Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: ARMORED TRAIN / БРОНЕПОЕЗДА -- Page 2  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  1 - 10  11 - 17
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1555

 ARMORED TRAIN / БРОНЕПОЕЗДА
Sent: 03-09-2015 03:40
 
Бронепоезд "Каппелевец" в боях у Волочаевки

6 февраля 1922 года командир железнодорожной бригады полковник Б. П. Ростовцев и я, тогда его адъютант, приехали из Хабаровска на станцию Волочаевку. По всему перрону станции разбросаны бумаги канцелярии партизанского отряда (красных) Шевчука и 6-го пехотного полка Народно-революционной армии ДВР. Комендант станции – наш поручик Паша Чернышев, как всегда небритый, заспанный и грязный, в зеленом без погон полушубке, у которого сзади в виде хвоста болтался вырванный клок меха. По этому виду нашего Пашу Чернышева знали все войсковые начальники. Работал он, как вол: когда спал, когда ел – никто не знал. Он всегда был на посту, на станции. В шутку его прозвали «сволочаевским комендантом».

Мне было приказано остаться на бронепоезде «Каппелевец», начальником команды разведчиков, на место прапорщика Даниила Ивановича Неретнека, смертельно раненного в бою под Ольгохтой. Латыш по происхождению, прапорщик Неретнек решительно и категорически отказывается от производства, говоря, что он – «царский прапорщик» и таковым умрет. Хороший товарищ, безумной храбрости и выдержки – таков был наш «царский прапорщик». Неретнека знали многие каппелевцы. Солдаты любили его, а наши татары – «уфимска стрелка» – величали его «прапорщик Каретнык», не выговаривая всей его фамилии.



И погиб он геройски. Во время атаки красных на Ольгохту один из разведчиков, ефрейтор Н. Семенов, которому было приказано поджечь здание, не успел вскочить в площадку бронепоезда и упал, раненный, шагах в 50-ти от бронепоезда. Красные, подойдя вплотную к станционным зданиям, обстреливали площадки бронепоезда. Трехдюймовка «Каппелевца», стоявшая на передней площадке, не могла стрелять в бок, а у бокового пулемета не было достаточно патронов. Отстреливались из винтовок. Командир уже было приказал отступать и бросить раненого Семенова. И вдруг из площадки выскочил «царский прапорщик» Даниил Иванович. «Назад, назад!» – кричал ему командир, но Неретнек, никого не слушая, бежал к раненому Семенову. Подбежав к нему, он схватил его и понес на бронепоезд. Весь ружейный огонь красных сосредоточился на этом смельчаке. Прапорщик Неретнек добежал до площадки, бросил раненого Семенова, а сам упал. И когда солдаты втащили их обоих в вагон бронепоезда, то оказалось, что Семенов уже убит, а прапорщик Неретнек тяжело ранен в живот. Через два дня «царского прапорщика» не стало: он умер в передвижном госпитале по дороге в Хабаровск. Отойдя от Ольгохты на достаточное расстояние для артиллерийского обстрела, «Каппелевец» гранатами расстрелял эту станционную казарму, откуда стреляли красные. В ночь на 7 февраля бронепоезду «Каппелевец» было приказано исправить путь (было взорвано несколько рельс) и двигаться снова на Ольгохту. Но путь исправить нам не удалось: всю ночь нас беспокоили красные разъезды и разведчики. Впереди было отчетливо слышно, как у Ольгохты красные починяли сожженный мост и взорванный рельсы.




С рассветом наши части перешли в наступление на Ольгохту. Там была слышна сильная ружейная и пулеметная стрельба. Слышна и артиллерия. За леском у станции Ольгохты дымки. Ага, значит, там уже красные бронепоезда! По дороге везли раненых. Стрельба затихала. К бронепоезду подъехал полковник Аргунов и приказал прекратить починку пути. Отдан приказ об отступлении на Волочаевку. Ночная атака на Ольгохту не удалась; у красных там 2 бронепоезда, и наша пехота ничего не могла сделать. Вслед за нашей отступающей пехотой из-за леса показались цепи красных. Несколько выстрелов из передового орудия «Каппелевца» – и цепь красных скрылась влево в лесу. Нам приказано: прикрывая пехоту, отходить, сжигая мосты. Разведчики подожгли два небольших деревянных моста, но сваи мостов обледенели. Приходилось пользоваться мазутом и керосиом, разжигая под мостами костры. Но и здесь помеха: промерзшее дерево упорно не горело. Взрывать – мало динамита. У казармы 391-й версты, которую было приказано сжечь, встретились с конными красными. Завязалась перестрелка, но конники быстро ускакали в лес. Сжигать казарму пришлось под обстрелом красных цепей, двигавшихся из леса прямо на казарму. В тупике 381-й версты мы попустили вперед паровоз. Наш поручик Б. И. Недригайло соорудил «машину», прицепив к паровозу согнутые два рельса и подведя их под железнодорожное полотно; паровоз потянул полотно за собой. Таким манером «вспахали» саженей сто, сдирая рельсы с костылями и шпалами. Но рельсы не выдержали и лопнули. Продолжать дальше сдирать полотно было невозможно – из леса нас уже обстреляли красные. И паровоз ушел на Волочаевку, а «Каппелевец» встал на позицию 391-й версты под названием «Орел». Здесь на горке сохранились, по-видимому, от красных две линии проволочных заграждений и засыпанные снегом окопы. Около нас расположился батальон Омского полка. Разговорились с офицерами. Оказывается, наши части (уфимцы) сегодня ночью были в тылу у красных за Ольгохтой. Обстреляли какой-то классный состав, по-видимому, железнодорожный батальон. Красноармейцы в панке выскакивали из состава. Уфимцы собирались-было броситься на «ура», да подошел красный бронепоезд N 8 и открыл огонь. Так и пришлось уфимцам сматываться в лес. Все же они взяли 2 пленных. К вечеру наш «Каппелевец» вел артиллерийскую дуэль с красным бронепоездом. Красные хорошо пристрелялись. Одна граната разорвалась недалеко от полковника Ростовцева, и его подбросило в воздух. Мы думали, что он погиб, но к счастью все обошлось благополучно, и полковник отделался лишь ушибами, испугом и разорванным полушубком. Ночь прошла спокойно. Красные усиленно чинили мосты и железнодорожный путь.

8 февраля продолжали стоять у «Орла», все время ведя перестрелку с бронепоездом красных. Часов в 5 вечера красные густыми цепями перешли в наступление на позицию «Орел». Мы не в состоянии задержать красных и помочь нашей пехоте – наше орудие вышло из строя, сейчас в ремонте, а нам прицепили другую артиллерийскую площадку с бронепоезда «Димитрий Донской»; снарядов к этому морскому орудию было слишком мало. Наша пехота отступала на водокачку к Волочаевке, а нам приказано прикрывать отход, сжигая мосты. Сожгли мосты 391 и 394 и полуказарму. Поручик Недригайло заложил «на пробу» самодействующий фугас для красного бронепоезда. Авось да и наскочит! Мост 391-й версты нам с разведчиками пришлось поджигать под самым носом красных пехотинцев и кавалеристов. Дерево не горело, и пришлось снова поливать мазутом. Мы так увлеклись работой, что не заметили красных и едва-едва успели добежать до «Каппелевца», стоявшего в версте от моста. 9 февраля нас сменил «Волжанин», а мы уехали на станцию Волочаевку. Ночью красные повели наступление на водокачку. Наши пехотинцы отходят на позиции у Волочаевки. Во время преждевременного взрыва водокачки убит подрывник с «Волжанина» и ранен поручик М. И. Воронцов – командир «Волжанина». Раненый Воронцов остался в строю командовать бронепоездом. Из Владивостока к нам приехали братья капитан и поручик Симоновичи и поручик Буров. Они остаются у нас на бронепоездах. 10 февраля рано утром мне с разведчиками приказано нести охрану станции Волочаевки, а наш «Каппелевец» пошел вперед к водокачке. Впереди слышна артиллерийская и пулеметная стрельба. «Волжанин» и наш «Каппелевец» обстреливают наступающих красных. В полдень «Каппелевец» встал на станции Волочаевке, а «Волжанин» пошел в тыл заправляться водой и топливом. Через час цепи красных показались вправо от нас и перебежками продвигались в песок за станцией. Наша 3-дюймовая «француженка» стала обстреливать красных. По-видимому, огонь был настолько действителен, что перебежки прекратились, и эта пехота красных задержалась до самой темноты. Позднее, уже глубоким вечером, пользуясь темнотой, эти цепи красных подошли вплотную к станции и нашим позициям под Волочаевкой. К вечеру наши части засели в заранее приготовленные позиции перед селом Волочаевкой. Эти «укрепления» состояли из трех рядов проволочных заграждений и окопчиков из снега; деревянные блиндажи успели построить только для пулеметов, да и то не везде. Вправо от нас – волжане, влево – камцы и уфимцы. Впереди укреплений за станцией у стрелок, в виде заставы расположился батальон камцев полковника Дмитриева. Наш командир условился с ним подпустить красных как можно ближе к проволочным заграждениям, затем «Каппелевец» полным ходом выезжает вперед и ликвидирует своим огнем наступающих. Показались цепи красных прямо перед станцией. «Каппелевец» молчит. Красные осмелели и с криками «ура» бросились вперед к окопчикам камцев. Вперед – и наш «Каппелевец» с флангов начал обстрел. Немедленно цепи красных покатились обратно, оставляя на снегу убитых и раненых. Наступила темная морозная ночь. Влево и вправо от нас завязалась перестрелка. Красные по всему участку перешли в наступление. Заработали пулеметы. Эту кромешную темноту зимней ночи прорезывали, как молнии, вспышки разрывов да свист пуль. Для выяснения обстановки и получения дальнейших распоряжений «Каппелевец» медленно стал отходить за позиции к Волочаевке, к железнодорожной будке, где был телефон для связи со штабом и перевязочный пункт. В натопленной будке уже лежали первые раненые. От будки к позициям и обратно цепочкой тянулись какие-то солдаты: кто нес раненых, кто шел с денесениями. Влево послышалось протяжное «ура». Заработали наши батареи, обстреливая подступы влево и вправо. Получили приказ: выехать вперед и поддержать пехоту.

Подъезжая к позициям, увидели такую картину: из окопчиков, сгибаясь «в три погибели» от пуль, удирала рота камцев полковника Дмитриева. Цепи красных – под самой проволокой. Обстреливали не только бегущих, но и наш бронепоезд. Пули шлепались о стенки вагонных площадок. В этот момент из будки выскочила сестра милосердия в полушубке и с винтовкой, а за ней генерал Ястребцов со своим штабом. Ругаясь на чем свет стоит, они повернули беглецов обратно в окопчики. Камцев привели в порядок, и паника быстро прекратилась. Так, благодаря счастливой случайности, была предотвращена катастрофа. Нам на вагонетках подвезли снаряды и патроны. Погрузив их, «Каппелевец» быстро выехал вперед. Стрельба не утихала. Обстреляв шрапнелью станционные здания, где маячили отдельные красные, «Каппелевец» приступил к обстрелу подступов к проволочным заграждениям на участке камцев и волжан. Обстрел вели со всех площадок бронепоезда: из двух орудий, 2 пулеметов и ружейным огнем с площадки разведчиков. Красные забегали, начали группами убегать в лес, за станцию, прятаться за отдельные постройки. Но адская темнота скрывала цели. Для лучшего обстрела мне пришлось команду разведчиков рассыпать вдоль полотна железной дороги, и мы залпами обстреливали ближайший кустарник, куда укрылись красные. Над нашими головами пролетали, жужжа, пули. Постепенно стрельба и вправо, и влево начала стихать. В кустах и около проволочных заграждений ясно слышались стоны и крики раненых. Атака отбита. Через час получили приказ от генерала Ястребцова: с ротой волжан и командой разведчиков «Каппелевца» обследовать кустарник на участке волжан, который находился в полуверсте от проволочных заграждений. Волжане сообщали, что туда красные «что-то подвозят», по-видимому, артиллерию. Было приказано по пути подобрать раненых красных и взять их с собой. Под прикрытием «Каппелевца» мы быстро выдвинулись вперед в «ничью землю» и, соскочив с площадок, быстро рассыпались в цепь. Выслав дозоры, пошли вперед по снегу, местами доходившему до колен. Стоны в кустах как-то сразу прекратились. Тишина и темнота. Прошли вперед шагов двести, как вдруг слева от нас из станционных зданий прямо в лоб заработали пулеметы и стрелки и залпами стали нас обстреливать. Кругом жужжали пули. Наша цепь залегла. Командир роты волжан, которому была подчинена и наша команда разведчиков, приказал идти вперед на «ура». Поднялись, с криком «ура» пробежали еще шагов 50 и залегли. Темнота, лишь видны сверкающие ленты пулеметных очередей из кустов и зданий. Поднять солдат не было никакой возможности. Появились первые раненые. Нас взяли под перекрестный огонь.Пришлось повернуть цепь под прямым углом. Мы отвечали ружейным огнем. Отчетливо слышна команда красных. Командир роты волжан приказал отходить к бронепоезду. Нагибаясь, а иногда и ползком – пули жужжали не только над головой, но и рядом с нами, – мы благополучно вернулись к «Каппелевцу». Здесь пули уже летели высоко. Моя команда разведчиков отделалась от этой «прогулки» сравнительно легко: 2 солдата легко ранены, а у волжан один убит и 4 солдат ранены. Влево от нас на участке камцев красные снова перешли в наступление. Стрельба и крики: «Ура! Вперед, вперед, товарищи!» Командир головного орудия решил «отомстить» за нас. Несколько гранат полетело в эти кусты, откуда нас обстреляли из пулеметов. Там что-то вдруг вспыхнуло ярким пламенем, крики – и снова тишина. Под утро нас сменил «Волжанин», а мы пошли под снабжение водой и дровами. В этот день и ночь «Каппелевец» израсходовал 322 снаряда нашей 3-дюймовки, 128 снарядов пушки Гочкиса, свыше 25 000 патронов наших пулеметов и 6000 винтовочных патронов. Пришлось пополнять и наш арсенал. Стрельбу артиллеристы вели с картечи (у станции) и закончили на прицеле 1200-2000 метров. 11 февраля рано утром мы сменили «Волжанина». На участке тихо. Саженях в 300-400 от станции Волочаевки в кустарнике стоит разбитый красный танк типа Рено – «Бойкий». Я с разведкой подошел к танку. Одно прямое попадание в бок со стороны железной дороги, второе – в гусеницу танка. Танк внутри весь обгорел. Сняли полуобгорелый пулемет Гочкиса. Около танка масса следов, и снег притоптан. Вокруг несколько трупов убитых красных пехотинцев. Насчитали свыше 30 трупов; были две убитые лошади, а рядом лежали канаты и какие-то палки. По-видимому, красные пытались вытянуть танк лошадьми. К танку ходили три раза подбирать винтовки и патроны. Документы у всех убитых красноармейцев – 4-й роты 4-го стрелкового полка ДВР. На проволоке перед позицией волжан – свыше 150 трупов красных. Волжане снимают с них полушубки, валенки и собирают винтовки и патроны. Когда мы сменяли «Волжанина», то разгорелся спор, кто подбил красный танк: мы или они? Решили полюбовно – оба. Но спорить было некогда: слева опять началась стрельба. Когда разведчики в третий раз возвращались от танка к бронепоезду, то из площадки пулеметчиков вылез нам навстречу ефрейтор К. Леонтьев. Отойдя шагов 30 от бронепоезда, он неожиданно упал. Подбежали к нему – он мертв. Какая-то действительно шальная пуля разбила ему череп. Как видно, от судьбы никуда и никак не уйдешь! В полдень заработали красные батареи. Из орудий они стали пристреливаться по станции и нашему «Каппелевцу». Пристрелялись удачно, и нам пришлось отойти. Красные снова повели наступление на левом участке. Но там уже камцев не было: ночью их сменили омцы и добровольцы. «Каппелевец», невзирая на артиллейский обстрел, снова выехал вперед к станции и снова начал обстрел подступов к позициям. Пристрелялись удачно. Цепи красных стали отходить и быстро скрылись в лесу. Артиллерия красных теперь сосредоточила весь свой огонь на «Каппелевце», другая батарея красных обстреливала село Волочаевку. Снаряды красных ложились около бронепоезда, поднимая столбы снега и земли. Возвращаться обратно к своим позициям «Каппелевцу» пришлось по перебитым рельсам. Однако все прошло благополучно, и площадки с рельс не сошли. Слышна сильная стрельба от нас влево на Амуре, по-видимому, в Ново-Спасском, куда ушли волжане, камцы и уфимцы. В этот день «Каппелевец» израсходовал 253 снаряда, 6000 пулеметных патронов и 3000 ружейных. 12 февраля ночь прошла спокойно. И только на рассвете красные снова пытались наступать на наш левый участок. Атака длилась три часа. Было отчетливо слышно, как красные кричали «ура» и «вперед, вперед!» И эти атаки были отбиты. «Каппелевец» несколько раз выезжал вперед к станции Волочаевке и, ведя артиллерийскую дуэль с 2 красными бронепоездами, появившимися за водокачкой, все время обстреливал во фланг пулеметным и ружейным огнем наступавшие цепи красных. Красные бронепоезда пристрелялись по станции Волочаевке и довольно удачно обстреливали «Каппелевца». Гранаты порой рвались у площадок, а одна разбила передовую предохранительную площадку, разнеся в щепки находившиеся на ней запасные шпалы. Нам везло: ни одного прямого попадания. Командир «Каппелевца» явно рисковал, сознавая важность присутствия бронепоезда на линии наших позиций. В полдень у нас испортилось переднее орудие, и мы принуждены были замолчать. Красные бронепоезда медленно продвигались вперед, засыпая нас гранатами. Осколки ударялись в наши вагоны-площадки, стучали по крышам вагонов. Пришлось быстро отойти к тупику за Волочаевкой и пропустить вперед «Волжанина», который немедленно возобновил артиллерийский бой с красными бронепоездами. Через час «Каппелевец» получил приказ немедленно двигаться в Хабаровск. Наши части, защищавшие Волочаевку, тоже получили приказ оставить позиции и отступать на Покровку и далее к Хабаровску. Из деревни Ново-Спасское, двигаясь по Амуру, красные пытались отрезать всю нашу группу войск у Хабаровска. Контратака наших частей на Ново-Спасское не удалась. Дорогой, по пути в Хабаровск узнали от раненых офицеров, что во время отхода волжан Троицкосавским красным конным полком была уничтожена почти целиком рота волжан, состоявшая главным образом из офицеров, прибывших недавно во Владивосток из Индии на пароходе «Франц-Фердинанд». Рота шла в арьергарде. Люди этой роты, измученные боями у Ново-Спасска и ночным переходом, все время сдерживали своим огнем красных кавалеристов, давая тем самым возможность отхода своему полку без потерь. Говорят, что от роты осталось только 5 человек… Снова отступаем. Мои разведчики приуныли. Не слышно ни песен, ни смеха.

– Плохо, господин поручик, – обратился ко мне фельдфебель Казырбай, – опять вши заедят…

– Почему? – удивился я.

– А как же: затоскуешь, загорюешь, вот они и поползут… Всегда так при отступлении…

В этот последний день боев у Волочаевки «Каппелевец» израсходовал 120 снарядов, 10 000 пулеметных патронов и 3000 ружейных. 13 февраля утром станция Хабаровск эвакуировалась. Все ценное вывезено. На станционных путях стоят вагоны с лесом и порожняк. Приказано ничего не уничтожать и не сжигать. После прохода «Волжанина» поручик Волегов со своей подрывной командой взорвет и уничтожит железнодорожный настил – переправу через Амур около взорванного еще японцами железнодорожного моста. В городе спокойно. Генерал Молчанов передал охрану города и всю власть в руки городского самоуправления. Через город проходили наши отступающие войска. С разрешения командира я сбегал к своим знакомым попрощаться. Пригласили меня к столу. Как-то странно казалось очутиться в уютной и теплой столовой, где собралась вся семья моих знакомых… На столе – обилие яств, мирно и уютно шипел большой самовар. Мои сверстники – гимназисты, дети хозяина, собирались куда-то в гости. Пожалели, что мы, белые, опять отступаем… То, что было под Волочаевкой, явно никого из них не интересовало. Какой-то особый другой мир, другие люди, другие интересы… Еще раз пожалели всех нас: «Уж слишком вас мало, мало!» Я быстро попрощался и почти что побежал на станцию и своему «Каппелевцу». На улицах шли прохожие, озираясь на мою военную форму. Играли в снежки школьники, как будто бы ничего не происходило. Из города доносился колокольный звон – ко всенощной. В домах зажигались первые огни. Со стороны Амура слышалась артиллерийская канонада… Скорее, скорее прочь из этого мира к своему родному «Каппелевцу»! В 9 часов вечера «Каппелевец», нагруженный ранеными и больными, навсегда покинул Хабаровск.

Русская жизнь, Сан-Франциско. 1962. N 5042. 3 марта. С. 5.

Источник: www.belrussia.ru/page-id-2492.html

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1555

 ARMORED TRAIN / БРОНЕПОЕЗДА
Sent: 30-08-2016 05:10
 


Последний бой бронепоезда

Во многих мемуарах и исторических исследованиях посвященным последним боям Гражданской войны в Приморье можно встретить такой факт, что во время штурма Спасска 8-9 октября 1922 года частями Народно- Революционной армии Дальневосточной республики в числе трофеев был захвачен бронепоезд. Об этом в частности писал командир 2-й Приамурской стрелковой дивизии Покус Я. З. Его дивизия принимала самое непосредственное и активное участие в штурме Спасска.

Меня очень заинтересовал этот вопрос. А так как «былинникам речистым» я на слово уже давно не верю, то и решил для себя все-таки докопаться до истины.

Пришлось перелопатить гору литературы и по большей части только ту, которая была издана в СССР, но везде одно и то же: «В Спасске наши бойцы захватили…. бронепоезд противника…». Причем в некоторых опусах даже утверждалось, что было захвачено не один а ДВА! бронепоезда. Как говориться, чем дальше в лес, тем толще партизаны. Как известно историю пишут победители и надеяться что эти победители будут объективны, по меньшей мере легкомысленно. Оставалась надежда на архивы и мемуары участников с другой стороны, то есть белых.

Прежде всего, надо было узнать, сколько же было бронепоездов в Земской Рати, а именно так были переименованы вооруженные силы белых в Приморье.

Из разных источников и прежде всего из Государственного Военного Архива было выяснено, что бронепоездов было четыре. Из разведсводки разведотдела отдела Штаба НРА и Флота ДВР от 15 сентября 1922 года и из ряда других источников , удалось выяснить состав бронесил Каппелевской армии, как ее называли красные:



Дивизионом бронепоездов командует капитан Кормишин в составе Железнодорожной бригады полковника Ростовцева. Благодаря М.Блинову удалось найти фото бронепоездов, сделанные в феврале 1922 года.

Это бронепоезд «Каппелевец»:



И «Дмитрий Донской»:



Как видно из снимков бронепоезда эти были самодельные или импровизированные. Никакой стальной защиты они не имели.

К 1922 году гражданская война на Дальнем Востоке велась при огромном недостатки самых элементарных ресурсов. При отсутствии какой бы то ни было материально-технической базы, бронепоезда приходилось собирать из подсобных материалов. Все они, как правило, были сделаны на скорую руку и имели крайне примитивную конструкцию. Это были товарные вагоны, угольные пульманы либо платформы с сооруженными на них блиндажами из шпал, бревен, досок, рельсов, мешков с песком. Часто встречались и бронелетучки — один вагон с орудием или пулеметом, намертво закрепленным на его лобовом торце и способным вести огонь только вдоль направления железнодорожного полотна. В бортах вагонов устраивались бойницы для пулеметов и винтовок. В качестве тяги применялся любой подвернувшийся под руку паровоз, и лишь изредка котел его обкладывали мешками с песком. Поначалу бронепоезда, даже изготовленные на крупных заводах, отличались явным примитивизмом. Бронеплощадки (а именно их конструкция и характеризует степень совершенства самих бронепоездов) представляли собой вариации на тему: бронеказемат, занимающий примерно три четверти платформы, и на оставшейся площади — упрощенный барбет с тумбовой установкой орудия, нередко с отрезанной хоботовой частью лафета. Подчас на орудии отсутствовал даже штатный щит.

Но самым уязвимым оставался паровоз, который не имел вообще никакой защиты. И именно это сыграет свою трагическую роль в дальнейшем.

На вооружении бронепоездов находилось 1-2 орудия калибра 37 и 76 мм, а также 2-9 пулеметов, причем только половина из них станковые, а остальные ручные. Экипаж состоял из 10-20 офицеров и 20-50 рядовых. Иногда к экипажу бронепоезда добавляли пехотную команду численностью до роты.

Но даже и с таким довольно слабым вооружением и отсутствием брони, эти бронепоезда представляли собой грозную силу для противника. И появление их на том или ином участке фронта приносило немало хлопот красным.

Дальнейшие поиски привели меня в Российскую Национальную Библиотеку в городе Санкт-Петербурге. Где нашлась книга «Исторический очерк 2-й Приамурской Краснознаменной стрелковой дивизии. 1919-1923 гг.» издание 1924 года.

На свое удивление я не нашел в ней упоминание о захвате белого бронепоезда в Спасске. Более того в ней говорилось, что части белых отошли от Спасска именно под прикрытие бронепоезда.

А дальше еще интереснее.

11 октября в 16 ч. 30 мин. 6-й Хабаровский стрелковый полк при 6-ти орудиях после пятичасового боя занял д. Черниговка и ст. Мучная. Белые отошли и заняли позиции в 4-х верстах северо-восточнее д. Халкидон. Красные пытались атаковать по тракту Черниговка-Халкидон, но встретили упорное сопротивление. А огонь бронепоезда заставил их отойти и залечь. Наступившая темнота приостановила боевые действия.

Как видно бронепоезд своими действиями очень мешал красным, сковывая их маневр.

И вот с рассветом 12 октября части группа товарища Вострецова вновь перешла в атаку. 6-й Хабаровский пехотный полк при поддержке Троицко-Савского кавалерийского полка сбил части Сибирской группы генерала Смолина с занимаемых позиций и заняли д. Халкидон. При артиллерийской перестрелки с бронепоездом противника, огнем орудия, внесенного на руках на вершину сопки в 2-х верстах восточнее Халкидона (район нынешнего села Высокое) бронепоезд белых был подбит и зажжен. И несмотря на поддержку прибывшего со ст. Ипполитовка другого бронепоезда захвачен частями большевиков.

Так значит захват бронепоезда произошел не в Спасске, а под сопкой у нынешнего села Высокое. Дальше уже придется обратиться к документам из Российского Государственного Военного Архива.

В одной из телеграмм командира Ударной группы товарища Покуса в Штаб НРА из Спасска от 12 октября говориться:

«Бронепоезд белых, стоявший полторы версты южнее Халкидона, около 9 часов подбит нашим орудием, стащенным на указанные холмы. Второй бепо, подойдя с юга, не мог помочь подбитому и открыл огонь по батальону 6-го полка и Троицко-Савскому кав. полку, решившемуся преследовать».
На основе этой телеграммы и других донесений была составлена Оперативная сводка Штаба НРА за №0263 от 13 октября. В ней говориться, что бепо при двух орудиях подбит артиллерийской батареей с высоты в полуверсте к востоку от д. Халкидон и захвачен батальоном 6-го пехотного полка. То есть бронепоезд вел артиллерийскую дуэль не с одним орудием а целой батареей, а это 4 орудия.

В другой Оперативной сводке Полевого Штаба НРА ДВР №5158 от 13 октября 1922 года сообщалось что же из себя представлял бронепоезд и что было захвачено на нем. А именно: «2 орудия, одно полевое другое 37 мм, 30 ящиков патронов и снарядов, 2 контрольные платформы, одна площадка, остальные площадки и бронепаровоз попорчены взрывом».

В Спасском музее удалось обнаружить негативы старых снимков 1922 года, на которых был сфотографирован подбитый бронепоезд и место боя. Благодаря местному краеведу Смоленкову И. мы можем их сейчас видеть.

К сожалению они не очень хорошего качества, но что есть.





Теперь стало известно имя подбитого бронепоезда. Это был «Волжанин» под командой поручика Воронцова, который был вооружен 2 пушками (одно полевое 76 мм и второе мелкокалиберное 37 мм), 4 пулеметами.

Более подробно последний бой описал участник последних боев в Приморье поручик Филимонов Б.Б.

Из его дневниковых записей стало известно, что Черниговку обороняли части Сибирской группы генерала Смолина с приданными ей кавалерийскими частями Поволжской группы генерала Молчанова.

На горе Крестовая в 2 верстах к северу от Черниговки стоял заслон полковника Смирнова в составе Иркутской пешей и Петроградской конной дружин и одно орудие. В селе Черниговка Московская, Прикамская и Поволжская конные дружины, рота Красноярской пешей дружины, Штаб Сибирской группы. На высотах южнее села Томская пешая дружина, Воткинская артиллерийская дружина- 1 орудие, Добровольческая батарея-2 орудия. На станции Мучная один бронепоезд («Волжанин»), на станции Манзовка другой («Каппелевец»).

Пусть современного читателя не пугает слова дружина. По приказу правителя Приамурского Земского края генерала Дитерихса батальоны стали называться дружинами.

Но так как оборонять саму деревню по условиям местности было невыгодно, то генерал Смолин приказал своим частям занять позиции в 2 верстах к югу от Черниговки. Весь день 11 октября шел бой, то разгораясь то затухая.

Бронепоезд, теперь уже известно что это был «Волжанин», вел огонь по красным с левого берега реки Люзанки (Низинка) не давая им атаковать и прикрывая отход частей Сибирской группы. И огонь его наносил чувствительные потери наступающим красным. Это известно из телефонограммы Начальника полевого Штаба Главкома НРА № 042/в: «В 16 ч. 30 мин. наши части заняли поселок Черниговка. Особое сопротивление оказывает огонь бепо противника».

Передовые части белых стали испытывать нехватку боеприпасов. «Чувствительный расход патронов» доносил генерал Смолин. В связи с этим большая огневая нагрузка возлагалась на «Волжанина», на его орудия и пулеметы.

Что происходило дальше известно из донесения генерала Смолина Воеводе Земской Рати генералу Дитерихсу №25/оп от 12 октября 8 ч. 40 мин.:

«В 7 ч. 40 мин. пехота под сильным натиском противника отошла по линии железной дороги за первый мост, что через реку Сухой Яр. В настоящий момент Томская дружина прикрывает бронепоезд, по которому противник открыл сильный артиллерийский огонь. Бронепоезд подбит, три платформы сошли с рельс и горят. Вперед выкинулся бронепоезд № 2 («Каппелевец») и полковник Ростовцев».
И уже окончательно полную картину боя дополняют воспоминания вахмистра Давыденко из команды бронепоезда и помощника командира Томской дружины полковника Бахтерева, которые стали известны из книги Филимонова Б.Б. «Конец Белого Приморья» изданной в США в 1971 года. Вот что мы теперь знаем.

Ночь передовые части белых провели около Халкидона. Утром со стороны Черниговки появились красные. Они наступают. Заняли сопки. Красная артиллерия ведет интенсивный обстрел белого расположения. У белых имеется в боевой линии один лишь бронепоезд, на него и легла основная боевая задача. Почти вся артиллерия красных сосредоточила свой огонь по «Волжанину». Пехота белых находиться правее (восточнее) железной дороги, занимая сопки. Полковник Бахтерев с конной сотней Томской дружины выдвигается в боевую линию. Красные одним из своих снарядов попали в паровоз белого бронепоезда. С тыла на дрезине ехало несколько человек к бронепоезду. Под огнем красных дрезина перевернулась. У бронепоезда же американский вагон сошел с рельс, опрокинувшись поперек пути. Красные находятся теперь на расстоянии полутора-двух верст от белого бронепоезда. Видя, что он обездвижен, вся артиллерия красных открыла интенсивный огонь.

Думать о поднятии американского вагона на рельсы не приходиться. Большевики вскоре пристрелялись и теперь уже били наверняка. Бронепоезд, подожженный снарядами красных, начинает гореть. Для команды белого бронепоезда остается один выход: взорвать орудия и сжечь его. Надо убирать тяжело раненых. Между тем под давлением красных, белая пехота оставила гребни сопок, спустилась вниз на равнину и, оставляя горящий бронепоезд впереди своего фронта, отошла версты на две к югу, где заняла новый рубеж и остановилась. Отступление белой пехоты было довольно поспешным, кое полковник Бахтерев характеризовал словами: «наша пехота посыпалась». Таким образом горящий белый бронепоезд остался на «ничьей земле». Его команда поспешно отходила, имея в прикрытие лишь кавалеристов полковника Бахтерева.

В этот момент эскадрон Троицко-Савского кавалерийского полка решился на атаку небольшого отряда белых, залегших у бронепоезда. Непосредственно около «Волжанина» находилось только 10 всадников во главе с полковником Бахтеревым. Конница красных уже развернулась для атаки, силы слишком неравны, сейчас налетят и порубят. Но неожиданно из-за полотна железной дороги раздались частые залпы. Оказалось, что там собралось около 30 отставших белых бойцов Томской дружины. Видя несущихся на них красных всадников, они не растерялись, но открыли огонь залпами. Этот огонь оказался полной неожиданностью для красных. Их атака захлебнулась и смешалась. Красная конница повернула быстро назад, отскочив на приличную дистанцию. Этот огонь небольшой горстки белой пехоты спас жизнь полковнику Бахтереву и его людям.

От разъезда Манзовка подошел «Каппелевец». Своим огнем он стал прикрывать отход частей белых. И теперь уже на его команду ложились задачи «Волжанина». Им не раз приходилось ранее вместе прикрывать свою пехоту, вести артиллерийскую дуэль с батареями и бронепоездами противника. Особенно часто бились они бок о бок во время Хабаровского похода и под Волочаевкой. Теперь «Каппелевец» уже в одиночку прикрывал остов умирающего собрата. Бронепоезд «Волжанин» горел, его орудия были испорчены экипажем, сняты замки и панорамы, пулеметы забраны с собой. Защищать, некогда грозного для врага, а теперь беспомощно замершего на дороге «Волжанина» не имело смысла. Последние его защитники стали отходить за ручей Сухой Яр, отстреливаясь от красных конников, державшихся теперь на приличном расстоянии.

Бронепоезд «Волжанин» не был захвачен, он погиб в бою, до конца выполнив долг солдата. Красным достались только разбитые и полусгоревшие вагоны и платформы, да две испорченные и негодные к стрельбе пушки.

Уходя, белые бойцы сняли с бронепоезда трехцветный флаг Российской империи, символ воинской чести и доблести, символ патриотизма и любви к Родине, знак мужества и стойкости последних защитников отечества.



From: historical.pro/propaganda/poslednij-boj-bronepoezda.html

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1555

 ARMORED TRAIN / БРОНЕПОЕЗДА
Sent: 09-11-2016 02:16
 
Бронепоезда в боях за Царицын



В истории бронепоездов Гражданской войны особое место занимает оборона Царицына (ныне Волгоград). В этой военной кампании бепо сыграли существенную роль по обе стороны линии фронта. Именно здесь бронепоезда впервые применялись массово как в обороне, так и при наступлении — чему в немалой степени способствовала развитая сеть железных дорог западнее города, опираясь на которую, можно было маневрировать бепо, создавая бронепоездной кулак в нужное время, в нужном месте.

Царицын, на момент начала братоубийственного конфликта, имел важное значение в деле снабжения страны продовольствием и топливом. Владение этим городом давало огромное преимущество в ведении боевых действий на всем Южном фронте, так как большая промышленная и продовольственная база позволяла обеспечивать войска всем необходимым, проводить не только ремонт оружия и боевой техники, но и заниматься его производством. В первую очередь это касается ремонта и постройки бронепоездов.
Не стоит забывать, что Царицын — это «…кузница кадров — точка стечения многочисленного контингента первопроходцев бронепоездного дела с богатым, разносторонним и чрезвычайно актуальным практическим опытом, систематизации и анализа этого опыта, выработки первых теоретических схем и установок. Отсюда превосходное понимание специфики бронепоездной войны на высшем уровне, творческий подход к делу, чрезвычайно эффективное использование БП, высокая согласованность действий всех звеньев, разумная инициатива командиров БП, исключительное понимание своих задач бронепоездными командами, их высокий уровень сколоченности, хорошая индивидуальная подготовка каждого бронепоездника в отдельности».
Поэтому в годы Гражданской войны Царицын и его окрестности становятся ареной жесточайших сражений.

Летом 1918 года командование Донской армии предпринимает попытку очистить от красных северные районы Донской области и захватить Царицын, ликвидировав тем самым угрозу своему правому флангу и тылу.

Для этого было сосредоточено 42 тыс. штыков и сабель, свыше 150 орудий. Также командующий Донского войска атаман Краснов возлагал большие надежды на помощь Добровольческой армии Деникина. Группировка РККА на этом фронте насчитывала до 40 тыс. штыков и сабель и около 100 полевых орудий. Обороняющиеся были ослаблены «разношерстностью» своих подразделений и отсутствием должного боевого опыта у большинства командного состава.

В конце июля войска Добровольческой армии Деникина овладевают станицами Торговая и Великокняжеская, отрезав тем самым Царицын от Северного Кавказа. Но в дальнейшем Деникин отказывается от участия в битве за Царицын и уводит свои части на Екатеринодар. Станицу Великокняжескую передают донцам Краснова.

В первых числах августа части оперативной группы Фицхелаурова, отбросив красных на 150 км, выходят на линию Царицын — Камышин, прервав этим маневром сообщение царицынской группировки РККА с Москвой.

18 августа частям Донской армии удается захватить пригороды Царицына — Сарепту и Ерзовку — и завязать бои непосредственно за сам город. Но группа Полякова, наступавшая на город с юга, увязла в локальных боях и не смогла пробиться Царицыну. А 23 августа красные, подтянув резервы, наносят удар во фланг и тыл группе атамана Мамонтова, наступавшей в центре, вынудив белоказаков к 6 сентября отступить за Дон.
Причиной первого поражения Донской армии под Царицыным было отсутствие тяжелого вооружения и строевых пехотных частей, так необходимых для закрепления достигнутых наступлением успехов.

Второе наступление белых на Царицын началось в середине сентября 1918 года. В этот раз на штурм города было направлено около 40 тыс. штыков и сабель, больше сотни станковых пулеметов и 129 полевых орудий. Осуществлять поддержку наступающим должна была Донская железнодорожная бригада генерал-майора Н.И. Кондырина, насчитывавшая 14 бронепоездов. «Бронепоезда состояли нормально из двух бронеплощадок с двумя 3-дюймовыми орудиями и четырнадцатью тяжелыми пулеметами Максима. Экипаж броневого поезда насчитывал 9 офицеров и 100 нижних чинов, половина из которых были донские казаки. Командирами в большинстве случаев были офицеры Донской артиллерии, на правах командиров батарей. Бронепоезда носили названия:

1-й дивизион: «Атаман Каледин», «Гундоровец», по 2 орудия, «Князь Суворов» — 4 орудия;
2-й дивизион: «Раздорец», «Митякинец», по 2 орудия, «Илья Муромец» — 4 орудия;
3-й дивизион, командир дивизиона войсковой старшина И.И. Бабкин: «Партизан полковник Чернецов» — подъесаул Сергей Амплиевич Ретивов (убит), капитан Киянец, «Казак Землянухин» — штабс-капитан Попов, «Генерал Бакланов» — сотник К. Н. Фетисов;
4-й дивизион: «Донской баян», «Ермак», «Иван Кольцо».

Два отдельных бронепоезда: «Атаман Орлов» — войсковой старшина Л.А. Стефанов (убит); «Атаман Назаров» — подъесаул Н.Д. Скандилов.» Помимо этого соединения, на участке Бобров — Таловая — Поворино — Михайловка действовали самостоятельно три отдельных бронепоезда: «Бузулук», «Хопер» и трофейный бепо, отбитый у красных отрядом генерала Гусельщикова. Наличие радиальных железнодорожных веток западнее Царицына играло на руку белым, так как само наступление Донской армии должно было развиваться вдоль этих путей, дабы максимально использовать возможность маневра бепо.

Обороняющая Царицын 10-я армия красных, несмотря на большие потери, понесенные во время первой обороны города, была пополнена свежими частями и вновь насчитывала около 40 тыс. штыков и сабель, до 200 пулеметов и полторы сотни полевых орудий. Помимо этого, огневую поддержку войскам должны были оказывать 15 бронепоездов, сведенных в броневые колонны 10-й армии под руководством Ф.Н. Алябьева и Д. Рудя.

Это были бепо: «Черноморец», «2-й Таганрогский», «Брянский», «2-й Сибирский», «1-й Донской», «Большевик», «Артем», «Молния», «Углекоп», «Гром», «Коммунист», «3-й Интернационал», «Воля», «Гроза», «Тов. Ленин». Техническое обслуживание их должно было осуществляться в мастерских «Цетроброни» Северо-Кавказского военного округа, расположенных на территории Орудийного завода. Корабли Волжской военной флотилии должны были обеспечивать прикрытие флангов 10-й армии РККА.

Второе наступление Донской армии, несмотря на ожесточенное сопротивление противника и большие потери, развивалось успешно. Части 10-й армии красных были вновь отброшены от Дона к пригородам Царицына.

В сентябре частям Донской армии удалось захватить: 43 орудия, 312 пулеметов, 10 тысяч винтовок, 5 бронепоездов, 4 бронеавтомобиля, 12 тысяч снарядов. Однако Краснов признавал, что потери личного состава в его войске составили 40% казаков и 80% офицеров.

В начале октября белоказакам удалось выбить красных из пригородов Царицына — Сарепты, Отрады, Бекетовки — и выйти к последнему рубежу обороны города. Несмотря на отступление, экипажи красных бронепоездов продолжали проявлять себя достойно в боях с противником.

Из донесения Ворошилова Сталину: «Противник рано утром повел сильное наступление на разъезд Басаргино, но нашей пехотой и бронепоездами был сбит. Нами были заняты господствующие высоты, но командный состав не распорядился задержаться на высотах и начал преследовать отступающего врага.

Противник, оправившись, пошел в контратаку, сбил нашу цепь, и все побежало. Я и Кулик с ног сбились, пытаясь остановить отходящих, но задержать не удалось. Цепи дошли до железнодорожного пути. Броневые поезда работают самоотверженно и исключительно стойко. Если положение восстановится, то исключительно благодаря бронепоездам. Я напрягаю все силы и принимаю меры спасти положение. Еду опять на фронт в цепь».

2-го октября яростные бои разгорелись в районе Мариновского железнодорожного моста и станции Кривая Музгагде. Здесь казакам Краснова пришлось вести тяжелейшие бои с бронепоездами 10-й армии. Не помогло даже подкрепление: подошедший на помощь 98-й Ново-Николаевский казачий полк буквально был сметен мощнейшим артиллерийским и пулеметным огнем красных бепо. Командир 98-го полка записал в донесении: «Понеся огромные потери, я с полком отступил вне выстрелов. Сейчас отправляю раненых и привожу в порядок полк».

Но, несмотря на местные успехи бронепоездов Алябьева, в целом наступление белоказаков продолжало развиваться, не сбавляя темпов.

Успешные действия красновцев пошатнули и моральное состояние воинов Красной Армии: 15 октября 1918 года в районе Бекетовки 1-й и 2-й крестьянские полки переходят на сторону белоказаков. В результате этой измены образовывается брешь в обороне красных, закрыть которую было нечем, так как подкрепление не поспевало из-за заторов на железных дорогах: «Пленные показывали, что подкрепления к красным идут походным порядком, так как железнодорожные составы все забиты боеприпасами, что ящики со снарядами стоят даже на крышах вагонов».

Казалось, исход битвы был решен: еще один бросок — и Царицын окажется в руках армии Краснова. Решающий штурм командование белых запланировало на 17 октября.

Но порой фортуна бывает очень изменчивой, и ярким примером этому могут послужить следующие события.

Командир так называемой «Стальной» дивизии РККА Дмитрий Петрович Жлоба, рассорившись с главнокомандующим Красной Армии на Северном Кавказе И.Л. Сорокиным, снимает свою дивизию с Кавказского фронта и уводит в сторону Царицына. Уже в пути Жлоба получает приказ от все того же Сорокина — выступать на Царицын. «Стальная» дивизия, насчитывавшая 8 пехотных и 2 кавалерийских полка, 10-15 тысяч бойцов, выдвинулась в поход еще в сентябре.

Двигаясь ночами, дивизия тщательно маскировала свой путь, стараясь не приближаться к железной дороге ближе, чем на 100-120 верст. Благодаря этому боевое соединение Жлобы подошло к Царицынскому фронту, не обнаружив себя противнику. Разобравшись на месте, комдив «Стальной» принимает решение — нанести 15 октября мощный удар по штурмующим частям белоказаков с тыла.

В это же время на красновцев обрушивают шквал артиллерийского и пулеметного огня со стороны Царицына. «…В это время с севера по кольцевой железнодорожной ветке подошел бронепоезд; на правом и левом флангах участка фронта вырвались вперед грузовики, переделанные в бронемашины и вооруженные пулеметами; батареи перенесли огонь в глубь расположения белогвардейцев, чтобы отрезать пути отхода их передовым частям. В контратаку пошла красная пехота. Она быстро продвигалась вперед. И по мере того, как артиллерия переносила огонь все дальше и дальше, перед глазами наблюдателей открывалось еще дымящееся поле боя, усеянное трупами белогвардейцев и перепаханное снарядами».

После такого контрудара о наступлении на Царицын не могло идти и речи. Донская армия вынуждена была отступить — и 25 октября основные части белых отошли за Дон.

Но, несмотря на это, местами продолжали происходить жестокие бои, в которых принимали участие бронепоезда. Из оперативной сводки 10-й армии: «На участке Лог — Липки 28 ноября, в 14 часов, противник значительными силами перешел в наступление. Наши части, не выдержав натиска, вынуждены были отступить, но наш бронепоезд «Молния», заехав в тыл противника, открыл артиллерийский, пулеметный и бомбометный огонь.

Противник в панике бежал. Командир «Молнии» товарищ Белогрудов, прекратив огонь, скомандовал бегущим: «Сдавайтесь, иначе всех перестреляю». Часть команды бронепоезда бросилась догонять убегавших. Кадеты, поднимая руки вверх, кричали: «Товарищи, сдаемся», подходили к броневику».

Отследить путь развития Царицынских бронепоездов по отдельности крайне трудно. Это вызвано в первую очередь отсутствием должной документации, а также большой путаницей в их внешнем облике, который довольно часто менялся. Бронепоездам при прохождении ремонта могли по много раз заменять выбывшие из строя бронеплощадки либо довооружать и перебронировывать имеющиеся. В дополнение к этому бепо часто переходили из рук в руки, поэтому порой становится невозможным определить, кому изначально принадлежал данный бронированный состав.

Несмотря на то, что бепо, прошедшие ремонт в Царицыне, классифицируются историками как бронепоезда Царицынского типа, считать так буквально было бы ошибочно, поскольку многие бепо были построены в других мастерских.

Так, например, бронепоезд «Воля» был построен в Изюме, а бепо «Брянский» был сооружен на Брянском заводе в Екатеринославе. Поэтому классифицировать бепо как Царицынские будет вернее не в проектном отношении, а в концептуальном. В документации же «Центроброни» они вообще все с декабря 1918 года имели маркировку «Д» — «донские». И это будет вернее, поскольку модернизацию они проходили не только в Царицыне, но и на всех остальных железнодорожных мастерских и ремонтных базах «Центроброни».

Осенью 1918 года, согласно директиве «Центроброни», началась повсеместная унификация бронепоездного парка РККА. Большинство построенных бронепоездов теперь должны были компоновочно походить на бепо Русской армии образца 1915 года . На смену «разношерстной компании» паровозов Э, Щ и С должен был прийти только один надежный паровоз-компаунд серии О, максимально удовлетворяющий требованиям использования в интенсивных боевых действиях.

Сами бронепоезда «донского» типа должны были состоять из двух-трех четырехосных бронеплощадок, на которых устанавливалось одно 76,2-мм полевое орудие образца 1902 года. Иногда встречались и двухосные площадки царицынской переделки, но это явление было крайне редким. Также встречались четырехосные броневагоны, вооруженные двумя орудиями, но таковых тоже можно буквально пересчитать по пальцам.

Бронеплощадки имели упрощенный каземат, с полукруглой крышей, радиус скругления которой мог сильно разниться, занимавший 2/3 либо 3/4 длины вагона. Остальная часть отводилась под бруствер с «трехдюймовкой». На каждый борт полагалось 2-3 амбразуры для пулеметов «Максим».

Для «донских» бепо бронировались стандартные «Овечки», приспособленные под работу как на сухом, так и на жидком топливе. Бронепаровозы имели округлую бронировку котла с установленной над ней тумбовой бронированной надстройкой, защищавшей сухопарник и прочие выводные устройства локомотива.
Часто встречались бронепоезда с небронированными локомотивами, это было вызвано как нехваткой самих забронированных паровозов, так и необходимостью иметь на фронте как можно большее количество мобильных носителей оружия.

Для этого у уже существующих бепо забирали третий броневагон, и таким образом, подцепив его к обычному «черному» паровозу, получали еще одну бронеединицу на фронте.

Третье наступление на Царицын началось 1-го января 1919 года. Развивалось оно вяло и вскоре прекратилось.

8-го января 1919 года на станции Торговая прошло совещание белых генералов Деникина и Краснова, на котором было принято решение о слиянии Всевеликого Войска Донского и Добровольческой Армии в Вооруженные силы Юга России (ВСЮР), под предводительством генерала А.И. Деникина.
Во второй половине мая 1919 года Вооруженные силы Юга России начали операцию, целью которой был разгром Южного фронта Красной Армии и выход на оперативный простор, чтобы начать наступление на Москву.

В это же время войска Южного фронта РККА под командованием В.М. Гиттиса начали наступление на Донбассе и реках Северский Донец и Маныч в направлении на Новочеркасск. Целью этого наступления было окружение и полный разгром ВСЮР.

Для достижения этой цели красные собирались задействовать 27 бронепоездов, которые распределялись следующим образом: 13-я армия — 13, 8-я армия — 6, 9-я армия — 3 и 10-я армия — 5. Кроме того, несколько бронепоездов было в 14-й и 12-й армиях, дислоцированных в то время на Украине.

В конце мая войска ВСЮР успешно нанесли контрудары по Южному фронту красных в полосе от Азовского до Каспийского морей. Красные под натиском отступили, и белогвардейцы перешли в наступление на Харьков и Царицын.

2-го июня, в пригороде Луганска, недалеко от станции Попасная произошел бой красного бронепоезда №16 «Углекоп» с тремя белогвардейскими танками MK-V и бепо «Единая Россия».

Бронепоезд «Углекоп» был типичным бепо «донского» типа, состоявшим из паровоза (предположительно не имевшего бронировки) и двух «царицынских» бронеплощадок. Вооружение боевого состава состояло из двух «трехдюймовок» и двенадцати пулеметов «Максим». Команда бепо была набрана из моряков Балтийского флота, закаленных в боях, — «Углекоп» принимал участие в боях на Донбассе и во время второй обороны Царицына.

Танки британского производства MK-V входили в состав 1-го отряда (командир капитан Веремеев) 1-го дивизиона танков Вооруженных сил Юга России. Танки прибыли из Великобритании в Новороссийск 22 марта 1919 года на пароходе «Святой Михаил». Всего 12 машин: шесть тяжелых MK-V и шесть легких MK-А. Изначально британские инструктора собирались обучать экипажи 6 месяцев, но уже через полтора месяца боевые машины отправили на фронт.

В конце мая 1919 года, ввиду угрозы нового наступления частей ВСЮР, со станции Попасная железнодорожники эвакуировали весь подвижной состав и цепное оборудование.

2 июня 1919 года части 42-й стрелковой дивизии РККА, оборонявшие фронт в районе Попасной, были атакованы пехотой и тремя танками Добровольческой армии. На помощь обороняющимся прибыл бронепоезд №16 «Углекоп», который сразу открыл шквальный огонь из орудий и пулеметов по наступавшим частям белых. Получив достойный отпор, деникинцы стали отступать в сторону станции Роты.

В продолжавшейся артиллерийской дуэли с танками «Углекоп» уничтожил прямым попаданием MK-V, двигавшийся вдоль железнодорожной насыпи. Боевая машина полностью сгорела, погибло 7 из 10 членов экипажа. (По результатам этого бая командование бронечастей ВСЮР издало дерективу, запрещающую «использовать танки для действий вдоль железнодорожного полотна, по которому можно ожидать движение неприятельских бронепоездов»)

В разгар боя со стороны станции Роты подошел белогвардейский бронепоезд «Единая Россия». Скрытый лесной посадкой, что тянется вдоль железнодорожного полотна, он своевременно не был замечен членами команды и сумел первым открыть прицельный огонь. Первый же снаряд угодил в котел паровоза, а несколько следующих выстрелов попали в отсек, где хранились боеприпасы к орудиям.

Прогремел взрыв, и «Углекоп» окутал огонь и большое черное облако дыма. Внутри продолжал рваться боекомплект бронепоезда, отчего прогремело еще несколько взрывов. Из тридцати человек в живых осталось пять бойцов и одна медсестра.

В 1965 году на месте гибели бронепоезда «Углекоп» был воздвигнут памятник.

Помимо боевых, случались и небоевые потери людей и материальной части бепо. Так, ранее нам известный по захвату кадетов в плен бронепоезд царицынской постройки «Молния», берущий свое название от одноименного красногвардейского отряда, после боев на царицынском фронте был переброшен в Донбасс, где вел активную боевую деятельность.

В начале июля 1919 года, после одного из боев, невдалеке от бронепоезда был обнаружен неразорвавшийся крупнокалиберный снаряд. Решив свинтить с него дистанционную трубку, чтобы определить установку, командир бепо Белогрудов приказывает перенести опасный боеприпас на контрольную платформу. Результат был вполне очевиден: снаряд сдетонировал и всех присутствующих при этом разнесло на куски, включая и командира бепо. Вскоре после этого бронепоезд попал в окружение и был подорван своей командой.

К концу июня в руках у Деникина оказываются Крым, Донбасс, 24 июня — Харьков, 27 июня — Екатеринослав. 30 июня, фактически без боя, был взят Царицын. Разгромив три армии большевиков, войска ВСЮР к началу июля выходят на оперативный простор.

3 июля 1919 г. начинается наступление ВСЮР на Москву.

Бут В. В.

From: 15061981.diary.ru/p209454793.htm?oam#more1

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1555

 ARMORED TRAIN / БРОНЕПОЕЗДА
Sent: 24-03-2018 17:05
 
Алексей Михайлович Буяков,
Россия, г. Владивосток, Приморское краевое отделение Всероссийской общественной организации «Русское географическое общество» – Общество изучения Амурского края, председатель краевого отделения

Николай Николаевич Крицкий
Россия г. Владивосток, Приморское краевое отделение Всероссийской общественной организации «Русское географическое общество» – Общество изучения Амурского края, кандидат исторических наук


Морские бронепоезда Белой армии в Сибири и на Дальнем Востоке: 1918–1922 гг.

В годы Гражданской войны в России в 1918-1922 гг. широкое распространение у обеих противоборствующих сторон получил достаточно специфический вид боевой техники – бронированные поезда. Основные причины их появления: недостаточная мобильность полевой артиллерии, отсутствие сплошной линии фронта, ведение интенсивных боевых действий именно вдоль основных транспортных магистралей – полотна железной дороги, а также более или менее достаточная боевая устойчивость против авиации тех лет. Очевидно, общее число разновременно созданных противниками бронепоездов за годы войны достигало около двухсот. Специфика ведения артиллерийского огня на ходу была чужда полевым артиллеристам, но была совершенно обычной для морских. Ведь именно этому их и учили. Поэтому обе стороны при возможности комплектовали бронепоезда командным и рядовым составом флота.

В Белом движении в Гражданскую войну на Юге и на Севере России действовали броневые поезда, некоторые из которых были укомплектованы морскими офицерами и нижними чинами флота. За такой состав команды их именовали «морскими». Среди них бронепоезда «Дмитрий Донской» Добровольческой армии, «Адмирал Колчак» и «Адмирал Эссен» Северо-Западной добровольческой армии, «Адмирал Непенин» и «Адмирал Колчак» Северной армии. Их боевой путь нашел освещение в отечественной и зарубежной литературе. Но вот о морских бронепоездах, действовавших в составе Белых армий в Сибири и на Дальнем Востоке в период Гражданской войны известно не так много. В отечественных и зарубежных архивах, литературе остались только упоминания о них. Остановимся подробнее на деятельности морских бронепоездов в Сибири и на Дальнем Востоке России, которые на определенных этапах являлись неотъемлемой частью морских стрелковых формирований Белой армии в 1918–1922 гг.

Бронепоезд № 1 Сибирской флотилии

21 ноября 1918 г. командующий Сибирской флотилией капитан 1 ранга Г.В. Фус приказал флагманскому артиллеристу штаба приступить к /75/ сооружению бронепоезда Сибирской флотилии, получившего порядковый номер 1.

Командиром бронепоезда был назначен лейтенант А.Г. Хрептович, плутонговыми командирами мичманы В.К. Коцюбинский с миноносца «Твердый», А.М. Ирбе из Морской роты и И.П. Сербинов из Амурской речной флотилии [1].

В начале 1919 г. основу команды бронепоезда составили гардемарины Морского училища, отчисленные из него в разное время, а также ушедшие по собственному желанию. Среди унтер-офицерского состава команды бронепоезда числятся артиллерийский боцман Е. Кравец, унтер-офицеры 2 статьи И. Китиков, В. Кравенков, С. Орловский, содержатель И. Завадовский, матросы 1 статьи Ф. Блинов, П. Вознесенский, Т. Землянкин, Е. Ильичев, Е. Каринский, В. Коринтелли, Б. Корцын-Жуковский, И. Колосов, В. Могучий, Г. Семенов, А. Суше-Де-Ла-Дубуассер, П. Сахаров, М. Тарабакин, В. Ульянов, А. Ульянишев, Е. Яковлев, гардемарины Б.К. Рубцов, И. Иванов, Д.И. Белов и В.А. Кривошеев [2]. Позднее начальник Владивостокского морского училища капитан 1 ранга М.А. Китицын в докладе Морскому министру указал, что происходило «…форменное сманивание моих гардемарин на бронепоезд» [3].

31 января помощник верховного уполномоченного Российского правительства на Дальнем Востоке по морской части и командующий морскими силами на Дальнем Востоке контр-адмирал С.Н. Тимирев назначил комиссию для составления «Положения о снабжении бронепоезда» под председательством лейтенанта А.Г. Хрептовича и членов – коллежского асессора З.З. Топольского и лейтенанта В.О. Старка. Комиссии было приказано приступить к работе немедленно, акт представить в кратчайшие сроки [4].

Часть работ по постройке бронепоезда была поручена Владивостокским временным мастерским порта, которые из двух американских полувагонов сделали основную часть работ по сооружению бронепоезда. При этом исполнительная смета своевременно не была составлена. С целью оценки стоимости работ, проверки израсходованных материалов и выяснения, что из материалов можно было вернуть натурой от Владивостокского военного порта, была создана комиссия под председательством капитана 2 ранга А.В. Ломана и членов комиссии – подполковника В.П. Калинина, капитана 2 ранга Г.С. Вышинского, командира бронепоезда лейтенанта А.Г. Хрептовича. Работу приказано выполнить в кратчайший срок, переписку по вопросу деятельности комиссии надлежало получить в отделе снабжения, через который представить акт комиссии [5].

6 ноября 1918 г. командующий Сибирской флотилией капитан 1 ранга Г.В. Фус телеграммой сообщил в Морское министерство в Омск: «Через неделю предполагается проба первой платформы с орудием в 4,8 дюйма. Имеется на основании опыта система креплений и установки орудия. За ваши сведения благодарим, примем в расчет. Срок окончательной готовности поезда около месяца. По готовности поезда рассчитываю послать его в распоряжение адмирала Колчака для боевых действий. Нет ли у вас 57-мм снарядов? Очень нужны. Фус» [6].

На каждую платформу было установлено по одному орудию. Это были японские морские пушки Type 41 4.7-inch/40 (12 cm), являющиеся лицензионной копией Elswick Mark IV. Первоначально выпускались прямо в Ельсвике в Англии. После начала XX века выпускалась в Японии под названием «Mark IVJ». 25 декабря 1908 г. пушка была переименована в Type 41. Впоследствии была переименована по калибру в сантиметрах, как часть программы стандартизации для флота в метрической системе. Хотя окончательно она была классифицирована как «12-см» пушка калибр остался неизменным, как 4.724 дюйма. Она была стандартным вспомогательным вооружением японских крейсеров, построенных между 1900 г. и 1920 г. и основным вооружением на многочисленных эсминцах, включая класс «Умиказе». Эти орудия поставлялись в Россию во время Первой мировой войны. По состоянию на 1927 г. на складах Владивостокского военного порта имелось шесть таких орудий. И именно подобные два орудия были установлены на морском бронепоезде Сибирской флотилии. На казенной их части шла соответствующая маркировка на японском языке.

Платформы испытывались в районе долины реки Первая Речка. На льду Амурского залива была установлена деревянная мишень. Платформа была выведена маневровым паровозом и оставлена на железнодорожном пути. Артиллеристы открыли огонь из орудия по щиту. Судя /76/ по всему, крепления под орудием выдержали нагрузку. Испытания этой и второй платформ прошли успешно.

В фондах архива Гуверовского института войны, революции и мира Стэнфордского университета в США одному из авторов несколько лет назад удалось обнаружить 3 снимка, под которыми шла надпись «Морской бронепоезд. Сибирь. 1919», но о каком конкретно бронепоезде шла речь, было не ясно. Загадка разрешилась в апреле этого года, когда один исследователь из Владивостока привез с собой несколько отсканированных снимков, включая уже и известные, морского бронепоезда, хранящиеся в Национальном архиве США. Правда датированы они были январем 1920 г. Именно эта дата – 20 января 1920 г. – сильно смущала, но было предположено, что это дата поступления снимков в архив. Была проведена работа по изучению фотографий. На двух из них был снят практически весь бронепоезд, стоящий на путях в мастерских Владивостокского военного порта. Также по форме военнослужащих было ясно, что это гардемарины Морского училища во Владивостоке, из которых, как известно, комплектовали команду. Кроме того, учитывали и то обстоятельство, что больше в конце 1919 г. – начале 1920 г. морские бронепоезда не строили и не комплектовали моряками во Владивостоке; на платформах стояли орудия, на казенной части которых четко читались японские иероглифы. Исходя из всего этого, был сделан окончательный вывод – это бронепоезд № 1 Сибирской флотилии.

Теперь в нашем распоряжении есть фотографии самого бронепоезда, а не только платформ с орудиями, которые были испытаны, именно эти испытания запечатлены на ранее известных нам фотографиях, сделанных американскими военными фотографами.




Рис. 1. Испытание орудийной платформы бронепоезда № 1 Сибирской флотилии. 1919 г.
Фото из Гуверовского архива войны, революции и мира Стэнфордского университета, США.


Бронепоезд имел две платформы с орудиями, оборудованные из американских полувагонов, забетонированных внутри и покрытых стальными листами сверху для защиты от осколков снарядов и пуль, на одной из платформ с орудием стояла бронированная надстройка с бойницами для стрельбы и обзорной башенкой, кроме этого была платформа с одним 47 мм зенитным орудием, бронированный пулеметный вагон с четырьмя пулеметами, двух контрольных платформ с рельсами, ремонтно-строительным материалом и боеприпасами, классных вагонов и паровоза. /77/



Рис. 2. Бронепоезд № 1 Сибирской флотилии. Владивосток. 1919 г.
Фото из Национального архива США.


В начале 1919 г. он был вооружен и команда укомплектована. С весны 1919 г. принимал активное участие в антипартизанской борьбе в южном Приморье. В первых числах марта 1919 г. Морской министр контр-адмирал М.И. Смирнов приказал перевести бронепоезд на фронт.

7 марта командующий войсками Приамурского военного округа генерал-майор П.П. Иванов-Ринов обратился с просьбой к Морскому министру М.И. Смирнову временно оставить бронепоезд Сибирской флотилии № 1 в Приморье: «Прошу разрешение бронепоезд Сибирской флотилии временно оставить в моем распоряжении ввиду того, что почти вся Приморская область и часть Амурской в данное время охвачена восстанием большевиков. Войск в моем распоряжении кроме офицеров и добровольцев нет, все эти части разбросаны по округу для подавления восстаний. Бронепоезд в данное время мною выслан для подавления восстания и выслан для обеспечения железнодорожного узла Никольск-Уссурийск и действует против большевиков вдоль линии желдороги, на которую нападения происходят ежедневно. Уход бронепоезда повлечет собою повреждение пути и прервет надолго железнодорожное сообщение Востока с Западом, а также затянет подавление бунтовщиков» [7].

11 марта 1919 г. Морской министр контр-адмирал М.И. Смирнов доложил Верховному правителю А.В. Колчаку: «…докладываю, что задержание поезда в Приморской области лишит Речную боевую флотилию двух 4,7 дюймовых орудия и одного 47 мм. А также двух радиостанций и 4-х пулеметов. При этом боевой запас, находящийся на поезде для 4,7 дюймовых орудий является половиной всего имеемого для этих орудий запаса. С другой стороны нельзя не признать основательность доводов генерал-майора Иванова-Ринова. Вследствие сего прошу указаний вашего высокопревосходительства». На доклад была наложена резолюция: «Временно оставить в распоряжении генерала Иванова-Ринова до 1 апреля. Александр Колчак» [8].

Во время стоянки бронепоезда в НикольскеУссурийском произошел трагический инцидент: бывший гардемарин Морского училища, военнослужащий морской роты Б.К. Рубцов застрелил начальника бронепоезда и перешел на сторону красных партизан.

В апреле 1919 г. бронепоезд № 1 Сибирской флотилии ушел на фронт в Сибирь для усиления состава Речной боевой флотилии. Документально прослеживается его прибытие в Пермь, участие в боях и дальнейшая судьба документально неизвестна.

Отдельный бронированный морской поезд Отдельной бригады морских стрелков

Бронепоезд был построен и вооружен в Красноярске по устному приказу Верховного правителя адмирала А.В. Колчака капитаном 2 ранга П.П. Федосьевым в декабре 1918 г. Поскольку бронепоезд был создан и вооружен по нестандартной схеме, он не вписывался в штаты Военного министерства. Вооружение бронепоезда: «морское 75-мм орудие – 1, 3-х дюймовое зенитное орудие – 3, орудие морское 37-мм – 1, пулеметов Максима или Кольта – 10, Льюиса – 4, шашек – 9; бебутов – 150, карабинов – 150, винтовок – 113. Боезапас: 75-мм гранат – 300, шрапнелей – 300. Для 3-х зенитных орудий гранат /78/ 900, шрапнелей – 900, химических – 450, зажигательных – 150. Для 37 мм орудия гранат – 300, шрапнелей – 300. Ружейных патронов – 40 000 шт., ручных гранат 350 шт. Офицерских чинов – 21, личного состава – 330. В штате 2 лошади. Командир бронепоезда имел оклад и административные и дисциплинарные права командира полка» [9].

При формировании в Красноярске Отдельной бригады морских стрелков бронепоезд был включен в ее состав. 27 декабря 1918 г. в докладе управлению по оперативной части флота для Морского министра сказано: «Одной из первых задач формируемой бригады МС могут быть боевые действия на сухопутном фронте. Для того чтобы бригада могла действовать самостоятельно, необходимо придать ей артиллерию. Броневой поезд, к оборудованию которого в настоящее время приступают, не в состоянии заменить батарею, так как всегда будет связан направлением. Поезд требует обеспеченный тыл, что одной пехотой осуществить будет трудно» [10].

11 февраля приказом по бригаде № 38 на основании приказа по флоту и Морскому ведомству № 44 от 01.02.1919 г. личный состав бронепоезда был зачислен в списки бригады [11].

Официально бронепоезд назывался «Отдельный бронированный морской поезд», полуофициально – «Орлик». Приказом по флоту и Морскому ведомству был утвержден временный штат бронепоезда [12]. Командир «Орлика» – капитан 2 ранга П.П. Феодосьев (с 23.12.1918 по 30.01.1919 г.), позднее лейтенант Н.Н. Гакен (с 30.01. по 14.03.1919 г.). 29 марта 1919 г. личный состав бронированного поезда Отдельной бригады морских стрелков, убывший в г. Пермь для укомплектования РБФ, был исключен из списков бригады.

Следует отметить, что данный бронепоезд никакого отношения к легендарному бронепоезду «Орлик» (первоначально «Хунхуз», затем «Слава Украине» и «Полупановцы». – Прим. авт.) не имеет.

14 марта 1919 г. бронепоезд был передан Военному ведомству (без личного состава, орудий и боезапаса). 24 марта 1919 г. Морской министр М.И. Смирнов приказал: «Военный министр 22 марта отдал категорическое приказание генералу Розанову разоружить бронепоезд для отправки материальной части и личного состава в Пермь и немедленно снять наши пулеметы и людей с фронта» [13]. Чем была вызвана необходимость передачи бронепоезда не ясно, тем более, что он был отдан сразу же чехословакам, назван ими «Спаситель» и придан 12-му стрелковому полку. Морские стрелки пытались вернуть бронепоезд либо построить новый, но у них ничего не получилось.

В архиве Гуверского института сохранилась запись телеграфного разговора по прямому проводу между Омском и Томском. Разговор происходил между капитаном 1 ранга Леонтьевым и капитаном 1 ранга Медведевым. Леонтьев спрашивал: «ТЛГ сообщил тебе, что флотилия привезет 300 винтовок, 1 млн. патронов, 6 пулеметов, 1 трехдюймовку. По всем данным имеется полная возможность сформировать и вооружить бронепоезд, пользуясь пушками, броней и личным составом флотилии. Срок изготовления, если будет дан Ставкой экстренный наряд Красноярским мастерским, около двух недель. Потребуется около 10 офицеров и 80 матросов. Считаю это выполнимым и желательным. Имеются офицеры и команда, вооружавшие и работавшие на поездах. Морской бронепоезд Феодосьева «Орлик», а теперь переименованный чехами в «Спасатель» (так в тексте. – Прим. авт.), находится у них. Желательно узнать, где он и нельзя ли его вернуть нам назад» [14]. Однако это предложение так и не нашло своего решения.

Бронепоезд «Дмитрий Донской» Сибирской флотилии

Броневой поезд был создан в начале декабря 1921 г. по просьбе командования сухопутных войск для усиления артиллерийской мощи армии и огневой поддержки пехотных частей в боевых операциях против частей НРА ДВР в Хабаровском походе. И как писал участник тех событий В. Антоненко: «Поезд встретил со стороны армии обычное недружелюбное отношение к себе» [15]. Он вошел в состав вновь созданного дивизиона бронепоездов «белоповстанческой» армии, в котором было еще три бронепоезда. Бронепоездам отводилась одна из ключевых ролей в наступательных операциях армии. В состав дивизиона входили еще вспомогательные поезда. Дивизион действовал вместе с охранным железнодорожным батальоном.

В переписке, оперативных сводках управления генерал-квартирмейстера штаба командующего /79/ войсками и флотом Временного Приамурского правительства и иных официальных документах для конспирации бронепоезда назывались под номерами. Бронепоезд «Генерал Каппель» или же «Каппелевец» имел № 1, бронепоезд «Волжанин» – № 2 – и «Дмитрий Донской» – № 3 [16]. Был еще один бронепоезд, имевший номер 4, но он действовал на линии Никольск-Уссурийский – Гродеково и не принимал участие в боевых действиях на хабаровском направлении. Армия испытывала дефицит орудий и боеприпасов к ним. Все запасы снарядов были под охраной и контролем японцев в Приморье.

Создание импровизированного бронепоезда, вооружение и укомплектование было произведено за счет Сибирской флотилии. Бронепоезд имел два 75-мм орудия, снятые с кораблей, и одно 40-мм автоматическое зенитное орудие английской фирмы «Виккерс» «Пом-пом» (Свое название «Пом-пом», которое навсегда вошло в историю, зенитное орудие получило за характерный звук, издаваемый при стрельбе. – Прим. авт.), 9 станковых и ручных пулеметов различных систем. Запас снарядов к орудиям был сравнительно небольшим. «Крайне тяжел был также вопрос со снарядами, которые приходилось буквально не красть у японцев» [17].

Бронепоезд состоял из одной контрольной платформы с запасными рельсами и шпалами, одной контрольной платформы с дрезиной, одной блиндированной артиллерийской платформы с артиллерийским и зенитным орудиями, одного блиндированного артиллерийского полувагона с артиллерийским орудием, двух стрелковых вагонов с бойницами для пулеметов и винтовок, одного паровоза, одной открытой стрелковой платформы для размещения десанта и одной полузакрытой платформы для боеприпасов, двух лошадей и повозки.

Штат бронепоезда утвержден приказом управляющего Военным и Морским ведомствами Временного Приамурского правительства № 122 от 30 декабря 1921 г. и объявлен командующим Сибирской флотилией в приказе № 62 от 17 января 1922 г. [18]

В состав бронепоезда входили артиллерийская, пулеметная, железнодорожная и нестроевая команды, а также команда службы связи и наблюдения. Всего по временному штату – 16 офицеров, 76 строевых (на вакансии рядовых находилось 4 офицера. – Авт.) и 35 нестроевых солдат [19].



Рис. 3. Бронепоезд «Дмитрий Донской». 1922 г.
Фото из архива Музея русской культуры в Сан-Франциско, США.


Этим же приказом Г.К. Старк присвоил бронепоезду наименование «Дмитрий Донской» – в /80/ память об одноименном бронепоезде Добровольческой армии. Среди офицеров бронепоезда некоторые уже имели боевой опыт Гражданской войны на бронепоездах Добровольческой и колчаковской армий.

На бронепоезд был назначен личный состав, который со 2 декабря 1921 г. для конспирации числился в секретной командировке. В частности, назначение на него получили лейтенанты С.В. Куров, В.П. Шаховский, Н.П. Скорописов и Б.А. Эверт, мичманы А.Н. Филиппов, В.С. Лампсаков, Б.М. Лабзин, В.В. Янкович, С.Н. Козлов, А.С. Степанов и Н.Н. Полковников, поручики Е.А. Кукуричкин, П.А. Головинский, П.Е. Лебедев, Д.Н. Мошкалов, Н.Н. Плешаков, П.П. Терентьев, Я.И. Еременко. Рядовой состав был представлен фельдшером 1-й статьи Олениным, машинистами Колтуновым, А. Стрижаковым, А. Брюкаевым, М. Гайдученко, Э. Мартынником [20]. Дополнительно на бронепоезд были назначены мичман А.В. Синькевич, корабельный гардемарин В.А. Киркор, матрос Майданник, которые догнали бронепоезд уже в Хабаровске [21].

Первоначально офицерский состав и матросы, назначенные на бронепоезд, числились по приказам, как указано выше, в секретной командировке, а с 1 января 1922 г. – на должностях согласно штату бронепоезда.

Командиром «Дмитрия Донского» стал лейтенант С.В. Куров, имевший опыт службы на бронепоездах Добровольческой армии «Адмирал Непенин» и «Дмитрий Донской». Таким образом, он в разные годы дважды стал офицером двух одноименных поездов – на Черном море и на Тихом океане. Вместе с ним такую же школу службы прошел и лейтенант князь П.В. Шаховский.

В обзоре «Политическая обстановка в Приморье к 6 декабря 1921 г.» отмечается: «На днях закончили формирование бронепоезда «Дмитрий Донской» (название бывшего бронепоезда в Добровольной армии). Он направляется с закрытыми орудиями до нейтральной зоны, а затем будет действовать как повстанческий» [22].

Бронепоезд вышел из Владивостока в ночь с 13 на 14 декабря 1921 г., однако уже в эту же ночь передвижная база бронепоезда с запасом снарядов была уничтожена партизанами [23]. Бронепоезд шел вместе с двумя другими бронепоездами – «Каппелевец» и «Волжанин» – на север в направлении Хабаровска. По сведениям Я.З. Покуса: «Бронепоезда «Волжанин», «Каппелевец» и «Дмитрий Донской» проследовали по железной дороге от ст. Евгеньевка, будучи замаскированные сеном, а оружие и огнеприпасы, уложенные в ящики, шли под видом груза «потребительских» обществ… Таким образом, белогвардейские поезда, вооружение и огнеприпасы прошли через район, занятый японцами, под видом фуража и продовольствия, благодаря коварству и недоброжелательному отношению к нам японцев» [24].



Рис. 4. Командир бронепоезда «Дмитрий Донской» лейтенант С.В. Куров. 1922 г.
Фото из семейного архива И.Б. Лабзина. Нью-Фарм, Квинсленд, Австралия.


В дальнейшем «Дмитрий Донской» участвовал во всех боях армии. К сожалению, деталь-/81/-ных описаний участия бронепоезда в боях пока не выявлено. В основном известно о боях, в которых принимали участие бронепоезда «Волжанин» и «Каппелевец». Во время боев под Волочаевкой «Дмитрий Донской» находился во втором эшелоне обороны и курсировал по линии железной дороги в районе станции Покровка, прикрывая железную дорогу, проложенную по льду на месте взорванного еще в 1920 г. железнодорожного моста [25]. Об участии артиллеристов «Донского» в бою под Волочаевкой известен такой факт, который приводится в воспоминаниях офицера «Каппелевца» С. Рождественского: «8 февраля продолжали стоять у «Орла», все время ведя перестрелку с бронепоездом красных. Часов в 5 вечера красные густыми цепями перешли в наступление на позицию «Орел». Мы не в состоянии задержать красных и помочь нашей пехоте – наше орудие вышло из строя, сейчас в ремонте, а нам прицепили другую артиллерийскую площадку с бронепоезда «Дмитрий Донской»; снарядов к этому морскому орудию было слишком мало» [26].

В конце февраля 1922 г. на станции Бикин командиру бронепоезда было поручено взять отступающих из Хабаровска чинов Амурской речной флотилии, которые придавались к бронепоезду [27].

При отступлении белоповстанцев «Донской» был пропущен через нейтральную зону, отделявшую японскую оккупационную армию и НРА, и, в отличие от других бронепоездов, благополучно вернулся во Владивосток.

21 марта 1922 г. бронепоезд «Дмитрий Донской» был расформирован, его имущество сдано во Владивостокский военный порт. Командиру бронепоезда было приказано возглавить ликвидационную комиссию. После расформирования офицеры бронепоезда получили назначения: лейтенант В.П. Шаховский старшим офицером ЭМ «Бойкий» (30 марта 1922 г. откомандирован в штаб генерал-лейтенанта П.Н. Врангеля с исключением из списков Сибирской флотилии [28]), лейтенант Б.А. Эверт старшим офицером КЛ «Илья Муромец», мичман А.В. Синкевич ревизором ММ «Инженер-механик Анастасов», подпоручик по механической части П.П. Терентьев 2-м механиком на КЛ «Патрокл». Назначены на вакансии рядовыми: поручик по адмиралтейству Е.А. Кукуричкин на КЛ «Илья Муромец», мичманы Н.Н. Полковников и А.С. Степанов на ВКР «Лейтенант Дыдымов», мичман А.Н. Филиппов, подпоручик Я.И. Еременко, поручик по адмиралтейству П.А. Головинский на КЛ «Улисс», подпоручик по адмиралтейству Д.Н. Мошкалов на КЛ «Илья Муромец», подпоручик по адмиралтейству Н.Н. Плешаков и подпоручик П.Е. Лебедев на ПС «Страж» [29].

Таким образом, бронепоезд «Дмитрий Донской» стал последним морским бронепоездом Белой армии, принявшим участие в боях на завершающем этапе Гражданской войны на Дальнем Востоке России.

Следует отметить, что морские бронепоезда в Сибири и на Дальнем Востоке нашли свое применение на фронтах и в тылу, но в отличие от таких же бронепоездов на Юге России или бронепоездов атамана Г.М. Семенова в Забайкалье, особых лавр себе не снискали и может быть, поэтому о них и осталось так мало сведений.

1. Государственный архив Приморского края (ГАПК). Научно-справочная библиотека (НСБ). Приказ командующего Сибирской флотилии (СФ) № 433 от 21.11.1918 г., Приказ помощника верховного уполномоченного Российского правительства на Дальнем Востоке (ВУРП на ДВ) по морской части (МЧ) и командующего Морскими силами на Дальнем Востоке (МС на ДВ). № 26 от 13.01.1919, № 29 от 12.01.1919.
2. Там же. Циркуляр штаба командующего СФ № 228 от 26.11.1918 г., Приказания по МС на ДВ № 3 от 01.09.1919 г.
3. Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. р-1722. Оп. 5 Д. 135. Л. 207.
4. ГАПК. НСБ. Приказ помощника ВУРП на ДВ по МЧ и командующего МС на ДВ № 125 от 31.01.1919.
5. Там же. Приказ помощника ВУРП на ДВ по МЧ и командующего МС на ДВ № 299 от 28.02.1919.
6. РГА ВМФ. Ф. р-1722. Оп. 1. Д. 53. Л. 1.
7. Там же. Д. 54. Л. 10.
8. Там же. Л. 10.
9. Там же. Д. 41. ЛЛ. 22, 23. /82/
10. Там же. Д. 38. Л. 1.
11. ГАРФ. Ф. Р-1471. Оп. 1. Д. 42. Л. 24.
12. РГА ВМФ. Ф. р-1722. Оп. 5 Д. 140. Указатель правительственных распоряжений по Флоту и Морскому ведомству. № 1–3. 1918; № 1–9. 1919. Л. 143.
12. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. Р-1471. Оп. 1. Д. 16. Л. 38.
13. Архив Гуверовского института войны, революции и мира Стэнфордского института (Архив Гуверовского института), США. Фонд Б. Крюкова. Бокс 2. Запись разговора по прямому проводу из Омска капитана 1 ранга Леонтьева с Томском с капитаном 1 ранга Медведевым от 10 октября 1919 г.
14. Архив Гуверовского института. Фонд Г.К. Старка. Бокс 1. Антоненко В.П. Краткая история смены правительств во Владивостоке с 31 января 1920 г. до эвакуации октября 1922 г. Машинописная рукопись. С. 39.
15. Рыжов И.Л. Последний поход: Заключительный этап Гражданской войны в России (сентябрь – октябрь 1922 года в Приморье). Владивосток: Дальнаука, 2012. С. 30.
16. Там же.
17. ГАПК. НСБ. Приказ командующего СФ № 62 от 17.01.1922 г.
18. Там же.
19. Там же. Приказ командующего СФ № 53 от 16.01.1922 г.
20. Там же. Приказ командующего СФ № 233 от 24.03.1922 г.
21. Архив Гуверовского института. Фонд Б.А. Крюкова. Бокс 1. Политическая обстановка в Приморье к 6 декабря 1921 г. Машинописная рукопись. Л. 6.
22. Там же. Фонд Г.К. Старка. Бокс 1. Антоненко В.П.Указ. соч. С. 39.
23. Покус Я.З. Указ. соч. С. 24.
24. Левкин Г.Г. Волочаевка без легенд. Хабаровск: Приамурское географическое общество, 1999. С. 65, 81.
25. Рождественский С. Русская жизнь (Сан-Франциско). 1962. N 5042. 3 марта. С. 5.
26. Архив Музея русской культуры в Сан-Франциско. Коллекция. Распоряжение генерал-квартирмейстера военно-морского ведомства Временного Приамурского правительства Генерального штаба полковника Озолина от 22.03.1922 г.
27. ГАПК. НСБ. Приказ командующего СФ № 252 от 30.03.1922 г.
28. Там же. Приказ командующего СФ № 215А от 21.03.1922 г.

Материалы международной научно-практической конференции «История Гражданской войны в России 1917-1922 гг.». Москва, ЦМВС РФ, 24-25 мая 2016 г. М., 2016. С. 75-83.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1555

 ARMORED TRAIN / БРОНЕПОЕЗДА
Sent: 15-04-2021 04:45
 
Семеновская дивизия бронепоездов

Первым «бронепоездом» Семенова стал фальшивый броневик, которым он освободил своего друга, Романа Унгерна-Штернберга из китайской тюрьмы в Хайларе в январе 1918 года. Поезда с полевыми орудиями, привязанными к платформе, и несколькими пулеметами с мешками с песком продемонстрировали необходимость в настоящих бронепоездах, и Семенов, судя по всему, воспользовался инженерным опытом немецких военнопленных для их проектирования и постройки, хотя слесари в мастерских КВЖД имели достаточно опыта для этого и сами. На момент апрельского наступления у Семенова было всего два броневика: один из них представлял собой деревянный крытый вагон с 10-дюймовыми железобетонными стенами и амбразурами для орудий, другой - вагон-платформу с полудюймовым стальным кожухом для двух пушек Гочкиса и пары пулеметов. Первый вагон не использовался (причины не указывались), но второй оказался чрезвычайно полезным в проведении важной передовой разведки на несколько миль впереди патрулей авангарда, а также - чтобы поднять боевой дух наступающей кавалерии ОМО. «Платформа, нагруженная стальными рельсами», которую двигали перед небронированным локомотивом бронепоезда, обеспечивала хоть какое-то прикрытие [13].

К июлю 1918 года Семенов командовал уже батальоном бронепоездов, которые прикрывали на наиболее важных направления его осажденные силы, зажатые между отрядами Лазо и китайской армией. Его штаб-квартира летом 1918 г. располагалась на бронепоезде, оптимистично названном «Атамановка» (в честь первого крупного города к востоку от Читы) [14]. Контроль над железными дорогами был синонимом политического контроля над всем Дальним Востоком и провинциями Северной Маньчжурии, и Семенов проявил особый интерес к созданию своей дивизии бронепоездов путем захвата объектов, личного состава и железнодорожной техники. В конце концов, он насильно заставлял и солдат входить в состав таких бригад и укомплектовывал свои поезда жестокими людьми.

Семенов устроил штаб своей дивизии бронепоездов на небольшой станции Адриановка, на ветке КВЖД в 75 милях к юго-востоку от Читы. Железнодорожная активность ОМО обязательно бы привлекла посторонних и неприятное внимание к Адриановке. ОМО наградил свои поезда яркими названиями: «Атаман», «Семенов», «Би-Яц», «Грозный», «Хозяин», «Мститель», /179/, «Истребитель», «Победитель» и «Безпощадный» [15].

Семенов использовал два основных типа бронепоезда: «сильный» тип, обычно с тремя пушками, около дюжины пулеметов и 85–120 человек; и «слабый» типа с двумя орудиями и пропорционально меньшим количеством пулеметов и экипажем. «Истребитель» был типичным примером «сильной» конфигурации Семенова. Он имел полудюймовый броневой лист поверх 18-дюймового, бетонные стены, десять пулеметов, два 3-дюймовых орудия и два однофунтовых орудия, и был укомплектован примерно 60 офицерами и солдатами. Два или более локомотива обеспечивали движение в том случае, когда один локомотив был выведен из строя вражеским огнем. «Вагоны для пыток» для допросов и садистского отдыха дополнялись вагонами для служебных помещений, казарм, а иногда и мобильных конюшен. «Слабая» конфигурация представляла собой разные комбинации. Например, «поезд № 106», который состоял из одного броневика, четырех вагонов, шести теплушек и локомотива Уссурийской линии №3 [16].

В мае 1919 г. инспектор Русского Железнодорожного Обслуживающего Корпуса доложил, что созданная дивизия бронепоездов состоит из не менее как четырех броневиков, девяти локомотивов, 27 легковых и 160 грузовых автомобилей. Цифры, безусловно, заниженные, особенно если учесть, что ОМО взяла все, что хотела, от железной дороги [17]. Армада атамана вскоре выросла не менее чем до 13 бронепоездов. После успешного блефа в Маньчжурии в январе 1918 г. Семенов регулярно реквизировал железнодорожное оборудование для своей священной войны против красных и перевозки похищенного имущества. Полковник Лэнтри сообщил о типичном инциденте 7 июля 1919 г.: «Комендант семеновского бронепоезда захватил на КВЖД вагон 328 в Чите, перенес его на Адриановку и перекрасил в свой стандартный цвет» - вот так просто! [18] В какой-то момент Семенов собрал в Чите 1200 «конфискованных» легковых автомобилей. Из них только 200 использовались для нужд ОМО, а другие сдавались в аренду купцам с огромной прибылью для атамана. Его присвоение локомотивов особенно повредило железной дороге, тем более, что он снял с них котельную сталь для создания брони [19].

Экипажам бронепоездов Семенова повезло еще меньше, чем сопротивлявшимся железнодорожникам, вынужденным обслуживать его войско. Большинство членов экипажа были переведены на броневики из других армейских частей. Садисты, часто занимавшиеся пьянством, - офицеры ОМО в каждом поезде следили за каждым их шагом. Отказ от выполнения любых приказов (в том числе о казни гражданских) был основанием для суровой, возможно, смертельной, порки. Экипажи бронепоездов ОМО «убивались за малейшее преступление», посетовал один из них. Хирург, вынужденный работать на броневике «Истребитель», заявил, что из примерно 57 членов экипажа поезда только шесть служили добровольно. Он вспомнил одного солдата, который пытался ускользнуть с броневика в Маньчжурии и был забит до смерти [20].

С осени 1918 г. дивизией командовал головорез по имени полковник Степанов. В отчете американской разведки за октябрь 1919 г. он был описан как «хорошо известный столкновениями в Верхне-Удинске и... причастный к делу исчезновения жены генерала Нацвалова». Степанов руководил массовыми казнями военнопленных и бесчисленным количеством ни в чем не повинных гражданских лиц, арестованных семеновцами без всякой причины. Известно, что Степанов, часто пьяный, выбирал винтовку и садился в поезд, полный злополучных заложников. во время очередной «бойни» ОМО между Читой и Маньчжурский. У него не было совести. Вечерами он праздновал с женщинами, выпивкой и оркестром. Лейтенант РЖОК Г.И. МакНатт, молодой американский инженер-железнодорожник, который нашел себе русскую жену, работал на территории Степанова /180/ и много раз посещал его бронепоезд. МакНатт вспоминал: «Он часто говорил мне ему было стыдно есть, если он не убил кого-то и не заработал эту еду, что он не мог спать, если не убил кого-то и не заработал этот сон» [21]. Он не стеснялся убивать и своих собратьев по белому делу. Когда один младший офицер и два врача однажды пожаловались на эти злодеяния, он их тоже расстрелял [22].

Степанов исчез на некоторое время в ноябре 1919 г., и командование досталось заносчивому вспыльчивому генералу Николаю Богомольцу (также фигурирует как Богомолич) как раз, когда Семенов, пытаясь улучшить общественное мнение о себе, искренне пытался припугнуть убийц, насильников, воров и хулиганов, приведя их к порядку [23]. Семенов даже сфабриковал военный трибунал и казнил пару офицеров в качестве примера. По иронии судьбы, казненная пара, типичная для пьяных нарушителей порядка в низкокачественном офицерском корпусе ОМО, обвинялась только в сопротивлении аресту, хотя они руководили разграблением казачьей станицы и изнасилованием двух девушек [24].

Во время отсутствия Степанова его сослуживцы утверждали, что он сбежал, чтобы присоединиться к белой армии Деникина. Ходили также слухи, что он в Японии (последнее оказалось правдой) [25]. Через три месяца Степанов вернулся в Забайкалье в генеральском чине. Семенов явно отказался от реформы офицерского корпуса, в котором царило неизгладимо укоренившееся беззаконие.

Все командиры броневиков были хладнокровными зверьми по образцу Степанова: полковники Попов и Апарович; капитаны Сидоров и Скрябин; лейтенант Меров; подполковник Фрайбург, неуравновешенный немецкий офицер, попавший в плен в начале Первой мировой войны; «рабочий» Яковенко: «Он всегда помогал убивать и бить плетьми», - сказал один запуганный член экипажа; и полковник Жуковский, подчиненные которого не могли сказать, был ли он постоянно пьян или просто психически неуравновешен [26]. Лейтенант РЖОК, который познакомился с этими людьми, заявил:

«Офицеры этих поездов поступали так, как им заблагорассудится, и их больше всего боялись все в этом районе. Они отличились доблестью только в жестокости. Они и их люди абсолютно не уважали мужчин, женщин, детей или вообще всего, что могло дышать. Они постарались, чтобы люди - все люди - боялись их. Они почти ежедневно говорили, что им необходимо каждый день бить, наказывать или убивать кого-то, чтобы люди знали, кто их защищал от большевиков» [27].

Важной обязанностью дивизии была защита атамана Семенова при каждом его путешествии. Его личный поезд состоял из шести вагонов, вооруженных пулеметами. Он перевозил «атамана, его штаб, его стражу из сербов, его любовницу и слуг». В некоторых описаниях упоминается слуга для его личных покоев, еще один - для капитана Куроки, разные помещения и рабочий кабинет, а также вагон-ресторан, где принимали посетителей и проводили встречи [28]. Предположительно, его «Летний вагон» и гарем остались в Чите. Поезд Семенова всегда двигался колонной из трех поездов, с броневиками, вооруженными пушками и пулеметами. Впереди и в конце всегда шел спецпоезд. «Один из его полковников приезжает примерно за день до прибытия, и принимает меры для обеспечения трех поездов свежими локомотивами на каждой остановке, а равно и другими припасами», - написал офицер РЖОК К.Р. Райс.

Эти условия - не что иное, как угрозы, и железнодорожники знают, что невыполнение их грозит расстрелом. По прибытии поездов офицеры стояли с обнаженными револьверами, пока поезда не начинали снова движение. Семенов не позволял ставить три поезда на одну станцию, даже проходящие через два-три часа пассажирские, пока он не приедет. Если бы атаман попытался согласовать свои потребности в снаряжении с железной дорогой, его реквизиция драгоценных локомотивов не подорвала бы так военные операции и, в конечном итоге, снабжение Омска. Например, во время семеновского визита в августе 1919 г. во Владивосток, на время своего пребывания здесь он использовал четыре локомотива, и еще три локомотива - путешествуя по городу в течение нескольких дней, а после даже уехал на бронепоезде в Никольск. Выехав из Владивостока 28 августа, он предупредил Никольск, что заберет у него по пути пять лучших локомотивов, проехав с ними по расшатанному Транссибу [30].

Конечной задачей бронепоездов ОМО была борьба с красными партизанами, которые мудро держались подальше от их пути. Поезда заслужили дурную репутацию за свою «карательную» роль, но также действовали как мобильный штаб, разведывательный центр (в комплекте с пыточными камерами) и артиллерийская поддержка. Часть экипажа могла спешиться и действовать как ударные отряды, силы подавления беспорядков или для охраны территории. Японские пехотинцы и одинокие казачьи гарнизоны обычно несли на себе основную тяжесть контрпартизанских операций, а семеновские броневики редко появлялись, по крайне мере, пока не рассеивался дым боя. Если же крестьянство прибегало к любым действиям, которые могли быть истолкованы как гражданские беспорядки, вскоре появлялись броневики и привозили солдат ОМО, которые бросились в толпу, устраивая «стрельбу и порку цепями» [32]. Этот кровавый образ затмил все остальные преступления семеновщины.

Стратегические железнодорожные ресурсы

Контроль над железнодорожными сооружениями, особенно мастерскими, был жизненно важен во время правления Семенова. Один историк утверждает, что Семенов монополизировал весь рынок котельной стали для своих броневиков и присваивал материалы и локомотивы даже из далеких железнодорожных мастерских Владивостока [33]. С тех пор, как атаман в сентябре 1918 г. основал свою постоянную штаб-квартиру в Чите - железнодорожные цеха этого города и других станций Забайкалья собрали все силы для комплектации, обслуживания и ремонта бронепоездов ОМО.

Около 1400 мужчин и женщин трудились в клубке темных, сырых, кривых кирпичных строений, в состав которых входили читинские мастерские. Полуразрушенные здания, раскинувшиеся между таежных болот, которые постепенно поглощали их, покоробленные, постоянно оседающие сараи… окутанные дымом, паром, ядовитыми химическими облаками и шумом семи электродвигателей - походили на параноидальный кошмар луддита. Читинские мастерские состояли из котельной с шестью водотрубными котлами; паровозных цехов, где вручную заклепывались, скалывались и заделывались медные детали локомотивов, требующих ремонта; монтажные мастерские, которые ежегодно выпускали 4000 шин для локомотивов и легковых автомобилей; латунный литейный завод, который выпускал 120 тонн арматуры, подшипников и др. в год; чугунолитейный завод, который перерабатывал лом на 400 тонн деталей ежегодно; прошедшего капитальный ремонт механического цеха, известного своим качеством, и легковых автомобилей; малооборудованной развязки на 27 стоянок и всего нескольких небольших станков.

После оккупации Семеновым Забайкалья и без того невозможная загруженность депо и мастерских в Чите, Верхне-Удинске, Слюдянке и др. железных дорог увеличилась так, что нельзя было уделить внимание атаманским бронепоездам в ущерб другой больной технике Транссиба. Несмотря на мизерные зарплаты, опасные условия и постоянную революционную агитацию, рабочие железнодорожных мастерских выстояли под ежедневными угрозами расправы со стороны семеновских хулиганов. В декабре 1918 г. советники РЖОК были потрясены, обнаружив, что железнодорожникам не платили четыре месяца, но они остались на работе ради жилья и топлива, предоставленного железной дорогой, и еще потому что находились под контролем вооруженных сил и «не смели уйти» [34]. Их нерегулярная заработная плата была вряд ли достаточной, чтобы купить достаточно еды для сохранения жизни своих семей: доклад за май 1919 г. говорил, что, хотя квалифицированные рабочие зарабатывают от двух с половиной до трех долларов США в день, а неквалифицированные рабочие до полутора долларов в день, рабочие зарабатывали всего 15 долларов в месяц. Любой, кто пропускал работу, рисковал поркой или казнью как дезертир [35].

Подобно коллегам на других участках железной дороги, работники мастерских часто подвергались нападкам со стороны офицеров OMO, и их моральный дух был практически уничтожен. Когда офицер ОМО хотел что-то сделать, казалось обычной практикой сразу угрожать начальнику поркой. Даже мастер-механик Забайкальской железной дороги, Ю.К. Афанасьев, не избежал угроз нагайкой (традиционнй тяжелый кожаный хлыст); его хлестал экипаж броневика «Безпощадный» за какое-то - реальное, вымышленное или надуманное - правонарушение 5 мая 1919 г. [36]

Полковник Меди занимал должность начальника транспорта и железной дороги Семенова с весны 1918 г., занимаясь перемещением войск и снабжением союзников, ОМО и его казачества. Опорой этих логистических операций были эшелоны из 35–40 жестких теплушек (возможно, с одним или двумя легковыми автомобилями второго или третьего класса) или несколькими платформами для артиллерии или машин. Одна теплушка могла вместить 20 человек или 8 лошадей; туда можно было также втиснуть много пленных, как и делали белогвардейцы. В центральной части ставилась небольшая печка во время перевозки войск, но во время перевозки лошадьми она снималась, чтобы дать место для кормов, седел, снаряжения и двух-трех человек [37].

Семенов и его японские партнеры не хотели подчинять своей власти железную дорогу для поддержания жизненного цикла Омска и выполнения своих обязательств по Межсоюзному Железнодорожному соглашению. Это было очевидно, поскольку их пренебрежение безопасностью пассажиров и благосостоянием железнодорожников перешло и на американских железнодорожных консультантов. «На территории к востоку от Верхне-Удинска работники [РЖОК] находятся в постоянной опасности из-за полного отсутствия военной защиты и очень сильной пропаганды со стороны японцев, Семенова и русских против американцев», - писал полковник Лэнтри в сентябре 1919 года, призывая Джона Стивенса (и посла США в Японии Роланда Морриса) увезти советников с территории беззакония Семенова [38]. Атаман и японская армия медленно душили правительство адмирала Колчака сзади, пока Красная Армия била его спереди. /183/

13. Barrows report, 9 May 1918, Appendix C: ‘Notes on Armored Car’.
14. Semenov, O Sebe, ch. 2. The ‘defection’ of Captain Shelkov and OMO’s armored trains to General Pleshkov in Harbin in July is discussed elsewhere.
15. US Senate Committee on Education and Labor, Deportation of Gregorie Semenoff, pp. 16 and 21–23, and compilation of reports.
16. 15 January 1920, letter from M.K.Jones, District Inspector/Harbin, to J.F.Stevens, Harbin (RG43, New Entry 844). No. 106 was charging eastbound to Vladivostok via Harbin without authorization from railway traffic managers.
17. RRSC memorandum from Irkutsk to Mr Thompson, 16 June 1919 (RG43).
18. Telegram No. 167 from RRSC Colonel Lantry, Irkutsk, to Colonel Emerson, Omsk (RG43).
19. Smele, Civil War in Siberia, pp. 456 and 457.
20. US Senate Committee on Education and Labor, Deportation of Gregorie Semenoff, pp. 17–18.
21. Ibid., p. 4. Ms Natsvalov was the wife of one of Semenov’s staff officers. Stepanov’s outrageous statement to McNutt is often misattributed to Semenov.
22. Grondijs, La Guerre en Russia et Siberie, pp. 449–50.
23. Footman, ‘Ataman Semenov’, p. 49.
24. Grondijs, La Guerre en Russia et Siberie, pp. 451–8 and 467–71, and Footman, ‘Ataman Semenov’, pp. 46–9.
25. 20 November 1919, letter from Lieutenant Colonel S.T.Cantrell/District Inspector Transbaikal Railway, Adrianovka, to Colonel G.H.Emerson/Chief Inspector, Irkutsk (RG43 RRSC, Entry 848, File 526, District Inspector Records).
26. Footman, ‘Ataman Semenov’, p. 44, US Senate Committee on Education and Labor, Deportation of Gregorie Semenoff, pp. 23–4. AEFS veterans testified that Semennov eventually promoted Freiburg to the rank of general. Freiburg told RRSC Lieutenant McDonald that he had been captured early in the First World War.
27. US Senate Committee on Education and Labor, Deportation of Gregorie Semenoff, pp. 21–2.
28. 9 February 1919, report and Captain Harold V.V.Fay, AEFS intelligence officer, Harbin; and 21 February 1919, letter from Lieutenant Colonel Barrows, AEFS Vladivostok, to AEFS intelligence officer, Harbin and attached report, ‘Ataman Semenoff’, by Nicholas Romanoff (RG395, File 095 Semenoff, Box 29).
29. C.R.Rice, ‘Pravda’, RRSC Reunion, 11 November 1932.
30. 28 August 1919, telegram from Blunt, Vladivostok to Colonel Jones, Harbin (RG43, New Entry 844, File 226).
31. Footman, ‘Ataman Semenov’, p. 45.
32. John A.White, The Siberian Intervention, Greenwood Press, New York, 1950.
33. Luckett, The White Generals, pp. 226–7.
34. Telegram from RRSC Colonel Lantry to RRSC Colonel Emerson, 4 July 1919 (RG43, New Entry 844).
35. 11 May 1919, Verkhne-Udinsk Report, 1st Lieutenant Ralph L.Baggs, US 27th Infantry Regiment, USAT Sherman (RG395, File 095, Box 29).
36. US Senate Committee on Education and Labor, Deportation of Gregorie Semenoff, p. 12.
37. Barrows report, 9 May 1918, Appendix D: ‘Observations on the use of railroad trains in handling troops’.


Jamie Bisher. White Terror: Cossack Warlords of the Trans-Siberian. London and New York: Routledge, 2005. P. 179-182.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1555

 ARMORED TRAIN / БРОНЕПОЕЗДА
Sent: 07-09-2021 00:34
 
Большевики и белые в битве за Сибирь или импровизации на тему бронепоездов. Часть 1

Сергей Шумилин 21 мая 2019, 15:22


В годы Гражданской войны наиболее активные боевые действия с применением бронепоездов происходили на юге России и Украине, где имелась разветвленная сеть железных дорог и располагались крупные промышленные центры. Здесь на огромном пространстве от Вислы на западе до Волги на востоке сшибались в сражениях десятки спешно построенных бронированных составов. В Сибири, Забайкалье и Приморье количество воевавших бронепоездов было не так велико. Промышленных центров, способных строить бронированные крепости, здесь было меньше (так же как и самих железных дорог). По сути, эти регионы связывала воедино одна-единственная железнодорожная артерия — Транссиб (Транссибирская железнодорожная магистраль). Но от этого противостояние не стало менее ожесточенным. Наоборот, железная дорога, ее мосты, туннели и вокзалы приобрели стратегическое значение. Обе противоборствующие стороны стремились их захватить, а захватив, спешили задействовать составы отбитых друг у друга поездов и быстрым ударом отвоевать следующий участок «железки». В результате Транссибирская железнодорожная магистраль стала полем битвы между большевиками с одной стороны и белыми войсками с поддерживающими их иностранными интервентами с другой.

В Сибири, Забайкалье и Приморье количество воевавших бронепоездов было не так велико. Промышленных центров, способных строить бронированные крепости, здесь было меньше (так же как и самих железных дорог). По сути, эти регионы связывала воедино одна-единственная железнодорожная артерия — Транссиб (Транссибирская железнодорожная магистраль). Но от этого противостояние не стало менее ожесточенным. Наоборот, железная дорога, ее мосты, туннели и вокзалы приобрели стратегическое значение. Обе противоборствующие стороны стремились их захватить, а захватив, спешили задействовать составы отбитых друг у друга поездов и быстрым ударом отвоевать следующий участок «железки». В результате Транссибирская железнодорожная магистраль стала полем битвы между большевиками с одной стороны и белыми войсками с поддерживающими их иностранными интервентами с другой.



Импровизированный бронепоезд 6-го полка Чехословацкого корпуса у станции Марьяновка. Май 1918 года

Решение о военной интервенции в Россию было принято странами Антанты (США, Англия, Франция и союзные им страны), продолжавшими войну с Германией, после того как в результате Октябрьской революции 1917 года Советская Россия вышла из Первой мировой войны. Весной 1918 года интервенты начали высаживать свои войска на севере и востоке России: 6 марта в Мурманске высадился отряд английских морских пехотинцев, 5 апреля во Владивостоке — японский десант. А 2 мая Верховный совет Антанты принял решение использовать для борьбы с советской властью в Сибири и на Дальнем Востоке Чехословацкий корпус.



Вагон импровизированного бронепоезда Чехословацкого корпуса. На вагоне надпись по-чешски "Pancerovy Vlak cisl. I" (Бронепоезд №1). Станция Троицк, которую легионеры захватили 8 июня 1918 года

Отдельный Чехословацкий корпус (ЧСК) был сформирован в ходе Первой мировой войны в составе русской армии и к концу лета 1917 года насчитывал около 25 тыс. штыков. После Октябрьской революции и выхода России из состава Антанты, корпус был объявлен частью французской армии (принят Францией на полное содержание) и начал готовиться к эвакуации на европейский театр военных действий. По согласованию с советскими властями, эвакуация должна была проходить по Транссибирской магистрали на Дальний Восток, откуда союзники обещали на своих судах перебросить корпус во Францию или на Балканы.

К маю месяцу Транссиб от Поволжья до Владивостока был забит эшелонами с чехословацкими легионерами. А 25 мая на всем пути следования части корпуса подняли организованный мятеж против Советской власти. Всего за несколько недель под их контролем оказались крупнейшие узловые станции магистрали. ЧСК по сути стал авангардом иностранной военной интервенции, подготовив плацдарм к подходу основных сил Антанты, и фактически отрезал европейскую часть России от ее восточных регионов.

28 мая пятитысячный отряд легионеров занял узловую станцию в Пензе, захватив прибывший на помощь городу из Москвы состав с артиллерией, пулеметами и тремя бронемашинами. 7 июня чехословацкие легионеры при поддержке белоказаков взяли Омск, 8 июня — Самару, а к 9 июня вместе с белогвардейцами установили свой контроль на всем протяжении железной дороги от Челябинска до Мариинска.

Далее к востоку легионерам оказали серьезное сопротивление красные войска Центросибири. Здесь в районе Иркутска у станции Нижнеудинск 24-26 июня произошло упорное сражение, в котором участвовали два красных бронепоезда, значительное количество артиллерии и по две тысячи бойцов с каждой стороны. Тем не менее легионерам удалось продержаться до прибытия подкреплений из Западной Сибири.

1 сентября 1918 года при поддержке частей ЧСК отрядами атамана Г. Семенова был захвачен стратегически важный пункт Транссиба — город и станция Чита.

?

Еще в самом начале 1918 года отряды Семенова, сформированные при помощи японцев, провели первое наступление на Читу с территории Манчжурии. Продвигаясь вдоль железнодорожной линии, они использовали четыре срочно сооруженных «бронепоезда» (по сути это были наскоро блиндированные платформы). Однако первая попытка Семенова захватить Забайкалье окончилась неудачей. В боях с частями образованного Советами Даурского фронта, которым командовал Сергей Лазо, атаман потерпел поражение и откатился обратно в Маньчжурию.

После этого, оценив боевую ценность бронепоездов противника, командование Даурского фронта также озаботилось их постройкой. Поэтому во время следующего наступления семеновских отрядов бронепоезда применяли уже обе стороны. Так командование Даурского фронта доносило: «Наши войска подошли к Аге. Наш бронированный поезд... ворвался на станцию, и произошел непродолжительный последний бой. Противник в панике бежал». И второе наступление Семенова также провалилось.



Бронеавтомобиль Чехословацкого корпуса, установленный на железнодорожной платформе

Но, в конце концов, настойчивый атаман добился своего. Начавшийся в конце мая 1918 года мятеж чехословацкого корпуса заставил большевиков перебросить основные силы Даурского фронта на запад, и Семенов снова двинулся на Читу. 17 июля произошел ожесточенный бой у станции Мациевская. Здесь красные попытались уничтожить семеновский бронепоезд, который, ведя беглый огонь со станции, блокировал действия противника. Для этого загрузили взрывчаткой железнодорожную платформу, прицепили ее к паровозу и, разогнав этот импровизированный брандер, пустили его на Мациевскую. Семеновцы слишком поздно обнаружили приближение брандера и не успели отвести свой бронепоезд, который в результате взрыва получил серьезные повреждения.



Импровизированный бронепоезд 7-го полка ЧСК (вероятно, "Яношик") в Красноярске. В торцах металлического угольного полувагона видны прямоугольные сооружения с амбразурами, возможно, сделанные из бетона

Подразделения ЧСК после начала мятежа активно начали создавать собственные бронепоезда, тем более что опыт у них имелся — корпус использовал их еще в ходе боев с немцами на Украине. Так 26 мая на станции Чулымская бойцы 6-го стрелкового полка ЧСК сформировали импровизированный бронепоезд из небронированного паровоза и двух «углярок» (металлических четырехосных угольных полувагонов американского образца), на которых было установлено несколько пулеметов. С его помощью чехам удалось к вечеру того же дня занять станцию Барабинск. Позднее огневая мощь бронепоезда была усилена за счет 76-мм орудия, установленного прямо на открытой платформе. Аналогичные импровизированные бронепоезда позже появились и в других полках. Так в 4-м стрелковом полку был сформирован бронепоезд №1 (в некоторых источниках упоминается как «Orlik.I»). В 9-м стрелковом полку, под Челябинском, сформировали бронепоезд №2, на первых порах он также состоял из одной «углярки», вооруженной парой пулеметов, паровоза «Овечка» (серия «Ов») и двухосной платформы с открыто установленным на ней орудием.



Вагоны импровизированного бронепоезда ЧСК в Иркутске. НА переднем плане "углярка" с прорезанными амбразурами в бортах, накрытая сверху двухскатной металлической крышей

Бронепоезд №1 поддерживал наступление чехословацких легионеров на Симбирск, где 22 июня на мосту через Волгу был захвачен красный бронепоезд №4 «Свобода или смерть», которым командовал А. Полупанов. Трофейный бронепоезд №4, после ремонта переименованный чехами в «Orlik» (см. НиТ №2 2012), стал единственным бронепоездом ЧСК заводского изготовления и его своеобразной визитной карточкой. Остальные полковые поезда ЧСК были самодельными, существенно отличаясь друг от друга конструкцией, материалами и качеством изготовления. По сути, они не были неизменной боевой единицей — их расформировывали, модернизировали, переименовывали (сначала они были номерными, затем получили собственные имена) и даже передавали в другие полки. Все это существенно осложняет их идентификацию, но известно, что к ноябрю 1918 года в составе ЧСК числилось более десятка таких импровизаций: «Ян Гаер», «Верный», «Сокол», «Сирота» (вероятно, бывший бронепоезд №1) — в 4-м полку. «Прага» — в 5-м полку, «Ганак» — в 6-м полку, «Яношик» — в 7-м полку, «Мариинск» — в 8-м полку, «Ударник» (вероятно, бывший бронепоезд №2) — в 9-м полку, «Курганец» — в 11-м полку, «Спаситель» — в 12-м полку.

К концу июня 1918 года политическая власть на освобожденной от большевиков территории Сибири перешла к Временному Сибирскому правительству, базировавшемуся в Омске, а все белогвардейские вооруженные силы региона были объединены в Сибирскую армию. Правда, просуществовало Временное Сибирское правительство недолго — 18 ноября 1918 года Верховным Правителем России был провозглашен адмирал А.В. Колчак.

В июне в Омске началось формирование белых бронепоездов. 7 июля бронепоезд №1 вошел в состав отряда генерала Г. Вержбицкого (позже именовался Западно-Сибирским отрядом, в него входила также 4-я Сибирская стрелковая дивизия). С 13 июля бронепоезд принимал участие в боях, действуя вдоль железнодорожной линии Тюмень — Егоршино — Нижний Тагил — Кушва.
После того как 25 июля 1918 года был взят Екатеринбург, белые продвигались по Тюменской железной дороге к станции Богданович. Сюда с востока подходил отряд генерала Г. Вержбицкого с чехословацкими легионерами Я. Сыровы в авангарде, с юга — колонна подполковника Д. Панкова, с запада, со стороны Екатеринбурга, выдвигалась чешская разведка группы полковника С. Войцеховского.

27 июля от станции Синарской на Богданович вышел бронепоезд с десантом, а западнее, по тракту через деревню Каменноозерское, наступал отряд капитана А. Куренкова. Они должны были соединиться в селе Троицком, в нескольких километрах южнее Богдановича. Бронепоезд встал, не доходя станции Богданович около 5 км. Отряд капитана А. Куренкова вышел за ночь к Пермь-Тюменской железной дороге и перерезал ее у разъезда №5. В результате отходившие из Екатеринбурга красные бронепоезда и эшелоны были отрезаны. Их команды бежали, и в руки белых попали богатые трофеи: два бронепоезда, одно орудие, семь пулеметов и пятьдесят две тысячи патронов. Утром 28 июля со стороны Екатеринбурга к разъезду подошел и бронепоезд из группы полковника С. Войцеховского. Интересно, что захваченные А. Куренковым два красных бронепоезда были по акту переданы на время (!) чехословакам (отряд А. Куренкова не мог их использовать, т.к. получил приказ двигаться на север), но обратно русская армия их уже не получила.



Вагон (доработанная "углярка") бронепоезда "Прага" 5-го полка ЧСК. Барннул, лето 1919 года

На Тагильском направлении развернулись ожесточенные бои. Белые попытались прорваться на Северный Урал по Горнозаводской железной дороге через Нижний Тагил, Баранчу, Чусовскую. Усилив свои части резервами, они во второй половине сентября разбили измотанную 2-ю Уральскую дивизию красных и оттеснили ее к Тагилу, угрожая стратегически важной узловой станции Сан-Донато, где Северо-Восточная Уральская железная дорога соединялась с Горнозаводской.

13 сентября недалеко от Тагила белый бронепоезд №1 был подбит вражеским снарядом. Он потерял ход, несколько человек экипажа были убиты, а командир — прапорщик Отакар Трчка — контужен. Подбитый бронепоезд отбуксировали назад на станцию Шайтанка. Вместо него к Тагилу выдвинулся бронепоезд №2 девятого полка ЧСК.

C 21 сентября бои развернулись непосредственно на территории Нижнего Тагила. Вот описание боев 22 сентября, напечатанное в газете политотдела 3-й Красной армии Восточного фронта: «Громадные силы чехословаков при 10 орудиях, двух броневых поездах повели наступление на Нижний Тагил… Бой продолжался 22 часа. Наши войска отбили все атаки противника и ударом во фланг обратили его в бегство. Враг потерял два бронепоезда. Один взят нами в плен, другой разбит нашим огнем. Нами взято 8 пулеметов, винтовки и патроны… Дивизия выполнила свой долг. Она не смела сдавать Тагил, и она его не сдала. Наш левый фланг спасен, противник отброшен на 20 верст».

Одним из этих потерянных бронепоездов был бронепоезд №1. Но тем не менее на этом его история не закончилась. Утром 4 октября после артиллерийской подготовки белые повторили наступление по всему фронту. Со стороны железнодорожной станции Нижняя Салда прибыл бронепоезд и обстрелял станцию Сан-Донато, пока еще контролируемую красными, после чего крупными силами пехоты белых станция была окружена. Уцелевшие красноармейцы 4-го Уральского и 3-го Екатеринбургского полков ушли из Нижнего Тагила вдоль Салдинского тракта в сторону Салки. А действовавший на Горнозаводской железной дороге бронепоезд красных №8 (командир Беляев) был брошен командой и достался белым неповрежденным.



Бронеавтомобиль "Гарфорд-Путиловский" в составе импровизированного бронепоезда "Грозный", 4-го полка Чехословацкого корпуса

Бронепоезд №8 в составе паровоза и двух броневагонов с двумя трехдюймовыми орудиями и десятью станковыми пулеметами был передан команде разбитого к тому времени бронепоезда №1, командование которым после прапорщика Трчки принял подпоручик В. Розынко.

Позже бронепоезд получил собственное имя — «Тагил». Он был включен в состав бронедивизиона 7-й Уральской дивизии горных стрелков и принимал участие в боях на Кушвинском направлении. В данный бронедивизион входил и бронепоезд «Горняк».

Достались белым очередные бронепоезда и в ходе последующего генерального наступления в декабре 1918 года, результатом которого стал разгром 3-й Красной армии Восточного фронта и взятие города Перми (в советской истории Урала этот период именовался не иначе как «Пермская катастрофа»).

22 ноября на станции Карелино наступавшим на Николо-Павдинский завод частям 16-го Ишимского полка 4-й Сибирской стрелковой дивизии достался исправный бронепоезд, который состоял из одного паровоза, трех вагонов и одной платформы. На его вооружении имелось одно трехдюймовое орудие и 8 пулеметов. Этот захваченный бронепоезд получил название «Ишимец» и был включен в состав Северной колонны подполковника Н. Казагранди (16-й Ишимский полк, батальон 18-го Тюменского полка, 2-я легкая и 2-я гаубичная батареи, одна сотня казаков, бронепоезд «Ишимец» и броневой автомобиль). Командование этим импровизированным бронепоездом принял поручик Панягин.



Броневик "Ишимец" 16-го Ишимского полка на станции Кушва, 19 декабря 1918. Впереди артиллерийский вагон, за ним пулеметный. Под номером 2 стоит подполковник Н. Казагранди

Но это были еще не все трофеи ишимцев. Продвигаясь вперед к Кушвинскому заводу, в результате обходного маневра колонна подполковника Н. Казагранди 30 ноября овладела станцией Выя и НижнеТуринским заводом, захватив здесь еще два большевистских бронепоезда (один из них взорванный). Кроме того, было взято шесть паровозов, 160 вагонов, три орудия, 12 пулеметов, 500 винтовок, а также 500 трехдюймовых снарядов и 200 тыс. патронов. В этом бою части подполковника Н. Казагранди полностью разбили третью бригаду 29-й стрелковой дивизии красных.

2 декабря 1918 года недалеко от деревни Паленый Лог (район ж/д станции Кын) небольшая по численности разведывательная команда 8-го Бийского Сибирского стрелкового полка захватила красный бронепоезд №2 (в некоторых источниках приводится его имя — «Мститель»). Построенный на Мотовилихинском заводе (по другим источникам — на Чусовском заводе), красный бронепоезд №2 имел на вооружении два трехдюймовых горных орудия и 20 пулеметов «Максим» (по другим источникам — 16 или 12).

События разворачивались следующим образом. В ходе наступления 8-го Бийского полка из деревни Северная на деревню Крутой Лог белые выслали диверсионный отряд, целью которого было испортить железнодорожные пути у деревни Паленый Лог, чтобы перерезать пути подхода подкреплениям красным. Это была команда пешей разведки 8-го Бийского полка, которой руководил поручик Кулигин. Разведчикам удалось найти очень подходящее место для засады: с одной стороны железной дороги был ровный участок, с другой — почти отвесный склон, поросший кустарником. Разведчики разобрали рельсы и заняли позицию на склоне вдоль полотна. В эту ловушку 1 декабря и попался бронепоезд №2. Когда экипаж заметил разобранное полотно, командовавший на тот момент бронепоездом И. Шерстобитов отдал приказ на паровоз — «задний ход», однако машинист дал полный вперед и спрыгнул. После крушения бронепоезда его экипаж (состоял в основном из ленвинских и усольских рабочих и насчитывал, по разным источникам, от 70 до 84 человек) решил защищаться, так как располагал достаточным комплектом артиллерийских снарядов, имел около 1 млн. патронов и запас продовольствия на три дня. Однако из-за отвесного склона горы экипаж не мог применять пулеметы, а разведчики наоборот вели прицельный огонь, не давая выйти из бронепоезда. Экипаж оказался в безвыходном положении и на следующий день, бросив бронепоезд, попытался прорваться из окружения. Однако всего горстке красных бойцов удалось прорваться к своим, тогда как у разведчиков был смертельно ранен только командир — поручик Кулигин.

Захват небольшой командой разведчиков вражеского бронепоезда был отмечен в приказе командира 1-го Средне-Сибирского корпуса генерала А. Пепеляева:



Импровизированный броневагон Чехословацкого корпуса у станции Шмаковка, 1918 год

«2-го минувшего декабря в бою при д. Паленый Лог пешей командой разведчиков 8-го Бийского Сибирского стрелкового полка был взят броневик противника, причем руководитель этого захвата, начальник команды поручик Кулигин, от полученных в бою ран скончался. В память погибшего смертью героя поручика Кулигина передаю этот броневик в собственность частей 2-й Сибирской стрелковой дивизии и приказываю наименовать его и сделать на нем надпись «Броневик имени начальника команды пешей разведки 8-го Бийского Сибирского стрелкового полка поручика Кулигина».

В ходе дальнейшего наступления частей 1-го Средне-Сибирского корпуса на Лысьву отличился бронепоезд №1 под командованием поручика Туган-Барановского. Он поддерживал передовой отряд 8-го Бийского полка под командованием капитана Л. Гудимовича, назначенного захватить железнодорожный туннель в 18 километрах южнее станции Ново-Лысьва и удерживать его до подхода основных сил. Из приказа:



Бронепоезд, изготовленный рабочими депо станции Чусовая. Иркутская губерния, 1918 год

«Командир броневого поезда № 1 I Средне-Сибирского армейского корпуса Поручик Александр Туган-Барановский — В бою 8-го декабря 1918 года, на 20-й версте Западно-Уральской ж.д., командуя броневым поездом, находясь под сильным действительным ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем противника, являя своим подчиненным пример мужества и хладнокровия, умелыми и решительными действиями броневика отвлек весь огонь противника на себя, чем дал возможность батальону 8-го Бийского полка с наименьшими потерями овладеть позицией противника и захватить в плен 160 красных».



Бронепоезд генерала Радола Гайды, на станции Оловянная

В ночном бою с 22 на 23 декабря 1918 года команде бронепоезда Туган-Барановского под сильным пулеметно-артиллерийским огнем противника удалось в целости захватить мост через реку Сылва. 24 декабря у станции Ляды бронепоезд своим артиллерийским огнем способствовал захвату высот у железной дороги, занятых противником. За эти бои несколько рядовых из команды бронепоезда были представлены к награждению Георгиевскими медалями 4-ой степени.

Продолжение следует.

Источник контента: naukatehnika.com/bolsheviki-i-belyie-v-bitve-za-sibir-chast-1.html

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1555

 ARMORED TRAIN / БРОНЕПОЕЗДА
Sent: 07-09-2021 00:50
 
Большевики и колчаковцы в битве за Сибирь или импровизации на тему бронепоездов. Часть 2

Сергей Шумилин 11 июня 2019, 11:45


В декабре 1918 года в захваченной Перми колчаковцам достался еще один очень ценный трофей — «Первый морской бронепоезд имени В.И. Ленина». Этот бронепоезд был построен для Красной армии на Мотовилихинском заводе в ноябре 1918 года и выглядел настоящим линкором на фоне других импровизированных сибирских бронепоездов. Это и не удивительно, для его создания были разоружены и разбронированы бронепароходы Камской флотилии бронесудов — «Александр» и «Медведь».

Бронепоезд состоял из бронированного паровоза (вероятно, пассажирский — серии «С»), оборудованного командирской бронебашней, бронированного тендера, двух бронированных площадок, созданных на базе четырехосных пульмановских вагонов, двух открытых контрольных двухосных железнодорожных платформ, груженных рельсами, двух классных пассажирских и четырех товарных вагонов. На вооружении бронепоезда имелось четыре 75-мм морских орудия, 16 станковых пулеметов типа «Максим» и ручное оружие по числу личного состава. Команда состояла из бывших балтийских и черноморских матросов и пулеметчиков-красноармейцев. Все они прибыли с бронепарохода «Медведь» Камской бронефлотилии. В декабре 1918 года командиром «Первого морского бронепоезда имени В.И. Ленина» был назначен бывший командир бронепарохода «Медведь» балтийский матрос С. Деревцов.



Бронепоезд «Сибиряк» армии Колчака. Лето 1919 года

Утром 8 декабря «Первый морской бронепоезд имени В.И. Ленина» был отправлен на лысьвенский участок фронта. К Лысьве бронепоезд прибыл, когда части 29-й пехотной дивизии, оставив город под натиском превосходящих сил противника, уже отходили к станции Калино. Бронепоезд, выдвинувшись на позицию, возле Лысьвенского пруда стал поддерживать огнем контратаки бойцов 29-й дивизии. Однако выбить белых из Лысьвы даже при активной поддержке бронепоезда не удалось.

11 декабря под угрозой окружения бронепоезд отошел к станции Селянка, получив задачу обеспечить охрану участка Уральской железной дороги от Чусовской до Перми. Здесь в течение нескольких суток он участвовал в жарких боях. Из доклада командира 29-й дивизии в штаб 3-й армии: «Сегодня с утра 13 декабря противник превосходящими силами перешел в наступление на станцию Селянка. После трехчасового боя противник успел подойти к самому полотну железной дороги. Но здесь он был остановлен убийственным огнем из пулеметов и орудий бронепоезда «В.И. Ленин». Понеся огромные потери, не выдержав ураганного огня, противник в панике бежал, оставив массу убитых».

22 декабря поступил приказ вернуться в Пермь. Здесь 24 декабря в ходе штурма города колчаковскими частями «Первый морской бронепоезд имени В.И. Ленина» выдвинулся к станции Пермь-II, за железнодорожный мост, где завязались боевые действия. Однако из-за образовавшейся на путях «пробки» из паровозов и вагонов бронепоезд не мог маневрировать и превратился в неподвижную мишень, по которой колчаковцы сосредоточили артиллерийский огонь. Неся потери, командир бронепоезда приказал личному составу снять замки с орудий и оставить бронепоезд. Захватив пулеметы, команда бронепоезда с боями прорвалась из окружения и присоединилась к красным частям, отходившим на Верещагино. Сам бронепоезд достался колчаковцам. Интересно, что спасшаяся команда бронепоезда во главе с С. Деревцовым была направлена в Сормово, где 29 мая 1919 года получила новый боевой состав, которому сохранили название «Морской им. В.И. Ленина», а от Центроброни он получил №36.

Свой ценный трофей колчаковцы перегнали в мастерские ж/д станции Пермь-I, где бронепоезд восстановили. Наблюдал за производством работ прапорщик Чернявский. 23 февраля 1919 года «Первый морской бронепоезд имени В.И. Ленина», переименованный колчаковцами в «Сибиряк», был зачислен в состав 1-го Средне-Сибирского армейского корпуса. Командир корпуса генерал-майор Б. Зиневич приказал прапорщику Чернявскому сдать поезд поручику Туган-Барановскому, который до того командовал бронепоездом №1, а его команду зачислить на все виды довольствия при штабе корпуса.

В некоторых источниках приводятся данные, что в общей сложности после падения Перми белыми было захвачено 9 бронепоездов.



Броневагон красного бронепоезда №2 «Мститель», захваченного командой пешей разведки поручика Кулигина под Паленым Логом

Надо сказать, что точному учету количество ни белых, ни красных бронепоездов в Сибири не поддается. Большинство из бронепоездов не были «кадровыми» центрального подчинения, а в спешке формировались на местах из того, что было под рукой, и так же быстро сгорали в пламени боевых действий.

Документально подтверждено, что на 24 декабря 1918 года в составе Сибирской отдельной армии (образована на Пермском направлении из Екатеринбургской группы) насчитывалось 4 бронепоезда, которые входили в состав 1-го Отдельного дивизиона бронепоездов (командир — подпор. Щербаков). С 25 апреля 1919 года в составе Сибирской отдельной армии была выделена группа генерала А. Пепеляева, в которую входил Сибирский дивизион бронепоездов. На 23 июня 1919 года в Сибирской армии насчитывалось 4 бронепоезда.

В Западной армии генерала М. Ханжина по состоянию на апрель 1919 года числилось 6 бронепоездов: «Забияка», «Волжский», «Кондор», «Сибиряк», «Горняк» и «Тагил». Они были разделены на два дивизиона во главе с поручиком Ростовцевым и штабс-капитаном Корневым.



Команда бронепоезда «Сибиряк» на отдыхе

Что касается Красной армии, то она также активно применяла бронепоезда на Восточном фронте, используя как составы местного производства, так и перебрасывая настоящие бронепоезда заводской постройки с других направлений. Например, на Восточный фронт был направлен бронепоезд №10 «Имени Розы Люксембург». Это был сормовский состав тип «А», его полностью забронированные броневагоны имели по две артиллерийские башни и 8-10 пулеметов «Максим». С 17 апреля 1919 года до середины мая бронепоезд №10 непрерывно участвовал в боях в районе Уфы в составе 27-й Омской дивизии. Затем его пришлось отвести на ремонт, после которого бронепоезд на колчаковский фронт уже не вернулся.

Здесь же действовал и местный сибирский бронепоезд, получивший название «Ермак». В марте, после ремонта в Уфе, он воевал на Волго-Бугульминской дороге, противостоя колчаковцам, наступавшим от станции Чишмы. 31 марта «Ермак», прикрывая отход частей 27-й дивизии, энергично отбивался от наступавшего с фронта вражеского бронепоезда и артиллерийской батареи, ведущей по нему огонь с фланга. Однако к вечеру противнику обходным маневром удалось захватить станцию Туймаза, находившуюся в тылу бронепоезда. Команде «Ермака» ничего не оставалось, как пустить бронепоезд под откос и пробиваться к своим.

Вместо погибшего «Ермака» в 27-й дивизии на станции Ютаза в начале апреля был создан очередной импровизированный бронепоезд в составе пулеметного вагона-пульмана, трех платформ с орудиями и двумя вагонами для десанта. 6 апреля этот бронепоезд уже поддерживал своим огнем наступление 3-й бригады 27-й дивизии на станцию Кандры. Однако его боевой путь оказался недолгим. Весь день 7 апреля бронепоезд тщетно пытался сбить заслон белых у Каркашлы. Здесь он попал в артиллерийскую засаду — едва бронепоезд показался из выемки, как на нем был разбит бруствер батарейной платформы и поврежден паровозный тендер. Подавить замаскированные в кустах неприятельские орудия не удалось. Вражеские снаряды вывели из строя половину артиллеристов, разметали настилы бронеплощадок и ранили много десантников. К этому времени наступавшие колчаковцы практически замкнули кольцо вокруг 3-й бригады. В этих условиях ее командир решил, пока не поздно, отвести бронепоезд от Каркашлы к Ютазе, сгрузить с бронепоезда орудия, пулеметы, боеприпасы и полевыми дорогами пробиваться к Бугульме. Разоруженный бронепоезд разогнали и на всех парах спустили с обрыва у моста через реку Ик.

В конце апреля фронт на этом участке стабилизировался по рубежу речки Кондурча, в 150 км от Волги. К этому времени для поддержки 27-й дивизии прибыл очередной импровизированный красный бронепоезд («Товарищ Назаров»), срочно построенный в железнодорожном депо Симбирска. Благодаря удобному расположению железной дороги, которая западнее Кондурчи делала от разъезда Танеева до станции Погрузная большой поворот на юг, бронепоезд курсировал вдоль всего фронта красных войск, поддерживая их огнем. На этом же участке воевал и бронепоезд «Имени Розы Люксембург».

Летом 1919 года войска Красной армии провели так называемую Петропавловскую операцию, в результате которой были заняты Тобольск и Петропавловск. Здесь на железной дороге Курган — Петропавловск (в районе реки Тобол) действовали колчаковские бронепоезда «Кондор», «Забияка» и «Тагил».



Красный бронепоезд №2 «Мститель» и его команда

24 августа бронепоезд «Кондор» атаковал наступающий батальон красного 239-го Курского полка, который незадолго до этого занял станцию Лебяжье. По воспоминаниям участников боя: «… со стороны Макушино к станции подошла бронированная махина — обшитый железными листами паровоз с тремя вагонами. Это был белый бронепоезд «Кондор». Со стоящих на нем двух трехдюймовых орудий и шести пулеметов на красноармейцев обрушился шквал огня… Пользуясь своей неуязвимостью, командир «Кондора» дерзко подводил свой бронепоезд почти вплотную к красной цепи, расстреливая красноармейцев в упор из орудий и пулеметов. Щелкавшие по броне пули винтовок и пулеметов не причиняли команде бронепоезда никакого вреда. Чтобы не попасть под огонь красной 122-мм гаубичной батареи, бронепоезд все время маневрировал, ведя огонь на ходу».

Снова отличился бронепоезд «Кондор» 31 августа 1919 года, во время затяжного боя у станции Петухово. Здесь благодаря решительным действиям его команды удалось сорвать наступление красных. Ранним утром 234-й Маловишерский полк красных из занятого накануне села Теплодубровное начал продвижение по направлению к станции Петухово. Приблизившись к станции, бойцы увидели, что «… на железнодорожных путях станции Петухово дымил бронепоезд. Старославянская вязь букв на его борту и голова хищной птицы говорили, что это «Кондор». Вышедшие из Юдино цепи красноармейцев сразу же попали под его прицельный огонь…».

Бронепоезд активно маневрировал по путям, ведя артиллерийский огонь, мешавший продвижению красных войск. Но когда его командир получил сведения о выходе другого отряда красных к линии железной дороги, в районе деревни Матасы (в тылу державших оборону у станции Петухово белых частей), он принял решение отходить — иначе бронепоезд был бы отрезан. «Кондор» двинулся на восток, пока, выехав из-за леса, не оказался в тылу занявших оборону красных цепей. «Командир бронепоезда лихо подвел состав вплотную к цепям противника. Шквал пулеметно-артиллерийского огня обрушился с тылу на залегших на открытом поле красноармейцев. Поражаемые с фронта, фланга и тыла бойцы не выдержали, огонь их винтовок и пулеметов не причинял никакого вреда бронированной громаде. Красноармейцы в панике заметались по полю и, оставляя убитых и раненых, бросились бежать к опушке ближайшего леса». Бой был выигран. Потери красных составили около 100 убитых и раненых, 7 красноармейцев было взято в плен.



Бронепоезд «Ермак»

В середине сентября у станции Лебяжье «Кондор» столкнулся с прибывшим на фронт из Челябинска красным бронепоездом «Красный Сибиряк» (два трехдюймовых орудия, десять пулеметов «Максим»). В ходе начавшейся артиллерийской дуэли «Кондор» получил несколько попаданий. Снаряды красных артиллеристов разбили одну из платформ и повредили тендер паровоза. Позднее, в начале октября 1919 года, удачно выпущенный красной батареей снаряд сорвал на «Кондоре» часть брони, после чего бронепоезд был отведен в тыл на ремонт.

Интересно, что, кроме армейских бронепоездов, у белых в Сибири имелись и «морские» — их сформировали в Красноярске на базе Отдельной бригады морских стрелков и во Владивостоке на базе Сибирской флотилии.

Красноярским «морским» бронепоездом, созданным 23 декабря 1918 года, первоначально командовал капитан второго ранга П. Феодосьев, а с 30 января 1919 года командование принял лейтенант Н. Гакен. На вооружении бронепоезда стояло три морских трехдюймовых орудия, они были привезены с Камы, после разоружения флотилии, а также одно 75-мм орудие.

Бронепоезд контролировал железнодорожный участок между Красноярском и Канском. Имеется информация, что один раз он терпел крушение из-за подрыва партизанами железнодорожных путей, но был поднят и отремонтирован.



Броневагон бронепоезда №10 «Имени Розы Люксембург»

14 марта 1919 года «морской» бронепоезд был разоружен. Личный состав и орудия отправились вместе со своей бригадой на Каму, а паровозы и подвижной состав были переданы армейскому командованию. Командующий войсками Иркутского военного округа генерал С. Розанов просил командование оставить в губернии «морские» орудия и пулеметы, но безуспешно. Военный министр предложил ему изыскать для вооружения бронепоезда артиллерию в Иркутском военном округе, а пулеметы взять взаймы у чехов. Однако реализовать это предложение не удалось, и на этом история красноярского «морского» бронепоезда завершилась.

Анатомия сибирских бронепоездов

Бронепоезда сибирской постройки того времени в подавляющем большинстве не являлись бронепоездами в прямом смысле этого слова. Как правило, они не имели настоящей брони и в лучшем случае защищались листами котельного железа. Строились они не специалистами по определенному проекту на промышленных предприятиях, обладавших соответствующими мощностями, а изготавливались в железнодорожных мастерских или формировались прямо на станциях из наличного подвижного состава и имеющихся материалов.



Неизвестный красный бронепоезд. Восточный фронт, станция Чусовая, 1918 год

Так, в этих импровизированных бронепоездах часто использовались крытые товарные вагоны или деревянные полувагоны, стенки которых укреплялись штабелями мешков с песком или другими подручными материалами (в литературе встречаются упоминания даже о мешках с мукой!!!), бывало, в них устанавливались двойные стенки, между которыми засыпался тот же песок, щебень или земля.

Особенно большой популярностью за свою высокую грузоподъемность (50 т) и надежность пользовались металлические угольные полувагоны — «гондолы» американского образца, или, как их еще называли, — «углярки» (о них см. «НиТ» №11 за 2013). Эти вагоны имелись на Транссибе в больших количествах. Всего Российской империей в ходе Первой мировой войны было заказано в США и Канаде около 20 тыс. таких вагонов. Доставлялись они морем во Владивосток, а затем перегонялись в европейскую часть России по Транссибу.



Бронепоезд Чехословацкого корпуса. Вагон на переднем плане практически идентичен вагону красного бронепоезда на предыдущей фотографии

При простейшем варианте преобразования «углярок» в броневагон в их металлических бортах просто прорезались бойницы для пулеметов и винтовок. Для улучшения защиты в них устанавливались отступающие внутрь вторые борта, а пространство между двойными стенками заполнялось различными материалами. Сверху монтировались частичные или сплошные накаты-перекрытия из бревен, железнодорожных шпал или листового металла. Иногда в вагоне даже устраивались небольшие бетонные бункеры, устраивалось отопление.

При наличии орудий их устанавливали либо в торце крытого вагона, разбирая или прорезая его переднюю стенку, либо просто закатывали на открытую платформу прямо на полевом лафете, защищая по мере возможности блиндажами из шпал, бревен, досок, рельс. Правда, установленные таким образом орудия могли вести огонь только вдоль направления железнодорожного полотна.

Подобные эрзац-броневагоны присоединялись к обычному, небронированному паровозу, наиболее часто использовался паровоз серии Ов («Овечка»). К получившемуся составу дополнительно цеплялись еще одна-две контрольные платформы с запасом шпал и рельс, использовавшихся для восстановления разрушенного пути.



Бронепоезд №10 «Имени Розы Люксембург»

О материальной части и составе типичного белого сибирского бронепоезда того времени можно судить по заказу, выданному в середине декабря 1918 года штабом Сибирской армии Надеждинскому заводу на оборудование подвижного состава для 1-го Отдельного Сибирского Дивизиона бронепоездов.

Заказ Надеждинскому заводу
1. Бронировать для Сибирскаго бронепоезда № 1 паровоз (паровоз будет приведен из Екатеринбурга). Для бронирования использовать броневой материал, имеющийся на поезде. Проэкт бронирования разработать заводу.
2. Оборудовать заново 5 железных американских платформ для блиндированных составов Дивизиона. Оборудование американских платформ должно заключаться в следующем:
1) стенки платформ усилить дополнительным слоем песку и обшить в нутрии деревом, причем с наружи выступающую часть стенок покрыть обыкновенным котельным железом.
2) Потолки должны быть рассчитаны на сопротивление против шрапнельнаго огня.
3) Каждый вагон должен иметь по два пулеметных гнезда (по одному на борт) помимо отверстий для стрельбы из ружей.
4) Вагоны должны между собой сообщаться.
5) В каждом вагоне должно быть по 2 легких печей и соответствующее количество нар (приблизительно на 30 человек).
6) Подробную разработку оборудования выполнить заводу
3. Составить из 5-ти оборудованных платформ, одной платформы имеющейся при бронепоезде №1 и 2-х платформ, имеющихся на заводе - 2 блиндированных состава каждый из одного бронированнаго паровоза и 4-х платформ, установив в каждом составе рупорную, звонковую и телефонную связь. Точные указания по составлению этих поездов будут даны дополнительно.
4. Оборудовать в вагоне № 37188 кухню в 3 котла и 1 кипятильник (одни котел для супа, второй для каши по числу 230 человек). Кроме того в вагоне должен быть резервуар для запаса воды, стол для резки мяса и сдвоенная полка для кашеваров.
5. Оборудовать американский вагон № для бани, причем оборудование разработать самому заводу. Поставить в вагоне кухне Ишимского бронепоезда один кипятильник.
Помощник Командира 1-го Отдельного Сибирского Дивизиона бронепоездов по технической части Подпоручик....

Примерно по такой же схеме строились и красные бронепоезда. Вот как описывается в мемуарной литературе (Б.Н. Чистов «Подвиг железнодорожников») создание бронепоезда на станции Ютаза, в расположении 3-й бригады 27-й дивизии Красной армии, в конце марта 1919 года: «…Через два дня был создан целый бронеэшелон. Он представлял собой три пустые платформы, за которыми располагался вагон-пульман с пулеметными амбразурами и бойницами для стрелков. Железные стенки вагонов были залиты бетоном. Сверху настланы шпалы, скрепленные проволокой, а поверх них - мешки с мукой. На трех последующих открытых платформах, защищенных с бортов штабелями мешков и стальными пластинами, были установлены трехдюймовые орудия - по два на каждой. С помощью довольно сложных приспособлений орудия могли стрелять в любом направлении. Позади артиллерийских платформ цеплялись два броневагона для десанта. Все это толкал перед собой паровоз, обшитый стальными листами. На передних платформах были сложены шпалы, запасные рельсы, домкраты, железнодорожные лапы и прочий ремонтный инструмент и материалы». Правда орудийной платформой этот бронепоезд оказался неважной: «… от каждого орудийного выстрела рессорная пульман-площадка подскакивала вверх. Да и весь «мешковатый» бронеэшелон сильно содрогался. Накатка орудий после выстрелов производилась вручную».



Бронепоезд №102, построенный в Екатеринбурге

В апреле 1919 года в Симбирске в депо Нижняя Часовня был построен более «продвинутый» красный бронепоезд, впоследствии получивший название «Товарищ Назаров». Вот как описывается его постройка: «… наутро четыре американских четырехосных вагона («углярки», прим. автора) уже были готовы. Чтобы превратить их в грозный блиндированный поезд, были устроены вторые стенки, бойницы для пулеметов и винтовок. Две платформы подготовили для орудий. Нашлись бронеящики для хранения снарядов и бронещиты-прикрытия для команды. Простенки вагонов засыпали песком...». За неимением других на бронепоезд установили японские орудия. Они хотя и имели сильный откат при выстреле, но зато их удалось легко «приспособить для кругового обстрела». Кроме двух орудий на вооружении бронепоезда имелось 10 пулеметов, 160 винтовок. Команда насчитывала более 200 человек. Со станции Симбирск-2 бронепоезд «Товарищ Назаров» отправился на фронт. По пути «на станции Якушка к нему присоединился поджидавший его здесь вспомогательный ремонтно-строительный поезд. Он был полностью укомплектован квалифицированной рабочей силой и всеми необходимыми материалами, запасом телефонов, проводов. Кроме того, бронепоезду были приданы санитарный вагон с персоналом и медикаментами, вагон-пекарня, вагон-кухня с месячным запасом продовольствия...».



Броневагон бронепоезда №102, обращает внимание массивная орудийная башня

Как видно, ранние сибирские бронепоезда, как белые, так и красные, представляли собой сплошную импровизацию. Результатом было то, что они сильно различались друг от друга по конструкции и вооружению, а это в свою очередь вызывало серьезные проблемы в ходе их боевого использования и материально-технического обеспечения. Но альтернативы им не было.

Продолжение следует

Источник контента: naukatehnika.com/bolsheviki-i-belyie-v-bitve-za-sibir-chast-2.html

First   Prev  1 - 10  11 - 17
New Products
Mithridates VI Eupator - Pontus king who ruled in 120-63 BC; 54 mm
Mithridates VI Eupator - Pontus king who ruled in 120-63 BC; 54 mm
$ 4.35
Battalion commander, infantry captain of the Red Army. USSR, 1941-43; 54 mm
Battalion commander, infantry captain of the Red Army. USSR, 1941-43; 54 mm
$ 3.73
Military photojournalist, senior lieutenant, USSR, 1943-45; 54 mm
Military photojournalist, senior lieutenant, USSR, 1943-45; 54 mm
$ 4.35

Statistics

Currently Online: 3 Guests
Total number of messages: 2911
Total number of topics: 317
Total number of registered users: 1345
This page was built together in: 0.0643 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce