Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » The interwar period (1918-1939) / Межвоенный период (1918-1939) » Thread: Army in Afghanistan. The beginning of the XX century. -- Page 5  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  1 - 10   11 - 20   21 - 30   31 - 40  41 - 45
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1498

 Army in Afghanistan. The beginning of the XX century.
Sent: 17-02-2015 01:38
 
За период с октября 1912 г. по ноябрь 1913 г. только кабульскими предприятиями было изготовлено 32 горных и полевых орудия, 5 тыс. однозарядных длинноствольных и короткоствольных ружей, а также патроны, шрапнель, бомбы и гранаты[344].

В начале ХХ в. в Афганистане было 3 арсенала. Главный арсенал — завод «Машин-хана» находился в Кабуле. Второй арсенал находился в Герате, занимался ремонтом орудий и изготовлением холодного оружия[345]. В арсенале в Мазари-Шарифе ремонтировали орудия и стрелковое оружие[346].

Однако потребности армии в вооружении не были полностью удовлетворены. Поэтому импорт оружия из-за границы по-прежнему имел большое значение.

В 90-х годах ХIХ в. ввоз оружия и боеприпасов из Индии достиг больших размеров. Значительную часть оружия афганцы приобрели за счет английской субсидии, которая в 1893 г. составила 1,8 млн. рупий. Кроме того, англичане неоднократно поставляли Афганистану большие партии оружия и боеприпасов бесплатно. По свидетельству афганского историка Фаиз Мухаммада, в 1885 г. эмир Абудррахман закупил за границей и получил в дар от англичан 55 тыс. винтовок и 10 артиллерийских батарей[347].

Англичане подарили Афганистану большое количество магазинных винтовок. В 1906 — начале 1907 г. в Индии было приобретено 12 тыс. магазинных винтовок. Обычно англичане сбывали в Афганистан ружья устаревших систем, оставшиеся после перевооружения англо-индийской армии. Даже когда англичане разрешили ввозить оружие из третьих стран, они держал контроль над импортом оружия в своих руках. В соответствии со ст. 7 англо-афганского договора 1893 г., правительство британской Индии дало согласие на закупки и импорт Афганистаном военного снаряжения из других стран при условии, что это оружие будет ввозиться через Индию[348].

В 1903 г. афганское правительство закупило в Германии 12 скорострельных горных пушек, 18 полевых орудий и 2 гаубицы, а также боеприпасы к ним. Однако англичане не пропустили оружие через территорию Британской Индии, и транспорт с ним был задержан в Карачи[349].

В годы, предшествовавшие первой мировой войне, Афганистан осуществлял широкую контрабандную закупку оружию у третьих стран, в частности в Германии. В контрабандной торговле оружием активное участие принимал брат эмира — Hacрулла-хан. Контрабандный ввоз оружия осуществлялся с согласия и при поддержке афганского правительства. Караваны сопровождались сильным конвоем, насчитывавшим иногда до 300 человек[350]. По некоторым данным, только за неполный 1909 год в Афганистан было введено через Систан до 19 тыс. винтовок и около 2 млн. патронов к ним.

За 1910–1911 гг, английские колониальные власти в Индии израсходовали на борьбу с контрабандной торговлей оружием в Афганистане свыше 3 млн. рупий. Была организована блокада Мекранского побережья и установлен контроль за движением караванов через Белуджистан.

В начале 1911 г. английским властям стало известно, что из Афганистана в Мекран выступил караван в 3500 человек снаряженный торговцами оружием. Английские власти в Индии внесли в бюджет статью об ассигновании на 1911 г. Дополнительно 2 млн. рупий на борьбу против афганских контрабандистов. Был сформирован 2-тысячный отряд с горной батареей, саперами и полевым госпиталем и посажен в Бомбее на военные суда «Хардник», «Нортбрук», «Хайфлаер», которые вышли в море для патрулирования побережья Персидского залива[351].

Полностью удовлетворить потребности армии а качественном военном снаряжении местным производством Афганистан был не в состоянии. Импорт оружия из-за границы продолжал играть важную роль в деле обеспечения армии, и отчетливо выявилось стремление правящих кругов Афганистана расширить «географию» стран — поставщиков оружия[352].

Формирование афганского централизованного государства стало возможным в результате глубоких социально-экономических сдвигов в афганском обществе в ходе постепенной и крайне медленной трансформации феодальных отношений. Одновременно с вызреванием новых социально-экономических отношений происходило изменение военной системы, и наряду с сохранением военной организации племен в Афганистане окончательно формируется новый тип армии — регулярная армия.

Однако огромную роль наряду с регулярной армией продолжали играть воинские формирования племен. Этому, с одной стороны, способствовала длительная борьба афганцев за независимость против Британской Индии, противостоять которой афганцы могли, только опираясь на вооруженную силу всего народа. С другой стороны, длительное сохранение независимой от государственной власти родо-племенной военной организации отвечало интересам значительной части сепаратистски настроенной родо-племенной знати, стремившейся любой ценой сохранить свои политические привилегии и экономическую базу своего господства.

В конце ХIX в. афганская армия помимо выполнения функций защиты государственного суверенитета и территориальной целостности также выступает в качестве основного орудия сохранения господства правящих классов. В Афганистане проявление внешней и внутренней функции армии происходило на своеобразном историческом и социально-экономическом фоне при сохранении в течение длительного исторического периода пережитков дофеодальных отношений и связанной с этим консервацией родо-племенной военной организации.

Факты свидетельствуют о том, что при столкновении с агрессией извне правительственная армия не всегда была в состоянии успешно вести боевые действия с противником (не надо, однако, забывать, что на протяжении всего XIX и в начале ХХ в. основным противником была Англия). И только широкое участие в боевых действиях ополчений племен в сочетании с правительственными войсками делало возможным успешное отражение внешней агрессии. При ведении внешних захватнических войн в интересах правящих классов знать племен, как привило, выступала союзницей центрального правительства.

При проведении политики воссоединения афганских земель и укрепления центральной государственной власти правящие круги в большинстве случаев могли опереться только на регулярную правительственную армию. В тех же случаях, когда политика правительства непосредственно затрагивала интересы знати племен, последняя оказывала ожесточенное сопротивление любым попыткам укрепления государственной власти (уплата налогов в любой форме, призыв в армию, сдача оружия и др.), В случае восстания племен правительство далеко не всегда одерживало верх, но чаще было вынуждено идти на компромисс или вообще под давлением племен изменять политический курс.

Централизация афганского государства происходила в значительной степени путем разрешения этого противоречия, причем роль постоянной армии в процессе централизации была ведущей по сравнению с военной организацией племен и возрастала на каждом новом этапе исторического развития страны. Постоянные армии афганских правителей как элемент государственной надстройки очень часто играли активную роль по отношению к базису. Путем присоединения новых территорий силой оружия создавалась более широкая экономическая база для правящих классов страны. В условиях господства натурального хозяйства, слабых экономических связей такая база могла создаваться вначале в основном, во-первых, экстенсивно за счет захвата новых земель, а во-вторых, при опоре на насильственные, неэкономические меры принуждения, что характерно для феодального общества. В обоих случаях это было возможно только при наличии достаточно сильной постоянной армии.

Известная слабость постоянной армии по сравнению с ополчением племен, а также политическое, экономическое и военное давление Англии привело к тому, что при создании афганского централизованного государства в его состав не вошли значительные районы, населенные афганцами, что породило проблему Пуштунистана. В то же время в состав Афганистана были включены новые районы с преобладанием непуштунского населения.

Формирование афганского централизованного государства в XIX в. проходило, с одной стороны, в постоянной борьбе против агрессивных устремлений английского колониализма, а с другой — против сепаратизма афганской феодальной знати.

В этих условиях первостепенной задачей для сохранения и укрепления афганской государственности перед лицом внутренней и внешней опасности являлась задача укрепления основного инструмента государственной власти — армии.

В конце XIX в. эмир Абдуррахман подчинил себе афганских ханов и усилил центральную власть, что сделало возможным реорганизацию армии. Усиление государства позволило перейти наряду с сохранением добровольческой системы комплектования к принудительному набору рекрутов. Солдаты служили пожизненно. Все солдаты получали жалованье в денежной и натуральной форме, была установлена определенная форма одежды. Жестокими мерами в армии была достигнута более или менее твердая дисциплина. Армия стала вооружаться более совершенным оружием.

В ходе военных преобразований несколько улучшилось снабжение войск и была создана служба тыла и транспорта. Большое внимание уделялось строительству крепостей, дорог, мостов, телеграфных и телефонных линий.

Была введена единообразная штатная организация с делением на полки, батальоны, роты и т. д. Были сформированы и соединения типа дивизии, но они не представляли единого организационного целого, а являлись территориальным формированием. Одним из важнейших мероприятий в области подготовки офицеров явилось создание в 1907 г. военной школы «Мактаб-и харбие» в Кабуле.

Однако афганская армия продолжала оставаться полуфеодальной. В военное время правительство по-прежнему прибегало к сбору ополчения. Эмир Абдуррахман стал выплачивать наиболее влиятельным представителям знати племен денежные субсидии, за счет которых должен был содержаться постоянный контингент племенной милиции. Это позволило в какой-то мере поставить под контроль правительства племенные ополчения.

Войной 1919 г. заканчивается третий период существования афганских вооруженных сил. Однако созданная к этому времени регулярная армия оказалась довольно слабой и не выдержала столкновения с таким сильным противником, как англичане. Огромное значение для восстановления независимости Афганистана имело участие в войне с Англией ополчений племен.

После восстановления независимости начинается переход к созданию армии буржуазного типа, который был завершен в новейшее время.

198. V. Gregoriаn. The Emergence of Modern Afghanistan, с. 141.
199. Л.К. Артамонов. Гератская провинция. Асхабад, 1896, с. 154.
200. П.А. Pиттих. Афганский вопрос (военно-географический и политический этюды). СПб., с. 52.
201. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, д. 10.
202. Э. Pыбичка. Бурные годы Афганистана. М.—Л., 1929, с. 113.
203. М.А. Бабаходжаев. Вооруженные силы Афганистана и военные преобразования эмира Абдуррахмана. — Очерки новой истории Афганистана. Таш., 1966.
204. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 7, 8, 28.
205. Там же, л. 8.
206. Устав пехоты 1913 г., Кабул, 1913, с. 173, 174, 301.
207. С. Шохуморов. «Ахкам-и хузур» как источник по истории Афганистана начала ХХ в. М., 1980, с. 88.
208. «Сирадж ул-Ахбар», 17 самбола, 1296, № 3, с. 2.
209. Там же.
210. М.А. Бабаходжаев. Вооруженные силы Афганистана…, с. 45.
211. Л.К. Артамонов. Гератская провинция, с. 157.
212. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 51.
213. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 6.
214. Устав пехоты 1913 г., с. 67, 73, 79, 167.
215. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 56. Представляется маловероятным, чтобы половина пехотных частей имела магазинные ружья.
216. Сам эмир Абдуддархман отмечал, что в его армии было стрелковое оружие самых различных систем, а именно: ружья Митфорда, Генри Мартини, Снайдера, Маузера, австрийские карабины и несколько видов русских ружей (см.: Автобиография Абдуррахман-хана, эмира Афганистана. Т. 1. СПб., 1902, с. 73).
217. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 16, 17.
218. A. Гамильтон. Афганистан, с. 174.
219. Там же, с. 179.
220. Сборник новейших сочинений о вооруженных силах иностранных государств. Афганистан. СПб… 1904, с. 3.
221. Там же, с. 5.
222. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 57.
223. A. Гамильтон. Афганистан, с. 173.
224. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 12.
225. Военная энциклопедия. Т. 3. СПб., 1911, с. 275.
226. Сборник новейших сведений о вооруженных силах иностранных государств, с. 3.
227. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 160, л. 8.
228. М.А. Бабаходжаев. Вооруженные силы Афганистана…, с. 51.
229. П.A. Риттих. Афганской вопрос…, с. 57–58.
230. Э. Рыбичка. Бурные годы Афганистана, с. 48.
231. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 8.
232. Там же.
233. F.А. Маrtin. Under the Absolute Amir. L.—N.Y., 1907, с. 9.
234. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 8.
235. А. Гамильтон. Афганистан, с. 177.
236. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 6.
237. М.А. Бабаходжаев. Вооруженные силы Афганистана…, с. 48.
238. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 51.
239. Военная энциклопедия. Т. 3, с. 275.
240. С. Шохуморов. «Ахкам-и хузур»…, с. 87.
241. F.А. Маrtin. Under the Absolute Amir, с. 172.
242. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 60. На складе продовольствия в Шадиане (близ Мазари-Шарифа) хранилось более 100 тыс. батманов пшеницы, которые каждый год обновлялись (см.: М.А. Бабаходжаев. Вооруженные силы Афганистана…, с. 73).
243. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 60. В Кабуле находилось около 100 слонов, которые использовались для транспортировки артиллерии и других тяжестей. Слоны размещались в специальных помещениях в центре Кабула на правом берегу р. Кабул рядом с мостом, который сейчас называется Пул-и Махмуд-хан, и в других местах (см.: Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 12).
244. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 13.
245. С. Шохуморов. «Ахкам-и хузур»…, с. 75–76.
246. А. Гамильтон. Афганистан, с. 180.
247. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 28.
248. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 57.
249. М.А. Бабаходжаев. Вооруженные силы Афганистана…, с. 49.
250. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 28.
251. Там же.
252. С. Шохуморов. «Ахкам-и хузур»…, с. 75.
253. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 50.
254. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 4. В ведении сепах-салара находилось военное ведомство «дафтар-и амин-низам», которое осуществляло учет военнообязанных и военнослужащих, занималось выдачей жалованья, оружия и всего необходимого.
255. Там же, л. 5.
256. Там же.
257. П.А. Риттих выделял Кандагарский округ в качестве самостоятельного.
258. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д, 143, л. 7.
259. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 53.
260. М.А. Бабаходжаев. Вооруженные силы Афганистана…, с. 65.
261. Там же, с. 67.
262. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 53.
263. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 25.
264. Там же, л. 26.
265. Д.А. Мельников. Район операционных путей от Термеза к Кабулу. Таш., 1907, с. 166–185.
266. F.А. Маrtin. Under the Absolute Amir, с. 171.
267. Там же.
268. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 54.
269. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 6.
270. F.А. Martin. Under the Absolute Amir, с. 172.
271. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 160, л. 2.
287. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 24.
288. Очень интересный материал о порядке прохождения службы в армии, денежном довольствии, дисциплине и других сторонах армейского быта в начале ХХ в. можно почерпнуть из чрезвычайно насыщенной фактическим материалом работы С. Шохуморова «Ахкам-и хузур»…
289. Д.Я. Очильдиев. Очерки борьбы афганского народа за национальную независимость и внутренние реформы (1900–1914 гг.). Таш., 1967, с. 43.
290. Там же, с. 97.
291. Там же, с. 104.
292. Там же.
293. Строевой устав 1893 г. значится в каталоге Библиотеки рукописей Кабульской публичной библиотеки под названием «Да аскари каваэд» (другое название «Каваэд-и аскари-йе мосаввар») за № 352. Название устава «Аскари каваэд» («Военные правила») было присвоено ему в Кабульском музее, где он первоначально хранился. Сам устав названия не имеет, но в соответствии с содержанием представляется более правильным назвать его строевым уставом. Устав написан в 1311 г. х., что соответствует 1893 г. В строевом уставе 458 с. формата 31,5×35 см. Устав представляет собой собрание акварельных рисунков (применяется также тушь и перо) различных строев с пояснительными надписями на языке пушту.
294. Строевой устав 1893 г., с. 7. В каталоге Библиотеки рукописей Кабульской публичной библиотеки автором устава ошибочно значится Мир Сейф уд-Дин Азиз.
295. Там же, с. 5.
296. Там же, с. 108.
297. «Таалимнаме-йи пиаде». Кабул, 1331.
298. Устав пехоты 1913 г., с. 305.
299. Там же, с. 8.
300. Там же, с. 10.
301. Там же, с. 9.
302. «Сирадж уль-Ахбар», 1291, № 11, с. 2–3.
303. «Сирадж уль-Ахбар», 1293, № 5, с. 3.
304. А. Гамильтон. Афганистан, с. 177.
305. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 22.
306. «Сирадж уль-Ахбар», 1293, № 4.
307. F.А. Маrtin. Under the Absolute Amir, с. 169.
308. Э. Рыбичка. Бурные годы Афганистана, с. 48–49.
309. «Сирадж уль-Ахбар», 1293, № 4, с. 2.
310. Там же, с. 4.
311. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 160, л. 2, 7, 8.
312. Д.Я. Очильдиев. Очерки борьбы афганского народа…, с. 10.
313. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, л. 26–27.
314. Там же.
315. «Сирадж уль-Ахбар», 1291, № 4, с. 3; См. также: С. Шохуморов. «Ахкам-и хузур»…, с. 90.
316. История Афганистана, с. 206.
317. М.Г.М. Губар. Афганистан дар маср-и тарих, с. 704.
318. «Сирадж уль-Амбар», 1291, № 20, с. 4–5.
319. Е. and А. Thornton. Leaves from an Afghan Scrapbook, с. 161.
320. «Сирадж уль-Ахбар», 1291, № 20, с. 5.
321. Там же.
322. Там же.
323. Там же, № 18, с. 4.
324. Там же.
325. В 1913 г. в газете «Сирадж уль-Ахбар», № 22 отмечалось, что нуристанцы были выделены в отдельный курс 3–4 года тому назад, т. е. в 1910 г.
326. Полки из уроженцев Нуристана под названием «Джадид уль-ислам» были сформированы в 1896 г., когда по приказу Абдуррахман-хана в армию было призвано 10 тыс. жителей Нуристана. Возможно, училище для нуристанцев было названо «Джадид уль-ислам» по традиции.
327. «Сирадж уль-Ахбар», 1291, № 14, с. 2, 3.
328. Кушкеки. Надир-и Афган. Кабул, [б. г.], с. 65.
329. Там же.
330. «Сирадж уль-Ахбар». 1291, № 14, с. 1.
331. С. Шохуморов. «Ахкам-и хузур»…, с. 90.
332. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф. 115, оп. 1, д. 143, с. 3.
333. F.А. Маrtin. Under the Absolute Amir, с. 184.
334. «Сирадж уль-Ахбар», 1291. № 16, с. 3. По свидетельству Ф.А. Мартина, материальное положение рабочих было тяжелым. Жалованья хватало только на то, чтобы не умереть с голода.
335. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 57.
336. F.А. Маrtin. Under the Absolute Amir, с. 169–170.
337. Там же, с. 170.
338. «Сирадж уль-Ахбар», 1291, № 16, с. 2–3.
339. Не исключено, что англичане сознательно ввели афганские власти заблуждение, продав им совсем не то, что те хотели, чтобы помешать наладить выпуск бездымного пороха в Афганистане.
340. М.А. Бабаходжаев. Вооруженные силы Афганистана…, с. 69.
341. А. Гамильтон. Афганистан, с. 178.
342. М.А. Бабаходжаев. Вооруженные силы Афганистана…, с. 69.
343. П. Герих. Афганистан и его политическое значение. 1902, с. 21.
344. Д.Я. Очильдиев. Очерки борьбы афганского народа…, с. 74.
345. В окрестностях Герата находились также пороховые мастерские (см.: ЦГИА СССР. Ф. 1282, оп. 3, д. 332, л. 14).
346. П.А. Риттих. Афганский вопрос…, с. 58.
347. Фаиз Мухаммад. Сирадж ат-таварих. Т. 3. Кабул, 1333, с. 462, 464.
348. Архив востоковедов ЛО ИВАН СССР. Ф 115, оп. 1, д. 143, л. 28.
349. Д.Я. Очильдиев. Очерки борьбы афганского народа…, с. 7.
350. Штаб Туркестанского военного округа. Сводка сведений о сопредельных странах. 1909, № 5, с. 2.
351. ЦГИА СССР. Ф. 560, оп. 28, д. 455, л. 1–2.
352. Подробнее см.: История Афганистана, с. 204–205, 217–220.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1498

 Army in Afghanistan. The beginning of the XX century.
Sent: 17-02-2015 02:14
 
Усилия младоафганского правительства по реорганизации и укреплению армии

Становление независимого Афганистана происходило в сложной международной и внутренней обстановке, характеризовавшейся, с одной стороны, непрекращавшимися происками британского империализма, который не оставлял попыток восстановить свое влияние в этой стране и ограничить ее самостоятельность, с другой — противодействием внутренней реакции курсу младоафганского правительства, направленному на преодоление экономической отсталости страны, ликвидацию архаичных феодальных институтов и укрепление центральной власти. В связи с этим перед правительством эмира Амануллы с первых дней его правления в числе самых важных и первостепенных задач государственной политики встала задача создания надежных, оснащенных современной техникой вооруженных сил, способных подавить сопротивление внутренней реакции и защитить национальный суверенитет.

Решение этой неотложной задачи было далеко не из легких. Военная организация Афганистана, как и страна в целом, в результате длительной полуколониальной зависимости оставалась слабой и отсталой. Это со всей отчетливостью показала война за независимость 1919 г., хотя она и носила кратковременный характер[355]. Страна в то время не располагала ни необходимыми материальными и финансовыми средствами, ни военной промышленностью, ни подготовленными военными кадрами.

В этих трудных условиях руку дружбы и помощи независимому Афганистану протянула молодая Советская республика. Еще в апреле 1919 г. она наряду с признанием суверенного афганского государства выразила готовность оказать ему вооруженную помощь[356]. Еще раз подтверждая эту готовность, В.И. Ленин писал 27 мая 1919 г. эмиру Афганистана в ответ на его первое послание главе Советского правительства: «Установлением постоянных дипломатических сношений между двумя великими народами откроется широкая возможность взаимной помощи против всякого посягательства со стороны иностранных хищников на чужую свободу и чужое достояние»[357].

На основе этого предложения афганское правительство обратилось 8 мая 1920 г. к правительству РСФСР с просьбой об оказании Афганистану всесторонней, в том числе и военной, помощи, а также с предложением заключить торговый договор и военный союз между Афганистаном и РСФСР. Молодая Советская республика незамедлительно откликнулась на эту просьбу, дав согласие предоставить Афганистану безвозмездно 1 млн. руб. золотом, передать несколько самолетов и 5 тыс. винтовок с необходимым запасом патронов, создать в Кабуле авиационную школу, построить завод по изготовлению бездымного пороха, поставить оборудование для телеграфной линии Кушка — Герат — Кандагар — Кабул, направить в Афганистан технических и других специалистов[358].

В 1920 г. младоафганское правительство приступило к осуществлению военной реформы. Прежде всего известному пересмотру была подвергнута структура высшего военного командования: расширены штаты военного министерства, впервые создан Главный штаб и организовано судебное управление. При военном министерстве был учрежден совещательный орган — Военный совет. Однако верховное командование вооруженными силами по-прежнему оставалось в руках эмира, которому непосредственно подчинялся военный министр, наделенный правами главнокомандующего армией. С целью централизации управления всеми военными формированиями на местах и их оперативного использования войска, расквартированные на территории каждой провинции или области, объединялись под общим командованием одного из старших командиров частей и составляли самостоятельную военную силу, подчиненную непосредственно военному министерству, минуя губернатора.

В соответствии с принятой в то время организацией, афганские вооруженные силы состояли из регулярной армии и ополчения. Высшим войсковым соединением при Аманулле стала пехотная дивизия, состоявшая из 2–3 пехотных бригад (фактически, полков), 2–3 кавалерийских эскадронов и 2–3 артиллерийских батарей общей численностью 2–3,5 тыс. человек. Пехотная бригада включала 3 батальона, батальон — 4 роты, а рота (в составе 126 рядовых) — 3 взвода. Взвод, в свою очередь, состоял из 2 полувзводов по 3 отделения в каждом. Батальоны носили название той местности или племени, где они были укомплектованы. Штабы имелись лишь при дивизиях и бригадах. Примерно такой же была организация кавалерии с той лишь разницей, что в кавалерийском дивизионе было 3 эскадрона (каждый в составе 128 рядовых), в эскадроне — 4 взвода, во взводе — 2 полувзвода, а в последнем — 2 отделения[359].

Армия при Аманулле-хане комплектовалась в основной своей части, как и раньше, на основе установленной нормы рекрутского набора. Лица, подлежавшие зачислению в ряды армии определились путем жеребьевки («пешк»). Практиковавшаяся в эти годы система рекрутирования допускала и откуп от военной службы, чем широко пользовались богатые люди, выставляя вместо себя наемников.

Понимая недостатки системы комплектования армии, эмир Аманулла-хан сделал в марте 1923 г. попытку ввести закон о всеобщей воинской повинности, однако через два месяца в результате противодействия феодально-племенных кругов был вынужден отменить его[360].

Новое в системе комплектования афганской армии в этот период заключалось в том, что вместо пожизненной службы солдат была введена срочная служба продолжительностью два года, проведено значительное сокращение и омоложение армии путем увольнения стариков и оставления средних возрастов, а пополнение рядов армии осуществлялось преимущественно за счет представителей национальных меньшинств. Последнее вызывалось, на наш взгляд, стремлением Амануллы-хана расширить базу пополнения вооруженных сил личным составом, продемонстрировать равные обязанности и права всех этнических групп страны нести военную службу, а главное — создать в лице неафганоких воинских формирований надежную силу на случай борьбы с верхушкой афганских племен, а также обеспечить себе известную независимость от этой верхушки в вопросах комплектования армии.

Правительство младоафганцев провело значительное сокращение регулярной армии. По свидетельству В.М. Примакова, летом 1923 г. численность армии была сокращена до 50 тыс. человек[361], т. е. почти наполовину. По мнению американского историка В. Григорьяна, «приблизительная общая численность афганской армии в 1920 г.», т. е. перед ее сокращением, составляла 98 тыс. человек, включая 18 тыс. кавалерии при 396 орудиях[362]. В последующие годы этот процесс неуклонно продолжался, и в 1928 г. ее штатная численность была доведена до 23 тыс. человек. В действительности же в результате большого некомплекта личного состава в соединениях и частях афганской армии накануне восстания Бачаи Сакао не было и 10 тыс. человек[363].

Основные силы этой значительно сокращенной армии в составе 6–8 тыс. человек и 18–20 орудий были сосредоточены в Кабуле и организационно состояли из 2 пехотных дивизий, 1 кавалерийской дивизии и 1 артиллерийской бригады. Остальная, крайне немногочисленная часть регулярных войск, именовавшихся «отдельными дивизиями», располагалась в Герате, Мазари-Шарифе, Джелалабаде, Ханабаде, Гардезе и Кандагаре.

Командные посты в армии, особенно высшие, по-прежнему находились в руках ханов племен (сардаров), для которых военная служба была наследственной привилегией и традицией и составляла источник немалых доходов. Эмир Аманулла-хан принял ряд мер к преодолению этой традиции: он стал готовить молодых офицеров, воспитанных в младоафганоком духе, и назначать их на командные посты в воинские формирования независимо от их племенной принадлежности, а также открыл доступ в военную школу для сыновей новых помещиков и купцов, в том числе и для молодых индусов — афганских подданных[364].

Осуществляя военную реформу, афганское правительство уделяло определенное внимание укреплению дисциплины, улучшению боевой подготовки войск, удовлетворению нужд армии в вооружении, а также упорядочению материального довольствия личного состава. В 1924 г. было, в частности, принято Положение о воинских наказаниях, что, несомненно, должно было в известной мере способствовать укреплению порядка и организованности в войсках. Это Положение содержало не только перечень воинских проступков и преступлений, которые влекут за собой определенное дисциплинарное и уголовное наказание в диапазоне от простого ареста продолжительностью 24 часа до пожизненного тюремного заключения и смертной казни, но и подробно излагало дисциплинарные права всех категорий командного состава.

В соответствии с ним создавались военные суды отдельно для каждой категории военнослужащих в Кабульском корпусе и во всех отдельных полках и дивизиях в составе председателя и шести членов.

Положение предусматривало и телесные наказания для солдат и унтер-офицеров — от 15 до 80 палочных ударов, назначаемых как по решению суда, так и в дисциплинарном порядке[365].

Введением в 1925 г. Паспортного устава и учреждением в провинциях должности специальных чиновников по переписи населения и паспортизации была сделана первая попытка определить количество призывного контингента для планировавшегося введения всеобщей воинской повинности. Армия получила несколько уставов, переведенных с турецкого языка. С апреля 1920 г. стал выходить предназначенный для офицеров армейский журнал «Маджмуайи аскари». В 1924 г. военное министерство начало издавать газету «Хакикат».

Вопросами организации боевой подготовки и обучения афганской армии, как и разработкой основных направлений военной реформы, занимались в основном турецкие офицеры. Кроме того, в афганскую армию были приглашены военные инструкторы и советники из Италии и Германии. Итальянские офицеры, в частности, служили в авиационных подразделениях и артиллерийских частях. Часть афганских военнослужащих была направлена на учебу в Турцию, Германию, Францию, Италию, Британскую Индию и Советский Союз[366].

Почти все имевшиеся в то время в распоряжении правительства предприятия (в основном кустарные) работали исключительно на нужды армии. Самое крупное из них — завод «Машин-хана», насчитывавший свыше 5 тыс. рабочих, производил ружья, патроны, холодное оружие, шинельное сукно, хлопчатобумажные ткани, армейскую обувь, мыло, порох, кожи и т. п. Часть вооружения и боеприпасов закупалась в странах Запада — Германии, Италии, Англии и Франции[367].

Среди нововведений, характеризовавших известный прогресс в деле создания более или менее современной армии, следует назвать и перевод всех солдат на постоянное котловое довольствие (казенный паек). До этого каждый солдат должен был сам заботиться о своем пропитании. Другим важным мероприятием, направленным на обеспечение бесперебойного снабжения войск, была организация во всех важных пунктах страны армейских складов продовольствия[368].

В дополнение к армии эмир Аманулла создал полицейские и жандармские формирования. Как писал В.М. Примаков, «полицейско-жандармский аппарат (кутвали) был централизован и подчинен руководству из столицы. Вся полицейская организация сведена в 5 полков и 4 отдельных батальона по числу пяти главных провинций и четырех областей, на которые был разделен Афганистан. Эти полки и батальоны через провинциальные управления кутвали подчинялись министерству юстиции в Кабуле, а на местах они были подчинены губернаторам». В западной буржуазной историографии Афганистана встречается иное, явно ошибочное толкование вопроса о подчиненности полиции и жандармерии в этот период. По мнению, например, Дональда Уилбера, они будто бы входили тогда в состав армии и лишь при Надир-шахе были выделены из нее[369]. Такая точка зрения совершенно не согласуется с данными афганских источников, в частности со ст. 35 Положения о государственном устройстве Афганистана, изданного в Кабуле в 1924 г.

Полки «Кутвали» получили военную организацию, форму и были вооружены современными винтовками[370].

Младоафганское правительство, учитывая опыт войны за независимость когда отсутствие хороших путей сообщения и современных средств связи исключило возможность координации действий афганских войск на различных направлениях, приступило к строительству дорог, пригодных для автомобильного движения, и к созданию в стране сети кабельных и беспроволочных телеграфных линий, которые должны были, по замыслу правящих кругов, обеспечить прежде всего нужды армии. Как пишет В.М. Примаков, Аманулла-хан путем применения принудительной дорожно-строительной повинности превратил старые военные дороги в благоустроенные автомобильные пути. В этот период были усовершенствованы дороги Кабул — Бамиан, Кабул — Гардез, Кабул — Пешавар, Кабул — Кандагар, Кандагар — Герат — Кушка[371].

Большое значение в решении задач реорганизации и укрепления армии имела бескорыстная помощь Советской республики. Эта помощь была тем более примечательной, что она оказывалась в то время, когда наша страна в условиях гражданской войны и иностранной военной интервенции сама остро нуждалась в подобных технических средствах.

14 августа 1920 г. в Кабул был доставлен дар Советского правительства — радиостанция, вместе с которой прибыл специальный технический отряд. 24 августа Махмуд Тарзи, афганский министр иностранных дел, в письме советскому послу Я.3. Сурицу передал благодарность эмира В.И. Ленину за этот дар. Вскоре афганское правительство направило 8 человек в Ташкент на специальные курсы связи и для последующего прохождения практики в Ашхабаде и Самарканде. Это была первая группа афганских военнослужащих, обучавшихся в Советской России. По возвращении на родину они составили штат радиостанции, подаренной Афганистану правительством РСФСР[372].

В 1924–1925 гг. при технической помощи Советского Союза была построена существующая и поныне телеграфная линия на железных опорах, соединившая Кушку, Герат, Кандагар, Кабул. В первые месяцы 1927 г. было начал строительство телеграфной линии от Кабула до Мазари-Шарифа. В период строительства этих линий функционировала школа, в которой советские специалисты готовили национальные технические кадры связистов.

В эти же годы Советский Союз оказал помощь Афганистану в создании национальных военно-воздушных сил: афганской стороне было передано несколько самолетов, группа афганских летчиков прошла подготовку в советских учебных заведениях, а советские авиационные специалисты, прибывшие в Афганистан, помогли в организации боевой учебы афганских летно-технических кадров и в эксплуатации авиационной техники.

В конце 1927 г. Аманулла-хан предпринял длительную заграничную поездку. Будучи в европейских странах, он закупил и заказал вооружение и боевую технику, в частности, в Италии — 100 грузовых и легковых автомашин, полевую артиллерию и броневики, во Франции — пулеметы и винтовки, в Германии — 200 автомобилей фирмы «Оппель» и «Бенц» и два 3-моторных самолета «Юнкерс» (еще один «Юнкерс» был подарен Аманулле германским правительством), в Великобритании — 2 самолета и т. д. Конкретизируя вышеуказанные закупки, кабульская газета «Анис» отмечала 30 августа 1928 г., что в общей сложности было приобретено 53 тыс. винтовок (к каждой винтовке — 1 тыс. патронов), 106 пушек (к каждой пушке — 1 тыс. снарядов), 6 пулеметов, 18 самолетов, 5 броневиков, 6 танков, 10 тыс. военных шлемов, 1 тыс. фляг для воды, 300 биноклей и 800 радиоаппаратов[373].

Возвратившись в Афганистан в августе 1928 г. Аманулла-хан с еще большей настойчивостью продолжал осуществление своего замысла — иметь хорошо обученную, вооруженную современным оружием регулярную армию из восьми дивизий. В конце августа Большая джирга под нажимом младоафганского правительства приняла Закон о всеобщей воинской повинности, в соответствии с которым военную службу должны были проходить все граждане мужского пола, достигшие 17 лет. Запрещался откуп от службы. Срок действительной службы в армии был увеличен до 3 лет. С введением Закона о всеобщей воинской повинности ханы и вожди племен лишались доходного права поставлять рекрутов в королевскую армию[374].

Однако было бы ошибочным переоценивать значение мер, предпринимавшихся в это время афганским правительством в военной области. Проводившиеся военные преобразования, несмотря на их значимость, все же носили ограниченный, далеко не завершенный, а подчас и рискованный характер (имеется в виду, в частности, резкое сокращение численности вооруженных сил в условиях постоянной и прямой угрозы младоафганскому режиму со стороны внутренней и внешней реакции).

Афганская армия в период правления Амануллы-хана не подверглась коренной реорганизации и оставалась ненадежной и по-прежнему отсталой в техническом и организационном отношениях. Что же касается последних попыток реорганизовать и перевооружить армию, предпринятых в 1928 г., то они остались почти полностью нереализованными ввиду начавшегося в конце года восстания Бачаи Сакао. Закупленные за границей оружие и боевая техника к этому времени еще не поступили а страну. Закон о всеобщей воинской повинности не был претворен в жизнь, а новая турецкая военная миссия, прибывшая в Кабул в 1927 г., не успела сколько-нибудь существенно повлиять на повышение боеспособности афганской армии[375].

Характеризуя афганскую армию того времени, В.М. Примаков, бывший в конце 20-х годов военным атташе в Афганистане, совершенно правильно указывал, что «реорганизованная армия была плохо подготовлена для внешней войны и мало пригодна для решения внутренних междоусобиц, так как: a) система откупа от военной службы дала в ряды армии известный процент наемных солдат, набранных из худших элементов населения; б) солдаты, приходившие в армию на короткий срок службы, не теряли связи со своими племенами и не годились для борьбы против племен в случае междоусобицы; в) гвардия была малочисленна и не могла стать ядром армии, по которому равнялись бы и учились армейские полки»[376].

Боевая подготовка афганской армии в результате неподготовленности офицерского состава и косности высшего военного руководства не была по-настоящему организована. Многие офицеры были неграмотны, и, как пишет К.И. Соколов-Страхов, они «гораздо больше интересовались базаром, где имели свои лавки, чем вопросами обучения своих подчиненных»[377]. По его же свидетельству, «для обучения войск почти ничего не было сделано, кроме небольшого плаца вблизи кабульского аэродрома. Несмотря на наличие современных орудий, из экономии боевых припасов не производилось почти никакой практической стрельбы круглый год»[378].

Слабость афганской армии, как и прежде, определялась наличием в ней значительного числа реакционно настроенных офицеров и генералов — выходцев из знати племен, недовольных реформами младоафганского правительства. Занимая ключевые посты в армии, при дворе и в государственном аппарате, они всеми силами противились новому внутри— и внешнеполитическому курсу Амануллы. Как справедливо подчеркивал И.М. Рейснер, «младоафганская группа получила в свое полновластное обладание всего одно ведомство иностранных дел, где ею были заняты все посты до министерского включительно. Большинство же министерских портфелей оказалось в руках старых влиятельных сардарских родов. Последние по своим взглядам были чужды нововведениям и реформам»[379]. Офицеров-младоафганцев в армии было крайне мало, и они, находясь в основном на низших ступеньках служебной лестницы, не могли составить серьезного противовеса консервативной армейской верхушке.

Политические и экономические преобразования Амануллы-хана при всей их объективной прогрессивности для конкретных условий Афганистана практически ничего не дали подавляющему большинству крестьянского населения страны и не улучшили его положения. Этот фактор предопределил антиправительственные умонастроения солдатских масс — представителей обездоленного крестьянства, что в целом усугубило ненадежность армии как опоры младоафганского режима.

Недовольство солдат существующим положением и их враждебное отношение к командирам и начальникам принимали в этот период в некоторых частях афганской армии характер открытых выступлений. Особенно неспокойно было в гарнизонах на севере страны. Причиной волнений рядового состава часто становилось уменьшение его и без того маленького жалованья, предпринимавшееся младоафганским правительством в поисках средств на осуществление различных проектов.

Есть все основания предполагать, что разложению афганской армия и укреплению среди ее личного состава антиправительственных настроений содействовали также и штатные муллы подразделений и частей, тесно связанные со своими духовными наставниками и учителями — высшим слоем мусульманских богословов — и проводившие в жизнь свою линию в армии.

Не последнюю роль в разложении и ослаблении афганской армии сыграла и антиамануллистская пропаганда, которую развернули среди населения и войск консервативно настроенные муллы и знать племен, пользуясь почти восьмимесячным отсутствием в стране Амануллы в период его заграничной поездки 1928 г. Не случайно, что вскоре после возвращения в страну Аманулла арестовал двух наиболее влиятельных религиозных деятелей — Хазрата Саида Шурбазара (Гул Ага Моджаддади) и его племянника по обвинению в антиправительственной агитации и сборе подписей под петицией, осуждавшей проводившиеся реформы.

Слабость военной опоры Амануллы-хана резко обнаружилась в период мятежа 1924–1925 гг. и восстаний 1928–1929 гг. Первый из них, поднятый в Хосте ханами племен мангал и джадран при непосредственной английской поддержке оружием и деньгами, продолжался более девяти месяцев. В самый решающий момент, когда мятежники предприняли поход на Кабул, военный министр Надир-хан отказался возглавить правительственные войска, что, естественно, не могло не оказать отрицательное воздействие на боеспособность армии и мобилизацию сил для разгрома восстания. В этих условиях Аманулла-хан, не полагаясь на пуштунские формирования армии, использовал против восставших племен воинские части из таджиков и хазарейцев, а также прибег к формированию отрядов добровольцев («федакаран») из числа приверженцев нового режима, которые сыграли заметную роль в ликвидации мятежа. Следует отметить, что достижению этой победы содействовала и своевременная помощь Советского Союза, предоставившего Афганистану самолеты и вооружение, а также советская политика добрососедства и дружбы.

Однако роковыми для младоафганцев явились восстания, вспыхнувшие осенью 1928 г., через несколько месяцев после возвращения Амануллы из заграничной поездки, и охватившие север и юго-восток страны. На юго-востоке мятеж был поднят ханами и муллами племени шинвари. Во главе северного антиправительственного фронта встал Бачаи Сакао — таджик по отцу и хазареец по матери, беглый унтер-офицер афганской армии, занимавшийся со своей шайкой разбоем на дорогах в районе Кухдамана (к северу от Кабула)[380].

Афганская армия оказалась неспособной противостоять повстанческим отрядам как из-за своей малочисленности (особенно гарнизон Кабула), так и некомпетентности высшего командования в вопросах организации и ведения контрпартизанской борьбы, но главным образом ввиду нежелания солдат сражаться в рядах правительственных войск и их массового перехода на сторону мятежников. Как писал В. Григорьян, часть кабульского гарнизона, пополненная за счет племени хугиани, при первом же столкновении перешла на сторону восставшего племени шинвари[381]. Некоторые офицеры были убиты солдатами или покинули свои подразделения и самоустранились от участия в боевых действиях.

В.М. Примаков следующим образом описывал те полные драматизма дни: «Гарнизон Кабула, состоявший из корпуса пехоты (около 6 тыс. человек) и дивизии гвардии был раздерган на части: половина гарнизона была отправлена в Джелалабад, около шести батальонов были посланы к Чарикару и разбиты отрядами Бачаи Сакао. В Кабуле оставалось около 2 полков пехоты и дивизия гвардии… Технические средства, находившиеся в Кабуле — итальянские бронемашины и полученная из Италии артиллерия, были плохо использованы отчасти из-за недостатка прислуги (артиллерия), отчасти из-за неуменья использовать боевую мощь (бронемашин)»[382].

В создавшейся обстановке, стремясь найти компромисс с восставшими, Аманулла-хан объявил 9 января 1929 г. об отказе от некоторых своих реформ, в частности отменил Закон о всеобщей воинской повинности. Однако сласти положение было уже нельзя. Бачаи Сакао захватил королевскую артиллерию и часть стрелкового оружия кабульского арсенала. В ночь на 13 января 1929 г. ополчение племени мангал, перейдя иа сторону мятежников, предрешило падение Кабула. Афганская армия распалась и фактически перестала существовать. Король Аманулла-хан вынужден был отречься от престола и через некоторое время эмигрировал в Европу.

Таким образом, правительству Амануллы-хана не удалось создать в лице армии и ее офицеров надежной опоры младоафганскому режиму. Более того, оно фактически лишило себя вооруженных сил в результате их опрометчивого сокращения с 98 тыс. в 1920 г. до примерно 10 тыс. в 1928 г.

Приход к власти династии Надира. Меры по укреплению социальной и военной опоры нового королевского режима
В марте 1929 г. руководство борьбой против Бачаи Сакао взял на себя бывший военный министр Надир-хан, возвратившийся из Франции, где он находился на положении частного лица. С разрешения английских колониальных властей, которые к этому времени поняли бесперспективность поддержки Бачаи Сакао, Надир-хан набрал в полосе пуштунских племен к югу от афганской границы, а также в районе Хоста вооруженный отряд численностью в 12 тыс. человек, костяк которого составили ополченцы из вазиров. Под лозунгом «спасения родины от катастрофы» он выступил из Хоста на Кабул и 6 октября, разгромив силы Бачаи Сакао, овладел столицей. 15 октября Надир-хан был провозглашен королем Афганистана.

Новый афганский режим буквально с первого дня приступил к организации крепкой регулярной армии. Надир-шах и его окружение отчетливо понимали, что их власть не может быть прочной и длительной без надежной опоры в лице преданных династии командных кадров, без хорошо обученных и оснащенных современным оружием и техникой вооруженных сил. «Пpaвителвство, — говорилось в декларации Надир-шаха, — обращает самое серьезное внимание на этот вопрос, который является вопросом жизни и смерти Афганистана»[383]. Срочность мер по организации армии вызывалась, кроме того, необходимостью подавления все еще продолжавшихся восстаний племени шинвари в районе Джелалабада и народных волнений и бунтов в Мазари-Шарифе, Кандагаре, Газни и Кунаре[384], а также потребностью обеспечения независимости страны от империалистических посягательств.

В основу организации и подготовки регулярной афганской королевской армии были положены принципы, качественно отличные от предшествовавшего периода. Прежде всего это касалось назначения на ключевые армейские посты верных новой династии военных. Так, пост военного министра занял брат короля Шах Махмуд (впоследствии, с 1946 по 1953 г., премьер-министр Афганистана). Высший командный состав армии был подобран исключительно из представителей знатных ханских родов и крупных помещиков. Верховное командование афганской армией, как и прежде, сохранялось за королем.

В октябре 1929 г. было сформировано новое по своей структуре военное министерство в составе министра, трех его заместителей, канцелярии и Главного штаба (включавшего судебное управление, управление по делам племен, управление по проверке и списанию материальных средств, управление инспекции, организационно-штатный отдел, отдел боевой подготовки, отдел контрразведки, отдел переводов, отдел чиновников, интендантский отдел, лечебно-медицинский отдел, отдел по призыву на военную службу и авиационное командование). Министерство сразу же приступило к разработке единой организации частей армии и вскоре дало распоряжение относительно их формирования в различных районах страны, в частности в Центре, в Герате, Кандагаре и других местах.

Регулярная армия стала комплектоваться на основе обязательного ежегодного рекрутского набора, а также на добровольных началах при содействии ханов племен, которым Надир-шах восстановил титулы и субсидии, отмененные младоафганским правительством. Каждое афганское племя должно было поставлять в армию определенное количество рекрутов; остальная часть солдатского контингента набиралась путем жеребьевки из расчета одного солдата от каждых восьми годных к службе мужчин.

Добровольцы обязаны были служить в армии пожизненно. Что касается рекрутов, то для них устанавливалась 10-летняя продолжительность пребывания на военной службе, из которых 2 года приходилось на действительную службу, а остальное время — на нахождение в запасе. При чрезвычайных обстоятельствах на военную службу могли призываться мужчины в возрасте до 60 лет. В случае необходимости ханы племен должны были выставлять в помощь монархии также и ополчение своего племени. Однако при этом за верхушкой племен сохранялось право командования данными формированиями.

Укрепляя социальную опору династии за счет феодально-племенной аристократии, Надир-шах принял решение о комплектовании авиационных подразделений и королевской гвардии исключительно из сыновей ханов, проживавших в центре и в провинциях[385].

Предметом особой заботы правящих кругов страны в рассматриваемый период стало создание корпуса офицеров, способных, как указывалось в одной из директив Надир-шаха, защитить «религию, родину, правительство и новые устои»[386]. С этой целью делалось все возможное, чтобы привлечь в офицерское училище как можно больше молодых людей из верхушки пуштунских племен и таким образом создать в лице этнически связанного с династией офицерства надежную опору для умиротворения неспокойных районов, населенных пуштунскими племенами и национальными меньшинствами, а также удовлетворить честолюбивые претензии феодально-племенной знати на представительство в государственных органах власти.

Монархическое правительство. Надира поставило перед собой цель резко поднять уровень военной подготовки всех офицеров армии, пропустив их через сеть краткосрочных курсов. Для этого в столице были открыты три учебных центра (пехотный, кавалерийский и артиллерийский). Преподавание в них вели иностранные специалисты, в основном турецкие и немецкие. Непосредственное руководство этими центрами осуществлял Главный штаб через специально назначенных советников военного министерства. Сержантский состав для гвардейской шахской дивизии и кабульского гарнизона готовился в специальном столичном учебном центре[387]. В 1933 г. в Кабуле была открыта военная подготовительная школа — «Мактаб-и эхзарийа» для сыновей ханов и сардаров племен. Часть афганских юношей направлялась на учебу в военные учебные заведения Турции, Германии и Франции.

Необходимые меры были приняты и для удовлетворения нужд армии в вооружении, снаряжении, одежде и продовольствии. У населения сразу же после подавления восстаний 1928–1929 гг. было изъято большое количество захваченного им в этот период оружия, боеприпасов и военного имущества. В конце 1929 г. вновь приступили к работе завод «Машин-хана» и армейские производственные мастерские. Были восстановлены и начали свою деятельность лечебные учреждения армии.

На первых порах для покрытия больших военных расходов Надир-шах обратился за финансовой помощью к крупной афганской торговой буржуазии. Кроме того, в 1929–1931 гг. он получил помощь правительства Англии. Она включала безвозмездную субсидию в размере 175 тыс. ф. ст., 10 тыс. винтовок и 500 тыс. патронов. В эти же годы Афганистану было предоставлено 5 тыс. винтовок и полмиллиона патронов Германией и 16 тыс. винтовок и 1,8 млн. патронов — Францией. В тот же период в Великобритании было дополнительно закуплено еще 5 тыс. винтовок[388].

Надир-шах перевел всех солдат на казенный паек без какого-либо вычета из их жалованья за питание и одновременно стал регулярно выплачивать им установленное денежное содержание, устранив таким образом одну из причин, которая прежде всегда вызывала брожение и недовольство солдатских масс афганской армии. Кроме того, в 30-е годы королевский режим несколько раз повышал жалованье солдатам. Так, с 1930 по 1937 г. оно было увеличено в 4 раза.

Формирование и укрепление армии Афганистана проходило в обстановке непрекращавшихся волнений внутри страны, выливавшихся в некоторых районах в острую вооруженную борьбу, а также в условиях напряженности на южной и восточной границе, вблизи которой, в Северо-Западной пограничной провинции Британской Индии, развернулось мощное антианглийское национально-освободительное движение. В это же время север Афганистана активно использовался басмачами в качестве убежища и базы для бандитских набегов на пограничные районы советских Среднеазиатских республик, что в корне противоречило обязательствам, взятым на себя афганской стороной по договору о нейтралитете и взаимном ненападении между СССР и Афганистаном от 31 августа 1926 г.[389]

Начиная с лета 1930 г. афганское правительство приступило к постепенной ликвидации басмаческих банд на своей территории. Эту операцию возглавил военный министр Шах Махмуд.

С момента прихода к власти Надир-шаха численность афганских вооруженных сил неуклонно увеличивалась и к 1933 г. достигла 70 тыс. человек. Однако двор, учитывая внутреннее и международное положение, ставил перед собой задачу создать еще более сильную и организованную 100-тысячную армию, которая могла бы с успехом обеспечить выполнение ее главной функции — «борьбу с внутренним врагом», а также защиту независимости страны. При этом планировалось следующее размещение войск на территории страны: Южная провинция — 15 тыс., Кандагар — 15 тыс., север Афганистана — 15 тыс., Джелалабад — 10 тыс., Газни — 5 тыс. и Кабул — 40 тыс. солдат и офицеров.

Указанная выше дислокация, по которой подавляющая масса войск — 85 тыс. — располагалась в узкой полосе к югу и юго-востоку от линии Джелалабад — Кабул — Газни — Кандагар, весьма показательна с точки зрения понимания взглядов правящих кругов Афганистана на предполагавшееся использование вооруженных сил. В ней прежде всего отразилось глубокое беспокойство афганских правителей по поводу угрозы свободе и независимости страны, исходившей с территории Британской Индии от империалистических кругов Англии. Кроме того, располагая крупные силы в районах расселения неспокойных афганских племен, монархический режим намеревался этим стабилизировать положение в пограничной зоне и обезопасить себя от вероятных антиправительственных выступлений и вооруженных межплеменных конфликтов. Сосредоточивая 40 % всех вооруженных сил в районе столицы, правительство Надир-шаха создавало себе надежную опору на случай чрезвычайных обстоятельств. Оно также получало широкую возможность маневрировать центральной группой войск и перемещать их в любой угрожаемый район страны. И наконец, размещение незначительных гарнизонов на севере Афганистана, предназначавшихся главным образом для выполнения полицейских функций, свидетельствовало о признании афганскими правящими кругами миролюбивого курса Советского государства и о вытекающей отсюда полной убежденности в безопасности своей северной границы.

Одновременно с укреплением армии афганское правительство приняло меры к созданию полиции и жандармерии в столице, в провинциях и областях, передав их в подчинение министерству внутренних дел. Полицейские силы, как и прежде, комплектовались из числа солдат, а на руководящие посты в полиции и жандармерии назначались армейские офицеры.

Курс на создание современной армии продолжил и Мухаммад Захир-шах, пришедший к власти в 1933 г. Он, как в свое время его отец, Надир-шах, объявил, что правительство Афганистана «хочет создать регулярную армию, оснащенную новый оружием, и все свое внимание обратит на этот вопрос»[390]. Как показали последующие события, эти расчеты и намерения строились прежде всего на получении военной помощи от соперничавших в этом районе империалистических держав.

В первые годы правления Захир-шаха сохранялись прежние основы строительства армии. Однако ее численность неуклонно увеличивалась и достигла в 1936 г. 80 тыс., а в 1941 г. — 90 тыс. человек. До 1937 г. почти 50 % всех ежегодных доходов страны шло на содержание армии. В последующие годы расходы на армию значительно возросли[391].

В 30-е годы Афганистан и его вооруженные силы приковали пристальное внимание немецких империалистов. Активность немецкой агентуры в этой стране особенно усилилась после установления в Германии фашистской диктатуры. Немецкие фашисты настойчиво добивались превращения Афганистана в плацдарм для осуществления подрывной деятельности против Советского Союза и Британской Индии. Следует отметить, что проникновению германских и итальянских империалистов в Афганистан благоприятствовал внешнеполитический курс афганских правящих кругов, стремившихся извлечь максимум экономической и политической выгоды путем использования империалистических противоречий в Азии между Великобританией, с одной стороны, и державами оси — с другой. Однако, как справедливо указывал Л.Б. Теплинский, «идя на расширение экономических отношений с фашистскими странами, афганское правительство… не брало на себя каких-либо военно-политических обязательств перед державами оси и стремилось проводить самостоятельный курс внешней политики»[392].

В конце 30-х годов главенствующее положение в оказания Афганистану военной помощи заняли Турция и фашистская Германия. Турецких военных советников и инструкторов, занимавшихся в эти годы подготовкой и реорганизацией афганской армии, насчитывалось примерно 150 человек[393]. Немецкие советники и инструкторы работали в Главном штабе, вели переподготовку афганского старшего и высшего командного состава, занимали руководящие посты в полиции, проникли на завод «Машин-хана», почту, телефон, телеграф, проводили аэрофотосъемку местности, принимали активное участие в модернизации дорог, особенно в северных провинциях, граничащих с СССР. В 1938 г. гитлеровская Германия предоставила Афганистану военный заем в размере 8 млн. марок для закупки вооружения и боеприпасов. Вскоре в афганскую армию стали поступать немецкие винтовки, пулеметы, скорострельная артиллерия и самолеты.

Обосновавшись в армии, полиции, на военных предприятиях и в афганских государственных учреждениях, гитлеровская агентура усиленно привлекала на свою сторону наиболее реакционные элементы из числа местной знати и вела разнузданную фашистскую и антисоветскую пропаганду. С целью расширения своего влияния на некоторые группы офицеров и чиновников и создания среди них германофильской прослойки, фашистские агенты настойчиво внушали им мысль о якобы «арийском» происхождении афганцев и навязывали им фашистскую идеологию[394].

В рассматриваемый период афганское командование, стремясь поднять уровень боевой подготовки личного состава, организовало многочисленные курсы и школы, охватившие почти все категории военнослужащих — от рядовых до генералов. Кроме действовавших ранее военно-учебных заведений были открыты курсы высшего командного состава, высшие офицерские курсы для старших офицеров, постоянно действовавшие курсы при частях, школы сержантов, готовившие кадры младших командиров для армии, артиллерийско-технические курсы, школы военных музыкантов, спортивная школа, группы подготовки рядового состава по различным военным специальностям при соединениях и частях. Еще с 1935 г. начали действовать артиллерийские, кавалерийские и пехотные курсы усовершенствования офицерского состава в Мазари-Шарифе, а также расширены артиллерийские курсы в Кабуле и Герате. Во многих из этих учебных заведений в качестве преподавателей и инструкторов работали иностранные военные специалисты. Так, турецкие офицеры преподавали в Кабульском офицерском училище, немецкие — на высших офицерских курсах и курсах высшего командного состава, а английские и итальянские вели подготовку летно-технического персонала афганских авиационных подразделений.

Афганское командование предприняло попытку внедрить в армию единую систему боевой подготовки. Для этой цели были разработаны программы обучения для всех родов войск и переведены на язык дари многочисленные иностранные наставления, уставы, инструкции и руководства. Более или менее регулярно стали проводиться занятия по боевой подготовке, учения и спортивные состязания.

Часть афганских офицеров проходила подготовку за границей — в Турции, Германии, Италии, Британской Индии, СССР и Японии[395]. В частности, офицеры-артиллеристы, а также офицеры по техническим специальностям готовились в основном в фашистской Германии, офицеры-пехотинцы, саперы, связисты, интенданты и др. — в Турции, а летчики — в Британской Индии.

Во второй половине 30-х годов с помощью турецких и немецких офицеров, работавших в Главном штабе, была начата реорганизация афганской армии. Прежде всего она коснулась структуры военного министерства: в него были включены кроме имевшихся ранее органов интендантское управление, оперативный отдел, общий отдел боевой подготовки, управление для организации и руководства спортивной работой в армии, реорганизован отдел переводов и упразднены две должности заместителей министра[396]. Такая организация военного министерства Афганистана сохранялась, с незначительными изменениями, вплоть до 60-х годов.

Некоторые изменения претерпела также организация общевойсковых и авиационных частей и подразделений. Дополнительно были сформированы транспортная группа центрального подчинения для осуществления армейских перевозок, артиллерийский полк, оснащенный новой техникой, несколько бронетанковых подразделений, учебная команда Кабульского офицерского училища в составе пехотного, кавалерийского, артиллерийского, саперного подразделений и подразделения транспортных средств, а также создана центральная мастерская по ремонту автотехники. В эти годы в афганской армии была введена единая для всех родов войск форма одежды, сшитая из материалов местного производства по образцу немецкой армии. Были заимствованы и прусские строевые приемы. Афганская армия получила на вооружение немецкую, итальянскую, английскую и чешскую военную технику[397].

Наряду с реорганизацией армии и мерами по улучшению боевой подготовки войск, афганские военные круги провели некоторую передислокацию частей с учетом общих потребностей поддержания спокойствия в стране главным образом с целью подавления выступлений афганских племен в южных и восточных провинциях и народных волнений в других районах Афганистана. Крупные воинские формирования были расположены в Кабуле и его окрестностях, в Джелалабаде, Хосте, Газни, Кандагаре, Фарахе, Мазари-Шарифе, Нахрине.

Передвижения войск, как и практика боевой подготовки, потребовали от афганского командования организации военно-топографической службы, Для этого при Главном штабе был создан отдел карт, а в Кабульском офицерского училище начата подготовка специалистов-топографов, которые после окончания курса обучения были направлены за границу с целью завершения образования. Вернувшись на родину, они приступили к съемкам местности в восточных, южных и северных провинциях[398]. Хотя подготовленные ими карты были далеко неточны, однако они в какой-то мере все же удовлетворяли потребности армии.

С целью воспитания среди личного состава преданности монархическому режиму и стимулирования боевой подготовки афганское правительство в 30-е годы наряду с мерами идеологического воздействия широко использовало моральные и материальные стимулы, такие, как награждение орденами и медалями, вручение денежных премий, повышение жалованья и т. п. Так, в ноябре 1933 г., в связи с вступлением на престол Захир-шаха, все рядовые, сержанты и офицеры были награждены орденами «Сидикат», а рядовому и сержантскому составу было увеличено денежное содержание. В апреле 1936 г. было повышено на 25 % жалованье всем офицерам, военным чиновникам и солдатам[399].

355. И.М. Рейснер. Независимый Афганистан. М., 1929, с. 160.
356. Подробнее см.: Л.Б. Теплинский. 50 лет советско-афганских отношений: 1919–1969. М., 1971, с. 27–28.
357. В.И. Ленин. Послание королю Афганистана Аманулла-хану. — Т. 50, с. 386.
358. Л.Б. Теплинский. 50 лет советско-афганских отношений…, с. 35, 55.
359. И.М. Рейснер. Независимый Афганистан, с. 176; К.И. Соколов-Страхов. Гражданская война в Афганистане в 1928—29 гг. М., 1931, с. 28.
360. Там же.
361. В.М. Примаков. Афганистан в огне. М., 1929, с. 90.
362. V. Gregorian. The Emergence of Modern Afghanistan, с. 478.
363. К.И. Соколов — Страхов. Гражданская война в Афганистане…, с. 27–28.
364. И.M. Рейснер. Афганистан. — Новейшая история стран Зарубежного Востока. Вып. 1. М., 1954, с. 224–226.
365. Незамнама-йи джаза-йи аскари. [Б. м.], 1302, с. 5, 6, 10, 27, 28. 32, 35.
366. Насер Мухаммад. Рахнама-йи Кабул. Кабул, 1345, с. 189.
367. Там же, с. 294; В.М. Примаков. Афганистан в огне, с. 104.
368. И.М. Рейснер. Независимый Афганистан, с. 176; В.М. Примаков. Афганистан в огне. с. 90.
369. Donаld N. Wilber. Afghanistan. New Haven, 1962, с. 166.
370. В.М. Примаков. Афганистан в огне, с. 91.
371. Там же, с. 102–103.
372. А.Н. Хейфец. Советская Россия и сопредельные страны Востока в годы Гражданской войны (1918–1920 гг.). М., 1964, с. 299; Л.Б. Теплинский. Советско-афганские отношения в 1919–1960 гг., с. 56; «Да урду маджалла». 1968, № 5, с. 73.
373. К.И. Соколов-Страхов. Гражданская война в Афганистане… с. 12; В.М. Примаков. Афганистан в огне, с. 123–127.
374. В.Н. Зайцев. Реформы в Афганистане (1919–1928 гг.). — «Вестник Московского университета». Сер. XIV. Востоковедение. М., 1970, № 1, с. 41.
375. К.И. Соколов-Страхов. Гражданская война в Афганистане…, с. 12, 29.
376. В.М. Примаков. Афганистан в огне, с. 90.
377. К.И. Соколов — Страхов. Гражданская война в Афганистане…, с, 26–27.
378. Там же, с. 27–28.
379. И.М. Рейснер. Независимый Афганистан, с. 181.
380. Подробнее см.: В.Г. Коргун. Афганистан в 20—30-е годы ХХ в. М., 1979, с. 40–65.
381. V. Gregoriаn. The Emergence of Modern Afghanistan, с. 264.
382. В.М. Примаков. Афганистан в огне, с. 143–144.
383. Цит. по: К.И. Соколов-Страхов. Гражданская война в Афганистане…, с. 66.
384. «Да урду маджалла». 1970, № 2, с. 97.
385. Там же.
386. Там же, с. 98.
387. Там же, с. 97–98; № 3, с. 66.
388. И.М. Рейснер. Афганистан, с. 180.
389. Л.Б. Теплинский. Советско-афганские отношения за сорок лет существования независимого Афганистана. — Независимый Афганистан. М., 1958. с. 16–17.
390. «Да урду маджалла». 1970, № 3, с. 65.
391. V. Gregoriаn. The Emergence of Modern Afghanistan, с. 371.
392. Л.Б. Теплинский. 50 лет советско-афганских отношений, 1919–1969, с. 103.
393. V. Gregoriаn. The Emergence of Modern Afghanistan, с. 371.
394. И.М. Рейснер. Афганистан, с. 185.
395. «Да урду маджалла». 1970, № 3, с. 65–68.
396. Там же.
397. Там же.
398. Там же.
399. Там же, c. 68.

Автор: Ганковский Ю. В., Полищук А. И., Слинкин М. Ф., Луков В. В. История вооруженных сил Афганистана 1747-1977 гг.: М., Наука, 1985: www.litmir.me/bd/?b=197563

Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 778

 Army in Afghanistan. The beginning of the XX century.
Sent: 25-02-2015 09:06
 
Открытки на тему Афганистана начала XX века.
Взял здесь: http://www.imagesofasia.com/html/afghanistan/afghan-amir.html



The Ameer of Afghanistan. 1915.
His Highness Hamidullah Khan, Ameer of Afghanistan is the eldest son of the late Abdur Rehman Khan. He succeeded to the throne on the death of his father in October, 1901. He is an astute, clever ruler, a lover of peace, a strct follower of Islam,, and one who endeavours to live up to his title, Zia-ul-Millat-Iwudin (Light of the Union and religion).




Caravan into Chitral. 1920.
AFGHANISTAN. Laden with salt and merchandise a native caravan picks its rocky way over the storm-swept mountains into Chitral.




Abandoned Cliff Fortress. 1920.
AFGHANISTAN. In such rock-throned fortresses as these the Afghans guard the few practicable entrances to their mountain-barred domain.




Kabul Fruitseller. 1920.
AFGHANISTAN. Bleak and barren as are its mountains, the land in places yields a profusion of luscious fruits which provide food locally and form a prominent feature of Afghan trade in the markets of northern India.




Afghan Cloth Seller. 1904.
This images of an Afghan clothseller dates to the early 20th century. The image is signed F.R.C.S. 04, possibly the initials of a British artist who had visited Kabul or, more likely, by an England-based lithographer working from a photograph.




Afghanistan - Kabul - Gate and Bazaar Street [bottom]. Mosque of Ahmed Shah, Kandahar. Distinguished Afghans [top]. 1908.
Afghanistan, the Near East Asian emirate subject to quarrel between England and Russia, reveals a continuous high elevated plain. Wild cliffs alternate with fruitful stretches of land. Kabul, the capital, lies in an area that can measure itself against Babylon and Nineveh; some parts do though bear witness to an earlier splendor. The Afghan is very proud of his piece of land. His great predeliction for beautiful guns comes in part from the passionate sense of freedom that stirs his soul.
Liebig's cards usually came in sets of six, like this Afghan set, ideal for collectors to frame or put into albums. They remain some of the finest advertising cards from the early 20th century. They were very popular in French versions as well.




Afghan Army on the Frontier Post. 1920.




Amir of Kabul, 1915.




Baccha Khan the Bandit King of Afghanistan and His Comrades Stoned to Death at Kabul. 1929.





Afghanistan. Gate of the Bala Hissar [top]. Types of the Afghan Army [bottom]. 1908.
In the Bala Hissar is the residence of the Amir of Afghanistan. The Khyber Pass, at whose entrance lies the Fort of Jamrud, is the most famous of the fifty passes. Today's army is fitted in Russian-English-Indian traditions; it has a strength of about 50,000 men, with 125 cannons.




Afghanistan - In the Bolan Pass. Afghan Homes. 1908.
The cliffs and high plateaus of the land, and the somewhat hard to transverse mountain passes, make Afghanistan a natural fortress. One of the biggest passes, the Bolan Pass permits traffic with Baluchistan. The biggest Afghan tribe is the Durrani, which counts itself among the more western, cultured tribes. They are in part farmers, in part shepherds.




Afghanistan - Herat Citadel [top]. Grave of Shah Rukh. Sword sharpeners in Herat [bottom]. 1908.
Herat is the third largest and often fought over border city of Afghanistan. Old oriental storytellers represent it as the richest and most beautiful city in Asia. All this beauty, like so much in central Asia, soon found its ruin when the wild hordes of Genghis Khan (1222) appeared before Herat. It did recover surprisingly quickly; even today it is a blossoming trade and industrial city. On holidays the inhabitants go as pilgirms to the tomb of Shah Rukh.




Afghanistan - Kandahar. Mullah preaching War. 1908.
Kandahar, lying to the southwest of Kabul, is the second largest city. It makes a square with a gate on every side and from which a road that leads to the biggest bazaar in the center of the city. Many landmark buildings remind one of the time when Kandahar ripened. Guarded by tall walls with shields and rifle slots, strengthened by fifty-five towers offer protection against enemy attack. Much interest is aroused by the Mohammedan priests (Mullah); they use this regard to prod the people to war.




Afghanistan - Nomad village of hill men [top]. Catching fish. Waterfall on the Kabul [River bottom]. 1908.
The most important among the many rivers of Afghanistan is the Kabul, whose source is 11,500 feet above sea level. Foaming and turgid the river storms into the Indus Valley, until its muzzling by the Indus many waterfalls and slipstreams later. The Afghan rivers cannot be traversed by ship, but fish catching is pursued diligently, by the fishermen sitting in a large leather or earthenware pot, that he deftly knows how to steer. The nomadic hill men live in tents, in which one room is set aside for women.




Afghan Nomads. 1920.
AFGHANISTAN. The dark-green scrub among the rubble rock feeds the flocks of these borderland nomads who, depending on their livestock for livelihood, wander amid as wild and desolate a landscape as Asia affords.




Afghan Woman Carrying Wood. 1920.
AFGHANISTAN. Wood is scarce along the rocky borderland, and this woman's load is consequently of considerable value.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1498

 Army in Afghanistan. The beginning of the XX century.
Sent: 02-07-2015 16:28
 


Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1498

 Army in Afghanistan. The beginning of the XX century.
Sent: 24-01-2016 20:55
 
Д.Ю. Милосердов (Москва)
К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ АФГАНСКИХ «УСТАВНЫХ» ШАШЕК


Большинство авторов, дававших в своих работах описание шашки, сходятся на том, что шашка – разновидность сабли с клинком небольшой кривизны и рукоятью без гарды и с навершием характерной формы – в виде раздвоенных «ушей». Рукоять устроена таким образом, что может входить в устье ножен по головку. Так же подавляющее большинство авторов считают отличительным признаком шашки особый способ ее ношения – лезвием назад [1], [2], [3], [4].

Хорошо описаны и изучены образцы этого оружия, которые были распространены на Кавказе и в сопредельных регионах. Значительно хуже исследован вопрос бытования шашки в Центральной Азии.

Это упущение было исправлено в статье автора «Афганская шашка», в которой выдвигается предположение, что в Афганистане шашки известны с начала XIX в. Упоминание о них можно встретить у Эгертона, который пишет: «Эльфистоун в своих заметках о поездке с посольством в Кабул дает следующее описание вооружение некоторых афганских племен в начале XIX столетия: «гильзаи, тури, шинвари и момады живут в Кабуле. Они носят кривые персидские сабли без гарды, длинные ножи на поясе, копья и мушкеты.… Индийская сталь для изготовления мечей ценится очень дорого, но лучшие мечи привозят из Персии…» [5]. Логично предположить, что «кривая сабля без гарды» – это шашка.

Документально шашка, именно по своему названию, фиксируется в Афганистане со второй половины XIX в. Мы сталкиваемся с ее многочисленными упоминаниями русскими путешественниками. Например, И.Л. Яворский, описывая вооружение афганской армии, говорит следующее: «Она (афганская пехота) была вооружена вин-/146/-товками, заряжающимися с дула, с пистонным замком. Штыки, прикрепленные к ружьям – нашего старого образца, т.е. от основания к острию истончающиеся пирамидально. Кроме того, у некоторых висели на поясе длинные ножи или шашки» [6]. Другие авторы упоминают, что «При переходе к регулярной армии и увеличении численности пехоты афганское правительство встретилось с большими трудностями по обеспечению армии оружием. В 70-х годах (XIX в.) пехота была вооружена устаревшими ружьями, шашками и штыками или кабульской имитацией этого оружия» [7]. «Артиллеристы горных батарей были вооружены пистолетами, а полевых – шашками. Прислуга крепостных орудий оружия не имела» [8], «…кроме того, все кавалеристы имеют шашки, ножи и пистолеты… [9]

Расположенная в Кабуле кавалерия состоит: риссаля «Аван-шан-кандагари» 400 человек, вооружены короткими с казны заряжающимися ружьями, пикою,
шашкою и английским револьвером… [10] Мундиры, штаны желтого цвета; сапоги с английскими ботфортами, на голове черная чалма с белыми полосками, пояс и шашечный прибор серебряный» [11]. Итак, что же это были за шашки?

Впервые вопрос типологии афганских шашек был затронут в обзорной статье автора «Холодное оружие Афганистана конца XVIII – начала XX веков. Обзор» [12].



Рис. 1. Бухарская (среднеазиатская) шашка

Тогда было рассмотрено два основных типа шашек, встречавшихся в Афганистане. Первый тип — это бухарская или среднеазиатская шашка (рис. 1). Клинок у нее однолезвийный, широкий и слабо изогнут. У рукояти четко выражена пята клинка. Линия лезвия плавно сближается с линией обуха. Обух слегка уширен по сравнению с плоскостями клинка. Ближе к обуху обычно идут один или два тонких дола. Рукоять таких шашек образована двумя роговыми или костяными накладками, которые приклепаны к хвостовику пятью стальными заклепками. Стык щечек рукояти закрывает стальная или серебряная полоска. Торец щечек рукояти со стороны клинка часто закрывают фигурные накладки из железа или листового серебра. Со /147/ стороны головки рукояти имеется стальной выступ, служивший, скорее всего, для крепления темляка. Рукоять шашки не утапливается в ножны. Такую шашку мы можем видеть на картине В.В. Верещагина «Афганец» 1869–1870 гг. В Афганистане она встречается гораздо реже, чем шашка второго типа и, несмотря на ее использование в этой стране, все же не может считаться исключительно «афганской» шашкой, поэтому в данной статье мы ее не рассматриваем, а останавливаемся на шашке второго типа.



Рис. 2. Псевдо-шашка (по характеристике Я. Лебединского)



Рис. 3. Рукоять псевдо-шашки

Второй тип — это, по характеристике Ярослава Лебединского, псевдо-шашка [13] (рис. 2). Клинок такой шашки однолезвийный, с фальшлезвием, слабо изогнут, менее широкий, чем у бухарской шашки. Ближе к обуху выражен один тонкий или широкий дол, идущий до фальшлезвия. Ближе к пяте на клинке часто можно обнаружить клейма арсенала в Кабуле «Машин Хана». Две накладки из дерева или рога, приклепанные к широкому хвостовику тремя стальными заклепками, под которые подложены серебряные или железные шайбы, занимают две трети от рукоятки. Головку рукояти образуют маленькие изящные «уши». Верхняя треть рукояти металлическая, чаще железная, а иногда серебряная, напаяна на хвостовик или приварена кузнечной сваркой (рис. 3). По спинке и брюшку могут проходить стальные накладки-пояски. Рукоять утапливается в обтянутые кожей деревянные ножны так, что наверху остается только ее /148/ головкa, как у кавказских шашек. Но, на наш взгляд, формы все-таки
отличаются достаточно значительно.

Что же пишет об этом оружии Ярослав Лебединский, пожалуй, единственный автор, хотя бы незначительно затрагивающий этот вопрос? В главе «Псевдо-шашки Центральной Азии» он говорит, что в Туркестане и Афганистане спорадически появлялись сабли, «странно похожие на кавказские шашки». По его мнению, на Востоке (исключая Кавказ) классические шашки встречаются лишь в поздней Оттоманской империи (как трофейное оружие, результат импорта предметов роскоши или же продукции кавказских мастеров отходников) и в Персии, где они входили в обмундирование кавказской бригады, экипированной по-кавказски. Отмечая, что шашки Центральной Азии похожи на «оригинальные» (кавказские) формой клинка, заточкой и рукоятью, Лебединский считает, что монтаж центральноазиатских шашек опровергает это сходство. Он утверждает, что монтаж их рукоятей похож на типичный для традиционного этнического оружия Афганистана (хайберы и каруды) и Средней Азии (каруды и пеш-кабзы): «Она (рукоять) может быть из массива камня или состоять из двух частей, соединенных металлическими заклепками и металлическим обручем (пояском)». Также он утверждает, что ножны центральноазиатских шашек носят по-сабельному: «Ножны из дерева, обтянутые кожей или бархатом с металлическими украшениями, носят как ножны турецкой сабли, а не так, как шашечные, направляющие острие назад» [14].

Обращаясь к вышеупомянутым определениям шашки, мы позволим себе не согласиться с Я. Лебединским в вопросе монтажа рукоятей центральноазиатских шашек. Его описание рукоятей практически совпадает с описанием Э.Г. Аствацатурян. Безусловно, есть некоторые «этнические особенности» монтажа рукояти, традиционные для этого региона. Однако, если рассматривать определения шашек, приводимые другими авторами, на наш взгляд, оно подходит
и для «классической афганской шашки». Вопрос ношение шашки в Центральной Азии тоже далеко не так однозначен, как пишет Лебединский. Если к бухарским шашкам, распространенным в Средней Азии, его определение подходит, то в отношении афганских шашек, названных им «псевдо-шашками», оно не совсем верно. Фотографии и гравюры конца XIX и начала XX в., на которых изображены афганцы с шашками, опровергают его слова. Изучая вышеупомянутые источники, легко убедится, что афганцы чаще носили шашки лезвием вперед («шашечный подвес»). /149/

Мнение Лебединского о том, что один из центров производства «псевдо-шашек» располагался в Бухаре в Узбекистане [15], также вызывает сомнение. Известно, что шашки такого типа были распространены и производились в Афганистане. Однако нет ни одного документально подтвержденного факта производства их в Бухаре, и нам не известны случаи их ношения бухарцами.

Вообще не совсем понятен термин «псевдо-шашка», предложенный для афганских шашек. По всем характеристикам афганская шашка подходит под определения «классической» шашки, предложенные Э.Г. Аствацатурян, А.Н. Кулинским, Д.К. Стоуном и К. Ривкиным, которые приведены в начале статьи. Она обладает однолезвийным клинком разной степени кривизны (чаще всего незначительной) и рукоятью без гарды с выраженными «ушами», часто утапливаемой по головку в ножны. Безусловно обсуждаемое оружие является шашкой. Важно отметить, что такой вариант шашки был распространен
исключительно на территории Афганистана. Так что в дальнейшем мы позволили себе называть предмет нашего обсуждения – афганской шашкой.

В данной статье мы попробовали классифицировать шашки, стоявшие на вооружении в афганской армии в конце XIX – начале XX вв. Эти шашки, о которых мы встречаем многочисленные упоминания русских географов, этнографов и военных, условно были названы нами «уставными». Условность данного названия связана с тем, что мы, к сожалению, не знаем, существовали ли документы, регламентирующие их ношение. Тем не менее, мы позволили себе
использовать данный термин, так как они были довольно широко распространены в афганской армии, изготавливались в кабульском арсенале «Машин Хана», снабжались рукоятями из дерева, что не типично для этнического афганского холодного оружия, и отличались от многочисленных кустарных образцов визуально [16].

Изучив значительное количество вещественных памятников, мы убедились, что при всем кажущемся разнообразии афганских «уставных» шашек можно условно разделить их на две большие группы по внешнему виду и времени производства. Когда были произведены те или иные образцы шашек, выясняется по клеймам, нанесенным на пяте клинка. Вопрос клейм на афганском огнестрельном оружии затрагивал Берт ван дер Молен, отмечавший, что хотя есть множество вариантов клейм, на них всегда присутствует михраб (mihrab) – ниша для моления, всегда повернутая в сторону Мекки, и минбар /150/ (minbar) – переносная кафедра со ступеньками, которые помещены внутри мечети, под ними же расположены скрещенные пушки [17].

Клейма же на холодном оружии, изготовленном в арсенале Машин-Хана, впервые были рассмотрены в статье «К вопросу об «уставных куберах» в конце XIX – начале XX в. в Афганистане» [18]. На шашках мы встречаем три вида клейм, два из которых нам уже были известны – это «арочное» клеймо, ставившееся на холодное оружие до 1894 г. и прямоугольное с квадратной «крышей», ставившееся с 1894 г. по 1901 г. Третий тип клейма, который не встречается на «уставных» хайберах – овальное клеймо.

Таким образом, во-первых, мы можем разделить все афганские «уставные» шашки на две группы по датам производства, соответственно до 1894 и после 1894 г. Во-вторых, образцы шашек, попадающие в эти две временные группы, отличаются визуально (рис. 4).



Рис. 4. Различные образцы «уставных» афганских шашек



Рис. 5. Образец афганской шашки с клеймом, ставившимся до 1894 года

Шашки, клейменые в Машин-Хана до 1894 г. обладают рядом общих признаков. Их узкие длинные однолезвийные клинки изогнуты незначительно (см. таблицу). На некоторых образцах присутствует слабовыраженная елмань (рис. 5). Обе голомени симметрично разделаны простым узким долом, в основании которого (у рукояти) часто встречается насечка из желтого металла (вероятнее всего латуни) /151/ в виде «куриной лапки» или треугольника из трех точек, вершина которого направлена к началу дола. Выражена пята (рикассо) – незаточенная и слегка расширенная часть клинка возле рукояти – длиной 7–8 см. Изящная рукоять расположена под углом к оси клинка. Головка рукояти и «уши» выражены слабо. Сама рукоять смонтирована накладным способом на хвостовике клинка. Щечки рукояти выполнены из дерева, скреплены с хвостовиком тремя сквозными стальными заклепками, под которые подложены железные шайбы, и занимают две трети от рукояти. Верхняя треть рукояти образована объемными железными накладками, напаянными на хвостовик. Деревянные ножны обтягивались коричневой или реже черной кожей. Стальной прибор ножен состоит из устья, двух обоймиц и наконечника. Точно такими же внешними признаками обладают афганские «уставные» шашки с «овальным» клеймом, на основании чего мы предполагаем, что они производились на Машин-Хана до 1894 г.

Скорее всего, именно такую шашку или ее этнический прототип упоминает И.Л. Яворский, описывая своего проводника во время путешествия по Афганистану в конце 1870-х гг.: «Справа за поясом (Мосин-хана) были заткнуты два револьвера; слева – с пояса спускалась его неизменная, полуторааршинная (около 105 см), почти совсем прямая шашка» [19].



Рис. 6. Образец афганской шашки с клеймом 1894 года

С 1894 г. форма шашек меняется. Клинки становятся шире, изгиб несколько заметнее. Голомени симметрично разделаны простым широким долом. Рукоять сохраняет монтаж более ранних образцов. Но теперь она продолжает ось клинка и становится массивней за счет того, что увеличивается головка рукояти. «Уши» более выражены. Клеймо арсенала квадратное, и кроме клейма «Машин-Хана» на клинке выбит год изготовления шашки /152/ по хиджре – «1894» (рис. 6). На сегодняшний день нам известны три таких шашки, две из которых обладают достаточно короткими клинками. Но при разной длине все эти шашки в остальном похожи друг на друга по остальным признакам (см. таблицу). Мы предполагаем, что короткие шашки могли выпускаться для вооружения пехоты и полевой артиллерии [20], [21].

Предположительно в это же время производились афганские «уставные» шашки, условно отнесенные к «переходным образцам». При сходных внешних габаритах с шашками с «квадратным» клеймом и датой производства, голомени «переходных» шашек разделаны узкими долами, как на образцах до 1894 г. Известен образец, где на голомени присутствуют как узкие долы, так и широкий, и образец без долов. Но на всех «переходных» шашках, известных нам, присутствуют «арочное» клеймо Машин-Хана и одно или два нечитаемых круглых клейма (надо отметить, что именно на шашках этого образца часто встречаются гравированные на рикассо надписи на фарси) (рис. 7).



Рис. 7. «Переходный образец» афганской «уставной» шашки

После 1894 г., вероятнее всего, был утвержден стандарт «уставной» шашки. Мы позволили себе говорить о «стандарте» (хотя не имеем подтверждающих документов) в связи с тем, что все афганские шашки, изготовленные после 1894 г., обладают сходными внешними признаками, аналогичными шашкам, клейменным «квадратным» клеймом и клеймом с датой «1894», и одинаковыми размерами (см. таблицу). У всех шашек этого образца широкий клинок с изгибом, широкие долы на голоменях, маленькое рикассо и наличие «квадратного» клейма (у некоторых экземпляров рядом с клеймом арсенала есть клеймо «гурда») (рис. 8). Эти хорошо узнаваемые шашки можно встретить на фотографиях афганских военных конца XIX – начала XX в. (рис. 9). /153/



Рис. 8. Образец афганской шашки с клеймом, ставившимся после 1894 года



Рис. 9. Фотография афганских военных начала XX века с шашками /154/

В начале XX в. афганские «уставные» шашки, как и шамширы с пулварами, перестают играть значимую роль в военных конфликтах (за исключением локальных) и, судя по всему, перестают производиться в арсенале «Машин Хана».

Таблица размеров и клейм афганских «уставных» шашек.



/155/



Рис. 10. Типы клейм афганских «уставных шашек»

1. Аствацатурян Э.Г. Оружие народов Кавказа. СПб.: «Атлант», 2004. С. 50, 58.
2. Кулинский А.Н. Русское холодное оружие. СПб.: «Атлант», 2005. С. 15, 213.
3. Стоун Д. К. Оружие и доспехи всех времен и народов. М.: АСТ; Астрель, 2008. С. 719–720.
4. Ривкин К. Холодное оружие Кавказа. Определитель // Альманах №7/2012 История оружия. Музей истории оружия. Запорожье, 2011. С. 34–35.
5. Lord Egerton of Tatton. Indian and Oriental Arms and Armour. Mineola, 2002. Р. 140.
6. Яворский И.Л. Путешествие русского посольства по Афганскому и Бухарскому ханству в 1878–1879 гг. Т. 2. СПб., 1882. С. 138.
7. История Вооруженных сил Афганистана 1747–1977. М., 1985. С. 39.
/156/
8. Бабаходжаев М.А. Вооруженные силы Афганистана. С. 51.
9. Там же. С. 186.
10. Грулев М. Соперничество России и Англии в Средней Азии. СПб., 1910. С. 186.
11. Там же. С. 188.
12. Милосердов Д.Ю. Холодное оружие Афганистана конца XVIII – начала XX веков. Обзор // Материалы секции «Консервация, реставрация и реконструкция памятников военной истории». Труды Второй международной научно-практической конференции «Война и оружие. Новые исследования и материалы». СПб.: ВИМАИВиВС, 2011. С. 127–139.
13. Lebedynsky I. «Les Armes Orientales». Éditions du Portail Paris, 1992. Р. 75.
14. Ibid. Р. 75–76.
15. Ibid. Р. 76.
16. Милосердов Д.Ю. К вопросу об «уставных куберах» в конце XIX – начале XX веков в Афганистане // Война и оружие. Новые исследования и материалы. Труды Третьей международной научно-практической конференции. Часть III. СПб.: ВИМАИВиВС, 2013. С. 24.
17. Bert van der Molen. The Mashin Khana: The History of the Kabul State Arsenal. Man at Arms. 2009. № 12. Р. 37–46.
18. Милосердов Д.Ю. К вопросу об «уставных куберах» в конце XIX – начале XX веков в Афганистане. С. 237–247.
19. Яворский И.Л. Путешествие русского посольства по Афганскому и Бухарскому ханству в 1878–1879 гг. С. 272.
20. История Вооруженных сил Афганистана 1747–1977. С. 39.
21. Бабаходжаев М.А. Вооруженные силы Афганистана. С. 51.

«Война и оружие». Новые исследования и материалы Труды Шестой Международной научно-практической конференции. Часть III. СПб.: ВИМАИВиВС, 2015. С. 146-157: www.artillery-museum.ru/assets/files/vojna-i-oruzhie_2015_chast-3.-pdf.pdf

First   Prev  1 - 10   11 - 20   21 - 30   31 - 40  41 - 45
New Products
Russian militant, the 13th century; 75 mm
Russian militant, the 13th century; 75 mm
$ 16.74
Russian druzhinnik, the 13th century; 75 mm
Russian druzhinnik, the 13th century; 75 mm
$ 16.74
Teutonic crossbowman, 13th century; 75 mm
Teutonic crossbowman, 13th century; 75 mm
$ 16.75

Statistics

Currently Online: 4 Guests
Total number of messages: 2784
Total number of topics: 301
Total number of registered users: 923
This page was built together in: 0.0945 seconds

Copyright © 2009 7910 e-commerce