов Михаил Иванович (р. в 1880 г.), контр-адмирал (1918). В 1899 г. закончил Морской кадетский корпус. В 1900 г. – младший флаг-офицер Штаба начальника Эскадры Тихого океана. С 1906 по 1909 гг. – обер-офицер Морского Генерального штаба. В 1909–1910 гг. исполнял должность штаб-офицера высшего оклада Морского Генерального штаба. В 1910 г. – помощник старшего офицера линейного корабля «Слава»; в 1910–1911 гг. исполнял должность старшего офицера на линейном корабле «Слава». В 1911–1912 гг. исполнял должность старшего офицера на линейном корабле «Пантелеймон». В 1914 г. окончил курс Николаевской морской академии и вступил в командование эсминцем «Выносливый». В 1915–1916 гг. командовал эсминцем «Казанец». В 1916 г. произведен в капитаны 1 ранга и назначен начальником Штаба командующего Черноморским флотом. В 1917–1918 гг. начальник морского отдела Русского заготовительного комитета в Америке. 20 ноября 1918 г. назначен управляющим Морским министерством Правительства А. В. Колчака, с производством в контр-адмиралы, а весной 1919 г. и командующим Речной Боевой флотилией. Эмигрировал в Америку, жил во Франции, Англии. Скончался в Лондоне в годы Второй Мировой войны. Награжден Георгиевским оружием (1916), Орденом Св. Георгия (1919), 7 русскими и иностранными орденами, 3 медалями. Автор статей и воспоминаний об А. В. Колчаке.
41. Фомин Николай Георгиевич (Юрьевич), р. 8 декабря 1888 г. в Нижнем Новгороде. Из дворян Тверской губ. Окончил Морской корпус (1908) (офицером с 1909). Старший лейтенант, флаг-капитан по оперативной части Черноморского флота, затем начальник 1-го оперативного отделения Морского Генерального штаба. Георгиевский кавалер. В белых войсках Восточного фронта; с июля 1918 г., начальник штаба Волжской флотилии, на 15 августа 1918 г. и.д. начальника оперативной части (начальник штаба) речной обороны, с ноября 1918 г. начальник управления по оперативной части Морского министерства, март–июнь 1919 г. начальник штаба Речной боевой (Камской) флотилии, октябрь-ноябрь 1919 г. в Японии, зимой 1919/1920 г. командир ледоколов на Байкале. Капитан 1-го ранга (с апреля 1919). С 1920 г. в Харбине и Мукдене, входил в окружение атамана Г. М. Семенова. С мая 1921 г. начальник штаба Сибирской флотилии до эвакуации и в походе от Гензана до Шанхая и из Шанхая в Олонгапо (Филиппины), где оставался на кораблях. В эмиграции с 1924 г. в Шанхае, до 19 апреля 1927 г. командир Шанхайского Русского полка, руководитель монархической организации, 1936 – 18 июня 1946 г. член Кают-компании в Шанхае. С 1949 г. на о. Тубабао, с 1950 г. в Австралии, начальник Австралийского округа КИАФ, почетный председатель Кают-компании, вице-председатель РМО в Австралии. Умер 3 августа 1964 г. в Сиднее (Австралия).
42 Материалы для истории флота в период Гражданской войны 1917–1920 гг. Сибирь. Записки старшего лейтенанта В. С. Макарова // Морские записки. № 4. Нью-Йорк, 1943. С. 11–113. Макаров Вадим Степанович, р. 1892 г. Сын выдающегося русского адмирала С. О. Макарова. Окончил Морской корпус (1912). Участник Первой мировой войны, лейтенант; с лета 1917 г. в командировке в США. С 1918 г. в белых войсках Восточного фронта; с декабря 1918 г. помощник Начальника морской артиллерийской части в Сибирской Армии, в 1919 г. на Камской флотилии, с сентября 1919 г. командир 1-го дивизиона Обь-Иртышской флотилии. Старший лейтенант. В эмиграции в США (1934–1937 гг. в Нью-Йорке), на 31 января 1944 г. и 20 января 1949 г. член Общества бывших русских морских офицеров в Америке. Яхтсмен и коммерсант, вице-председатель Толстовского фонда. Умер 2 января 1964 г. в Нью-Йорке.
43. РГА ВМФ. Ф.-р. 1722. Оп. 1. Д. 8. Л. 82. Слова в квадратных скобках подставлены мною по смыслу, для упрощения восприятия текста телеграммы ( – Авт).
44. См.: Там же. Л. 124–125.

Петров А.А. История установки и использования зенитных орудий системы Лендера-Тарновского на судах Речного боевого флота (Комуча) и на Камской речной боевой флотилии // Военно-исторические исследования в Поволжье: Сб. науч. трудов. Саратов, 2008. Вып. 8. С. 86-93.

www.sgu.ru/files/nodes/41089/10.pdf


Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1533

 White sailors of Admiral Kolchak.
Sent: 22-04-2013 21:07
 
Ранее здесь помещались фотографии из альбома гардемарина Морского училища Владивостока в 1917-1920 гг. Фотографии и комментарии были взяты по этой ссылке.

www.photo-war.com/ru/archives/album3366.htm?page=18

Автор пояснений и комментариев под ником Лот любезно согласился дать более подробные сведения о форме одежды и знаках отличия указанных гардемарин. В качестве иллюстраций использованы те же самые фотографии, взятые из указанного по ссылке фотоальбома.

Quote:
Фотоальбом корабельного гардемарина выпускника Морского училища во Владивостоке, чей выпуск состоялся на борту вспомогательного крейсера Сибирской флотилии ‘Орёл’ в Сингапуре, принимавшего участие в гражданской войне в Испании и затем проходившего службу в французском Иностранном легионе. В альбоме собраны снимки, сделанные во время обучения в Морском Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича корпусе в Санкт-Петербурге: интерьеры корпуса, портретные фото кадетов, снимки, сделанные во время прохождения практики кадетами Морского корпуса в Петергофе. Фотографии, сделанные в Нагасаки, Гонконге, Сайгоне во время прохождения практики гардемарин на вспомогательном крейсере 'Орёл' в 1917-1918 гг. Фотографии разоружения крейсера и пребывания гардемарин в Кап Сан-Жак. Снимки, сделанные во время обучения в Морском училище в г. Владивосток, фото десанта в бухте Находка в апреле 1919 года, прохождение практики летом-осенью 1919 года. Снимки, сделанные на борту крейсера 'Орёл' после эвакуации из Владивостока. Групповой снимок выпуска Морского училища, произведенного на крейсере ‘Орел’ в Сингапуре в апреле 1920 года и портретные фото корабельных гардемарин, сделанные сразу после присвоения им званий. Снимки, сделанные на Андаманских островах и в Калькутте. Фотографии русских добровольцев и испанских военнослужащих, воевавших на стороне Франко во время гражданской войны в Испании, а также фото, сделанные во время службы в французском Иностранном легионе. Фотографии кораблей Российского императорского флота: яхт 'Вероника' и 'Александрия', учебного судна 'Воин', броненосца 'Император Александр II', линейного крейсера ’Бородино’, линейного корабля 'Император Александр III'. Миноносцев 'Грозный' и ‘Лейтенант Малеев', вспомогательного крейсера 'Орёл', посыльного судна 'Якут'. Фотографии линкоров 'Миссури', 'Жан Бар', ‘Куин Элизабет’, линкора типа 'Исэ', броненосца 'Микаса', тяжелого крейсера 'Винсеннс', крейсера 'Кент', шлюпа ‘Керсэн’, крейсера ‘Георгиос Авероф’ и другие фото.
етский Корпус – Морское Училище - Отдельные Гардемаринские Классы - Морское Училище (Владивосток)

6 ноября 1914 года Император Николай II, лично принимавший парад по случаю корпусного праздника, назначил Наследника и Великого Князя Алексея шефом Морского Корпуса. Корпус стал именоваться Морским Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича Корпусом.

1. Вензель Цесаревича Алексея наложенный на якорь к погонам Морского Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича Корпуса для гардемаринов 3-й, 2-й, 1-й рот. Кадетам 6-й, 5-й, 4-й рот полагался вензель без якоря.



2. Кадет Морского кадетского корпуса за пулеметом системы Максим, установленный на тумбе от 37 мм пушки Гочкиса. Лента с надписью "Морской Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича Корпус".



3. В 1916 году в рамках преобразований было решено выделить из корпуса кадетские классы в самостоятельный Морской Кадетский Корпус с расположением в Севастополе. Петроградский Морской Корпус был переименован в Морское Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича Училище.
Лента на фуражку (бескозырку) «Морское Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича Училище».



4. (1,2) Гардемарины, Нагасаки.

16 апреля 1917г. приказом по морскому ведомству за № 125, объявлялись изменения в форме одежды чинов флота. Погоны были отменены. Офицеры получили нарукавные знаки различия как «во флотах всех свободных стран», изменения коснулись кокарды, фуражки и других элементов формы одежды. «Осенью 1917 г. в виде временной меры для однообразия в форме воспитанников ВМУЗов введены нарукавные отличия и некоторые дополнения к правилам ношения ф/о (циркуляр ГУЛИСО №325 16.10.17)
Отличия, носимые на левом рукаве пальто, укороченного пальто и голанки между плечом и локтем, представляли из себя V-образные нашивки из золотого галуна с накладным металлическим якорем над ними. Золотой галун толщиной 1 ¼ см, и длиной 9 см, так, что ширина раструба 12 см. Металлические якоря (большие на шинели и бушлате и малые - на голанке) могли заменяться вышитыми золотыми. Кроме того, на бушлате и голанке вместо золотого галуна разрешалось нашивать желтую тесьму. Нашивка с одним углом полагалась для 3-й роты ОГК.»
«Старшины на обоих рукавах носят золотой галун вокруг рукава. Старшины, исполняющие обязанности фельдфебелей, носят офицерскую фуражку старого образца.»





4 (3) фото для пояснения из альбома Плотто – старшины, хорошо виден галун вокруг рукавов.



5. 1918г.
Упраздние для офицеров погоны (из галуна со звёздочками и просветами),
Временное правительство ввело для офицеров нарукавные знаки различия из золотистого, серебряного галуна, или чёрной тесьмы в виде полос с завитком (петля Нельсона). Для ношения на белом кителе нарукавные знаки (полосы) различия были перенесены на погоны чёрного цвета. Изменения коснулись покроя фуражки, внешнего вида кокарды.

[IMG]http://www.photo-war.com/llpreview/shop/3641.jpg" BORDER=0>









О знаках различия у гардемаринов на летней форменной рубахе белого цвета, при ношении формы №1 и № 2 Временное правительство никаких распоряжений сделать не успело, а 16 декабря 1917г. декретом ВЦИК и СНК новая власть вообще упразднила все имеющиеся знаки различия. На фотографиях видно, что командование учебного отряда этот декрет проигнорировало, офицеры и гардемарины продолжали носить ранее введённую Временным правительством форму и знаки различия. Как элемент униформы погоны (царского образца) были возвращены в белых формированиях востока России 28 ноября 1918 года, да и на момент съемки белых формирований во Владивостоке как таковых еще не существовало. Для ношения знаков различия на форменках командование отряда распорядилось перенести на погоны черного цвета нарукавные знаки (см. подпись к фото № 3706). На погонах под якорем нашивалась в виде V-образного шеврона «петля Нельсона». Тем самым, было достигнуто единообразие знаков различия на белой форме у офицеров и гардемаринов (мнение автора подписи).

6. 1918г. Харбин.
Quote:
«В Харбине, как тогда считали, почти что русском городе, гардемарин встретил капитан 2-го ранга Безуар, прибывший туда с первой партией гардемарин. Гардемарины тотчас же надели белые погоны и шевроны морской роты на рукава мундиров.»
МОРСКОЙ КАДЕТСКИЙ КОРПУС. БИЗЕРТА (ТУНИС) 1920-1925 гг.

"http://www.photo-war.com/llpreview/shop/3562.jpg" BORDER=0>

7. 1918-1920гг. Владивосток.
Подпись:
... Офицеры и гардемарины надели форму одежды и знаки различия, которые были у них до Февральской Революции 1917г. Для гардемаринов Морского училища были утверждены погоны петроградского Морского училища белого цвета без монархических вензелей.
Подпись под фото: Владивосток, 1918 г.



Пояснение к фото:
В ОГК до 1917г. погоны были чёрного цвета (чёрные гардемарины), а в МУ - белого.

29 ноября 1918 г, вышел приказ по флоту и Морскому Ведомству №19: «В форме одежды всех чинов флота и Морского ведомства вводятся фуражки и погоны образца, существовавшего до принятия приказов по флоту и Морскому ведомству от 16 апреля 1917 г за №125. Установленные приказом от 16 апреля 1917 г. за №125, 21 апреля 1917 г. за №142 и циркуляром Главного управления по делам личного состава флота от 16 апреля 1917 г. за №325 - нарукавные нашивки для отличия чинов и званий - отменяются»



Пояснение к фото:
(ноябрь 1919 г., Владивосток)
Quote:
«…Исключительно красочную картину представляли собой гардемарины, когда они тесным строем, в своих черных шинелях с белыми погонами, с развернутым знаменем, под огнем противника шли по Алеутской…»

Хартлинг К. На страже Родины// Великий Сибирский Ледяной поход. М., 2004. С.606.

8. Парад 15.11.1919 по случаю организации Добровольческой Армии, 2-я годовщина. Строй гардемаринов на 2-м плане. Владивосток.
Здание Американского консульства ул. Светланская дом № 38. Фото сделано с крыши магазина «Кунст и Альберс», ул. Светланская дом № 35.



8а. Russian marines brought to Vladivostok customs house to join battle.
19.11. 1919г. Фото сделано Мерриллом Хаскеллом после подавления мятежа Гайды.



9. Морской кадетский корпус (Санкт- Петербург, Петроград)



10. Морское училище (Владивосток). 11.Гардемарин Морского корпуса. 12.Гардемарин Отдельных гардемаринских классов. 13.Корабельный гардемарин.
[img]http://s018.radikal.ru/i508.jpg" BORDER=0>



14. Мичман на борту «Орла», форма одежды по приказу №19 от 29.11.18г.



15. Корабельным гардемаринам полагалась офицерская форма одежды, погоны широкие чёрного цвета с золотым галуном и наложенным на них якорем.





16. Фото корабельных гардемаринов до 1917г.





Таблицы по ф.о. и фото до 1917г. взяты с «Кортика».
Журнал "Кортик": http://kortic.borda.ru/

17. Оригинальная бескозырка кадета Морского Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича Корпуса, хранившаяся в коллекции с альбомом.



Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1533

 White sailors of Admiral Kolchak.
Sent: 07-05-2013 05:02
 
МОРСКИЕ СТРЕЛКИ ПРОТИВ КРАСНЫХ ПАРТИЗАН (ЗИМА 1918/1919 ГОДА): ОТДЕЛЬНАЯ БРИГАДА МОРСКИХ СТРЕЛКОВ В ПОДАВЛЕНИИ ВОССТАНИЙ В ЕНИСЕЙСКОЙ ГУБЕРНИИ

Н.А. Кузнецов


Партизанское движение, направленное против Белой армии, а также органов государственных учреждений антибольшевистских правительств, стало одним из важнейших и во многом, решающих факторов, оказавших влияние на исход Гражданской войны на Востоке России. Оно зародилось в конце лета - начале осени 1918 г. сразу же после установления на обширной территории от Волги до Тихого океана власти различных антибольшевистских правительств, а также вступления на территорию России иностранных интервентов.

Весьма широко партизанское движение охватило территорию Енисейской губернии (1). Сопротивление новой власти достигло такого масштаба, что на обширных площадях достаточно быстро образовались целые партизанские республики (районы, полностью контролируемые повстанцами) - Степно-Бадженская (между реками Енисей и Кан) и Тасеевская (на Северо-востоке Канского уезда, вокруг села Тасеево) (2). Причины столь большого развития партизанского движения в данном районе, на наш взгляд, достаточно убедительно изложены в отчете управляющего Енисейской губернией П.С. Троицкого, направленном в Департамент милиции Министерства внутренних дел колчакоеского правительства. В нем Троицкий пишет: «Свержение большевиков летом прошлого года в Енисейской губернии было несколько преждевременным для сельского населения, в особенности отдаленных местностей губернии, куда их мероприятия к точу времени совершенно еще не проникли. Даже у зажиточного населения о большевиках осталось представление, как о власти, не требующей податей, не преследующей самогонку, не берущей солдат.

В городах, в момент свержения большевиков, общественные и военные крути, не испытав еще подлинного большевизма, не были достаточно дальновидны и целесообразны, как в момент свержения большевиков, так и после, отношение к побежденным было чрезвычайно мягкое и, в некоторых случаях, наперекор всякому здравому смыслу (выпуск из тюрьмы Канского совдепа).

Все-таки сам факт борьбы поднял настроение у общества и это передалось в деревню. Во всей губернии по селам и деревням большевики сдали свои позиции, так как укрепленных позиций не было. Где же таковые были, то местные крестьяне сами их ликвидировали, распустили совдепы...
Совдепщики же остались в большинстве на свободе.

Административный и судебный аппараты не были достаточно сильны, чтобы заняться деревней, учтя антибольшевистское настроение, изъять более активных деятелей, хотя бы из предосторожности.

Этот факт оставления на свободе всех большевиков деревни имел большое влияние на развитие происходящих в настоящее время в губернии восстаний и фронтов.

Выпущенные из тюрем следственными комиссиями и часто, к сожалению, и следственными властями под залоги в 300-400 рублей большевики укрылись, главным образом, в деревню.

В деревне с лета прошлого года велась определенная антиправительственная агитация, которая вначале не встретила никакого сочувствия. Набор молодых солдат осенью прошлого года прошел во многих волостях удовлетворительно, особенно среди старожилов. Население окраин, в большинстве новоселы, где большевизм и самогонка идут в тесном союзе - дали много дезертиров. Взыскание податей в ноябре - декабре прошлого года дало новый материал для агитации. В декабре месяце, по наблюдению на местах лиц компетентных, соотношение течений за и против /161/ правительственного для отдаленных от городов мест было приблизительно наполовину (на окраинах губернии, например, Александровской, Ирбейской волостей, Панского уезда. В этой последней волости члены волостной земской управы просили поддержки против бунтовщиков, не желающих платить подати). Между категориями населения -старожилы 90 проц[ентов] - государственны, новоселы же 90 проц[ентов] - самогонщики и, следовательно, большевики.

Брожение меньше всего захватило волости и села, расположенные вблизи городов и железной дороги. Переселенческий элемент в таких местах, хотя и подверженный брожению, чувствуя вблизи реальную силу правительства, выполнял свои повинности» (3).

Нужно отметить, что если активные действия партизан против войск армии Колчака, отрядов милиции и вновь созданных органов самоуправления, которые велись, начиная с зимы 1919 г, в какой-то мере могут быть оправданы «перегибами», допущенными при подавлении выступлений на местах, то изначально так называемое «партизанское движение» зачастую носило откровенно уголовный характер и нередко под видом сопротивления «белогвардейцам и кулаками» происходил грабеж зажиточных крестьян своими односельчанами, а также сведение старых счетов. В качестве примера приведем цитату из донесения товарища прокурора Красноярского окружного суда 2-го участка Минусинского уезда прокурору Красноярского окружного суда о действиях партизан в районе станицы Каратузской, написанного 14 ноября 1918 с. Отметим, что документ этот был опубликован в 1959 г. в советском издании. «Что именно произошло в Каратузе подлинно неизвестно, но есть слухи о событиях разыгравшихся там, говорят о том, что окруженные враждебными толпами казаки станицы засели в церковной ограде, где и погибли. Погиб атаман станицы Шошин, его помощник бывший становой пристав Тетюжин, убит местный священник с женою (говорят, что священника сбросили с колокольни), вырезали зажиточную семью Кольцовых. Некоторые, по слухам, арестованы» (4).
Естественно, что с приходом к власти адмирала А.В. Колчака и установлением на территории Сибири централизованной власти, началась активная борьба с партизанским движением. Помимо формирований милиции и самообороны, созданных из местных жителей, в ней активно принимали участие и регулярные воинские части (в том числе и представители союзников). Одной из них была недавно сформированная Отдельная бригада морских стрелков.
12 декабря 1918 г. был издан приказ Верховного Правителя и Верховного Главнокомандующего всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России адмирала Колчака за No 73. которым предписывалось из команд Речного боевого флота (речной флотилии Народной армии Комитета членов учредительного собрания, действовавшей на Волге и Каме в 1918 г.) сформировать стрелковую бригаду шестибатапьонного состава, присвоив ей наименование «Отдельная бригада морских стрелков» (5). Формирование бригады было поручено контр-адмиралу Г.К.Старку, который стал ее командующим (6), местом формирования бия избран Красноярск 17 декабря 1918 г. помощником командующего бригадой был назначен капитан 2-го ранга П.В.Тихменев (6). Всего к весне 1919 г. были сформированы четыре батальона бригады, которые приняли достаточно активное участие в боевых действиях на Восточном фронте.

Нужно отметить, что морской бригада была только по названию. Кадровые военные моряки занимали в ней лишь некоторые командные должности. Основная масса офицеров имела чины по Корпусу морских стрелков, при поступлении на службу в соответствующие части они переименовывались во флотские чины, но с прибавлением слов «морской стрелок». Унтер-офицерский же и рядовой состав полностью состоял из солдат.

24 июня 1919 г. Отдельную бригаду Морских стрелков переформировали в дивизию, по штатам приравненную к Сибирской стрелковой дивизии. Закончила свое существование это соединение уже после завершения Белой борьбы в Сибири и Сибирского Ледяного похода, будучи расформированной 1 февраля 1920 г. по приказу № 116 Главнокомандующего всеми вооруженными силами Дальнего Востока и Иркутского военного округа генерал-лейтенанта атамана Г.М. Семенова вместе с остальными частями и учреждениями Морского министерства правительства Колчака.

Решение о посылке морских стрелков на внутренний фронт было принято уже через две недели после начала ее создания. 23 декабря 1918 г. на совещании начальников отдельных частей у начальника гарнизона Красноярска генерал-майора М.И.Федоровича (17 сентября 1918 г. он был переименован из капитанов 1-го ранга в полковники. 23 сентября получил чин генерал-майора (8)) было объявлено о том, что «отряд в 200 человек при 2-х орудиях и 8 пулеметах от речной флотипии» может быть выслан в район станции Камарчага после полудня 24 декабря (9). Скорее всего решение о посылке для действий против партизан отряда морских стрелков объяснялось несколькими факторами - тем, что в этот момент бригада находилась очень близко к району, где разгорелось восстание, помимо этого в ее состав входили люди, активно участвовавшие в боях против большевиков в 1918 г. Возможно, что речь шла и о некоторой личной симпатии к ним генерала /162/ Федоровича, который сем был моряком. Однако реально часть бригады морских стрелков, а шоке бронепоезд были выдвинуты на фронт лишь в канун нового 1919-го года.

Изначально по штатам артиллерия бригаде не полагалась, но фактически за ней числились орудия, снятые в свое время с кораблей Речного боевого флота. На 19 декабря 1916 г. таковых было: 2 - 75-мм морских орудия: 5 - морских 3"; 2 - морские 3" пушки без тумб; 2 - 2.5" орудия; 1 - горная «трехдюймовка» на тумбе. Два 37-мм орудия системы Маклена предполагалось временно передать отряду атамана Аненнкова (10).

Чтобы эта артиллерия не простаивала зимою без дела, решено было временно вооружить ею один бронепоезд и направить его для борьбы с красными партизанами в Енисейском крае. Этот бронепоезд был быстро создан, на нем были установлены одно 75-мм орудие и три морских «трехдюймовки» из перечисленных выше (11). С 23 декабря 1918 г. по 14 марта 1919 г. бронепоезд числился в составе бригады Морских стрелков, экипаж для него также был выделен из личного состава бригады.

9 февраля 1919 г. приказом начальника Штаба Верховного Главнокомандующего за № 123 был объявлен штат Отдельного бронированного морского поезда. Согласно ему, управление бронепоезда состояло из 7 офицеров и чиновников (включая командира поезда, его помощника по строевой части, начальника хозяйственной части, адъютанта и артиллерийского техника) и 32 нижних чинов (сюда включался резерв чинов и механики собственной мастерской). Экипаж поезда состоял из команд: телефонистов - 5 нижних чинов; артиллерийской - 4 офицера (из них 1 старший) и 40 солдат (из них 10 наводчиков): пулеметной - 3 офицера и 32 солдата (на 10 пулеметов): команды разведчиков - 13 человек; подрывной - 7 человек, железнодорожной ударной команды (десант) - 4 офицера и 108 солдат. Всего же в экипаже поезда числились: 15 офицеров, 241 нижний чин и 2 лошади.

Вооружение полагалось следующее: 1 - 75-мм морское орудие, 3 - 3" зенитных орудия, 1 - 37-мм морское орудие, 10 пулеметов «Максима» или «Кольта», 4 пулемета «Льюиса» - для Ударной команды; 9 шашек, 150 бебутов, 150 карабинов и 118 винтовок (12). Командовали бронепоездом; капитан 2-го ранга П.П. Феодосьв (13) (с 23 декабря 1918 г. по 30 января 1919 г), лейтенант Н.Н. Гакен (14) (с 30 января по 14 марта 1919 г.) (15).

29 декабря 1918 г. на внутренний фронт был отправлен отряд из 160 офицеров и стрелков 1-го батальона при восьми пулеметах и двух орудиях (16). Отряд и бронепоезд были посланы на фронт одновременно, но независимо друг от друга.

Морские стрелки вошли в состав Енисейского отряда особого назначения под командованием полковника Попова (с 6 января 1919 г. - генерал-майора С.И.Афанасьева) (17). Значительным сводным отрядом, в который помимо морских стрелков (45 штыков при пяти пулеметах) входили также представители различных армейских частей командовал помощник командира бригады капитан 2-го ранга П.В. Тихменев. По состоянию на 21 января 1919 г. в него входили: Учебная команда 9-го Иркутского полка (70 штыков), 2-я рота 11-го Нижнеудинского полка (60 штыков), рота 29-го Ачинского стрелкового полка (90 штыков), учебная команда 12-го Верхнеудинского полка (75 штыков), команда Тяжелой артиллерии особого назначения (50 штыков при двух пулеметах), казачья сотня эскадрона Трофимова (20 сабель), артиллеристы (100 человек при четырех орудиях (одном горном, одном - легком, двух морских системы Маклена: всего 510 человек при четырех орудиях и семи пулеметах) (18). Отряд этот действовал в Красноярском уезде в районе станции Камарчага и южнее ее, в Степно-Баджейской волости, на территории так называемой Степно-Баджейской партизанской республики, возглавляемой без преувеличения легендарным сибирским партизаном А.Д. Кравченко.

Общую характеристику району, где отряд вел боевые действия дал в своих воспоминаниях А.Д.Кравченко. «На восток от города Красноярска, в 70 верстах по линии железной дороги стоит станция Камарчага. В 50 верстах на юг от нее протекает река Мана. Берега ее шли среди высоких гор, заросших густым сосновый лесом. Левый берег Маны начал заселяться в конце прошлого [XIX] века, позднее образовалась Степно-Баджейская волость, состоявшая из 32 переселенческих поселков. Весь этот район носит название Заманского, а жителей называют заманцами.

Дальше на юг, вплоть до монгольской границы, идут отроги Саянского хребта, покрытые вековой тайгой. Заманцы ежегодно отправлялись в глубь тайги на охотничий промысел и добывание кедровых орехов.

Во время заселения Заманского района, особенно после революции 1905 года, кроме крестьян туда переселились рабочие и ремесленники из Западного края, приезжали пролетарии из Петербурга и Москвы» (19).

Первоначальной задачей, поставленной отряду, были действия в направлении от станции Камарчага на село Шалинское - деревню Сосновка. Отряд должен был занять село Кияй (в документах также встречается название Кияйское) (20). Бронепоезд должен был охранять железную дорогу от станции Клюквенная до Красноярска.

31 декабря 1918 г. в 14 часов отряд Тихменева, в который на тот момент входили следующие силы: рота (100 штыков) 29-го Ачинского стрелкового полка, 130 штыков из состава бригады морских стрел/163/ков, 15 конных сербов; при 7 пулеметах и двух орудиях начал движение в направлении села Киям. Оттуда он должен был выдвинуться на село Нарва, занять его и затем перейти в Степно-Баджейский (21).

Однако бои оказались весьма тяжелыми, и продвижение войск шло медленно. Утром 3 января к югу от села Кияй на авангард отряда было совершено нападение, отбитое после полуторачасового боя (22). 9 января левой колонной отряда село было с боем взято, в это же время правая колонна обнаружила и атаковала противника у деревни Мокро-Базаихи. Атака была отбита. Это произошло из-за чрезмерной горячности пулеметной команды, которая вылетела вперед, сильно оторвавшись от основных частей. Из-за этого почти вся она погибла (23). Всего при атаке Мокро-Базаихи погибло 2 офицера (прапорщики Лупин и Скородумов) и были ранены 1 солдат, 1 офицер (прапорщик Зверев, впоследствии скончавшийся от ран (24)) и 3 солдата, оставлено 2 пулемета (25). Один из раненых солдат - стрелок Михаил Синицын попал в плен и был объявлен пропавшим без вести (26). В итоге после неудачной атаки отряд вступил в соседнюю деревню Казанчет (27).

11 января отряд Тихменева находился в селе Кияй, ожидая подхода отряда ротмистра Плюцинского для дальнейшего совместного наступления на село Нарву (28). Через два дня морские стрелки заняли село Алексеевское и начали наступление на Нарву (29).

С самых первых моментов действия отряда, капитан 2-го ранга Тихменев в своих рапортах и письмах, оценивал общие результаты борьбы очень скептически. 14 января 1919 г. он писал контр-адмиралу Г К Старку: «Сегодня пытался, получив подкрепление, взять Нарву, окружить и разбить красным. Еще не имею подробных донесений от правой колонны... раненых пока доставили двух. Левая колонна только случайно обладает одним раненым. Я сам был при ней. Продвигаться надо было в ущелье, да еще и лесистом. Место для засад идеально. Конная разведка была пропущена одной заставой врага, открыла сильный огонь. Все 8 человек успели убежать, потеряв убитыми и ранеными 6 лошадей. Вероятно (красные) имеют в виду захватить их живьем. Была рассыпана часть Иркутской учебной команды и подошла артиллерия, но работать ей было очень трудно, т.к. позиции нет. Обнаружено: одна большая засада справа на верхнем склоне [подчеркнуто в оригинале - Н.К), совершенно недоступная никакому оружию, еще штуки две с правой стороны. Слева сначала обнаружила себя в лесу только одна. Пойти ее обходить, предварительно дав пять выстрелов по лесу, и только после пятого выстрела красные не выдержали и открыли бешенный огонь, при чем обнаружился целый десяток мелких засад. Отчасти вследствие темноты, а, главным образом, убедившись в невозможности прорваться, [я] приказал отходить Благодарить еще надо, что красные не догадались пропустить меня с артиллерией и только тогда напасть. В правой колонне более молодые части, хотя и более многочисленные. [...]

Нужны отряды и отряды, говорят, что их нет, но тогда это пахнет полным крушением всего нами созданного. Дело здесь едва ли не важнее, чем фронт. Население на стороне сильного, а нашей немощностью мы его развращаем.

Как не тяжело нам здесь, но пока действительно не будет больших сил, нас убирать нельзя. Своих стрелков я подбодрил после неудачи и они, видимо, оправились. Сам я окончательно влип в грязную историю, т. к. назначен начальником всех войск, действующих к югу от железной дороги. В общем, не мое это дело, величина ответственности. Временами голова просто трещит... Все здешние части почти без пулеметов. Хоть японцев зови» (30).

Ранее подобным же образом обстановка, в которой пришлось действовать морским стрелкам, была охарактеризована командующим бригадой контр-адмиралом Г.К.Старком в телеграмме от 12 января 1919 г., адресованной морскому министру: «Отряд кавторанга Тихменева крайне утомлен, значительное число выбывших обмороженными больными Нет людей для смены караулов. При малой численности отряда ничего сделать нельзя. Прошу доложить Военному Министру необходимость срочной высылки смены и более значительных сил (для) ликвидации беспорядков. Рискуем потерять весь свой отряд...» (31).

В итоге отряд практически завяз в районе села Кияй. Это неудивительно, в силу того, что в боевых действиях против партизан, которые в массе своей были местными жителями, хорошо знавшими местность, действовали недавно сформированные части, общее командование которыми осуществлял морской офицер, совершенно не знакомый с условиями ведения партизанской войны в морозной и снежной сибирской тайге. На остановку наступления повлиял тот факт, что 18 января отряд партизан напал на отряд штабс-капитана Ошуркова, стоящий деревне Солонечно-Талая. Отряд отступил с потерями, в результате чего фланги отряда Тихменева оказались обнажены (32).

В рапорте генерал-майору Афанасьеву, написанном в 22 января 1919 г., Тихменев выражался еще резче, нежели в ранее процитированном нами письме адмиралу Старку.

«Приступая сегодня в 24 часа к наступательным действиям, считаю моим долгом донести о прискорбном положении дела Вашему Превосходительству и о том, что в успехе [я] совершенно не уверен. /164/

Вчера всю надежду на успех возлагал на добровольцев Таона (здесь и далее в тексте документа - тяжелая артиллерия особого назначения), которые вызывались охотниками для ночного нападения. Эта единственная у меня часть, сохранившая бодрость, под начальством отличного боевого офицера поручика Смирнова, сегодня отозвана. Благодаря оплошности коменданта ст. Камарчага приказание стало известно солдатам, почему я не счел возможным скрыть его на время и задержать Таон до конца операции. Все равно это не тe были бы солдаты. Из частей наиболее надежна учебная команда Иркутского полка, но [она] имеет всего двух младших офицеров. Нижнеудинцы совсем без офицеров и качества, как мне документально известно, не выше, чем сдавшийся взвод 9 роты у Солонечно-Талая. Пробую подбодрить их. Влил туда семь флотских офицеров, мало смыслящих в пехотном деле, но бодрых. Пришлось на время боя назначить им и ротного командира шт[абс]- кап[итана] бригады морских стрелков Соколовского, так как поручик Петров хоть и в команде, но вследствие полученных ушибов (упал в подполье) передвигаться не может. Ачинская рота неизвестно как себя поведет, но второй ее взвод раз от неприятеля бежал и ротный командир ее показал себя человеком штатским. Вновь пришедшие Верхнеудинцы не обстреляны, и 30 человек не имеют ни перчаток, ни рукавиц.

Все имеющиеся при отряде пулеметы от морских стрелков считаю надежными, но не хватает многих номеров и приходится придавать их [пулеметы] пехотинцам. Команда разведчиков Бригады морских стрелков, часть, ранее бывшая надежной, несмотря на недельный отдых, считает себя переутомленной и занята писанием кляузных писем в Красноярск. Вся артиллерия надежна.

Принимая во внимание наглость красных и считая необходимым подбодрить успехом вверенные мне части, я приказал выступать и, обрушившись всем отрядом на Лейбу, к рассвету хочу занять деревню, но не знаю, удастся ли занять гору в полутора верстах за Лейбой. На Тюлюнском направлении оставляю Нижнеудинцев, разведчиков морских стрелков при горной пушке и одном пулемете. Действиями на Лейбском направлении буду руководить лично.

В случае неудачи считаю долгом предупредить Ваше Превосходительство, что на мой отряд рассчитывать в дальнейшем не приходится. Бригаду морских стрелков, на половину больную и стоящую здесь месяц, держать нельзя больше, а с ее уходом в отряде не останется ни одного пулемета [подчеркнуто в документе - H.K.]; стойкость отряда будет совершенно ничтожна. Уже месяц я непрестанно доношу, что здесь нужна крупная и организованная часть и что положение, которое создалось здесь, крайне опасно. Не принимая сразу решительных мер, довели отряд до настоящего положения. Будь у меня сразу то, что имею сейчас, полагаю, что все было бы ликвидировано. Офицерство окончательно обольшевело и не понимает серьезности положения. Несмотря на то, что всех больных эвакуирую не дальше Шалинского, их по болезни убыло значительное число. Назначение офицеров от других частей, конечно, недостаточная мера. Части надерганы из всей Сибири и во главе их поставлен флотский офицер, который будь хоть семи пядей во лбу, а достаточного авторитета не имеет. Побывав в Красноярске, я просил Ваше Превосходительство о моей смене, но в моем отсутствии так положение изменилось, что считаю, что до переформирования или замены отряда [я] должен оставаться на месте.

Пользуясь случаем, считаю долгом свидетельствовать то почтение, которое я имею к таким доблестным офицером и моим помощникам, как шт[абс]-кап[итан] Пальчиков и поручик Смирнов, на которых возводится совершенно иною недопускаемое обвинение» (33).

В конце концов настойчивые и, думается, небезосновательные просьбы командования морских стрелков были услышаны и к концу января большая их часть была возвращена к месту своего формирования, на фронте были оставлены орудие и пулеметы с прислугой (34).
7 февраля на Енисейский фронт было выслано одно орудие системы Маклена и одно 27-мм орудие (скорее всего речь идет о германской револьверной пушке) вместе с ними на фронт отправились 10 человек орудийной прислуги и два офицера.

Морской бронепоезд занимался охраной железной дороги и обеспечением движения по ней пассажирских и товарных поездов В ночь на 28 февраля 1919 г. в районе станции Сорокино противник повредил путь, в результате бронепоезд сошел с рельс, но сумел отбиться пулеметным и картечным огнем, исправить повреждения и вернуться на станцию Камарчага (34). Более подробно это описано в телеграмме, подписанной Д.С. Шляхедко (должность данного лица установить не удалось), отравленной прокурору Красноярского окружного суда 28 февраля 1919 г. «В ночь с 27 на 28 февраля, около 21 часа местного времени, на перегоне Камарчага—Таежная вооруженными мятежниками было произведено на линию нападение, результатами которого оказалось следующее: на 780 версте срезан один телеграфный столб железнодорожной линии, снят телефон и увезена с моста охрана, состоящая из 25 солдат и одного офицера. А на 786 версте [в] двух пролетах оборваны провода. На 787 версте срезано три телеграфных столба железнодорожной линии, два прави/166/тельстеенных. Разобран [в] двух местах путь, вследствие чего сошел с рельс один вагон бронированного поезда. Мятежники прогнаны расположенными в этой района правительственными войсками. Прерванное с указанного времени движение поездов и телеграфное действие восстановлено: первое 28 февраля в 10 часов 50 минут и последнее [в] 12 часов 55 минут. Повреждения подвижного состава не было» (36).

14 марта 1919 г. в связи с подготовкой к развертыванию новой Речной боевой (Камской) флотилии, морской бронепоезд был передам Военному ведомству (без личного состава, орудий и боезапаса) (37). Фактически личный состав и вооружение бронепоезда не были переданы флотскому командованию вплоть до 24 марта (28). Нужно отметить, что 8 апреля 1919 г. эшелон к месту назначения (в Омск) еще не прибыл, о чем начальник штаба Речной боевой флотилии Н.Ю. Фомин телеграфировал командующему 6pигадой (39). Ранее 24 марта, морской министр контр-адмирал М.И. Смирнов требовал срочной присылки в Омск «вагона - кают-компании», необходимой для Британской морской миссии (40). Одновременно был расформирован и отряд Тихменева, а все морские стрелки были возвращены в бригаду.

Командующий Енисейским отрядом особого назначения оценил его деятельность очень высоко. В приказе по бригаде Морских стрелков за No 74 от 19 марта 1919 г. были приведены его лестные слова: «...Отряд в лице капитана 2 ранга Тихменева потерял одного из выдающихся Начальников, постоянное спокойствие, выдержка которого, особенно в тяжелые минуты, для отряда имели огромное нравственное влияние на дух офицеров и солдат нашей молодой армии, успокаивали нервность, увенчивали боеспособность, где был капитан 2 ранга Тихменев с его умением влиять на солдат, там можно и должно быть уверенным, что никаких неожиданностей быть не может - все будет сделано точно, спокойно, без нервности.

Отряд, несмотря на разнородность частей, благодаря особенному умению капитана 2 ранга Тихменева спаян воедино и в боях проявил упорство и спокойствие...» (41). Несмотря на более чем скромную оценку своих заслуг самим Тихменевым, можно предположить, что генерал Афанасьев вполне справедливо выделил его как одного из наиболее деятельных офицеров отряда. 23 мая 1919 г П.В. Тихменев был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом «за отличия в делах против неприятеля» (42).

Морской министр контр-адмирал М.И. Смирнов писал в своих воспоминаниях об участии морских стрелков в антипартизанских операциях: «Как оказалось, это обстоятельство не осталось без хорошего влияния, так как люди получили боевое крещение и впоследствии на фронте батальоны отличались стойкостью» (43). С одной стороны это звучит, на наш взгляд, излишне оптимистично, с другой - с этим нельзя не согласиться. - морские стрелки действительно показали себя одной из боеспособных частей армии Колчака, прошедшей всю эпопею Белой борьбы на Восточном фронте.

Необходимо отметить, что, несмотря на самоотверженные действия отдельных частей и их командиров (в том числе и моряков, совершенно не имевших опыта подобных действий), борьбу с партизанским движением в Сибири нельзя считать успешной. Связано это было с множеством факторов, начиная с нерешенных проблем внутренней политики (в частности, аграрного и национального вопросов), увеличения налогов и целого ряда других моментов, заканчивая чисто тактическими вопросами - разрозненностью частей, воюющих против партизан, несогласованностью их действий, неустойчивостью рядового состава, призванного по мобилизации. Кроме того, регулярные части противостояли отрядам, созданным из местных жителей, для которых тайга была родным домом. Нельзя забывать и о сильном численном превосходстве партизан.

Лишь к лету 1919 г. поистине титаническими усилиями колчаковской армии и иностранных союзников партизан удалось выдавить из так называемой Степно-Баджейской республики а в Урянхайский край. Задача, решение которой зимой 1918/1919 г., было поручено отряду, численностью в 1300 с небольшим человек, с трудом была выполнена с помощью 12 500 человек, вооруженных, в том числе, 25 орудиями и 50 пулеметами (44)! Однако, с изменением обшей обстановки на фронте и началом отступления белых армий, партизаны вновь активизировались и начали возвращаться в родные места. В конечном итоге части партизанской армии П.Е. Щетинкина и А.Д.Кравченко, соединившись с войсками 5-й советской армии, 7 января 1920 г. вошли в Красноярск, образно выражаясь, «вбив один из последних гвоздей в гроб» Белого движения в Сибири.

Автор выражает благодарность А А. Петрову и помощь в работе и предоставленные материалы.

1. Территория Енисейской губернии в основном совпадала с границами современного Красноярского края. С 1913 г. она входила в Иркутское генерал-губернаторство. В апреле 1914 г. правительство Российской Империи установило протекторат над Тувой, которая под названием Урянхайского края вошла в состав Енисейской губернии.
2. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1987. С. 432.
3. Документы героической борьбы. Сб. документальных материалов, посвященных борьбе против иностранной интервенции и внутренней контрреволюции на территории Енисейской губернии (1918-1920 гг.). Красноярск, 1959. С. 105-106. /166/
4. Там же. С. 105.
5. РГВА. Ф.40213. Ол.1. Д.2009. Л. 50-64об.
6. Старк Георгий Карлович (1878-1950) - контр-адмирал (28.07.1917). 8 1898 г. окончил Морской корпус. Во время Русско-японской войны перешел на крейсере «Аврора» в составе 2-й Тихоокеанской эскадры на театр военных действий. Был ранен в Цусимском сражении. В 1912-1914 гг. командовал эсминцем «Сильный», в 1914-1916 - «Страшным», затем - «Донской казак», 5-м, 12-м дивизионами миноносцев, Минной дивизией балтийского флота (1917). 2 марта 1918 г. подал прошение об отставке и апреля был уволен в отставку В августе 1918 г. прибыл в Казань. Фактически возглавил Речной боевой флот Народной армии Комуча. В декабре 1918 г. начал формировать Отдельную бригаду морских стрелков, во главе которых прошел весь путь отступления Белых армий в Сибири. Отходил вместе с войсками генерал-лейтенанта В.О. Каппеля. Заболев тифом, через Байкал был перенесен на руках в бессознательном состоянии. Лечился в Харбине. Весной 1921 г. прибыл во Владивосток по просьбе Правительства Приморской области и возглавил Сибирскую флотилию. 4 июня 1922 г. назначен командующим всеми Вооруженными силами Приморской области, затем - начальником Тылового района. В октябре 1922 г. увел из Владивостока остатки Сибирской флотилии в Гензан (Корея), а затем - на Филиппины. Финансовый и военно-политический отчет по флотилии направил Великому Князю Николаю Николаевичу. Переехал в Париж, где работал шофером такси. Во время оккупации Парижа немцами категорически отказался сотрудничать с германскими властями. В 1946-1949 гг. был председателем Всезарубежного объединения русских морских офицеров. Скончался под Парижем. Похоронен на русском кладбище Сен-Женевьев де Буа.
7. Тихменев Петр Валерианович (1886-1919), капитан 2 ранга (произведен адмиралом Колчаком за боевые отличия 01.01.1919). Окончил Морской корпус (1907). Состоял в Гвардейском экипаже, во время Первой мировой войны был старшим офицером эскадренного миноносца «Украина». В 1918 г. командовал ледокольным транспортом «Вайгач» в сентябре 1918 г. погибшим у входа в Енисейский залив. После этого вместе с командой был отправлен в Красноярск. Будучи командующим Отдельным морским учебным батальоном, погиб а бою в ночь с 10 на 11 сентября 1919 г. в селе Дубровное (был заколот штыками). Посмертно награжден орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени.
8. Волков Е.В., Егоров Н.Д., Купцов И.В. Белые генералы Восточного фронта Гражданской войны. Биографический справочник. М., 2003. С.213
9. Партизанское движение в Сибири. Т.1. Приенисейский край. М.-Л., 1925. С. 44
10 ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 6. Л. 311. "Тамже. Л. 302.
11. ГАРФ. Ф.176. Oп. 2. Д. 15. Л. 106-113.
13. Феодосьев Петр Петрович (1887-1920?) - капитан 1 ранга (1919). В 1906 г. закончил Морской корпус. Проходил службу в 1-ом Балтийском флотском экипаже. В 1915 г. зачислен в артиллерийские офицеры 1-го разряда. В 1918 г. командовал плавбатареей «Чехословак», затем - 3-м дивизионом кораблей Речного боевого флота Народной армии КОМУЧа. Весной-летом 1919 г. был начальником 3-го дивииона Речной боевой флотилии. Во второй половине 1919 г. командовал Обь-Иртышской речной боевой флотилией. В декабре 1919 г. за бои на Каме награжден орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени. Погиб около Красноярска вместе с группой морских офицеров при отступлении.
14 Гакен Николай Николаевич (1892-1937) - старший лейтенант (1919). Окончил Морской корпус в 1913 г. Служил в 1-м Балтийском флотском экипаже. В вооруженных силах Правительства А. В. Колчака командовал бронепоездом Отдельной бригады Морских стрелков, вооруженным пароходом «Губительный». Был старшим флаг-офицером Штаба начальника 3-го дивизиона вооруженных судов Речной боевой флотилии, командиром 2-м дивизионом Обь-Иртышской речной боевой флотилии. Остался в СССР. На момент ареста жил в Омске, занимал должность старшего гидрографа гидротехнического отдела Главсевморпути. Расстрелян. В 1955 г. президиумом Омского облсуда реабилитирован за отсутствием состава преступления.
15. ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 4. Л. 27.
16. ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 16. Л. 23об.
17. Общая численность отряда (по данным на середину января 1919 Г.) - 1306 штыков и сабель, семь орудий и семь пулеметов.
18. РГВА. Ф. 39515. Оп.1. Д. 57. Л. 218.
19. Кравченко А.Д. Камарчагский фронт // Годы огневые. Красноярск. 1962. С. 129-130.
20. РГВА. Ф. 39515. On. 1. Д. 57. Л. 90.
21. Там же. Л. 91.
22. Партизанское движение в Сибири. Т. 1. Приенисейский край. М.-Л.. 1925. С. 52.
23. РГВА. Ф. 39515. Оп. 1. Д. 57. Л. 31 боб.
24. ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 53. Л. 38об.
25. РГВА. Ф. 39515. Оп. 1. Д. 59. Л. 316об.
26. ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 1471. Л. 21.
27. Партизанское движение в Сибири. Т. 1. Приенисейский край. М.-Л., 1925. С. 57.
28. РГВА. Ф. 39515. Оп. 1. Д. 57. Л. 157.
29. РГВА. Ф. 39515. Oп. 1. Д. 59. Л. 157.177.
30. ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 16. Л. 11-1106.
31. РГА ВМФ. Ф. Р-1722. On. 5. Д. 63. Л. 2.
32. Партизанское движение в Сибири. Т. 1. Приенисейский край. М.-Л., 1925. С. 60.
33. РГВА. Ф. 39515. Оп. 1. Д. 57. Л. 201-201об.
34. ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 16. Л. 23об.
35. РГВА. Ф. 39515. Оп. 1. Д. 59. Л. 6.
36. Документы героической борьбы. Сб. документальных материалов, посвященных борьбе против иностранной интервенции и внутренней контрреволюции на территории Енисейской губернии (1918-1920 гг.). Красноярск. 1959. С. 159.
37. ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 19. Л. 38.
38. ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 14. Л. 38.
39. ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 6. Л. 113.
40. Там же. Л. 59.
41. ГАРФ. Ф. 1471. Оп. 1. Д. 53. Л. 93об.
42. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67. Л. 51.
43. ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 1. Д. 472. Л. 27-28.
44. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1987. С. 575.

Н.А.Кузнецов. Морские стрелки против красных партизан (зима 1918-1919 года): Отдельная бригада морских стрелков в подавлении восстаний в Енисейской губернии // Доклады Академии военных наук. №3 (38), 2009. С.161-168

From: www.sgu.ru/files/nodes/10094/Doklady_AVN._Partizanskiy_sbornik.pdf

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1533

 White sailors of Admiral Kolchak.
Sent: 28-07-2013 22:05
 
Масштабы бедствия, обрушившегося на уральских крестьян и сломавшего размеренный ход их повседневной жизни, отлично иллюстрируют материалы дознания, проведенного военно-судебными органами белых в связи с жалобам на мародерство солдат 1-го полка Отдельной дивизии морских стрелков во время её отступления в июле 1919 г. от г. Верхотурья к г. Туринску: «…в селе Махнево жители жаловались, что морские стрелки побили у них много гусей и кур и отобрали последние брюки у фель[д]шера. В этом же селе к командиру 2-го батальона Печерского полка поручику Субботину явился староста, повел его в помещение Земской Управы и предложил посмотреть, что натворили там морские стрелки. При осмотре помещения оказалось, что во всем помещении было нагажено, везде были следы попойки, и замки во всех шкафах были взломаны.

Накануне прихода в это село частей Печерского полка морские стрелки, по рассказам обывателей, пьянствовали и бесчинствовали в доме купца Конушкова, эвакуировавшегося в город Туринск, разбили там зеркала, мебель, взломали сундуки и расхитили находящееся в них имущество хозяев.

В конце концов бесчинство морских стрелков в этом селе дошло до того, что Начальник дивизии морских стрелков, по показанию прапорщика Рудакова... принужден был выставить караул для защиты имущества частных лиц от солдат его дивизии» (15).

По мере отступления разложение морской дивизии усиливалось, а грабежи уральских крестьян учащались: так, «прибыв в село Болотовское, батальон Печерского полка нигде не мог достать ни куска хлеба, ни фунта овса, так как морские стрелки все перед тем забрали себе. То же повторялось и в других деревнях, через которые приходилось проходить частям Печерского полка... В селе Успенском у одного крестьянина морские стрелки зарезали быка и взяли брюки, а у другого взяли 2 войлока и юбку. В какой-то деревне они забрали 2 телеги и лошадь и т. д.… При требованиях крестьян об уплате денег за забранный провиант и имущество морские стрелки грозили, что за ними идут другие части, которые уже “покажут, как требовать с них”.

Вследствие всего этого следующим за 1-м полком дивизии морских стрелков частям не было никакой возможности купить что-либо у крестьян, которые со страхом встречали проходящих солдат. Например, когда штабс-капитан Волков со своим отрядом вступил в село Мугайское, то население села стало разбегаться в лес, уводя с собой скот, а оставшиеся в селе спешили закрыть ворота и двери своих домов» (16)

Вебер М.И. «Приказ приказом, Колчак Колчаком, а морда мордой»: письмо священника Бориса Серебрякова // Вестник Пермского университета. Серия: История. 2012. № 3 (20). С. 192: www.academia.edu/3860605/_The_order_is_the_order_and_Kolchak_is_Kolchak_but_so_what_A_face_is_a_face_the_letter_written_by_priest_Boris_Serebryakov_

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1533

 White sailors of Admiral Kolchak.
Sent: 08-10-2013 21:47
 
ВОЙНА НА АМУРЕ В 1918 ГОДУ, МАЛОИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Амурская речная флотилия, созданная в начале XX века, вписала немало славных страниц в историю Российского флота. Ее кораблям довелось принять активное участие в конфликте на КВЖД в 1929 г., в боевых действиях против Японии в 1945 г. Но одной из самых драматичных и малоизвестных страниц истории соединения была Гражданская война. О том, что происходило на Амуре в 1918—1919 гг., рассказывается в настоящей статье, написанной на основе документов и воспоминаний, ранее не введенных в научный оборот.


В начальный период Гражданской войны основным противником Амурской флотилии, корабли которой подняли красные флаги в декабре 1917 г., были морские части белых, дислоцированные в Харбине. История создания Харбинской отдельной морской роты и Отряда речных судов российских войск тесно связана с историей Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Она была построена в 1897—1903 гг. как часть Транссибирской магистрали и соединяла Читу с Владивостоком, а южная ветка доходила до Порт-Артура. Железная дорога принадлежала России и обслуживалась русскими подданными. В 1898 г. был основан Харбин, являвшийся первоначально одной из станций железной дороги, а затем ставший крупнейшим русским анклавом на территории Китая. К 1913 году Харбин был фактически русской колонией для строительства и ремонта КВЖД. Значительную часть его населения составляли русские. Причем после революционных событий 1917 г. численность русских значительно увеличилась за счет притока беженцев из Сибири.

Естественно, что железная дорога нуждалась в охране. Изначально и вплоть до 1901 г. ее осуществляла вольнонаемная охранная стража. Затем, в период до февраля 1915 г. — Заамурский округ пограничной стражи. В 1915 г. его части были отправлены на фронт в состав действующей армии. После этого охраной занимались дружины Государственного ополчения к 1917 г., окончательно морально разложившиеся и впоследствии отправленные в Россию (ранее они были разоружены китайскими войсками).

29 ноября (12 декабря) 1917 г. Харбинский Совет рабочих и солдатских депутатов распустил все организации и объявил себя единственным органом власти на КВЖД, а 4 (17) декабря отстранил генерал-лейтенанта Д.Л.Хорвата от управления дорогой и назначил комиссаром дороги Б.А.Славина. Но 13 (26) декабря 1917 г. в Харбин по просьбе Хорвата вступили китайские войска и разогнали Совет.

20 апреля 1918 г. был издан приказ Д.Л.Хорвата, являвшегося командующим войсками, действующими в полосе отчуждения КВЖД, о формировании Охранной стражи КВЖД по образцу ранее существовавших частей Заамурского пограничного округа. При этом командование Охранной стражи никак не было объединено с командованием китайских войск, хотя в русской охране служили китайцы, корейцы, а также сербы из числа военнопленных.

Фактически в апреле 1918 г. под видом нового правления дороги было создано военное правительство, которое пыталось координировать действия различных антибольшевистских отрядов в регионе, которые начали создаваться с декабря 1917 г. «Правительство» возг/81/лавили генералы Д.Л.Хорват и М.М.Плешков, а также вице-адмирал А.В.Колчак (последний официально в состав правительства не входил), прибывший в Китай из Японии, где он оказался по дороге из США. В Америке Колчак возглавлял «Русскую морскую комиссию в Американском флоте». Адмирал Колчак командовал Российскими войсками полосы отчуждения КВЖД вплоть до 22 июля 1918 г.

Существовал в составе Охранной стражи и Крейсерский отдел, в который входили пароходы, занимавшиеся охраной пароходного сообщения по Сунгари и Амуру от Харбина до Хабаровска. Первоначально он был укомплектован моряками Отдельного корпуса пограничной стражи, а в 1917—1918 гг. в его состав вошли офицеры и гардемарины, оказавшиеся на Дальнем Востоке в результате революционных событий.

После назначения Колчака командующим войсками полосы отчуждения КВЖД там была сформирована еще одна морская часть — Харбинская Отдельная морская рота. Приказ о ее сформировании адмирал подписал 21 июня 1918 г. Возглавил роту один из офицеров, ездивший с Колчаком в Америку и вернувшийся с ним оттуда — старший лейтенант В.В.Безуар. Ему были предоставлены права командира отдельного батальона. Морской роте предстояла борьба с красной Амурской флотилией, а ее конечной целью считался захват Хабаровска. Ближайшие планы отряда предпо/82/лагали захват канонерской лодки «Шквал», находившейся у устья Сунгари.

К этому времени на Амурской флотилии Российского флота сложилось следующее положение. 30 января 1918 г. из Петрограда пришло распоряжение Морского генерального штаба №213/4, в котором говорилось: «всем лодкам прекратить кампанию, выработать условия хранения материальной части в полной исправности, оставив лишь небольшой кадр для охраны имущества и поддержания его в порядке».

Вскоре после этого началась стихийная «демобилизация» личного состава флотилии, то есть, попросту говоря, он начал разбегаться. 18 марта был закрыт судоремонтный завод в Осиповском затоне. Краевой исполнительный комитет советов был категорически против фактической ликвидации флотилии, считая, что ее личный состав может стать надежной опорой советской власти.

Часть моряков принимала участие в подавлении вооруженного выступления в Благовещенске под руководством атамана Амурского казачьего войска И.М.Гамова. Канонерская лодка «Орочанин» обстреливала Благовещенск, что во многом помогло быстро подавить мятеж.

В связи с активизацией различных антибольшевистских формирований, Краевой комитет советов принял решение о проведении мобилизации. Коснулось это решение и Амурской флотилии. 6 апреля было решено оставить в строю на период кампании 1918 г. четыре канонерские лодки — «Смерч», «Шквал», «Бурят» и «Монгол». Недостающий личный состав предполагалось /83/ набрать по вольному найму. Флотилией командовал начальник военного отдела Центрального комитета Амурской флотилии бывший капитан 1 ранга Российского Императорского флота Г.Г.Огильви.

Кампания началась для флотилии 1 апреля 1918 г. Канонерская лодка «Смерч» практически все лето находилась в Николаевске-на-Амуре; «Шквал» — до первых чисел сентября — у Сунгари. «Бурят» и «Монгол» были отправлены в район Уссури и ее притока — Имана (это произошло после переворота во Владивостоке, осуществленного чехословацкими войсками 29 июня, и активизации деятельности формирований атамана Уссурийского казачьего войска И.М.Калмыкова).

Вернемся, однако, к истории Харбинской морской роты. Ближайшими помощниками старшего лейтенанта Безуара были: старшие лейтенанты Б.Н.Рыбалтовский, Н.С.Харин, А.В.Соловьев; лейтенанты С.А.Вальронд, П.А.Тимофеев, П.В.Шахов; мичманы В.А.Клитин, И.П.Сербинов, Покровский и капитан речного плавания Бутряков. Реально воинская часть начала создаваться еще до выхода официального приказа о ее формировании — с 12 июня. Рота комплектовалась по штатам казачьей пешей сотни: один ротный командир, четыре взводных, 12 отделенных фельдфебелей и 160 рядовых. На службу принимались добровольцы, которые при поступлении давали подписку с обязательством прослужить в составе роты определенное время, а также соблюдать требования воинской дисциплины. Принимались флотские и сухопутные офицеры, добровольцы — специалисты морского или речного дела, желающие продолжать службу во флоте и в будущем.

Так как первоочередной задачей роты, как уже говорилось, был захват неприятельской канонерской лодки, а никаких плавучих средств в распоряжении командования не имелось, то формирование новой воинской части шло тайно, без публикации объявлений о приеме добровольцев. «Необходимость соблюдения в тайне цели формирования стесняло успех его, а само существование в Харбине морской части в глазах многих казалось странным: высказывались взгляды, что Морская рота — это почетный караул при командующем — моряки, чины роты назывались «колчаковцами», — писал один из участников событий. Однако их приток шел довольно успешно, и в начале июля личный состав роты достиг 100 человек. Под помещение для роты была отведена одна из так называемых Миллеровских казарм, расположенных в центре Харбина. Казарма эта пустовала в силу того, что большинство инвентаря, находившегося в ней, было расхищено китайскими войсками, занимавшими соседние помещения.

Впоследствии, после того, как в состав роты вошел ряд плавсредств (о чем будет сказано ниже), пополнение части личным составом усилилось. Одновременно начали прибывать гардемарины со вспомогательного крейсера «Орел». Последний вместе с миноносцами «Грозный» и «Бойкий» вышел из Владивостока и в период с 12 ноября по декабрь 1917 г. совершал учебное плавание с гардемаринами 3-й роты Отдельных гардемаринских классов (куда в 1917 г. была переведена и 3-я рота Морского училища). Плавание завершилось в Гонконге. Миноносцы были переданы союзникам, «Орел» разоружен. Гардемарин с частью офицеров перевели в морскую казарму в Сайгоне, /84/ а затем — в казармы около местечка, носящего название мыс Святого Жака. Там некоторое время продолжались занятия, а часть гардемарин и несколько офицеров отправились самостоятельно в Россию для участия в антибольшевистской борьбе. По данным мичмана А.А.Рахманинова — участника описываемых событий, в составе роты было 56 гардемарин, по другим данным — 65. К 1 сентября численный состав роты, считая как плавающих чинов, так и находящихся на берегу, достигал 240 человек. По свидетельству Рахманинова, вместе с гардемаринами находились 30 добровольцев «всех положений и возрастов», 20 сухопутных офицеров (в том числе 5 сербских) и несколько флотских офицеров. По его же свидетельству, командовал ротой подполковник В.Д.Карамышев.

Последнее возможно связано с тем, что В.В.Безуар возглавил Отряд речных судов, образованный позже, а Карамышев командовал именно сухопутной частью роты. Рахманинов вспоминал, что по прибытии в Харбин, «Гарды (гардемарины — Н.К.) сейчас же одели белые погоны и значки морской роты на рукава». К сожалению, изображения или описания упомянутых нарукавных знаков до нашего времени не сохранилось.

Весьма остро стоял вопрос с обеспечением роты обмундированием и вооружением. На складах интендантства с дореволюционных времен сохранилось немного имущества, поэтому формы и снаряжения в нужном количестве не хватало. Вооружение в составе 40 мексиканских карабинов [1] и 60 револьверов Нагана с ограниченным количеством патронов, после долгих и настойчивых хлопот поступило в роту лишь 6 июля. Склады с оружием находились под охраной смешанных русско-китайских караулов, вывоз оружия со складов допускался с разрешения китайских властей, умышленно затягивавших выдачу разрешения. Другой причиной с задержкой выдачи оружия были неосведомленность военных властей полосы отчуждения КВЖД о количестве и местах хранения оружия и нераспорядительность, проявленная ими несмотря на личные приказания адмирала Колчака.

В итоге Отдельная морская рота имела следующую структуру. В распоряжении заведующего речными операциями, подчиненного начальнику штаба Российских войск полосы отчуждения КВЖД, находились помощники по частям: строевой, хозяйственной, технической и навигационной (последняя должность была введена в силу того, что условия плавания по рекам были непривычны для военных моряков); рота через ротного командира подчинялась непосредственно заведующему речными операциями. Назначение помощников было вызвано практической необходимостью. Никаких особых штатов их отделов выработано не было. Появление в распоряжении заведующего речными операциями захваченных судов, укомплектованных чинами роты, постепенно перенесло «центр тяжести» деятельности подразделения на речные пространства. Сама рота по сути стала береговой ротой или экипажем (если проводить аналогии с дореволюционным флотом), задачей которой была подготовка судовых команд. Впоследствии штатная структура Отряда речных судов Российских войск была утверждена генералом от кава/85/лерии М.М.Плешковым, который возглавил войска КВЖД после Колчака.

До появления в составе роты судов, ее личный состав «наслаждался жизнью» в мирном Харбине. Подробности того, как это происходило, мы находим в воспоминаниях Рахманинова. В рукописи, написанной в конце 1920-х — начале 1930-х гг., он описывает мирную жизнь роты довольно скромно. «Дела в Морской роте собственно не было — готовились к походу против большевиков, а пока ходили в ресторан железнодорожного собрания и, выпивши, отправлялись ухаживать за гимназистками, а потом и в оперетку. Участвовали несколько раз в парадах, встречали японцев». В статье же, написанной «по горячим следам» — в 1923 г., он пишет куда более резко и откровенно: «славная Морская рота помещалась в Миллеровских казармах, подготовляясь к походу и пьянствуя и скандаля в переполненном и без того военными Харбине… Несмотря на усилия доблестного командира, вся эта компания была распущена донельзя и очень мало напоминала воинскую часть. Одеты все были по-сухопутному, к тому [же] очень скверному [образцу], а многие рядились вообще во что Бог послал. Рядовой получал 80 руб. в месяц, деньги для того времени порядочные и посему от мала до велика кутили и пьянствовали, собираясь идти спасать Россию, а спасение видели в то время в Учредительном собрании».

2 июля 1918 г. на основании «Закона о военно-судовой повинности» были изъяты и поступили в распо-ряжение роты два паровых катера — «Талисман» и «Рыболов», принадлежавшие русским гражданам. Катера укомплектовали чинами роты, командование ими поручили лейтенанту Шахову. На них произвели разведку, в которой участвовали старший лейтенант Безуар, старший лейтенант Рыбалтовский и капитан речного плавания Бутряков. В результате удалось выяснить, что канлодка «Шквал» находится напротив устья Сунгари.

По мнению командования ротой, захват канонерской лодки давал возможность дальнейшей борьбы с красной Амурской флотилией и захвата ее основных баз. Но в силу того, что артиллерией крупного калибра рота не располагала, захват канонерской лодки, вооруженной двумя 152-мм орудиями, четырьмя 120-мм и семью пулеметами, планировалось осуществить с помощью… абордажной атаки.

К началу июля численный состав роты достигал 100 человек; специалистов было достаточно для обслуживания вооружения и механизмов одной канонерки. В распоряжении роты имелось два паровых катера, стрелковое оружие включало 40 карабинов и 60 револьверов; имелся также запас ручных гранат. В местечко Лахасусу в устье Сунгари был послан агент для наблюдения за неприятельской канонеркой.

14 июля 1918 г. на рассвете, выслав паровые катера вперед, рота выступила в поход из Харбина вниз по Сунгари на пароходе «Восьмой», принадлежавшем КВЖД, под личным командованием В.В.Безуара. Переход протяженностью 700 верст был сделан за двое суток. По приходу в местечко Тузаки (в 12 верстах выше Лахасусу) выяснилось, что канонерка накануне снялась с якорей и ушла. Вместо нее целью был выбран пароход «Сретенск», стоящий с двумя баржами на Амуре у плавучей брандвахты.

На рассвете 16 июля паровые катера «Рыболов» и «Талисман» под командованием старших лейтенантов Рыбалтовского и Харина соответственно, имея на палубе каждого по 15 вооруженных чинов роты, вышли боковым рукавом на Амур и внезапно атаковали «Сретенск», пристав к его борту. После первых же выстрелов значительная часть экипажа покинула судно. Усилиями 30-ти человек пароход с двумя баржами, таможенной брандвахтой и моторной шхуной «Де-Кастри» на буксире снялся с якоря и после переговоров с китайцами взял курс на Лахасусу. На пароходе и баржах было взято в плен около 20 человек, захвачено 25 винтовок с патронами и один миллион рублей. Со стороны красных один человек был убит и один ранен. Белые потерь не понесли. После предъявленного китайцам ультиматума (начальник гарнизона Лахасусу не хотел пропускать захваченные суда) караван 18 июля снялся с якоря и вышел по реке в Харбин, куда благополучно прибыл 24 июля. За успешное выполнение операции старшего лейтенанта В.В.Безуара командование войск полосы отчуждения КВЖД произвело в капитаны 2 ранга (впрочем, адмирал Колчак, ставший впоследствии «верховным правителем», это производство не признал и 1 января 1919 г. произвел Безуара в этот же чин вторично). Были награждены и другие участники похода. 21 августа 1918 г. приказом главноначальствующего в полосе отчуждения Китайской Восточной железной дороги генерала от кавалерии Плешкова Георгиевскими крестами 4-й степени были награждены мичман Иван Сербинов [2] и доброволец Михаил Белявский; Георгиевскими медалями 4-й степени добровольцы юнкер Борис Голиков, кадет Григорий Дудников, моторист Николай Бутырский и Георгий Мгалоблишвили (чин и должность последнего неизвестны). В дневнике известного деятеля белого движения на Востоке России генерал-лейтенанта А.П.Будберга, жившего в этот период в Харбине, имеется следующая запись от 16 августа 1918 г.: «От Латкина (речь идет о С.Н.Латкине — таможенном чиновнике — Н.К.) узнал подробности «геройского взятия отрядом гардемаринов большевистского парохода у устья Сунгари». С этим очень носились в Харбине и чествовали участников, награжденных за это дело Георгиевскими крестами.

На пароходе ехал подчиненный Латкину таможенный чиновник, подавший рапорт, в котором описывает безобразия и насилия, учиненные героями при захвате не сопротивлявшегося парохода; «по обстоятельствам момента» рапорт оставлен без движения». Нужно отметить, что автор дневника в скептической манере описывал практически все события, происходившие вокруг него. Впрочем, вполне вероятно, что в описании данных событий он близок к истине. Здесь нужно принять в расчет молодость и «лихость» гардемаринов и молодых офицеров, а также и реалии «русской смуты».

Пароход «Сретенск» был укомплектован офицерами и командой роты. Командиром парохода был назначен лейтенант В.О.Старк. 1 сентября 1918 г. на «Сретенске», с ведома Российского генерального консула в Харбине, был поднят Андреевский флаг. Естественно, что захваченные суда необходимо было вооружить. За артиллерией во Владивосток командировали лейтенанта Харина, которому удалось получить два 47-мм орудия — правда, неисправных, но впоследствии отремонтированных на месте. Помимо этого, по распоряжению штаба войск КВЖД 17 августа были отпущены два пулемета Гочкиса и 150 так называемых «мексиканских» карабинов системы Арисака без штыков. 47-мм орудия установили на «Сретенске», однако без подкреплений, из-за чего их практически невозможно было использовать. Пулеметы поставили на катерах.

Следует заметить, что секретность проведения операций отряда судов была явно на недостаточном уровне. 17 июля 1918 г. состоялось судебное заседание по делу старших унтер-офицеров морской роты Савченко и Жилки. Суд выяснил следующее. «Согласно показаниям казака Чупрова, живущего в селении Лахасусу и имеющего там лавку, утром 17-го июля к нему пришел старший унтер-офицер Жилка и стал расспрашивать, как можно предупредить в село Михайлово-Семеновское о том, что Морская /87/ рота захватывает пароходы на Амуре, причем унтер-офицер выразился: «а то они всех обратят в дрова».

Казак Чупров, приведенный на баржу №3, старшего унтер-офицера Жилку опознал. Мичман Клитин, зная о вышеизложенном разговоре с казаком Чупровым, следил за Савченко и Жилкой. Ему удалось перехватить записку, посланную Савченко в Михайлово-Семеновское на имя некой Шахеревой, в которой указывались точный состав и вооружение Морской роты, а также фамилии офицеров. Записку отобрать не удалось, ибо посланный гольд [3] был вооружен, мичман же Клитин случайно оружия при себе не имел (весьма характерный, на наш взгляд, факт, характеризующий состояние воинской части), содержание записки мичман Клитин переписал.

При обыске у старшего унтер-офицера Савченко была найдена похищенная у лейтенанта Старка бумага о том, что пароход Китайско-Восточной железной дороги №8 передается в распоряжение старшего лейтенанта Безуара по приказанию генерала Хорвата. После недолгого судебного разбирательства оба старших унтер-офицера были приговорены к расстрелу. Возможно, что именно из-за наличия не выявленной агентуры противника, которая все-таки сумела доставить сведения о деятельности роты командованию красной флотилии, канонерская лодка «Шквал» смогла вовремя отойти. Очевидно, что абордажный бой с ней имел мало шансов на успех, но ведь, возможно, и красные не имели точной информации о противнике.

В связи с утерей элемента внезапности повторить поход, подобный тому, что был осуществлен в июле, было практически невозможно. В тоже время до Харбина доходили слухи о пошатнувшемся положении Советской власти в Приморье. В связи с этим приняли решение воздействовать на команду канонерской лодки путем агитации или подкупа (либо обоими способами). С целью разведки 8 августа в Лахасусу направились три агента, которые через некоторое время телеграммой известили командование роты о благоприятно складывающейся, по их мнению, ситуации.

17 августа пароход «Сретенск» с брандвахтой на буксире и двумя паровыми катерами, под общим командованием В.В.Безуара, имея на борту личный состав роты, вышел из Харбина вниз по Сунгари. Командующий имел при себе 100 тыс. рублей, предназначенных для подкупа экипажа канонерки. 20 августа флотилия пришла в Фугдинь, где высланные ранее агенты доложили о том, что их работа по подкупу экипажа закончилась неудачей, т.к. один из них случайно выдал свои намерения сторонникам красных. В результате этого заговорщики были арестованы командой, и часть из них отправлена в Хабаровск. 23 августа Безуар обратился к команде «Шквала» с воззванием, предлагая передать канонерскую лодку белым мирным путем. Воззвание было передано на канонерку чинами китайской таможни, сочувствующими /88/ белогвардейцам, в отличие от китайских военных властей. Экипаж канонерки ответил отказом, составленным в грубых, по словам современника, «типично большевистских» выражениях; в нем говорилось о возможности передачи «Шквала» японцам, но никак не контрреволюционерам. В итоге японцы и захватили русский корабль 9 (по другим данным — 13) сентября после сдачи им и войскам атамана Калмыкова Хабаровска.

Мичман Рахманинов описывает процесс переговоров в язвительной и юмористической форме. «Подойдя к месту впадения Сунгари в Амур и расположившись в почтительном отдалении от стоявшей там большевистской канонерки…, мы вступили с ней в переговоры, которые велись приблизительно так: мы вас взять не можем, может быть сами сдадитесь? Большевики, в большинстве из бывших матросов Амурской флотилии, подумали и, несмотря на всю свою боязнь к нам, решили не сдаваться. Тогда вся великая армада, с большей частью Морской роты, повернула и мирно вернулась в Харбин».

После того, как команда канонерской лодки объявила военное положение (а вскоре и сам корабль снялся с якорей и двинулся вниз по течению), резко усилилось и негативное отношение к русской флотилии со стороны китайских властей в Лахасусу. На берегу реки появились патрули и разъезды китайских солдат, следившие за «Сретенском». Появление их связывало всякую боевую деятельность на реке. Понимая, что имея в наличии лишь два пулемета и винтовки атаковать канонерскую лодку не представляется реальным, В.В.Безуар принял решение сняться с якорей и двигаться в Харбин. 25 августа флотилия вышла из Лахасусу и через четыре дня прибыла в пункт назначения. В 70 верстах выше Лахасусу в городе Фугдинь оставили 40 человек, таможенную брандвахту и паровой катер «Талисман» с пулеметом под командой лейтенанта Шахова, с целью ведения разведки.

В начале сентября в Харбине узнали о падении советской власти в Хабаровске (это произошло 4 сентября 1918 г.). 8 сентября Безуар на пароходе «Сретенск» вышел в устье Сунгари. По приходу в Лахасусу выяснилось, что канлодка «Шквал» ушла в Хабаровск, а лейтенант Шахов, оставленный в Фугдине для разведки с 40 гардемаринами, а также паровым катером и брандвахтой, находятся уже на Амуре (туда они ушли на катере «Талисман»), /89/ занимая на левом берегу таможенные постройки и наблюдая за его течением. В связи с такими изменениями в диспозиции, Безуар вызвал из Харбина Морскую роту, а в Хабаровск для выяснения обстановки на частном пароходе был послан старший лейтенант Харин.

Ранее отрядом под командованием лейтенанта Шахова был захвачен неприятельский катер «Туземец». Яркие и подробные воспоминания об этом эпизоде оставил уже цитированный нами Рахманинов.

«Этот маленький отряд (возглавляемый лейтенантом Шаховым) время от времени ходил через многочисленные протоки в Амур для разведки, а если представлялся случай, то и нападал на большевистские пароходы, совершавшие рейсы между Харбином и Благовещенском. В такие экспедиции отправлялся не весь отряд, а только катер «Талисман», т.к. брандвахту таскать с собою было трудно. Тоска в Фугдине была адская, пили без просыпу. Вероятно, под влиянием винных паров и выработался план напасть на неприятельскую канонерку и взять ее живьем. Нас было около тридцати человек, вооруженных мексиканскими карабинами, ручными гранатами и прочим оружием, да один японский пулемет. План был такой: выйти в Амур и захватить маленький невооруженный катер «Талисман» (так в тексте, но правильно — «Туземец» — Н.К.), подвозивший провизию грозной канонерке, мирно подойти на нем к ней, долженствующей ничего не заподозрить, и вдруг всем выскочить и по заранее составленному расписанию лететь по местам и брать команду, которой было человек 80, против наших тридцати, даже не считая многочисленных пулеметов и орудий, бывших в их распоряжении. Как сейчас помню, что на мою долю досталось брать соло целый унтер-офицерский кубрик с помощью имевшейся у меня гранаты, кстати сказать, которой я страшно боялся сам, а на обязанности одного из моих товарищей, кажется, Кремкова, было завоевать шестидюймовую башню и выбить могущего засесть наверху у пулеметов неприятеля. План можно было бы назвать героическим, если бы он не был таким пьяным.

Как бы там не было, пошли. После долгого и утомительного стояния в протоке вышли на широкий Амур. Уже смеркалось, и лесистый противоположный берег тонул во мраке. Луна временами выплывала из облаков, освещая широкую струю воды… Настроение на катере было неважное, мало кто верил в успех предприятия, но повернуть — значило бы уступить. Вдруг из тьмы показался зеленый огонек, зарылся в волнах, вынырнул и оказался небольшим катерком. У нас начался переполох, некоторые совсем перетрусили. Пришлось скрыться под сенью лесистого островка и высадить наиболее робких во главе с фельдшером, и подождать пароходик.

На баке установили наш единственный пулемет, а человек 10—15 гардемарин и добровольцев заселив крохотную каютку, чтобы приближаясь к неприятелю, не возбудить многолюдностью подозрения. Кроме того, было отдано приказание для вящего устрашения, бросаясь в атаку, кричать «банзай» — авось, мол, примут за японцев и совсем испугаются. Наконец, пароход уже совсем близко. Мы стремительно несемся на пересечку курса, подходим совсем вплотную. Читаю на кожухе колеса название «Туземец», его-то нам и нужно.

«Стой!» — командует лейтенант Шахов. Пароход продолжает идти. Огонь! Трещит пулемет и пули чокаются о железо обшивки. Мы подходим на полном ходу к борту катера. На абордаж! Выскакиваю из каюты, прыгаю через свои поручни и с размаху «ласточкой» лечу на кожух колеса неприятеля. Падаю всей грудью и в это время на меня бросается с громким лаем огромная собака. Изловчившись, все еще лежа хлопаю ее по лапе прикладом карабина и она с громким визгом уди/90/рает. Вскакиваю и лечу по палубе, передо мной освещенный машинный люк, я ныряю туда и попадаю в машинное отделение, где кочегар и машинист возятся над машиной.

«Руки вверх!» — кричу я исступленным голосом, направляя на них карабин и с ужасом вспоминая, что впопыхах не успел его зарядить.

Они моментально исполняют мою команду и мы с побелевшими лицами несколько минут стоим друг против друга, тяжело дыша. С бака доносятся крики «банзай!» — то мои товарищи, вскочив туда (на ют попал я один) берут в плен капитана и матросов.

Я по-прежнему стою в машинном отделении с глаза на глаз с моими противниками, и начинаю соображать свое скверное положение, т.к. их двое и они запросто могут огреть меня по черепу поленом, а у меня-то карабин не заряжен. К счастью, появляются наши и выручают меня. Пароход занят…».

Как выяснилось из допроса пленных, катер вез провизию для канонерской лодки, но она снялась с якоря и ушла, и «Туземцу» пришлось вернуться. Было захвачено в плен 12 человек команды. Из них троих (капитана из студентов, венгра-машиниста и одного из матросов), заподозренных в принадлежности к большевизму, приговорили к расстрелу. Впрочем, впоследствии капитан смог разжалобить лейтенанта Шахова и был помилован, матроса же и машиниста расстреляли (причем последний перед этим несколько дней отработал по своей специальности). Катер «Туземец» вошел в состав Отряда речных судов под названием «М1».

12 сентября 1918 г. приказом главноначальствующего в полосе отчуждения КВЖД за отличия в боях были произведены: в прапорщики по морской части зауряд-прапорщики Константин Бутряков, Иван Попов, Андрей Безсонов, доброволец Анисим Щенников; в корабельные гардемарины — фельдфебель Иван Буланин; в старшие боцманы — боцман Павел Носик.

В этот же день морская рота в составе 65 человек на барже, буксируемой пароходом №8 КВЖД, под общим командованием старшего лейтенанта А.Соловьева выступила в поход. Через четыре дня в 70 верстах выше Фугдина отряд встретил «Сретенск». Получив от В.Безуара приказание действовать согласно инструкции старшего лейтенанта Харина из Хабаровска, старший лейтенант Соловьев на следующий день собрал суда отряда в Лахасусу, а 18-го, получив телеграмму от старшего лейтенанта Харина с вызовом на базу, вышел в Хабаровск со «Сретенском» и катерами, имея баржу и брандвахту на буксире. Пароход №8 был отпущен в Харбин. 20 сентября вечером отряд пришел в Хабаровск и стал на якорь на реке напротив города неподалеку от дивизиона японских миноносцев. По прибытии на «Сретенск» старшего лейтенанта Харина, встречавшегося с начальником флотилии, бывшим капитаном 1 ранга Ольгиви, отряд снялся с якоря и двинулся на базу — в Осиповский затон.

Однако из-за сильного ветра и темноты корабли базы не достигли и стали на якорь. С рассветом 21 сентября «Сретенск» с баржей пришел на базу и вошел в затон, куда тотчас же прибыли три японских офицера. Те расспрашивали о целях прихода и предложили старшему лейтенанту Харину отправиться в город в штаб генерала Оои, командующего союзными войсками в Хабаровске, для переговоров. Переговоры ни к каким результатам не привели, т.к. японцы считали себя полновластными хозяевами захваченной Амурской флотилии и считаться с русскими моряками не желали. В итоге старшему лейтенанту Соловьеву японцами в ультимативной форме было предложено покинуть базу. После этого «Сретенск» вышел из затона и встал на якорь напротив города. Сразу же на берегу появились две роты японских солдат, которые рассыпались в цепь. /91/

После захвата базы Амурской флотилии японцами положение Отряда речных судов Российских войск стало весьма неопределенным. Противник отсутствовал, места в составе Амурской флотилии для судов и чинов отряда не было. В итоге суда стали на якорь около небольшого островка близ устья Сунгари, на котором разместился и личный состав роты. На острове были вырыты окопы. По всей видимости, личный состав роты, не отличавшийся особой дисциплиной и раньше, находясь на острове, окончательно морально разложился. Об этом, в частности, свидетельствует приказ заведующего речными операциями №140 от 10 октября (последний из известных нам документов, относящихся к деятельности роты). В нем говорилось: «Сегодня в 11 часу утра прибыл на посыльное судно «Сретенск». Командир меня не встретил. Опустившись в кают-компанию, застал там ужасную грязь, беспорядок, на столах валялись вещи и остатки еды, а на диванах спали гг. офицеры. Какая-то фигура в полуголом виде решила спасаться от меня бегством. Попросил к себе командира, но он еще отдыхал. Противно было оставаться в помещении, именуемом на этом корабле офицерской кают-компанией. Какой пример, вы, гг. офицеры «Сретенска», подаете команде? Не с вашими привычками и отношением к службе возрождать русский флот. Чем браться за это дело, лучше честно сознаться, что мы этого сделать не можем, а не ждать, пока с позором нас не устранят от этого иностранцы «за неспособностью». Командиру посыльного судна «Сретенск» лейтенанту Старку за полный беспорядок на вверенном ему корабле объявляю строгий выговор».

3 ноября 1918 г., после того, как стало известно, что во Владивостоке организовано Морское училище, всех гардемарин отправили туда. Остальные чины роты отправились в Хабаровск. Безуар 8 ноября 1918 г. был назначен приказом военного и морского министра Временного Всероссийского правительства (т.н. «Уфимской директории») вице-адмирала Колчака командующим Амурской флотилией и уже с 18 декабря 1918 г. приступил к «созданию кадра» вверенной ему флотилии. Однако существование Амурской флотилии Российского флота в 1918—1919 гг. было исключительно номинальным. Более того, японцы даже не давали возможности находиться русским морякам на территории ее базы.

После прихода к власти адмирала Колчака 18 ноября 1918 г., в составе Всероссийского правительства было образовано Морское министерство. Оно начало активную работу по формированию морских частей, причем не только флотилий, но и сухопутных подразделений. Вскоре вспомнили и о чинах Харбинской роты, находившихся в Хабаровске. 28 декабря 1918 г. Верховный правитель выпустил приказ №89, в котором говорилось: «1. Из состава Харбинской Морской роты сформировать согласно штата батальона Отдельной бригады морс/92/ких стрелков, объявленного в приказе моем от 12-го сего декабря за №73 — батальон 4-ротного состава, коему присвоить наименование: «Отдельный батальон морских стрелков Дальнего Востока».

Три роты означенного батальона иметь для обслуживания Амурской речной флотилии, 4-ю — для отряда судов, базирующихся на Владивосток.

2. Снабжение и пополнение означенной части до состава батальона произвести из военного ведомства».

13 февраля 1919 г. командующий Морскими силами на Дальнем Востоке контр-адмирал С.Тимирев в рапорте на имя начальника Главного управления по делам личного состава флота писал: «На Амурской флотилии имеется небольшой надежный кадр из старых добровольцев Харбинской роты. Набор новых идет под наблюдением офицеров и старых добровольцев, и пока нет основания считать их ненадежными».

Из-за неопределенности положения Амурской флотилии, формирование батальона проходило во Владивостоке. В составе Сибирской флотилии проходила и служба батальона, продолжавшаяся вплоть до падения власти Колчака и расформирования Морского министерства.

В начале ноября 1919 г. была предпринята еще одна попытка вернуть Амурскую флотилию под Андреевский флаг. С этой целью из Владивостока в Хабаровск прибыло порядка 300 человек под командованием капитана 2 ранга В.Безуара (скорее всего, это была одна из рот Отдельного батальона морских стрелков Дальнего Востока). Однако японцы ее в базу не пропустили. Впоследствии при отступлении белых войск рота входила в состав отряда Калмыкова, вместе с ним она отошла к китайской границе, где была выдана советской стороне.

Данные о некоторых кораблях и судах, упомянутых в статье:

«Шквал» (с 15.02.1927 г. — «Сун-Ят-Сен»; с 19.07.1949 г. — «Сучан»). Канонерская лодка Амурской флотилии. Канонерские лодки типа «Шквал» были первыми в мире боевыми кораблями с дизельными двигателями. Заложена в 1907 г. в Санкт-Петербурге, спущена летом 1910 г. в поселке Кокуй Читинской губернии. Вступила в строй 3 октября 1910 г. В сентябре 1918 г. захвачена японскими интервентами. Осенью 1920 г. уведена на остров Сахалин. 1 мая 1920 г. возвращена СССР и сдана в порт на хранение. В 1928 г. восстановлена и 6 ноября 1928 г. переклассифицирована в монитор. Участвовала в боевых действиях во время конфликта на КВЖД в 1929 г. В 1937—1938 гг. прошла капитальный ремонт и модернизацию. Участвовала в войне с Японией в 1945 г. 30 октября 1945 г. удостоена гвардейского звания. 13 марта1958 г. сдана в Отдел фондового имущества для разборки на металл. Водоизмещение 946 т; раз/93/мерения 70,9 х 12,8 х 1,4 м; мощность двигателя 1000 л.с., скорость (максимальная/крейсерская) 11/8,5 узлов; дальность плавания 3000 миль. Вооружение: 2 152-мм; 4 120-мм орудия, 7 пулеметов. Экипаж 117 человек.

«Сретенск» (с мая.1920 г. — «Марк Варягин»). Речной колесный буксирный пароход. Построен в 1902 г. в Финляндии. Принадлежал МПС. В мае 1920 г. мобилизован в состав красной Амурской флотилии, переименован. Участвовал в Гражданской войне (бои на реке Шилка с 6 июня по 3 июля 1921 г.). 4 октября 1921 г. сдан в порт для передачи Хабаровскому районному управлению водного транспорта. Размерения: 43,9 х 12,5 х 0,9 м; мощность машины — 250 л.с. Вооружение: 2 47-мм орудия (в пери-од вхождения в Отряд речных судов Российских войск); 1 37-мм орудие и пулемет (в красной Амурской флотилии); экипаж — 56 человек.

«Восьмой» (однотипные с ним: «Первый», «Второй», «Третий», «Четвертый», «Пятый», «Шестой», «Седьмой», «Девятый», «Одиннадцатый», «Двенадцатый») — стальной буксирный колесный пароход, принадлежавший Обществу Китайско-Восточной железной дороги. Построен в Англии в 1898 г. Размерения: 47,55 х 14,73 х 1,06 м; мощность машины 400 л.с. «Де-Кастри» Винтовая деревянная парусно-моторная шхуна Таможенного ведомства. Построена в 1910 г. в Хабаровске. Размерения: 15,24 х 3,9 х 1,38 м; мощность машины — 30 и.л.с.

«Рыболов» Деревянный паровой винтовой катер, принадлежавший И.Ф. и К.И. Володиным. Построен в 1917 г. в Хабаровске. Размерения:
19,2 х 3,9 х 0,69 м; мощность машины 40 и.л.с. [4]

«Талисман» Стальной винтовой паровой катер, принадлежавший С.Л.Шерлоимову. Построен в 1914 г. в Германии. Размерения: 15,24 х 3,05 х 0,68 м; мощность машины — 40 и.л.с.

Брандвахта (Усть-Сунгаринская) Принадлежала Таможенному ведомству. Построена в 1908 г. в Благовещенске. Размерения: 21,64 х 4,57 х 0,3 м.

Примечания
[1]. В 1914 г. Российское правительство закупило в Японии 35 тыс. карабинов системы Арисака, изготовленных для Мексики, которые отличались от стандартных калибром (7 мм вместо 6,5 мм). Все они поступили на вооружение Заамурского округа пограничной стражи, а имевшиеся в его распоряжении трехлинейные винтовки системы Мосина были отправлены на действующий фронт.

[2]. Награждение офицера солдатской наградой — Георгиевским крестом — было не случайным явлением. В войсках, действующих в полосе отчуждения КВЖД, были установлены следующие правила награждения отличившихся: «За особо геройские подвиги военнослужащие, несущие офицерские обязанности, могут быть представляемы к награждению орденом Святого Георгия и Георгиевским оружием по удостоению Георгиевской Думы; /94/ кроме того, назначаемы на высшие должности «вне очереди»; несущие солдатские обязанности — Георгиевскими крестами и медалями или денежной наградой, а также назначаемы на высшие солдатские и офицерские должности».

[3]. Гольды (нынешнее название — нанайцы) — народ, проживающий в основном на территории Хабаровского края, в нижнем течении реки Амур.

[4]. В указанный период в бассейне Амура был еще один катер, называвшийся «Рыболов», постройки 1902 г. Однако к лету 1917 г. он числился среди судов, переданных в Николаевский-на-Амуре торговый порт и, на наш взгляд, вряд ли мог быть использован в составе Отряда речных судов Российских войск.

Источники и литература:
Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 6081. Оп. 1. ДД. 16Б, 127, 153. Ф. 7518. Оп. 1. Д. 25.
Российский государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф. р—417. Оп. 1. Д. 89. Ф. р—1722. Оп. 1. Д. 9. Оп. 3. Д. 15. Ф. р —2179. Оп. 1. Д. 1.
Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 39597. Оп. 1. Д. 67.

Личный архив П.В.Лихачева (г. Санкт-Петербург). История возникновения морской части в рядах российских войск полосы отчуждения Китайской Восточной Железной Дороги. Рукопись. Копия. Личный архив П.В.Лихачева (г. Санкт-Петербург). Без нумерации листов. Протокол Военно-полевого суда Отдела речных операций, назначенный приказом Заведующего речными операциями Российских войск от 17 июля за №1 сек. Копия. Без нумерации листов. Приказ заведующего речными операциями №140 от 10 октября 1918 г. Копия. Без нумерации листов.

Богданов К.А. Адмирал Колчак. Биографическая повесть-хроника. СПб., 1993.
Боевая летопись Военно-Морского Флота 1917-1941. М., 1993.
Будберг А. Дневник // Архив русской революции. Т. XIII. Берлин, 1924. С. 197—312.
Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М., 2001.
Зотов К. Амурская военная флотилия за период интервенции и гражданской войны // Морской сборник. 1928. № 10. С. 8—32.
Корабли и вспомогательные суда советского Военно-Морского Флота. (1917—1927 гг.). М., 1981.
Крицкий Н.Н., Буяков А.М. Владивостокские гардемарины (Обеспечение Сибирской флотилией корабельной практики гардемарин учебных заведений Морского ведомства в 1915—1917 гг. Владивостокское морское училище 1918—1920 гг.). Владивосток, 2000.
Материалы по исследованию путей сообщения Приамурского края. Водные пути. Вып. XI. Список судов Амурского речного торгового флота и казенных судов, не принадлежащих Министерству Путей Сообщения, плавающих по рекам Амурского бассейна. Составлен на 1 июля 1916 года и дополнен данными, поступившими по 1 марта 1917 года. Благовещенск, 1917.
Рахманинов А. Абордаж катера «Туземец» // Журнал Кружка Морского училища во Владивостоке. 1923. № 4. С. 42—47.
Фомин Н.Г. Краткий отчет о деятельности офицеров флота, участвовавших в антибольшевистском движении на Волге, Каме, и в Сибири в период 1918 и 1919 гг. // Морские записки. 1958. № 2. С. 40—54.

Н.КУЗНЕЦОВ,
действительный член Русского географического общества

Автор выражает благодарность П.В.Лихачеву (г.Санкт-Петербург) и А.А.Петрову (г. Москва) за помощь в работе и предоставленные материалы.

Морской сборник. 2010. Т. 1960. № 7. С. 81-95: elibrary.ru/item.asp?id=15288100

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1533

 White sailors of Admiral Kolchak.
Sent: 11-11-2013 19:57
 


Командующий Сибирской флотилией контр-адмирал Г.К. Старк и начальник Штаба флотилии капитан 1-ого ранга Н.Ю. Фомин на канонерской лодке "Манджуръ". Владивосток, зима 1921 года.

From: kortic.borda.ru/?1-17-0-00000113-000-0-1-1384150203

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1533

 White sailors of Admiral Kolchak.
Sent: 30-11-2013 01:02
 
Савинков распустил наш союз. Все члены его индивидуально поступили в народную армию. Из 7 боевых участков Казани 4 защищалось бывшими членами союза. Сам Б[орис] Викторович пошел в отряд Каппеля, действовавший в тылу возле Свияжска. Меня он послал в Самару для переговоров с самарским правительством о прекращении безобразий, творящихся в Казани, и о присылке немедленно подкреплений.
Я выехал на грузовом пароходе. Со мной ехал в Самару и «сам помощник министра» В. Лебедев. С ним я разговаривал мало, ибо знаю его давно и хорошо. Возле Симбирска нас встретил пароход «Стрежень», на нем ехали командующий флотом самарского правительства и военный министр генерал Галкин. Оба парохода встали борт о борт, В. Лебедев перешел на «Стрежень». Я остался в «Порте». Через несколько минут ко мне ворвался некто в растерзанном виде, в солдатской шинели и с винтовкой.
- Вас адмирал Ершов к себе требует.
- Я никакого адмирала Ершова не знаю и никуда не пойду. Тот помешкался немного и исчез. Через несколько минут появился офицер.
- Адмирал Ершов просит Вас к себе.
- Передайте, пожалуйста, адмиралу Ершову, что я с ним не знаком, я к незнакомым людям в гости не хожу...
После ухода офицера через некоторое время в дверь постучали. На пороге стоял смущенного вида очень молодой человек в морской накидке.
- Разрешите представиться: мичман Ершов. И позвольте пригласить Вас к нам на «Стрежень» пообедать с нами.

Борис Савинков на Лубянке. Документы / Науч. ред. Литвин А.Л.; Сост.: Виноградов В.К., Зданович А.А., Крылов В.И. и др.. — М. : РОССПЭН, 2001. С.262-263: elibrary.gopb.ru/reader/index.php?r=view&idbook=553736&basename=GOPB_AZ&page=1&scale=1

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1533

 White sailors of Admiral Kolchak.
Sent: 30-11-2013 02:19
 
Quote:
По воспоминаниям гардемарин I роты Морского училища, чехи и словаки были включены в состав училища в октябре 1919 г. в качестве автономного отделения 2-й роты (старшина - капитан В. Оденгал). Судя по единственной найденной в ГАРФ фотографии, чехословаки были переобмундированы в русскую морскую форму (но, очевидно, со своими наружными знаками отличия, так как на бескозырках хорошо видны кокарды чехословацкого образца).

B.Н. Крицкий

ПОДГОТОВКА ОФИЦЕРОВ ЧЕХОСЛОВАЦКОГО ФЛОТА В МОРСКОМ УЧИЛИЩЕ ВО ВЛАДИВОСТОКЕ (1919-1920 гг.)


Практически в любой работе по Гражданской войне в России есть упоминание об участии в ней чинов чехословацкого корпуса. Доселе мало кому в мире известные чехи и словаки оказались в центре мировых событий. По воспоминаниям Т. Масарика: «...было удивительное, невероятное: чехи, словаки стали известны каждому. Держать в своих руках главный железнодорожный путь, занять Владивосток - все это представлялось в виде чуда или сказки...» (1). По мнению С. Еленевского: «Виновниками преждевременного выступления против большевиков были чехи... Гражданская в Приволжье и Сибири началась.» (2)

Откуда в России в годы Гражданской войны оказалось такое количество чехов и словаков? Во-первых, значительное число подданных Австро-Венгрии находилось на российской территории до начала Первой мировой войны. Именно эта часть чехословаков выразила желание с оружием в руках воевать в составе Российской императорской армии за национальное освобождение Чехии и Словакии и власти австрийской монархии. Во-вторых, огромное число военнослужащих австро-венгерской сдавалось в плен и сознательно переходило на сторону войск Антанты. Из них осенью 1917 г. был дан Отдельный Чехословацкий корпус. Сформированный в составе 2-х дивизий и бригады, он дислоцировался в тылу Юго-Западного фронта (общая численность - около 30000 человек). Командующий генерал В.Н. Широков, начальник штаба генерал-майор М.К. Дитерихс. Корпус принял непосредственное участие в боевых действиях, в которых показал себя хорошо подготовленным фронтовым соединением. С 15 января 1918 г. в связи с начавшимися брестскими переговорами корпус был объявлен частью французской армии. 26 марта Советское правительство заявило о готовности эвакуировать чехословацкий корпус через Владивосток при условии сдачи оружия и лояльности к Советской власти.

Чешская сторона дальнейшие события обычно описывает следующим образом: «Находясь под сильным дипломатическим давлением Германии, щедро финансировавшей партию большевиков, не желающей появления 45-50 тысячного чехословацкого корпуса на западном фронте, во Франции, большевики всячески препятствовали отъезду чехословаков. ...На всем пути следования от Владивостока чехословацкие эшелоны специально месяцами задерживались на станциях, где подвергались массированной агитации большевицких агентов. ...Не добившись ожидаемых результатов тем агитации, большевики решили перейти к более активным действиям и разоружить чехословацкие части. Все это привело к известному восстанию чехословаков и их втягиванию в активные действия против большевиков» (3).

Данная точка зрения опирается только на эмоции. Российская сторона, несмотря на послереволюционное состояние государственного управления и железных дорог, к концу мая 1918 г. разместила во Владивостоке 14000 чинов корпуса, т.е. более 30%, и была заинтересована в скорейшей эвакуации со своей территории вооруженного формирования Антанты (части корпуса по договоренности не сдали оружия). К этому времени (весна 1918 г.) на Западном фронте командование Антанты готовило проведение фронтовых операций с целью нанесения окончательного военного ражения Германии и её союзникам, и, безусловно, нуждалась в резервах. Однако две чехословацких дивизии (после пребывания в революционной России более чем сомнительной боевой ycтойчивости) никакой роли не играли. Французское командование не предпринимало никаких мер по эвакуации находящихся во Владивостоке частей корпуса. Дело в том, что 2 мая 1918 г. Верховный совет принял решение об интервенции в Россию, при этом чехословацкому корпусу отводилась роль авангарда /170/ К середине мая эшелоны корпуса, выполняя прямой приказ французских военных властей, растянулнсь от ст. Ртище во (р-н Пензы) до Владивостока. Основная часть - 14000 человек, находилась во Владивостоке, в районе Пензы - около 8000 человек, в районе Челябинска - 8800 человек, в Новониколаевска - 4500 человек. 25 мая начался «мятеж чехословацкого корпуса» - фактически одновременно находящиеся на территории Советской России военнослужащие французской армии произвели захват власти и к августу оккупировали территорию от Казани до Владивостока.

Несмотря на то, что во Владивостоке находилась наибольшая группировка чехословаков, эта часть корпуса оказалась наименее активной. Некоторые из них (в том числе и младшие офицеры) поддерживала советскую власть, из них был сформирован Отдельный революционный отряд чехосло/170/вацких войск (300 человек). Значительная часть чехословаков отказалась от участия в Гражданской войне в России и до эвакуации в 1920 г. оставалась на Русском острове. Непосредственно во Владивостоке выступили 29 июня, это не было неожиданностью для Владивостокского Совета депутатов. Достаточной военной силой Совет не обладал, поэтому к 1 июля отряды Красной гвардии были выбиты чехами из города, члены Владивостокского Совета депутатов арестованы. 6 июля интервенты объявили Владивосток под протекторатом союзных держав. Чехословаки наступали от Владивостока на Никольск-Уссурийск, и диве на Спасск, однако на образовавшемся Уссурийском фронте, несмотря на решительное превосходство в силах над отрядами красноармейцев, их успехи были минимальными Они были не только остановлены, но и отброшены и лишь введение в составе сил интервентов японских пехотной дивизии позволило сломить организованное сопротивление красноармейских отрядов и заставило большевиков с первых чисел сентября перейти к тактике партизанской борьбы (4).

Обеспечив стратегический успех командования Антанты в Сибири и на Дальнем Востоке России, командование корпуса столкнулось с возрастающей мощью РККА и партизанского движения, одновременно возросли боевые и небоевые потери легионеров. Ни Франция, ни правительство провозглашенной Чехословакии не спешили эвакуировать легионеров. Они были отведены с фронта в тыл, где выполняли охранные функции, значительная часть легиона по-прежнему находилась во Владивостоке.
Гражданская война в России продолжалась. В ходе этой братоубийственной войны, еще в ноябре 1919 г. Верховный правитель адмирал А.В. Колчак приказал сформировать во Владивостоке Морское училище, в котором предполагалось готовить офицеров для белого флота. В 2000 г. вышла монография, посвященная истории создания Владивостокского морского училища, однако осветить подготовку в в стенах будущих офицеров Чехословакии не удалось, в основном из-за отсутствия необходимых сведений. За прошедшие годы в ходе работы над данной темой в РГА ВМФ. ГАРФ удалось найти ряд документов, в значительной степени раскрывающих данную проблему.

В августе 1919 г. командующий чехословацкими войсками обратился к начальнику Морского училища с просьбой принять в училище для обучения подчиненных ему военнослужащих. 8 августа 1919 г. капитан 1 ранга М.А. Китицын послал морскому министру контр-адмиралу М. Смирнову следующую телеграмму: «Командующий чеховойск генерал-майор Чечск обратился ко мне с просьбой принять в училище несколько чехов с высшим образованием или организовать при училище отдельные курсы для подготовки офицеров чешского правительственного флота с оплатой всех расходов. Считаю это желательным, разрабатываю подробности, прошу принципиального согласия». На текст телеграммы Смирнов наложил резолюцию: «Составить доклад Верховному правителю с представлением телеграммы. Принять чехов в Морское училище за наш счет» (6). Несмотря на то, что Чехословакия сугубо континентальная страна, чехи и словаки составляли значительное число офицеров и матросов флота Венгрии. При ее развале в 1918 г. линкор «Радецкий», большую часть экипажа которого составляли чехи, поднял флаг Чехословакии (7), также Чехословакии остались в наследство речные корабли т Дунае и Влтаве (8), и очевидно у нового государства возникла необходимость в командных кадрах для них. Эффективность применения речных кораблей как раз в мае-июне 1919 г. продсмонстрировали мониторы Дунайской флотилии Венгерской Советской республики, участвовавшие в знаменитом «Северном походе» Венгерской Красной армии против Чехословакии (9).

16 августа морской министр сделал доклад Верховному правителю адмиралу А..В. Колчаку, в котором в числе причин необходимости обучения чехословаков сказано: «Объединение обучения славянских морских офицеров в России может явиться крайне полезным фактором в деле дальнейшего сближения между Россией и прочими славянскими государствами». На доклад наложена резолюция Верховного правителя: «Согласен. А. Колчак 17.08.1919 г.» (10) Однако ещё 13 августа капиган 1 ранга Руденский послал командующему морскими силами на Дальнем Востоке телеграмму: «Верховный правитель приказал немедленно принять в училище или организовать при училище курсы для подготовки чешских флотских офицеров и приказал все расходы принять на счет казны» (11).

Для исполнения этого распоряжения начальник Морского училища М.А. Китицын запросил в ГУЛИСО изменения штатов: «Ввести в штат начальника особого отделения, сменного начальника, преподавателя» (12). 6 сентября 1919 г. ГУЛИСО внесло в Морское совещание дополнительный штат для чехословаков в Морском училище: «По соглашению с чехословацким командованием выработан план образования при Морском училище особого дела для обучения чехословаков, с окончанием курса будущей осенью. Принята система прежних курсов гардемарин флота с сокращением и исключением части предметов по общим наукам. Целью создания курсов является подготовка командного состава /171/ чехословаков на правительственных судах и канонерских лодках. Всего предполагается к приему от 20 до 30 человек почти все офицеры в возрасте до 30 лет». (13)

В конце августа 1919 г. командующий Сибирской флотилией приказал: «Ввиду образования при Морском училище курсов для подготовки чехо-словацких офицеров, временно, до утверждения установленным порядком, разрешаю увеличить с сентября табель комплектации Морского училища следующими должностями: начальник особого отделения оклад 880 р.; сменный начальник, штатный преподаватель» (14).

Морское училище во Владивостоке к 1919 г представляло собой вполне сложившееся высшее военно-морское заведение. Благодаря начальнику училища капитану I ранга М.А. Китицыну дело подготовки будущих офицеров было поставлено на прочную основу. Первая рота готовилась к выпуску весной 1920 г., производился набор 2-й роты из числа кадетов и лиц, имеющих среднее образование.

Сохранилось достаточное количество воспоминаний и оценок его деятельности. В докладе морскому министру начальник Морского училища в августе 1919 г. отмечает: «Морское училище в настоящем своем виде по своему размеру, по плану развертывания и по программе обучения готово без напряжения снабдить офицерским составом будущий Российский флот, и справится с нехваткой его, как бы велика она не была, и в каком состоянии разрухи он бы не находился». «Мы имеем право сказать что образование гардемарин в главных его отраслях не понижено по сравнению с прошлыми временами, несмотря на перемену обстановки» (15). Помощник морского министра после инспекторской проверки отмечает: «... постановка дела как со стороны учебной так и административно-хозяйственной совершенно удовлетворительна» (16). Однако морской министр контр-адмирал Смирнов оценивал деятельность училища несколько иначе: «Из всей деятельности Владивостока не видно никакого содействия борьбе с большевиками на фронте.... Если развалится училище - несчастье не велико. Если развалится фронт - произойдет катастрофа» (17).

Среди документов Морского министерства в Омске, хранящихся в РГА ВМФ, есть очень интересное письмо начальнику Морского училища, хотя оно не подписано, но с очень большой вероятностью его автор - Верховный правитель адмирал А.В. Колчак. Из Омска 3 октября 1919 г.: «Милостливый государь Михаил Александрович. Из последнего вашего отчета морскому министру о положении дел в МУ я познакомился со списком лиц состоящих училищными офицерами, а так же преподавателями. По моим сведениям в настоящее время во Владивостоке находятся следующие лица, способности и знания которых может быть вы найдете подходящими для обучения гардемарин морского училища. Эти лица полковник корпуса гидрографов Давыдов, блестящий морской офицер, ученый-пулковец, капитан 2 ранга князь Урусов - очень хороший офицер, знающий отлично последние новости артиллерийского дела и башенной установки дредноута, капитан 2 ранга Шостакович - отличный минный офицер (особенно специалист по минам заграждения). Флагманский инженер-механик капитан 2 ранга Щировски - блестящий знаток пароходной механики, особенно турбин и написавший книжку о турбинах, корпуса корабельных инженеров штабс-капитан Владимиров - бывший на постройке дредноута на балтийском заводе, позже плавал на нем 3 года корабельным инженером. Желательно привлечение этих офицеров в качестве преподавателей, так как они, обладая большим опытом и знаниями в своих специальностях, помогут обойтись без учебников коих сейчас достать трудно. Насколько я знаю, привлечение это возможно произвести без ущерба для их прямых служебных обязанностей. В случае каких либо затруднений, или отказов с их стороны, прошу сообщить мне. Если вам понадобится какое-либо содействие по улучшению дела в Морском училище, то прошу обращаться ко мне. Постараюсь вам оказывать всяческое содействие, так как считаю в настоящее время самым важным делом прекрасно поставленное Морское училище. Прошу сообщить мне ваш взгляд на изложенное. Без подписи» (18).

Начальник Морского училища капитан 1 ранга М.А. Китицын постарался привлечь к делу обучения гардемарин и представигелей союзников. В отчете морскому министру он пишет: «Сильно укрепились начавшиеся с прошлого года сердечные отношения и дружба МУ с британским крейсером «Кент», и лично мое с коммодором Эдвардс, к сожалению, обстановка экзаменов и неудобство нашего помещения не позволяет более тесного сближения на почве спорта и соревнования, где мы могли многое бы перенять один от другого» (19). По его просьбе морской министр обратился к управляющему иностранных дел с просьбой снестись с комиссариатом Великобритании на прикомандирование Морское училище офицеров крейсера «Кент» для ведения занятий по Общему морскому образованию, штурманскому делу и физическому развитию (20) Кроме этого, преподавателем гимнастики - сменным начальником МУ был назначен подпоручик чехословацкого корпуса Ф. Грушка. /172/

По воспоминаниям гардемарин I роты Морского училища, чехи и словаки были включены в состав училища в октябре 1919 г. в качестве автономного отделения 2-й роты (старшина - капитан В. Оденгал). Судя по единственной найденной в ГАРФ фотографии, чехословаки были переобмундированы в русскую морскую форму (но, очевидно, со своими наружными знаками отличия, так как на бескозырках хорошо видны кокарды чехословацкого образца). В большинстве это были бывшие студенты, пожелавшие изучать морское дело для будущего чехословацкого флота. По возрасту чехи — солдаты Первой мировой —были старше гардемарин на 5-8 лет и к учебе относились серьезно. Чешские гардемарины сразу были направлены на практику на «Диомиде». Плавание проходило в штормовых условиях, «Диомид» потерял грот-мачту. Командир повел судно к берегу, где срубили подходящее дерево и восстановили мачту. Начальник училища относился к чехам так же, как ко всем гардемаринам. Во время плавания в день независимости Чехословакии, М.А. Китицын приказал сыграть «большой сбор» и на фок-мачте со всеми почестями был поднят флаг Чехословакии. Капитан 1 ранга М.А. Китицын отдельно поздоровался с чехами и поздравил их с праздником (21).

Чехи учились и несли тяготы войны и службы наравне с гардемаринами. Осенью 1919 г. войска правительства А.В. Колчака, неся тяжёлые потери, откатывались к Омску. В гражданских войнах нет тыла. Приморье и Владивосток были охвачены партизанской войной и деятельностью большевистского лодполья. Части гарнизона все более революционизировались. Генерал В.Г. Болдырев так оценивал в крепостном гарнизоне: «Безусловно верны только гардемарины» (22).

Морское училище приняло самое активное участие в подавлении восстания генерала Р Гайды, восстания егерей 25-26 января 1920 г. Не удалось найти данных об участии гардемарин-чехов в этих событиях, но вряд ли они оставались в стороне. После падения правительства А.В. Колчака, в конце 1920 г., к Владивостоку подошли красные партизаны. Морское училище осталось последней боеспособной частью, верной режиму. Возникла реальная угроза жизни гардемарин, надеяться на пощаду после подавления недавних восстании не приходилось. Командующий морскими силами на Дальнем Востоке приказал начальнику Морского училища капитану 1 ранга М.А. Китицыну сформировать Отряд судов особого назначения из всех способных двигаться кораблей Сибирской флотилии, но удалось захватить только вспомогательный крейсер «Орёл», посыльное судно «Якут». Училище погрузились на корабли, туда же были взяты около 500 чинов флота с членами их семейств. В 5 часов утра 31 января 1920 г. «Орел» и «Якут» покинули Россию и ушли в Цуругу. Вместе с училищем ушли гардемарины-чехословаки.

В Японии с кораблей отряда были списаны чины Сибирской флотилии с семьями, часть офицеров и гардемарин училища. Капитан 1 ранга М.А. Китицын решил не возвращаться во Владивосток, а перейти в Севастополь. Экипаж отряда состоял из 40 офицеров и 250 гардемаринов (с учётом чехословаков). В Сингапуре 1-я рота Морского училища закончила экзамены, начатые в походе. Начальник Морского училища не имел права присвоить старшим гардемаринам звания мичманов, поэтому присвоил им звания корабельных гардемарин. 11 апреля 1920 г. были произведены в корабельные гардемарины 119 человек (23). Корабельным гардеманинам были выданы удостоверения на русском и французском языках: «Настоящее удостоверение выдано корабельному гардемарину... окончившему Морское училище в 1920 г. в том, что он подлежит производству в мичманы, как только в России установится власть, могущая санкционировать это производство. Начальник MУ капитан 1 ранга М. Китицын» (24). Очевидно такие же удостоверения получили и чехословацкие гардемарины.

4 мая 1920 г. в Сингапуре списались 19 гардемарин-чехов (25), которые на пароходе продолжили путь на родину самостоятельно. «Орёл» и «Якут» с Морским училищем дошли до Югославии, откуда часть гардемарин на «Якуте» ушла в Севастополь. Однако свидание с Россией оказалось очень коротким Последовала эвакуация в Константинополь и далее в Бизерту.

Однако связь Морского училища и Чехословакии продолжилась неожиданным образом. По воспоминанням М.А. Юнакова: «К нашему счастью, в начале 1922 г. пришло письмо с приглашением от Чехословацкого Министерства иностранных дел продолжить образование в чехословацких высших учебных заведениях. Письмо было весьма сердечным, и в нем говорилось о том гостеприимстве, которое оказало Морское училище гардемаринам-чехословакам. Через две недели мы были уже в пути. Чехословакия приняла нас по-братски. По приезду в Чехословакию мы должны были сразу же записаться в высшие учебные заведения. Все выбрали себе технические специальности, надеясь в будущем вернуться на флот инженерами. К концу 1930 г. почти все стали инженерами-специалистами. Мы полностью выполнили пожелания Михаила Александровича: учиться и готовиться к службе на фло/173/те» (26). Значительная часть бывших гардемарин Морского училища во Владивостоке, получивших образование в Чехословакии, навсегда связала свою судьбу с этой страной, здесь до конца 1930-х годов продолжалась работа «Кружка Морского училища во В л адивостоке» (27).

Хотя гардемарины Морского училища в своих воспоминаниях полагают, что чехословаков было 25. документально удалось найти только 23 фамилии. Эго зачисленные приказом начальника Морского училища во Владивостоке № 531 от 09.11.1919 г. на основании телеграммы ГУЛИСОНАЧ № 2056/6131 Мартин Долежал, Ярослав Кейла, Иосиф Лингарт, Франц Вольф, Эмил Вольф, Ярослав Паздирек, Олег Прохизка, Франц Лысый, Алойс Ваша, Франц Липский, Франц Моравец, Антон Гнатек, Яромир Эмингср, Ян Коларж, Франц Поухлый, Альфонс Снашел, Иосиф Кинил, Владимир Оденгал, Иосиф Вагнер, Франц Новак, Иосиф Скоупий (27). Возможно, что еще два гардемарина-чеха были зачислены позже, и приказа на них найти не удалось.

Выпускники училища встречались с некоторыми из чешских гардемарин в Праге, они очень тепло отзывались о времени обучения в Морском училище. Данными об их дальнейшей судьбе автор не располагает, но возможно, что полученные знания некоторые из них реализовали, так как небольшой морской торговый флот и речные боевые корабли у Чехословакии перед второй мировой войной были.

Персоналии:
ГРУШКА Фома Фомич (16.12.1890-?) подпоручик ЧС. Родился в Старо-Праге. Закончил учительские курсы, высшее педагогическое училище в Вене. Преподаватель гимнастики и фехтования. Преподавал в Военной академии «Терезинум» и в Высшем военном реальном училище в Пранице, Моровия. В 1916 г. поступил добровольцем в 1 чехо-словацкий стрелковый полк. В 1917 г. произведен в прапорщики за боевые отличия (Юго-Западный фронт). В 1918 г. участвовал в боях против советских войск на Урале и в Сибири. В 1918 г. произведён за боевые отличия в подпоручики. В 1919 г. помощник начальника разведуправления штаба III чехословацкой дивизии. Переведён на русскую службу с назначением преподавателем гимнастики в МУ С 01.07.1919 г. прикомандирован к МУ на вакансию сменного начальника. Сменный начальник МУ 26.11.1919 г. откомандирован от МУ в распоряжение командующего ЧС войсками на ДВ. Дальнейшая судьба автору неизвестна.

КИТИЦЫН Михаил Александрович (17.09.1885 -22.08.1960). капитан 1 ранга (510.1917). Потомств. дв. Киевской губ. Окончил МК (1905) и Офицерский класс подводного плавания (1909). 05.04.1915 произведён в ст. лейтенанты «за отличие по службе». 05.10.1916 г. произведён в капитаны 2 ранга за отличие в делах против неприятеля». 08.09.1917 назначен зав. гардемаринами OГК. 05.10.1917 г. произведён в капитаны I ранга «на основании Георгиевского статута». 03.10.1917 убыл на ДВ с 3-й ОГК, для практики. С 12.11.1917 г. в загранплаваний на ВКР «Орёл». 18.02.1918 сдал гардемарин и убыл в отпуск. 01.11.1918 назначен зав. гардемаринами Сиб. фл. С 13.12.1918 г. назначен начальником МУ во Владивостоке. 28.01.20 назначен начальником ОСОН. 31.01.20, командуя ОСОН и МУ, увел отряд в Японию и далее - в Югославию. С 11.03 по 30.09.20 одновременно командир ВКР «Орел». С 30.09.20 г. сдал ВКР «Орел» представителям Добровольного флота, принял в командование TP «Якут» 09.11.1920 привел «Якут» в Севастополь, был назначен помощником начальника Морского корпуса, с временным оставлением в должности командира TP «Якут». Довел «Якут» до Бизерты. В МК в Бизерте - помощник директора МК. начальник строевой части и комендант крепости Джебель-Кебир одновременно. 18.081923 г. уволился и эмигрировал в США. В Нью-Йорке работал таксистом. Служил в компании American Can Со. Получив американское гражданство, поступил инженером на городскую службу, работал по постройке подводных туннелей для городских подземных железных дорог, в отделе водоснабжения. Во время депрессии, в 1931 г., уехал в Колумбию, где пробыл до 1934 г. Во время Второй мировой войны служил в ВМС США в Bureau of Mines в штате Вирджиния; после окончания войны поступил на федеральную службу, работал инженером в Bureau of Reclamation, в штатах Айдахо и Вашингтон (орошение бассейна реки Columba). В 1956 г. вышел в отставку, поселился во Флориде Скончался в ночь на 22 августа 1960 г. в г. Сент-Питерсбург. Флорида. Член-основатель Общества офицеров Российского императорского флота в США, его первый председатель и почетный член. Награды: Ордена Св. Георгия 4-й степени (1.10.1916), Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом. Св. Анны 2- й степени, Св. Станислава 2-й степени с мечами и бантом (28.08.1915), мечи и бант к орд. Св. Анны 3- й ст. (29.06.1915). Медали: тёмно-бронзовые в память Русско-японской войны, в память 300-летия дома Романовых, в память 200-летия Гангутского боя. Кавалер Георгиевского оружия «За храбрость» /174/ 9.8.1919), «за отличие в делах против неприятеля».

ЮНАКОВ Михаил Александрович (08(21 ).l 1.1898 - 06 08.1984). корабельный гардемарин (произедён 02.04.1920 г. пр. нач. МУ). Потомств. дв. Самарской губ. В 1914 г. зачислен в 6 роту МК. В 1917 г. в составе роты переведён в ОГК. В составе 3-й роты ОГК 03.10.1917 г. убыл для прохождения практики наДВ. С 12.11.1917 г. в загран. плавании на ВКР «Орел Самостоятельно прибыл в Харбин в Морскую роту. 2.11.1918 г. прибыл во Владивосток, в распоряжение зав. гардемаринами. С 01.12.1918 г. зачислен во владивостокское МУ. 30.01.1920 г. эвакуировался вместе с МУ на ВКР «Орел» из Владивостока, дошел в составе ОСОНа до Югославии, где 12.10.1920 г. остался. Перешел в ДФ в команду «Орла». После продажи «Орла» в Александрии самостоятельно прибыл в Бизерту, где в 1921 г. обучался в классах подводного плавания. Эмигрировал в Чехословакию. Профессор экономических наук. После второй мировой войны эмигрировал в США. В 1949-1960 гг. был преподавателем русского языка в школе иностранных языков армии США в Президио Монтарей, Калифорния. США. Умер в Пацифик Гроув, район Монтерей, штат Калифорния. 31.01.1921 г. член-основатель «Кружка МУ во Владивостоке - «Звено», в 1927 г. приписной член отдела военно-морского кружка «Звено» в Брно (Прага). Дата смерти приведена по California Death Inex.

Литература:
1. Масарик Т. Мировая революция: Воспоминания. Прага, 1927. Т. 2. С. 78.
2. ЕленевскиЙ С. Трагедия белой борьбы в Сибири. Часовой. № 623. Брюссель, 1980. С.с. 4-5.
3. Татаров Б. Орден «За свободу» и медаль Яна Жижки с Троцкова. // Белая гвардия. 2001. № 5. С. 177.
4. Дальний Восток России в период революций 1917 года и гражданской войны. Владивосток. Дальнаука, 2003. (История Дальнего Востока России; Т. 3, кн. 1.). С. 248.
5. Крицкий Н.Н., Буяков A.M. Владивостокские гардемарины (обеспечение Сибирской флотилией корабельной практики гардемарин учебных заведений Морского ведомства в 1915-1917 гг. Владивостокское Морское училище 1918-1920 гг.). Владивосток: Изд-во ДВГТУ, 2000.
6. РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Д. 46. Л. 98.
7. Каторин Ю.Ф. и др. Уникальная и парадоксальная военная техника. М.: АКТ; СПб.: Полигон, 1999. С 23.
8. ВМС Италии и Австро-Венгрии 1914-1918. Справочник по корабельному составу. Морская коллекция. 1997. №4. С. 20.
9. Черников И.И. Гибель империи. М.: АКТ, СПб.: Terra Fantastica, 2002. С. 381.
10. РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Оп. 5. Д. 292. Л. 5.
11. РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Оп. 5. Д. 129. Л. 488.
12. РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Оп. 5. Д. 129. Л. 435.
13. РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Оп. 5. Д. 129. Л. 434.
14. ГАПК. НСБ. Приказ ком. Сибирской фл. № 1575 от 31.8.1919 г.
15. РГА ВМФ. Ф. Р-1722 Oп. 1. Д. 46. Л. 61, Оп. 5. Д. 293. Л. 18 об.
16. Там же.
17. РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Оп. 5. Д. 36. Л. 198.
18. РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Оп. 5. Д. 293. Л 84. 19. РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Оп. 5. Д. 293. Л. 9.
20. РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Oп. 1. Д. 46. Л. 99.
21. Морского училища выпуск 1920 года. «30 лет спустя». Дополнение № 2. Нью-Йорк, 1952. С. 264. 22. Хартлинг К.Н.Указ.соч. ... С. 138.
23. Колыбель флота... С. 19.
24. ГА РФ. Ф. Р-5903.Оп. 1.Д. 118. Л. 205.
25. Архив Гуверовского института войны, революции и мира при Стэнфордском университете (США). H. Ф. Веселаго. Бокс 1.
26. Юнаков М.А. Мои воспоминания о капитане 1 ранга М.А. Китицыне // Морские записки. Т. XIX. № 1/2. 1961. С. 39.
27. ГА РФ. Ф. Р-5862. Oп. 1. Д. 18. Л. 4.
28. РГА ВМФ. Ф. Р-2028. Оп. 2. Д. 158. Л. 49/об-50, 60/об. /175/

Записки Общества изучения Амурского края. Том XLI. Владивосток, Издательство Дальневосточного университета, 2013. С.170-175.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1533

 White sailors of Admiral Kolchak.
Sent: 28-12-2013 04:42
 
А.П. РАКОВА
г. Омск, Омский государственный историко-краеведческий музей

УЧАСТИЕ МОРСКИХ ОФИЦЕРОВ В БЕЛОМ ДВИЖЕНИИ В СИБИРИ (1918 – 1919 гг.)


Трагедии российского офицерства в первые годы советской власти посвящено немало исследований в виде монографий, отдельных статей, воспоминаний бывших офицеров, художественных произведений и т.п. Однако тема, обозначенная в заголовке статьи, изучена далеко не достаточно. Частично она освещена в моей книге «Омск – столица Белой России» (Омск, 2010). Данная статья посвящена офицерам Балтийского флота. Это новый небольшой вклад в изучение темы.

Первые дни большевистского переворота 1917 г. не вызвали существенных перемен на Балтике. Первая мировая война еще не закончилась. На Северном фронте, Главному командованию которого подчинялся Балтийский флот, шли бои. Немцы рвались к Ревелю (ныне – Таллинн) и Петрограду, и большевики боялись, что своими нововведениями они могут потерять флот.

Однако на десятый день советской власти появился декрет СНК о полной реорганизации управления флотом. Согласно декрету во главе управления была поставлена вобравшая в себя всю полноту военной власти т.н. Верховная морская коллегия (а на Балтике – Центробалт).

В декабре 1917  г. появился декрет об отмене чинов, званий и формы. Большинство флотских офицеров не приняли советской власти. Они считали служение ей несовместимым с понятиями о совести, чести и воинском долге. Началась массовая подача рапортов об отставке со службы, что вызвало сильное возмущение Центробалта. Офицеров обвинили в предательстве и саботаже. Их дела передали на рассмотрение в Верховную морскую коллегию, а весной 1918 г. на основании распоряжения наркома по морским делам П. Дыбенко многие из них получили уведомление об увольнении без права получения пенсии. Боевые офицеры, участники русско-японской и первой мировой войн, некогда командовавшие крейсерами, броненосцами, миноносцами и целыми эскадрами, вдруг стали не нужны своей стране, оказались без средств к существованию и без надежд на будущее. Началось рассеяние балтийских офицеров: одни сразу уехали за границу, другие устремились на юг или восток России, чтобы влиться в ряды зарождавшегося антибольшевистского движения.

Один из бывших военных моряков, в годы «Великой войны» служивший на Балтике и имевший фигуральное значение в годы Гражданской войны в России, – это адмирал Александр Васильевич Колчак. Его имя стало широко известно, когда он в 1915 – 1916 гг. был флаг-офицером оперативной части Штаба командующего Балтийским флотом, а затем – командиром I Минной дивизии. Его боевые операции, как отмечали сослуживцы, всегда были смелы /123/ и неожиданны, принося славу русскому оружию. В ноябре 1918  г., когда в стране полыхала Гражданская война, Колчак стал военным и морским министром Директории, а после при поддержке монархически настроенных офицеров и казаков совершил в Омске переворот и был провозглашен Верховным правителем и Верховным главнокомандующим, объединив в себе всю полноту военной и гражданской власти. Жесткий диктаторский стержень был тогда просто необходим для обуздания колебавшейся политической сферы и укрепления антибольшевистской государственности.

В Омске Колчак многое сделал для собирания бывших офицеров-балтийцев. Немалую роль здесь сыграло образование морского отдела при Штабе Сибирской армии. Впоследствии при правительстве Колчака было создано Морское министерство. Морской отдел изначально был невелик и занимался в основном регистрацией находившихся в Омске и проезжавших его морских офицеров. Первое время отдел возглавлял Казимиров (1885 – ?), к сожалению, данных о нем пока не найдено. Многих офицеров-моряков удалось убедить остаться в Омске или в Сибири. Им находили или создавали для этого необходимые должности.

Один из первых прибыл в Омск капитан 1  ранга И.И.  Ладыженский – соратник Колчака по I  Минной дивизии. Он не только приехал сам, но и привез с собой группу офицеров, проделал трудный путь из Финляндии в Сибирь. Отправкой добровольцев для пополнения рядов белого движения занималась подпольная офицерская организация «Великая Единая Россия», созданная в Петрограде. Ее организатор – В.В. Дитерихс (1891 – 1951) – летчик морской авиации, выпускник Морского кадетского корпуса (1911), участник первой  мировой войны, имел 4  боевых ордена и Георгиевское оружие. С установлением советской власти он вступил в ряды РККФ и вскоре создал там подпольный офицерский союз, насчитывавший более 100 чел. В ноябре 1919 г. чекисты раскрыли заговорщиков и многих из них арестовали. Но Дитерихс сумел избежать ареста и вскоре покинул Родину, нелегально перейдя границу.

Когда морской отдел при Штабе Сибирской армии вырос до Управления по делам личного состава флота, его возглавил контр-адмирал В.В. Ковалевский (1872 – 1950). У него имелся большой опыт по формированию и управлению подразделениями. Этот навык Ковалевского активно использовался, когда на реках Урала и Сибири создавались боевые флотилии.

Начальником технического управления Морского министерства был М.И. Федорович (1872 – 1936) – офицер-черноморец, специалист по минным заграждениям. Его заслугой было создание Камской речной флотилии. Почетную должность начальника личной канцелярии Верховного правителя получил А.А. Мартьянов (1881 – ?) – участник русско-японской и первой мировой войн. Контр-адмирал К.В. Шевелев (1881 – ?) – выпускник Морского кадетского корпуса и Николаевской морской академии, герой обороны Порт-Артура и участник Моозундского боя, был награжден Георгиевским оружием. Шевелев один из первых после Октябрьской революции /124/ подал рапорт об уходе, считая, что большевистская власть погубит флот, за что был арестован. Но по требованию возмущенных матросов, служивших под его началом, Шевелев был выпущен на свободу, после чего уехал в Сибирь. Здесь он командовал сухопутными частями колчаковской армии. После Гражданской войны Шевелев эмигрировал.

Начальником объединенной санитарно-эвакуационной части фронта и тыла Колчак назначил адмирала барона О.О. Рихтера (1871 – ?). Основной задачей санитарно-эвакуационной части было устройство и размещение госпиталей и лазаретов, оборудование фронтовых летучих поездов и бань, устройство врачебно-питательных пунктов, дезинфекция поездов и т.п. Именно Рихтеру, волевому и решительному офицеру с большим опытом руководящей работы, было поручено навести порядок на станции Куломзино под Омском, где в августе 1919 г. скопилось большое количество поездов с ранеными, беженцами, больными. Городу угрожала эпидемия тифа, отмечались массовые вспышки заболевания. Рихтер в кратчайшие сроки навел порядок, обеспечив разгрузку станции, распределение раненых по госпиталям. Больным и беженцам предоставили американский поезд, пропускавший через свои дезинфекционные камеры и бани до 3 000 человек в день.

В одном из писем к А.В. Тимеревой Колчак, назначенный командовать Черноморским флотом, говорил, что ему жаль оставлять любимый Балтийский флот без лучших офицеров – Руденского, Фомина и Смирнова – их он забрал с собой к новому месту службы. Капитан 1 ранга Д.П. Руденский (1882 – 1952) – выпускник Морского кадетского корпуса (1902), участник русско-японской и первой мировой войн, спасал население Мессины после сокрушительного землетрясения 1908 г. После революции был в Архангельске начальником Гидрологической экспедиции Карского моря. В январе 1919 г. уехал во Францию, но вернулся в Россию, в Сибирь, и принял участие в формировании боевых речных флотилий колчаковской армии. Капитан 1 ранга Н.Г. Фомин (1888 – 1964) – сослуживец Колчака по I Минной дивизии, удостоен Георгиевского оружия. Уволенный с флота в марте 1918 г., он перебрался на Волгу, где летом того же года вступил в ряды Народной Армии Комуча. Создал там Волжскую речную флотилию, стал начальником ее штаба. Колчак поручил Фомину сформировать новые речные флотилии на реках Каме и Белой. М.И. Смирнов (1887 – 1937) – друг и один из первых биографов Колчака. В 1917 – 1918 гг. – начальник морского отдела Русского заготовительного комитета в США, с прикомандированием к русскому посольству в Вашингтоне. С 20 ноября 1918 г. – управляющий Морским министерством в Российском правительстве. Тогда же произведен в контр-адмиралы. Успешно командовал речной флотилией на Каме. После Гражданской войны эмигрировал.

Особое место среди флотских офицеров, принимавших участие в белом движении в Сибири, занимает Б.А. Вильницкий (1889 – 1961). Выпускник Морского кадетского корпуса, участник русско-японской войны, с 1913 г., решив пойти по стопам отца, стал заниматься исследованиями Арктики. Составил подробные карты северного побережья Евразии и арктических островов. С приходом к власти адмирала /125/ Колчака Вильницкий в августе 1919 г. по его заданию провел Карскую ледокольную экспедицию, среди задач которой, наряду с гидрологией, было создание мощной сети радиостанций и баз от рек Западной Сибири до Белого моря.

По имеющимся сведениям, среди участников белого движения было и немало молодых морских офицеров – продолжателей военных флотских династий. Но известны имена лишь отдельных из них. Например, личным адъютантом Колчака был лейтенант М.М. Копелов (1890 – ?). Упоминание о нем мы находим в письме от 14 февраля 1919 г. А.В. Тимеревой к Колчаку, находящемуся тогда в рабочей поездке на фронте.

В Перми в те дни произошла встреча Колчака со старшим лейтенантом В.С.  Макаровым – сыном прославленного флотоводца адмирала С.О. Макарова, героя обороны Порт-Артура. Сын прославленного адмирала служил в Перми в должности помощника флагман-артиллериста Камской боевой речной флотилии. Колчак тепло встретил молодого офицера, они долго беседовали, но когда Верховный правитель, чтобы обезопасить В.С. Макарова, предложил ему перевод на штабную работу, тот категорически отказался. Впоследствии Макаров получил звание капитана 2 ранга, продолжал сражаться с большевиками на Урале и в Сибири в составе боевого речного флота. После краха белого движения Макаров уехал в США, где занимался исследованием истории белых речных флотилий, публиковался в печати.

Лейтенант Г.Э. Вирен (1895 – ?) – сын героя обороны Порт-Артура адмирала Э.Н. Вирена. После убийства отца взбунтовавшимися матросами в 1917 г. Вирен-младший приехал в Омск к своему деду, коллежскому советнику, директору учительской семинарии. С началом Гражданской войны лейтенант Г.Э. Вирен вступил в белую армию.

Балтиец, лейтенант И.М. Де-Кампо-Сципион (1882 – 1919) после революционных событий покинул столицу и через некоторое время, как и многие другие флотские офицеры, оказался в Сибири. С созданием Обь-Иртышской боевой речной флотилии он вошел в ее ряды, служил в должности ротного командира. В одном из боев погиб.

Как видно, морские офицеры Балтийского флота сыграли важную роль в формировании соединений белой армии Сибири. Их таланты и боевые навыки находили различное применение. Это направление в изучении истории белой армии Сибири является чрезвычайно интересным и обещает много новых открытий.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В СИБИРИ. Материалы Всероссийской заочной научно-практической конференции. Омск, 2013. С.123-126: www.iaoo.ru/files/file/PUBLICACII/tezisi%20gr_voina.pdf

First   Prev  11 - 20   21 - 30  31 - 40  41 - 50   51 - 55  Next   Last
New Products
Armored Companions No.4, 17th century; 28 mm
Armored Companions No.4, 17th century; 28 mm
$ 14.13
Armored Companions No.3, 17th century; 28 mm
Armored Companions No.3, 17th century; 28 mm
$ 14.13
Armored Companions No.2, 17th century; 28 mm
Armored Companions No.2, 17th century; 28 mm
$ 14.13

Statistics

Currently Online: 4 Guests
Total number of messages: 2886
Total number of topics: 315
Total number of registered users: 1319
This page was built together in: 0.101 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce