Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: Russian White Army in the Northwest. 1919 -- Page 2  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  1 - 10  11 - 20  21 - 30   31 - 40   41 - 50  Next   Last
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1562

 Russian White Army in the Northwest. 1919
Sent: 02-02-2012 20:57
 
ЛИВЕНЦЫ. 1919-1920. Униформа, символика, снаряжение и вооружение

Павел Лилленурм. Цейхгауз, №5 (37), 2010

В калейдоскопе российской Гражданской войны, пестрящем всевозможными красками белогвардейских формирований, особое место занимают ливенцы. Причудливое сочетание русского, английского и немецкого обмундирования, снаряжения и вооружения придаёт этой легендарной части Северо-Западной армии неповторимый колорит.

Начало формированию отряда гвардии ротмистра светлейшего князя A.n. Ливена было положено 6 января 1919 г. в Либаве (ныне Лиепая), в западной Латвии. Однако официальной датой его создания считается 15 января. До соединения с частями Северной армии (так до 1 июля 1919 г. называлась Северо-Западная армия), находившимися в то время на территории Эстонии, A.П. Ливен считал себя подчинённым напрямую Верховному Правителю Российской Демократической Федеративной Республики адмиралу A.B. Колчаку и командующему Вооружёнными Силами Юга России генералу А.И. Деникину. В оперативном плане «Либавский добровольческий стрелковый отряд», как полностью именовалось подразделение (65 штыков, к маю 1919 г. — уже около 250 человек), действовал совместно с Балтийским зем-ским ополчением (ландесвером), вошедшим в группировку антибольшевистских сил под командованием генерала графа р. фон дер Гольца. 8 марта 1919 г. к ливенцам присое-динилась 3-я русская рота ландесвера, сформированная 15 ноября 1918 г. в Риге капитаном (впоследствии полковником) К.И. Дыдоровым. Её командир стал и. д. начальника Либавского отряда после тяжёлого ранения A.П. Ливена 24 мая 1919 г՝.

С начала июня 1919 г. отряд начал стремительно пополняться за счет эшелонов, прибывавших из Польши и лагерей военно-пленных в Германии, и вырос в численности почти в 10 раз. Во второй половине месяца A.П. Ливен приступил к формированию Западного корпуса Северо-западной армии, 5 июля он получил официальное извещение от A.B. Колчака о своём назначении командующим всех русских частей в Курляндии с подчинением генералу H.H. Юденичу как Главнокомандующему Северо-Западным фронтом. Тяжелая оперативная обстановка, сложившаяся на петроградском направлении, и дипломатическое давление Великобритании вынудили H.H. Юденича отдать приказ о переброске из Латвии всех наличных сил Либавского отряда.
Первый приказ по «Стрелковой дивизии Светлейшего князя Ливена» (позднее — 5-я стрелковая / пехотная в составе 1-го Стрелкового корпуса СЗА) был отдан 19 июля 1919 г. (1) В соответствии с ним три батальона Либавского отряда развёртывались в полки, получившие наименования 1-го (впослед-ствии 17-го Либавского), 2-го (18-го Рижского) и 3-го Ливенского (19-го Полтавского). В начале ноября (формально — с конца августа) в состав дивизии вошёл 20-й (ранее 9-й) Чудской полк. Соединение прекратило своё существование 19 декабря 1919 г., при этом его сводные части влились во 2-ю бригаду 3-й стрелковой дивизии генерал-майора М.В.Ярославцева.

По прибытии на Северо-Западный фронт ливенцы сразу же попали, что называется, «с корабля на бал», приняв участие в контрнаступлении группы полковника К.А. фон Вейса 18-22 июля 1919 г., защите Ямбурга (ныне г. Кингисепп Ленинградской обл.) и активной обороне по р. Луге в августе-сентябре 1919 г.

В ходе октябрьского похода на Петроград (операция «Белый Меч») 5-й дивизии был выделен ответственный участок на левом фланге армии. Ей удалось реализовать стратегический замысел H.H. Юденича — выйти на шестые сутки форсированного марша к окраинам Северной столицы России. Однако, столкнувшись с ожесточённым сопротивлением Красной армии, продвинуться дальше предместий Лигова и Стрельны дивизия не смогла.
Финальным аккордом боевого пути дивизии стала героическая оборона Принаровья: узкую полоску русской земли в районе к западу от р. Плюссы она удерживала с конца ноября 1919 г. почти в течение месяца. 18 декабря 1919 г. ливенцы были отве-дены с фронта вглубь территории Эстонии в район Пюхтицкого монастыря (2).


Полковник A.П. Ливен. Нарва, август 1919 г.
(Памятка Ливенца. Рига. 1929)

* * *

В соответствии с условиями Компьенского перемирия 11 ноября 1918 г. всё оружие, обмундирование и снаряжение, находившееся на складах 8-й германской армии в Прибалтике, подлежало передаче Антанте. По согласованию с союзниками эти цейхгаузы были открыты для нужд местных антисоветских сил — ополчения Балтийскогo Герцогства (квазигосударственного образования остзейского дворянства), а затем и вооружённых сил Латвийской Республики, провозглашённой независимым государством 18 ноября того же года.

На начальном этапе своего существования латвийское земское ополчение представляло собой конгломерат мелких и стихийно возникавших подразделений, каждое из которых устанавливало собственные форму и знаки различия: российские, латвийские, «балтийские», прусские и т. д.

В течение всего времени пребывания в Латвии Либавский отряд получал от интендантства ландесвера «полное снабжение, снаряжение, вооружение и довольствие», при этом «обмундирование ... было германское, но с русскими погонами и по мере возможности с русскими пуговицами» (3). Была ли A.П. Ливеном установлена особенная униформа и в какой степени использовались элементы ландесверовской символики — неизвестно, поскольку массив приказов по отряду за январь-май 1919 г. не обнаружен. Что касается роты К.И. Дыдорова, то её личный состав сперва носил русскую форму, во второй половине января 1919 г. замененную немецкой, в частности, 1 февраля 1919 г. это подразделение получило 90 фуражек и фуфаек, 31 штуку бриджей и 30 пар сапог — всё, судя по документам, германского типа (5).

О наборе предметов вещевого довольствия немецкого образца можно судить по ведомости имущества, выделенного 3 июня 1919 г. со склада Рижской таможни во 2-ю, 3-ю, 4-ю и 5-ю стрелковые роты, а также батарею, пулемётную и саперную роты, броневой взвод и обоз Либавского отряда (6). Согласно описи, было передано 300 фуражек, 275 стальных шлемов, 60 мундиров и 25 шаровар, 500 комплектов нижнего белья (рубашек, кальсон и носков), 150 пояс-ных ремней с бляхой, 270 патронных сумок, 384 пары сапог/ботинок, 130 ранцев, 110 фляг, 100 кружек, 80 котелков, 4 сухарных мешка, 365 одеял и 163 палатки в сборе (полотно и колышки). Двумя неделями ранее ливенцы получили 100 противогазных масок (7).

Кое-что отряду перепадало и из прежних запасов Российской армии (РА). Свидетельствует командир инженерной роты поручик Е.В. Васильев: «На мое счастье, в оставленных большевиками складах отыскались топоры, лопаты, сухарные сумки, ремни и разные части русского солдатского снаряжения, белье и летнее защитное обмундирование. я отказался от нескольких комплектов немецкого обмундирования и за это получил что-то 100 смен белья и еще больше защитной одежды русской...» (8)

В конце июня - начале июля 1919 г. в ливенские части, расквартированные в Либаве и Риге, поступила крупная централизованная партия обмундирования («получили очень красивую, новую ливенскую форму» (9)), по всей видимости, опять же от немцев. Командир 2-го батальона генерал-майор С.З. Верховский указывал в рапорте от 9 июля 1919 г., что «сенатор Α.[Α.] Римский-Корсаков просит дать расписку в получении отрядом 500 комплектов обмундирования и белья плюс 300 комплектов в наш батальон...» (10).

Основатель и командир отряда, а потом и дивизии своего имени гвардии ротмистр A.П. Ливен (в августе 1919 г. произведён в полковники) носил погоны Кавалергардского Е.и.в. Государыни Императрицы Maрии Фёдоровны полка — серебряного галуна с алым просветом и белыми выпушками, а также цветную фуражку этой части. Ещё с Великой войны князь предпочитал так называемый «русский френч» — со стоячим воротником на манер гимнастёрки. Для торжественных случаев А.П. Ливен имел парадную кавалергардскую форму: в ней он принял смотр частям своего корпуса в Митаве (Елгаве) 29 июня 1919 г. (11).

* * *

Благодаря вышеупомянутым обстоятельствам к моменту переброски на Северо-Западный фронт ливенцам удалось неплохо, а в ряде подразделений даже единообразно обмундироваться (12). «Видел караул от офицерской роты и взвод...эскадрона — внешний вид блестящий... всадники как в сказке», — докладывал 11 июля 1919 г. заместитель начальника отряда гвардии полковник Д.Д. Лебедев (13). Первые же боевые столкновения со свежими, дисциплинированными и необычно одетыми «бандами князя Ливена» шокировали противника: «...было получено известие, что появление новых частей, одетых в германскую форму и идущих в бой во весь рост, произвело ошеломляющее впечатление на красных» (14).

Но ещё больший фурор прибытие Либавского отряда вызвало у самих белых!

«15 июля в Сумске мы вдруг услышали... бодрую и стройную солдатскую песню. Все... поторопились на западную околицу села, куда по шоссе втягивался диковинный отряд. Это оказалась часть Добровольческого корпуса Князя Ливена, о котором так давно шла молва... Вся их [ливенцев] амуниция, вплоть до последней мелочи, была немецкой, и складывалось впечатление, что перед тобой вылитые германские войска. Это так поражало... Единственное, что было русским, — широкие золотые офицерские погоны. В стальных шлемах и форме цвета фельдграу, преисполненные несокрушимым боевым духом — как же молодцевато, как чисто по-военному выглядели эти солдаты!» (11).

«Одетые немцами, и выправленные по-немецки, они представляли резкий контраст с оборванными и босоногими чинами Северо-Западной Армии... В Ямбург приехал английский представитель, ему были выставлены два караула — один от ливенцев, другой от северо-западников. Представитель спросил, отчего эти караулы неодинаково одеты, ему ответили, что эти чисто одетые и обутые солдаты снабжаются нашими врагами немцами, а те полуголые люди — нашими друзьями англичанами» (16).

Событие вызвало просто-таки «девятый вал» негодования северозападников по отношению к союзникам: «Национальная гордость была подавлена. Они страдали, и видели ливенцев, которым повезло, которые были у немцев. И гордо носили ливенцы свою германскую форму, проклятое клеймо фабрикантов большевизма, и завидовал им весь фронт, босой и раздетый, о! Немцы получили хорошие проценты за помощь ливенскому отряду. Симпатии всего фронта были на их стороне» (17).

Использование немецких мундиров и касок, разумеется, вовсе не свидетельствовало о «прогерманской ориентации» Либавского отряда. Весьма емко «расставил все точки над «і» в этом вопросе командир 1-й роты поручик Г.Ф. Галактионов, в своих воспоминаниях он приводит диалог с эстонскими солдатами под Венденом (Цесисом) 3 июня 1919 г.: «...политические обвинения по отношению к нам... они выражали довольно наивно и узко:

— Какие же вы русские, если у вас немецкое обмундирование?

Что можно было возразить на такое замечание? Как будто с переменой цвета сукна и костюма должно безусловно измениться и наше русское чувство и убеждение на немецкое, хотя у нас и были отличительные знаки: национальные ленточки на рукаве, погоны и кокарды» (18). Резонно при этом отметить, что эстонцы сами в тот период без всякого смущения носили форму русского и частично британского образца.


Пулемётчики Гольдман и Руденко, зима-весна 1919 г. (Памятка Ливенца)

* * *

Ситуация с обмундированием, «традиционно» неблагополучная в Северо-Западной армии, летом 1919 г. приобрела поистине катастрофические масштабы. Гардемарин Н.Р. Вреден (Реден), служивший на бронепоезде «Адмирал Колчак», а затем в Отдельном танковом батальоне, вспоминал: «Каждый офицер и солдат носил ту форму, в которой поступил на службу в армию, и обычно не надеялся получить что-то новое... Один из моих приятелей-офицеров проносил всю войну коричневый костюм в клетку и серую фуражку. Лишь на плечах его всегда были погоны с обозначением звания. Пока одежда поддавалась ремонту, владелец усердно чинил её при наличии свободного времени. Но со временем форма всё-таки превращалась в лохмотья. Многие солдаты носили брюки, сшитые из мешковины. Нижнее бельё и носки были большой роскошью» (14). Ему вторит командир артиллерийской батареи полковник A.C. Гершельман: «Шинель достать оказалось невозможно, почему я весь поход в Северо-Западной Армии проделал в чёрном пальто, купленном мною на толкучке в Москве...» (20).

Не стали исключением из правил и ливенцы, лишившиеся надёжных источников снабжения. Капитан К.И. Дыдоров жаловался А.П. Ливену: «...нам, избалованным германцами, здесь нелегко... крайняя и почти нетерпимая нужда в следующем: обувь, деньги, табак, бельё, мыло, сахар, обмундирование, снаряжение, походная кухня и карты» (21).

Та самая, вызвавшая всеобщую зависть «новая и удобная» германская униформа на деле была изготовлена из эрзац-материалов и быстро приходила в негодность. Ветеран-северозападник и писатель Л.Ф. Зуров с горьким юмором описывал типичные проблемы: «Брюки он [солдат-ливенец] надевает так: сначала одну штанину, потом другую. Они у него так сносились, что трудно узнать, что было раньше. Сапоги без подошв...» (22). К осени 1919 г. Ливенская дивизия стала всё больше напоминать ватагу оборванцев: «Сегодня был парад части 1-го полка по случаю их полкового праздника. Много... босых на параде и одеты, как шайка, а не как армия...» (из донесения К.И. Дыдорова от 12 сентября 1919 г.) (23).

Обмундирование, как и оружие, боеприпасы и провиант ливенцам теперь приходилось добывать в бою и другими характерными для гражданской войны способами. Что-то разово удавалось «выбить» из вышестоящих инстанций. Например 4 и 6 сентября 1919 г. из штаба I Стрелкового корпуса (CK) поступили 300 смен нижнего белья и 10 пар сапог (24), которых, конечно же, на всех не хватило. A.A. Енш, стрелок 1-го батальона Либавского полка, считавшегося лучшим в дивизии, признавался: «...выдавали белье, отбитое у большевиков, мне досталась рубаха. Все сильно обносились, но не хотят раздевать убитых... Вчерашние пленные одевались, раздевая новых».
При таком самоснабжении, конечно же, ни о каком единообразии в форме и снаряжении не могло идти и речи. Более того, постоянный дефицит подрывал дисциплину и превращал воинскую часть в сущую «грабьармию». К.И. Дыдоров не скрывал: «Одно время первый полк считался полком мародёров, и только покойник Ф.В. Раден [командир Либавского полка, павший в бою 24 октября 1919 г. под Петроградом — П.Л.] и в корне изменил хозяйственную часть...и восстановил репутацию полка, особенно, лихими действиями...» (26).
Ливенские командиры, однако, не ограничивались горестными констатациями и пытались сделать всё, что было в их силах для выхода из создавшегося положения. Находясь за многие сотни километров от своих подчинённых, A.П. Ливен не забывал об их нуждах. 25 августа 1919 г. он сообщал К.И. Дыдорову: «У меня был И. Рагетаг (Di' reetor of the Anglo-American Import Co.), предлагает английское поношенное и новое обмундирование. Хороши были: непромокаемые пальто, шинель, жилет на меху, ботинки починенные, куртка кож[аная]... Если можно добыть денег — рекомендую» (27).

Положение стало выправляться лишь к осени 1919 г. благодаря наконец-то наладившимся поставкам обмундирования и снаряжения из Великобритании и мерам армейского руководства по оптимизации службы тыла армии в преддверии похода на Петроград. Существенным подспорьем стала гуманитарная помощь по линии Американского Красного Креста в виде 5 тыс. комплектов тёплого нижнего белья (28).
Так, согласно рапорту заведующего хозяйственной частью Ливенской дивизии подполковника К.А. Решетникова от 18 сентября 1919 г., от корпусного интенданта им были получены: 1 тыс. кокард, 100 фуражек, 180 погон, 220 кожаных патронных сумок, 290 запасных подсумков (брезентовых), 40 гранатных и 478 сухарных сумок, 248 русских и английских рубах, 747 кальсон и 100 парносков (29). Это, без преувеличения, «богатство» направили прежде всего в боевые части. Запасному батальону достались главным образом кокарды и noгоны; артиллеристам, автомобилистам, лётчикам и чинам различных подразделений обеспечения — нижнее бельё. Фуражки и патронные сумки попали в основном в полки и Стрелковый дивизион, 20 «сухарок» дали инженерной роте.
Некоторое количество подсумков, патронташей, чехлов для штыков и шанцевого инструмента, а также папах, перчаток, рукавиц, валенок, одеял, фонарей и др. мелкого имущества прибыло в дивизию к концу сентября 1919 г. из Латвии по расформировании штаба Западного корпуса C3A (30).

Дефицит обмундирования требовал усиленных мер контроля за его выдачей на руки, что в тех обстоятельствах реализо-вать было совсем не просто. Все же в соответствии с приказами по армии № 166 от 28 июля 1919 г. и № 182 от 7 августа 1919 г. «для фактической поверки наличия находящегося во всех частях и учреждениях боевого, инженерного интендантского имущества» при начальнике Этапно-хозяйственного от-дела Штаба СЗА (НЭХО) учредили особые инспекционные комиссии. В соответствии с инструкцией проверке подлежали и такие пункты, как «число обутых и босых», «сколько людей без погон», «все ли имеют нарукавные кресты» и т.п. (31)


Стрелок 1-го батальона Либавского отряда Ц.Я. Малкин. Рига, 26 мая 1919 г.
(Семейный архив Б. Дорин-Малкиной, Израиль)


Светлейший князь A.П. Ливен, его заместитель, капитан К.И. Дыдоров и адъютант Ф.К. Зейберлих в штабе отряда. Им. Кальнецем, 21 мая 1919 г.
(Предоставлено г. к. Феофиловой-Дыдоровой, Бразилия)

В целях предотвращения хищений на каждого солдата и офицера заводились подробные перечни предметов вещевого довольствия: «...при выдаче сапог, обмундирования и снаряжения составлять арматурные списки... казённых вещей, причём внутри сапог должно быть написано название части, № роты, имя и фамилия владельца таковых...» (приказ № 85 по I CK ОТ 18 августа 1919 г.) (32). Маркировке подлежал каждый элемент обмундирования и снаряжения. В соответствии с практиковавшейся в РА системой клеймения вещей (33) и в зависимости от категории предмета и источника снабжения штампы могли быть в форме различных геометрических фигур; цвет краски штемпеля зависел от материала: алый и белый — для сукна, чёрный — для холста и кожи. Соответственно, аббревиатура наименования частей в клеймах могла выглядеть следующим образом: «17.Π.Π.» — для чинов 17-го пехотного Либавского полка, «1.Б. 5.0.Л.А.Дн.» — для артиллеристов 1-й батареи 5-го Отдельного лёгкого артдивизиона и т. п.

Скорее всего, всё ту же цель контроля за сохранностью имущества преследовали и периодические требования командования армии о нанесении «штемпеля части» на белый крест нарукавного шеврона (34).

С 1 сентября по 18 декабря 1919 г. вне службы офицерам и чиновникам СЗА разрешалось носить штатское платье. При увольнении вся ранее полученная форма подлежала возврату, исключение в конце ноября 1919 г. сделали лишь для комиссованных по ранению или болезни. Им разрешили брать с собой «только поношенное обмундирование» (35).


Добровольцы пулемётной роты К. Классинский и Я.К. Бочарников. Либава, лето 1919 г. (Памятка Ливенца). Планка гимнастёрки стоящего справа украшена цветной тесьмой.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1562

 Russian White Army in the Northwest. 1919
Sent: 02-02-2012 22:22
 
* * *

В условиях гражданской войны первостепеннейшее значение приобретает проблема гарантированного опознания «свой-чужой», Н.Р. Реден отмечал, что «нехватка одежды... доставляла и другие неприятности. Красные и белые воевали практически в одинаковых лохмотьях, их трудно было отличить друг от друга, в результате происходили многочисленные трагические инциденты в ходе каждого боя: принимали своих солдат за противника и открывали по ним огонь, что вызывало многочисленные жертвы. Это усиливало нервозность и общую сумятицу» (36). Так, например, во время ночного штурма м. Прилуги 16 августа 1919 г. солдат 2-го Ливенского полка, не разобравшись в суматохе сражения, заколол бойца своего же подразделения (37).
В качестве отличительных знаков в СЗА обычно использовали белые повязки на околышах фуражек и рукавах мундиров и шинелей, а также зелёные ветки на головном уборе. Во взводах и дозорах предписывалось иметь как минимум по одному сигналисту с белым флагом (38). Аналогичные меры и средства практиковались и ливенцами. В соответствии с приказом по дивизии №31 от 8 сентября 1919 г., при проведении боевых рейдов каждый его участник обязан был «приколоть себе наибольшее число зелёных веток, а на рукава навязать белые повязки...» (39). Перед форсированием р. Луги 11 октября 1919 г. стрелкам Либавского полка, атаковавшего в авангарде, были розданы большие нагрудные кресты из белой материи (40). Имеются свидетельства и о применении ливенцами индивидуального камуфляжа в бою: «Среди случайно попавшихся большевицких газет... были... сводки о нашем набеге на дер. Поречье, где говорилось, что офицерские банды князя Ливена переправились через р. Лугу... в их каски были воткнуты ветки, наподобие рогов, лица и руки вымазаны сажей» (41).




Командный состав одной из стрелковых рот, лето 1919 г. (Latvijas kara muzejs, Riga — Латвийский военный музей, Рига). Все винтовки японского образца. На погонах офицера просматриваются накладные короны

* * *

«Ливенский фактор» подстегнул британцев, опасавшихся усиления германского влияния на русских белых, и в значительной мере ускорил оказание помощи СЗА. Первый эшелон с формой и снаряжением прибыл в Ревель (Таллин) 9 сентября 1919 г. (42) В частях английская одежда стала распределяться со второй половины сентября 1919 г., при этом процесс переобмундирования личного состава оговаривался рядом жёстких условий. Согласно официальным данным, к 12 декабря 1919 г. в армии успели раздать 28 тыс. шинелей, 39 тыс. френчей, 38 тыс. шаровар, 30 тыс. фуражек, 35 тыс. комплектов нижнего белья и 52 тыс. ботинок, из которых до 80% было направлено в боевые части.
25 сентября 1919 г. в Ливенскую дивизию поступила первая партия английской формы — 250 комплектов (шинелей, френчей, брюк, ботинок и носков): Либавскому и Рижскому полкам — по 70, Полтавскому — 80 и Стрелковому дивизиону — 30. Через четыре дня «прибыло на фронт ещё 800 комплектов» (44). 2 октября «уже половина дивизии» была одета в английское, и, наконец, 6 октября 1919 г. очередь дошла до учебной пулемётной роты и, возможно, других тыловых подразделений (45). Принимая во внимание, что к 8 октября 1919 г. списочная численность 5-й дивизии достигла 2328 чел. (из них в пехоте ок. 1,6 тыс.) (46), к моменту похода на Петроград полностью переобмундировано могло быть от половины до двух третей бойцов «первой линии». Заметную перемену во внешнем облике сослуживцев зафиксировал и A.A. Енш («весь [Либавский] полк стал другим») (47)
Командному составу полагался британский офицерский комплект (в армию поступило порядка 1 тыс.), который распределяли с 12 ноября по 1 декабря 1919 г. и, как оказалось, не без злоупотреблений. В конце декабря 1919 г. командир Полтавского полка полковник H.A. Козаков докладывал, что выделенного в его часть «далеко не хватило на удовлетворение острой нужды в приличной одежде, совершенно оборвавшихся и обносившихся в тяжёлых условиях современной войны офицеров... Обмундирование получило лишь меньшинство». Особое возмущение фронтовиков вызвал тот факт, что оно «дошло разрозненными пачками в расхищенном виде и вместо целых комплектов офицеры получили френчи без бриджей или без каких-либо штанов, воротнички без рубашек...». При этом не внесённые в утверждённые списки тыловики оделись, что называется, «с иголочки» (49). Начальству оставалось только «развести руками»: «Офицерского обмундирования нет и больше выдаваться не будет. Офицеров снабжать солдатским обмундированием» (50).


Вольноопределяющийся 1-го Ливенского полка В. Дорохов. (Памятка Ливенца).


Офицеры ливенской гаубичной батареи. Лето 1919 г. (Памятка Ливенца)

* * *

В декабре 1919 г. новый командарм генерал-лейтенант П.В. Глазенап попытался упорядочить ситуацию со стихийно возникшими образцами «своей» формы в ряде полков (51), однако трагический финал СЗА вскоре сделал эти меры неактуальными, с распространением эпидемии тифа и других инфекционных заболеваний главным объектом внимания стала личная гигиена военнослужащих. В первом же приказе от 25 декабря 1919 г. по 3-й стрелковой дивизии генерал-майор M.B. Ярославцев потребовал от начальника 2-й (Ливенской) бригады полковника Л.А. Бобошко «донести... о состоянии обмундирования, обуви, довольствия, неотложных нуждах и что недополучено... привести в полный порядок одежду и обувь, организовать в каждой части стирку белья и бани». Личному составу предписывалось «обязательно иметь погоны, кокарды и нарукавные знаки... Сделать всё это из подручного материала», но в то же время избегать в форме «блеска и кричащих цветов» (52).
Ситуацию усугублял массовый приток из запасных частей в полки мобилизованных и бывших военнопленных, у последних, как это было принято, все лучшее изымались с самого начала: «Все прибывшие за последнее время на пополнение солдаты ходят в шинелях, принесённых с собой из Красной Армии. Шинели эти не доброкачественны, сильно потёрты и, кроме того, вследствие неоднократных ночёвок в лесу у костров у всех почти попрогорали» (53). О масштабах проблемы свидетельствует срочный запрос Полтавского полка на 250 шинелей, 150 комплектов френчей и штанов, 500 фуфаек и 700 комплектов нижнего белья, а также перчатки, башлыки и портянки (54). При этом численность полка к тому моменту составляла не более 350-400 бойцов.
Армия была формально распущена 22 января 1920 г., однако процесс демобилизации растянулся до середины марта. Те из ливенцев, кто не смог вернуться в Латвию в декабре 1919 г. и кому посчастливилось не заболеть тифом, были направлены эстонскими властями на принудительные работы — лесоповал и торфяники. 4 февраля 1920 г. правительство Эстонской Республики потребовало от Ликвидационной комиссии СЗА запретить её бывшим военнослужащим ношение на территории страны русских знаков различия — кокард и погон (55). Несмотря на это, многие ливенцы, ставшие в одночасье беженцами и дровосеками по совместительству, постарались сохранить «национальные» шевроны с белым крестом, при случае подчёркивая, что «это наша форма, которой мы дорожим» (56).

* * *

Либавский отряд / Ливенская дивизия использовали символику прежней Российской армии (до Февральской революции 1917 г. — Императорской, РИА). При этом, однако, «визитной карточкой» ливенцев стали элементы формы и снаряжения, которые появились у них в период совместной борьбы с ландесвером. Переименование стрелковых полков СЗА в пехотные в период с 14 октября по 16 декабря 1919 г. носило номинальный характер и на практике не привело к замене традиционных для этого рода войск малиновых элементов на принятую в пехоте РА расцветку.
Эмблематика смерти, получившая распространение в «привилегированных» частях Эстонской армии и в СЗА — в 1-м (Ревельском) партизанском отряде и частях С.Н. Булак-Балаховича, — для ливенцев не была характерна. Определенное заблуждение на этот счёт вызвано присутствием черепов с костями на фотографиях позиций пулемётной роты под д. Новосёлки в конце июля 1919 г. «Виновником» же данного «ребуса» стал рядовой 3-го взвода д.и. Котомкин, который 25 июля 1919 г., «поправляя гнездо для пулемёта и роя помещение для лент, наткнулся на старые человеческие скелеты, очевидно, шведских времён» (57). Эти останки он решил выставить на бруствер окопа с целью устрашения противника.
Что касается нагрудных знаков, то, по имеющейся информации, все они были учреждены ветеранскими объединениями ливенцев уже после завершения вооружённой борьбы; по этой причине в настоящей статье мы их рассматривать не будем.


3-й взвод пулемётной роты, д. Новосёлки, 29 июля 1919 г. (Памятка Ливенца)

ЗНАМЁНА. ПОЛКОВЫЕ, БАТАЛЬОННЫЕ и РОТНЫЕ ЗНАЧКИ

В своих мемуарах A.П. Ливен указывает, что его отряд «...шёл под национально русским бело-сине-красным флагом». K.M. Иоктон вспоминал, что во время одной из атак красных латышей на Кальнецемском (Калнциемском) плацдарме под Ригой в мае 1919 г. в руки противника попало «русское национальное знамя 3-го взвода»(59), которое, впрочем, через несколько дней удалось вернуть. Описывая вступление ливенцев в Ригу 22 мая 1919 г., Л.Ф. Зуров также отмечает, что «...посредине роты митавский волонтёр нёс трёхцветный флаг, взятый из своего дома...» (60).
Доступная документация СЗА не даёт ответа на вопрос, существовала ли до конца 1919 г. у её полков единая система знамённой символики. Единственным известным регламентом на эту тему является приказ по 3-й стрелковой дивизии за №4 (§4) от 4 января 1920 г. в нём приводится следующее описание:
«Полковые значки (стяги) квадратные, размерами в 3/4 аршина цветов: в Нарвском полку — малинового, в Вознесенском — голубого, в Либавском — белого, в Полтавском — зелёного и в Танковом — жёлтого, с надписями — наименованиями полков, например: «ПОЛТАВСКІЙ /СТР./ полкъ» в каждом батальоне и роте завести линейные значки национальных цветов с римскими цифрами в батальонах и арабскими в ротах, в командах линейные значки по Цвету полковых стягов с наименованиями команд» (61).
Таким образом, полковые флаги заключительного периода существования армии были небольшими по размеру (со стороной в 54 см) и имели цвет согласно порядковому номеру полка в дивизии (1-й — малиновый и т. д.). По аналогии со штабными значками РА надписи, возможно, были чёрного и иного установленного цвета. Не исключено, что подобные «стяги» практиковались и ранее, просто при переформировании той или инои части соответственно менялся цвет полотнища и вышитый текст.
Что касается линейных значков, носившихся на штыках, то, судя по всему, за основу был взят прежний батальонный значок с заменой чёрно-жёлто-белой (гербовой) расцветки на бело-сине-красную (национальную). Номер подразделения нашивался в центре, на синей полосе. Размеры значков: 9Х4 вершка X 1 аршин (ок. 41 X 71 см). Судя по фотографиям, трёхцветные ротные значки имелись у ливенцев уже в июле 1919 г.

ПЕЧАТИ

В течение 1919 г. реквизиты печатей (штемпелей) ливенских формирований претерпели значительные изменения, что было вызвано причинами не только организационного, но и политического порядка.
Как известно, при Временном правительстве были отменены как имевшие монархический смысл такие регалии отечественного государственного герба, как короны, скипетр и держава, а также малые гербы исторических земель, располагавшиеся на крыльях орла. «Ранние» же печати Либавского отряда, как, впрочем, и большинства формирований на северо-западе, воспроизводили дизайн штемпелей РИА, а не образцы, введённые после февраля 1917 г. («отряд... имел печать с российским гербом дореволюционного образца»). Орёл помещался в центр стандартной круглой печати, вокруг него шла надпись, соответственно: «Либавскій добровольч. стрьлк. отрядъ» и «Корпусъ Свьтлейшаго Князя Ливень» (62).
С 20 июня 1919 г. батальоны и отдельные технические подразделения Либавского отряда получили право издания приказов, обзавелись они и собственными печатями. Батальонный штемпель повторял отрядный с заменой надписи по окружности на, например, «I. Батал. Отряда Свьтп. Князя Ливен». Оттиск авиационного отряда, датированный 3 июля 1919 г., вместо герба имел в центре в два ряда — «АВИАЦI0ННБІЙ взводъ», а по окружности — «ОТРЯДЪ св. князя ЛИВЕНА» (63)
С развёртыванием отряда в дивизию, а батальонов — в полки соответствующие изменения были внесены как в текстовку печатей, так и в их рисунок, в конце августа 1919 г. Ливенской дивизии присвоили порядковый номер 5, а полкам, в соответствии со сквозной нумерацией — 13,14 и 15 (впоследствии — 17, 18 и 19). Тем не менее вплоть до 17 ноября 1919 г. и. д. комдива К.И. Дыдорову удавалось «игнорировать номерными названиями», отстаивая особый статус детища светлейшего князя (64). Так, печать 19-го Полтавского полка, проставленная на документе от 21 сентября 1919 г., имела по внешнему кругу следующий текст: «3-й Стр. полкъ Дивизіи Свьтл. Кн. Ливена» (65) Чудского (фактически четвертого полка) — «9. ЧУДСКОЙ СТРЪЛКОВЫЙ ПОЛКЪ» (66). Что любопытно, посередине обоих штемпелей помещалось изображение двуглавого орла особого, «северо-западного» образца — без скипетра и державы, при этом императорскую корону замещал белый равносторонний крест со стразами. Штамп батальона спешенных кавалеристов имел несколько иной дизайн: в центре — «Стрьлковый Дивизіонь», по окружности — «Стрелковая Дивизія Св. Князя Ливена» (67).
12 ноября 1919 г. приказом по СЗА за №324 для всех частей и соединений был введён единообразный тип печатей с «севеpo-западным» орлом в центре круга. Переименование стрелковых частей и соединений СЗА в пехотные также повлекло корректировку надписей. Из поздних ливенских печатей известны следующие: «ШТАБЪ 5 пъхотной ДИВИ3IИ» (68), «комд. 17-го пъх. ЛИБАВСКАГО ПОЛКА» (69) и «5 Отдъльн. Легкій Артилл. Дивизіонь Свьтл. Князя Ливена» (70).


Приказ от 4 января 1920 г., которым вводились ливенские знамёна и линейные значки. (Архив Дома русского зарубежья им. А.И. Солженицына)



Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1562

 Russian White Army in the Northwest. 1919
Sent: 02-02-2012 23:31
 
ГОЛОВНЫЕ УБОРЫ

Свою «цветную» фуражку стрелки Либавского отряда позаимствовали у Балтийского ополчения. Она имела голубой (светло-синий) околыш с двумя выпушками белого цвета, белый кант шёл по тулье германского серо-зелёного цвета («фельдграу») (71). Когда впервые появилось это цветовое сочетание — неизвестно, однако головной убор (Mütze, для рядовых без козырька) с голубым околышем носился уже в конце января 1919 г. добровольцами отряда Мальмеде (72).
Ландесверовская фуражка была весьма популярна в отряде, а позже и дивизии. Офицер-бермондтовец И.С. Коноплин отмечал 30 июня 1919 г. в своём дневнике: «[ливенские] офицеры щеголяют по улицам в фуражках с синим околышем — эту форму они придумали для себя недавно» (71)
Широко использовались фуражки защитного цвета русского образца (с осени 1919 г. — и британского), а также иные тё-плые головные уборы различных фасонов. Например, командир 1-го полка генерал-майор Ф.В. Раден в октябре 1919 г. носил папаху белого цвета (74). Пленные красноармейцы, которых брали в строй, на первых поpax сохраняли свои курсантские «перелетки» (пилотки) и башкирские «шапочки пирожком» с зелёными кантами (75).
Артиллеристы строили фуражки с традиционной для данного рода войск расцветкой (чёрный околыш, три алых выпушки), однако вместо принятого в РА сукна темно-зелёного цвета тульи шились из материала «фельдграу». На фуражках присутствовал подбородный ремень чёрной лакированной кожи. Аналогичные головные уборы могли быть и в других «технических» частях и подразделениях — в инженерной роте, автомобильном взводе и авиационном отряде.
Ещё одним эксклюзивным элементом внешнего облика ливенцев стал германский шлем образца 1916 г., имевшийся практи-чески у каждого стрелка и офицера. Каска могла обмазываться землёй или грязью; при помощи кожаных ремешков, проволоки, верёвок, тесёмок и иных подручных средств на неё крепили ветки с листвой, пучки травы, сена и т. п. Наряду с немецким в ливенской инженерной роте также использовался российский (образца 1916 г.) вариант французского шлема Адриана (76).
Имеются свидетельства об эмблемах, крепившихся к лобовой части германского шлема (77), что, очевидно, имело целью продемонстрировать государственную принадлежность формирования A.П. Ливена. Так, перед жителями Риги, освобождённой белыми 22 мая 1919 г., ливенцы предстали как «...отряд добровольцев, одетых в немецкую форму с русскими погонами и двуглавыми орлами на касках» (76). Во время эстоно-латвийского конфликта в июне 1919 г. и.д. командира отряда К.И. Дыдоров, во избежание недоразумений, сообщал командованию Эстонской армии внешнее отличие своих людей от ландесверовцев: «...форма одежды в отрядах по большей части германского образца с русскими погонами и кокардами в стальных шлемах...» (79). Накладные орлы российского образца отчётливо видны на фото ливенских пулемётчиков под д. Новоселки, сделанной 29 июля 1919 г. (см. с. 50). С масштабным развёртыванием Либавского отряда летом 1919 г. эмблемы, судя по всему, приобретать перестали, и, таким образом, шлемы с орлами сохранились лишь у немногих оставшихся в строю ветеранов.


Солдаты учебной пулемётной роты Ливенской дивизии в английском обмундировании, с. Ложгалово, нач. октября 1919 г. (Памятка Ливенца)



МУНДИР И ШИНЕЛЬ
Вплоть до получения британского обмундирования наиболее распространённым вариантом комплекта ливенской формы была серо-зелёная немецкая солдатская блуза образца 1915 г. (Feldbluse) с шароварами либо галифе того же цвета, в качестве материала использовалось сукно и иные полушерстяные ткани. На фотографиях встречаются также «упрощённые» солдатские мундиры образца 1915 г. (Vereinfachter Rock) с восемью пуговицами по борту, кителя и френчи всевозможных фасонов, реже — русские рубахи защитного цвета с накладными карманами на груди, в отличие от «цветных» частей Юга России и Балтийского ландесвера, украшение элементов формы цветными кантами у ливенцев не приобрело характера традиции и никак не регламентировалось. Известен, пожалуй, единственный пример — светлая (белая или голубая) тесьма по планке гимнастёрки у рядового пулемётной роты Я.К. Бочарникова (см. с. 49).
Широкое распространение, по крайней мере уже с лета 1919 г., у ливенцев получили орденские планки, которые нашивали на левой стороне кителя/гимнастёрки над клапаном нагрудного кармана.
Что касается верхней одежды, то в период с января по сентябрь 1919 г. в основном использовались немецкие шинели (преимущественно образца 1915 г., цвета «фельдграу»), реже — русские солдатские шинели и офицерские пальто.
С начала октября 1919 г. германская форма в значительной степени уступила место английской. Стандартный комплект британского солдатского обмундирования цвета хаки (образца 1902 г.) включал в себя однобортную шинель с пятью пуговица-ми по борту, френч, шаровары, утеплённую шерстяную фуфайку и пару ботинок с суконными обмотками; офицерский — пальто, френч с открытым отложным воротником, рубашку с галстуком, бриджи на подтяжках, ботинки и трикотажные обмотки (80).



Начальник штаба дивизии полковник М.Я. Соболевский в офицерском британском френче. (Памятка Ливенца)
Капитан Рижского полка В.М. Пихельбаум после демобилизации. Эстония, весна 1920 г. (Eesti Rahvusarhiiv— Эстонский национальный архив)
Младший унтер-офицер Либавского полка K.M. Иоктон. 1920-е гг. (Иоктон K.M. История юного военного инвалида-еврея Русской Армии. Париж, 1938)

ПОГОНЫ
Поскольку Либавский отряд с самого начала позиционировался как «русское национальное формирование» (81), соответственно, кокарды, погоны и обозначения званий были исключительно российскими. Кроме того, не исключено, что до 10 марта 1919 г. единым отличием формирований ландесвера был плетёный «добровольческий» шнур бело-голубого цвета, которым окантовывались погоны всех чинов (82). Возможно также, что на первых порах ливенские офицеры носили погоны тех частей, в которых они служили в прежней Российской армии (флоте). По мере развёртывания отряда в полноценную регулярную часть знаки различия были упорядочены по роду войск. Пехотинцам присвоили погоны стрелковых (по логике) частей РА военного времени: офицерам — золотого галуна с малиновыми просветами и выпушками и защитного цвета со светло-коричневым или тёмно-оранжевым просветом, солдатам — защитные без кантов с лычками армейского образца. Погоны нередко снимали с жёсткого подбоя и пришивали прямо к мундиру/рубахе. Ливенские артиллеристы, инженеры, автомобилисты и авиаторы носили погоны своих родов войск с добавлением, насколько это было возможно, соответствующих спецзнаков.
Известно, что шифровка с номером час-ти присутствовала на погонах военнослу-жащих Волынского и Островского полков СЗА (83), сведения же о практике ношения литер другими формированиями этой армии на данный момент отсутствуют, к тому же, принимая во внимание жёсткую политику командования 5-й дивизии по отстаиванию «своего, ливенского», реальное существование таких шифровок в ней, по крайней мере пока командиром оставался К.И. Дыдоров, представляется весьма сомнительным, с середины же декабря 1919 г. нумерация полков была вообще отменена.
Имеющийся фотоматериал свидетельствует о наличии у отдельных стрелков цветных погон, скорее всего, нерегламентированных. Судя по цветовой гамме, они повторяли расцветку околыша фуражки, то есть имели голубое поле, возможно, с белым кантом и «шефским» вензелем A.П. Ливена (84). Такое сочетание перекликалось с образцом погона для рядового состава из первоначального варианта униформы ландесвера от 7 февраля 1919 г. — также голубого сукна, с окантовкой бело-голубым шнуром (85).
На большинстве изображений офицеров и солдат вензеля светлейшего князя не встречаются. Данная эмблема имела неформальный характер и использовалась отдельными чинами отряда/дивизии как способ подчеркнуть свой «элитарный» статус. По свидетельству поручика Д.К. Фролова, его сослуживец прапорщик M.A. Каллистратов «сейчас же по поступлении в войска Св. князя Ливена надел на погон княжескую корону, а на рукав Романовскую ленту» . Действительно, на приводимой в качестве иллюстрации к статье групповой фотографии на золотых погонах одного из офицеров присутствует накладной предмет, по размерам и абрису совпадающий с формой императорской (или княжеской) короны. На спецзнак или вензель намекал и Л.Ф. Зуров, отмечая, что ливенцы, «купив медные трафареты, нацепили их, куда только было можно» (87).
Варианты исполнения шифровки могли быть различны — накладная из латуни или меди, шитая, нанесённая краской по трафарету. Конструкция из заглавной буквы «Л» славянским шрифтом и элемента, похожего на корону, над ней, примерно той же цветовой гаммы, что и пуговица, просматривается на погонах вольноопределяющегося В. Дорохова. Такой же рисунок литеры и короны присутствует на изображении ливенского юбилейного жетона, выпущенного в 1929 г.(88) На фото мл. унтер-офицера K.M. Иоктона, сделанном уже в 1920-е гг., под лычками жёлтой тесьмы (или золотого галуна) помещена латинская буква «L» (89). В своих мемуарах этот ветеран Либавского полка не без гордости подчёркивал, что 5-я дивизия «вследствие отборности её кадров... предназначена была в гвардию в предвидении падения Петрограда» (90), чем, возможно, и объясняется гвардейский тип лычек на его погонах.


Типы ливенских погон (слева направо):
1. Погон полковника A.П. Ливена;
2. Подпоручик стрелковых частей;
3. Цветной вариант солдатского погона (В. Дорохова);
4. Бомбардир 5-го Отдельного лёгкого артиллерийского дивизиона(версия)


ШЕВРОН
Особый «северо-западный» шеврон, который, в отличие от эмблемы Добровольческой армии Юга России, «смотрел» вверх, был введён в октябре 1918 г. при формировании Отдельного Псковского добровольческого корпуса Северной армии. Уголок изготавливался из кусков трёхцветной «национальной» ленты, которая приобреталась в рознице (91), и имел следующие размеры: в длину — 3 вершка (13,5 см), в ширину — 1 дюйм (2,6 см). Шеврон носился на левом рукаве мундира и шинели на 2 вершка (9 см) ниже плеча (92), с марта, по другим данным — уже с января 1919 г.(93) к нему добавили равносторонний крест белого цвета.
Существует легенда, проливающая свет на происхождение белого нарукавного креста. Ротмистр А. Ефремов, офицер Особого конного отряда с.н. Булак-Балаховича, вспоминал, что в конце ноября 1918 г., когда части корпуса в тяжелейших условиях отступили в Эстонию, в районе м. Нейгаузен (Вастселийна) измученным бойцам явилось «знамение»: «Был вечер, уже совсем стемнело. Небо было в облаках, и вдруг все как один явственно увидели на небе сияющий белый крест! После этого североармейцы и стали носить на рукаве белый крест. Это было так неожиданно, столь впечатляюще, что даже самые неверующие атеисты должны были поверить, что мы боремся за правое дело» (94). В реальности комплексная эмблема СЗА носилась далеко не всегда и не всеми (это подтверждают кинофотодокументы), даже приказами разрешалось ограничиваться только белыми крестами или вообще белыми нарукавными повязками (95).
Описывая форму Либавского отряда, A.n. Ливен и А.З. Сильгайль (Силгаилис) указывают, что «на левом рукаве носилась угловая нашивка бело-сине-красного цвета, а под ней четырёхгранный белый крест» (96). Л.Ф. Зуров говорит о серебряном кресте (97), а полковник М.Я. Соболевский (в октябре-ноябре 1919 г. — начальник штаба Ливенской дивизии) просто констатирует, что к началу мая 1919 г. в отряде на левом рукаве присутствовало «отличие добровольческой армии» (98).
На фотографиях периода с января по май 1919 г. у чинов отряда A.n. Ливена действительно встречается шеврон в виде уменьшенной эмблемы Северной армии (равностороннего треугольника), помещавшегося у верхнего среза обшлага мундира и шинели. Известно также изображение добровольца-рижанина Ц.Я. Малкина (датируемое 26 мая 1919 г.), у которого угол уже «перекочевал» на левое плечо (см. с. 47). Резкий рост численности отряда в июне 1919 г., по всей видимости, привёл к тому, что нарукавная эмблема в этот период в подавляющем большинстве случаев отсутствовала. В упоминавшихся телеграммах К.И. Дыдорова эстонцам о таком наиболее очевидном опознавательном знаке, как шеврон российских национальных цветов, не сказано ни слова.
Что касается крестика, то он появляется у ливенцев с конца июня — начала июля 1919 г., что логично связать с переподчинением корпуса A.П. Ливена (и Либавского отряда как его составной части) H.H. Юденичу. По крайней мере участники церковного парада в Митаве 29 июня 1919 г. его уже имели (99). Габариты «позднего» ливенского уголка в целом не сильно отличались от принятых в СЗА. В идеале он должен был пришиваться таким образом, чтобы центр креста оказывался чуть выше локтевого сгиба.


Вольноопределяющийся П. Иванов, предположительно Ливенской инженерной роты. На погонах присутствует шифровка в виде короны и литер, близких по абрису к «И.Р.». (Коллекция А. Воронова, Москва)

ОРУЖИЕ И СНАРЯЖЕНИЕ

Если в плане униформы у ливенцев имело место сильное смешение фасонов русских, германских и британских образцов, процентное соотношение которых существенно колебалось в зависимости от периода, то снаряжение в основном оставалось германского и русского типов.
Стандартный набор рядового стрелка (как солдата, так и офицера) к августу 1919 г. состоял из поясного ремня коричневой кожи с германской солдатской бляхой либо одношпенькового российского кавалерийского образца, одной трёхсекционной па-тронной сумки образца 1909 г. и лопасти для штыка к винтовке Маузера или ножен для русского штыка (игольчатого).
Для поддержки поясного снаряжения иногда использовали тесьмяную перевязь от немецкой сухарной сумки. Вещи, не столь необходимые в боевой обстановке, хранились в ранцах образца 1895 или 1907/13 гг. (с мехом или без него), которые обычно сдавали в ротный обоз, в случае ношения ранца на спине к нему приторачивался котелок образца 1910 г. и скатка шинели с плащ-палаткой образца 1892 г. рыжего либо серо-зелёного цвета. На фотографиях, однако, практически не встречаются «сухар-ка» образца 1887 г. с крепящейся к ней флягой (образца 1907 или 1915/1917 гг.) и малый шанцевый инструмент, хотя «по штату» они полагались.
Что касается стрелкового оружия, то на вооружении ливенцев состояли винтовки следующих типов:
— германские Маузера образца 1898 г., у кавалеристов и пулемётчиков — также и карабин «98(a)». Особенно широко данный тип оружия был распространён в Либавском отряде весной 1919 г., впоследствии его удельный вес неизменно снижался. Так, при разоружении СЗА в январе 1920 г. Эстонии был передан лишь 381 немецкий «ствол» (100)
— русские Мосина образца 1891/10 гг. Незадолго до отправки на новый фронт ливенцы получили в Либаве от британской военной миссии 450 «трёхлинеек» и около 1 млн патронов к ним (101). Отечественными ружьями со штыками была, в частности, вооружена 2-я (офицерская) рота 1-го батальона, выполнявшая в отряде функции «почётного караула»;
— японские системы Арисака «38» (образца 1905 г.). Наличие у ливенцев данного оружия объясняется тем, что во время Beликой войны для преодоления «винтовочного голода» в Россию было импортировано более полумиллиона единиц японского стрелкового оружия, к концу 1919 г. в СЗА насчитывалось 3,8 тыс. таких ружей (102).
Начиная с конца сентября 1919 г. началось частичное перевооружение Ливенской дивизии британскими винтовками образца 1914 г. (Р 14) (103)
Станковое автоматическое оружие чаще всего было представлено пулемётами Максима русского (образца 1910 г.) и германского (образца 1908 г.) производства, американским «Кольтом-Браунингом» образца 1895/1914 гг. и даже французским системы Гочкиса (104). Есть данные и о так называемых «автоматах на сошках»105 — это могли быть как ручные пулемёты Мадсена образца 1902 г., так и германские MG-08/15 и MG-08/18.
По свидетельству М.Я. Соболевского, весной 1919 г. в Либавском отряде «в кавалерии все офицеры, а пехоте занимающие офицерские должности получают револьвер (Маузера или Парабеллум) и офицерскую (русскую) шашку. Ручные гранаты немецкие» (105) (образца 1915 г., с деревянной рукояткой). Наравне с пистолетами Люгера Р-08 и Маузера с 96 и даже чаще в ходу был револьвер Нагана образца 1895 г., от пленных доставались «Смит-Вессоны» образца 1880 г. (107) Личным огнестрельным оружием, однако, удавалось обзавестись даже редко кому из командиров подразделений.
В не меньшем дефиците были планшеты, полевые сумки, компасы и оптические приборы. Так, при распределении восьми поступивших во второй половине сентября 1919 г. в Ливенскую дивизию английских биноклей (два из них оказались театральными) снабженцам даже не пришлось ломать голову: штаб и каждый из полков получил ровно по одной единице (108).
Снаряжение русского образца попадало к ливенцам в основном в качестве трофея и при взятии крупных населённых пунктов, где размещались армейские склады (Митава, Рига, Красное Село); кое-что выделялось из запасов СЗА. Так, в бою за с. Кипень 15 октября 1919 г. Либавский полк разгромил 2-й Башкирский советский полк. Среди захваченного имущества упоминаются русские вещевые мешки (образ-ца 1910 г. либо так называемые «Туркестанские», они же «сидоры») (109). Несмотря на то, что офицерское снаряжение образца 1912 г. у ливенцев практически не встречается, в армии считалось особым шиком использовать один из вертикальных ремней портупеи «на английский манер» — наискосок через правое плечо.
Недостающие предметы снаряжения нередко изготавливались самостоятельно. Например, чины инженерной роты «одновременно с обучением... не покладая рук, работали над созданием носимого шанцевого инструмента. Из русских брезентовых сумок, ремней и немецких портупей для штыков были наделаны удобные чехлы» (110). Кроме того, в июле 1919 г., перед самой переброской на Северо-Западный фронт, частному подрядчику в Латвии было заказано более 1 тыс. ружейных ремней (111).
Весьма скудны данные о типе и комплектации британского полевого снаряжения, которое могло попасть в Ливенскую дивизию. Известно лишь, что среди прибывших из Британии предметов вещевого довольствия фигурировали фляга, шанцевый инструмент и противогазы (112), судя по фотографиям — также и поясной ремень образца 1914 г. (так называемый «эрзац», изготавливавшийся из кожи) (113)

[/url
Офицер ливенской гаубичной батареи. Июль 1919 - конец января 1920 г. Русский френч защитного цвета и артиллерийская фуражка с чёрным бархатным околышем и тульей «фельдграу»
Вольноопределяющийся пулемётной роты Ливенской дивизии, июль 1919 г. Немецкие мундир обр. 1915 г. и стальной шлем обр. 1916 г. с накладным русским орлом

ОБУВЬ

В Латвии ливенцам удалось практически полностью обеспечить свои потребности в обуви: примерно треть имела коричневые германские сапоги, остальные — ботинки с обмотками различного цвета и материала (114). На фотографиях встречаются также высокие сапоги на шнуровке.
Маневренный характер боевых действий, в том числе продолжительные марши по бездорожью и отсутствие централизованного снабжения приводили к тому, что обувь была, пожалуй, самым дефицитным элементом в экипировке северо-западников. «Кожаная подошва быстро изнашивалась, её подбивали бумагой и крепили при помощи какого-либо подручного средства типа бечёвки, проволоки или телеграфного провода, а сами сапоги не выбрасывали до тех пор, пока не оставался один верх» (115), который ухитрялись приспосабливать на манер краг. Даже самые «убитые» экземпляры сапог и ботинок отдавали в армейские мастерские для реставрации.
Уже через несколько недель пребывания на петроградском фронте у ливенцев начались проблемы с обувью, которые чаще всего решались путем ее снятия с убитых, раненых и пленных. Лишь к 22 августа 1919 г. по линии интендантской службы СЗА в дивизию поступила крупная партия трофейных сапог (200 пар), однако и эта мера слабо облегчила положение (116) Ситуация в корне изменилась, когда перед осенним наступлением стали прибывать английские ботинки. Однако эти, как их окрестили, «танки», особой популярностью у белых не пользовались: при первой же возможности их старались обменять у пленных на сапоги с высокими голенищами (117).

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1562

 Russian White Army in the Northwest. 1919
Sent: 02-02-2012 23:49
 


Подпоручик Либавского стрелкового отряда. Кальнецемский плацдарм, Латвия, май 1919 г.
Цветная ливенская фуражка, германская фельдблуза и штаны. Ремень русского образца с одним германским трёхсекционным подсумком обр. 1909 г. (увеличенным, на 6 обойм) и лопастью для штыка. Из германского снаряжения имеется также сухарная сумка с висящей на ней флягой и ранец. Винтовка Маузера обр. 1898 г.
Мл. унтер-офицер 19-го пехотного Полтавского полка. Усть-Жердянка, декабрь 1919 г.
Русская папаха и британская шинель. Снаряжение кожаное британское, обр. 1914 г. Винтовка также британская, обр. 1914 г.
Автоматчик Стрелкового дивизиона. Шимы, 31 августа 1919 г.
Русская гимнастёрка, самодельные штаны из мешковины, германский шлем и сапоги. Через плечо — сумка для сменных магазинов к пулемету Мадсена. Ремёнь со стальной бляхой прусского образца, справа — кобура к револьверу Нагана.


1. Архив Дома русского зарубежья им. А.И. Солженицына (до 2009 г. — Библиотека-фонд «Русское Зарубежье»), далее — АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. к. 3. Е. Х.1. Л.1.
2. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. Е. X. 7. л. 17.
3. Ливен A.П. Основание отряда.// Памятка Ливенца. Рига, 1929. с. 15.; Silgailis Α. Firsta Uvena nodaļa. // Daugavas vanagu mēnešraksts. №1.1985. c. 25.
4. Иоктон K.M. История юного военного инвалида-еврея Русской Армии. Париж, 1938. с. 17, 24.
5. Latvijas Valsts vēstures arhīvs — Латвийский государственный исторический архив (далее — ЛГИА). ф. 5434. Оп. 3. Д. 25. л. 81,81(06).
6. АДРЗ. ф. 39. Оп 2. К. З Е. X. 1. л. 7.
7. ЛГИА. ф. 5627. Оп. 2. Д.13. л. 43(06). и 45.
8. Васильев Е.В. Инженерная рота дивизии Светл. князя Ливена. // Службасвязи Ливенцев и Северозападников. №4. Рига, 1931. с. 20.
9. Иоктон K.M. Указ. СОЧ. с. 52.
10. АДРЗ. ф. 39 Оп 2. К. 3. Е. X. 41 л. 8(о6).
11. Коноплин И.С. Крестоносцы. // Памятка Ливенца... С. 163.
12. Ган Г.А. Из записной книжки.// Там же. с. 165.;
13. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. Е. X. 35. л. 14(об.).
14. Ливен A.П. Июль 1919 г. // Памятка Ливенца... с. 40.
15. Lampe von, F. Ustje und Iswos. // Das Balten-Regiment, ein Jahr im Felde. Dorpat, 1920. с. 93.
16. Гершельман A.С. В рядах добровольческой Северо-Западной Армии, т. 1. м., 1997. с. 68.
17. Павлов. Ливенцы (письмо с фронта). // Памятка Ливенца... С. 147.
18. Галактионов Г.Ф. Первое движение из Риги на Венден. // Там же. С. 125.
19. Реден [Вреден] Н.Р. Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914-1919. м., 2006. С. 228-229. 20. Гершепьман A.С. Указ. соч. с. 28.
21. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. Е.х. 54. л. 1. 22
22. Зуров Л.Ф. Дневник пулеметчика Дмитрия Соломина // Альманах «Белая гвардия». № 7. м., 2003. с. 146.
23. Из писем К.И. Дыдорова Св. князю A.П. Ливену. // Рутыч H.H. Белый фронт генерала Юденича: биографии чинов Северо-Западной армии. М., 2002. с. 472.
24. АДРЗ ф. 39. Оп! 2 К. 3. E. X. 2. л. 30.
25. Енш A.A. С Белым Крестом. // Памятка ливенца... с. 80.
26. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. E. X. 54. л. 27.
27. Там же. Л. 6-7
28. Eesti Rahvusarhiiv — Эстонский национальный архив (далее — ЭНА). ф. 495. Оп. 6. д. 582. л. 10б.
29. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. Е. X. 3. л. 1.
30. Там же. Л. 506.
31. ЭНА. ф. 495. Оп. 6. Д. 582. л. 27 и 46об.
32. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. Е. X. 2. л. 50.
33. См. Правила клеймения в войсках предметов обмундирования и снаряжения. Изд. 2-е. СПб, 1904. с. 2-16.
34. Например, см. приказ по СЗА №220 от 19.09.1919 г. // ЭНА. ф. 495. Оп. 6. Д. 582. л. 89.
35. ЭНА. ф. 495. Оп. 6. Д. 582. л. 73, 317 и 347
36. Реден Н.Р. Указ. соч. с. 229.
37. Котомкин Д.И. Записки пулеметчика 4-й роты 1-го стрелкового полка отряда Св. кн. Ливена. // АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К.4. Е. X. 122. Л. 36.
38. ЭНА. ф. 515. Оп. 1 Д. 649. л. 399, 511; Там же. ф. 581.Оп. 1. Д. 85. Л. 68.
39. АДРЗ ф. 39. Оп. 2. К 3. Е. X. 5. Л. 47.
40. Енш A.A. Указ. соч. с. 82.
41. Северин A.A. Набег на деревню Поречье (20 сентября 1919 г.). Из дневника Ливенца. // Служба связи Ливенцев и Северозападников №6. Рига, 1932. с. 25.
42. Горн В.Л. Гражданская война на Северо-Западе России. Берлин, 1923. с. 233; Маргулиес М.С. Год интервенции. Берлин, 1923. Кн. 2. с. 292-293.
43. ЭНА ф. 495. Оп. 6. Д. 582. л. 89, 89об,362об-363.
44. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 4. Е. X. 121. Блокнот №5. с. б/н.
45. АДРЗ. Φ 39. Oп. 2. К. 3. Ε. Х. 3. л. 506; Там же. φ 39. On. 2. К. 4. Ε. Х. 121. Блокнот № 5. Листы без пагинации; Васильев Е.В. Указ. соч. с. 22; Ган Г.А. Указ. соч. с. 167.
46. Выдержки из приказов.// Памятка Ливенца... с. 179.
47. Енш A.A. Указ. соч. с. 82.
48. ЭНА. ф. 495. Оп. 6. Д. 582. л. 362.
49. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 4. E. X. 121. Блокнот № 3. с. 1об.
50. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. E. X. 17. л. 6.
51. ЭНА. ф. 495. Оп. 6. Д. 582. л. 349.
52. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. Е X. 8. л. 1.; E. X. 19. л. 10.
53. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. E. X. 17. л. 6.
54. Там же.
55. ЭНА. ф. 31. Оп. 1. Д. 1613. Л.6.
56. Васильев Е.В. Указ. соч. // Служба связи Ливенцев и Северозападников. №5. Рига, 1931. с. 38.
57. Котомкин Д.И. Фронт. // Памятка Ливенца... с. 129.
58. Ливен A.П. Основание отряда... с. 15.
59. Иоктон K.M. Указ. соч. с. 39 и 43.
60. Зуров Л.Ф. Кадет. Рига, 1928. с. 81.
61. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. E. X. 8 Л 9.
62. Ливен A.П. Указ. соч. с. 15; ЛГИА ф. 5601. On. 1. Д. 3567. Л. 506; Удостоверение №263 на право ношения ливенского нагрудного знака. // Рудиченко А.И., Дуров В.А. Награды и знаки белых армий и правительств: материалы к истории, М., 2005. с. 254-255.
63. ЛГИА.Ф.5601.0П. 1.Д. 1363.Л. 19; Там же.Д.5277. Л. 10.
64. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. E. X. 54. л. 16 (правая сторона).
65. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. E. X. 32. л. 3.
66. ЭНА. ф. 495. Оп. 7. д. 2980. л. 6об.
67. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. E. X. 5. л. 23.
68. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. E. X. 32. л. 2, 4.
69.ЭНА. ф. 495. Оп. 7. д. 4108. л. 22.
70. ЭНА. ф. 2557. On. 1. д. 11. Листы без пагинации.
71. Описание фуражки приведено в приказах по батальону Леббеке № 661 от 7.02.1919 г. (ЛГИА. ф. 5434. Oп. 1. Д. 551. Л. 32.) и Оберштаба Ландесвера б/н от 10.03.1919 г., п. «А» (ЛГИА. ф. 5627. On. 1. д. 13֊ л. 10806.).; см. также Ливен A.П. Указ. соч. с. 15., Коноплин И.С. Крестоносцы... С. 162.; Silgailis А. Указ. соч. с. 25.
72. Приказ Оберштаба Ландесвера № 13 от 6.02.1919 г., п. 5. III. (ЛГИА. ф. 5627. On. 1. д. 13. л. 114.).
73. Коноплин И.с. Бермонтовщина (Дневник, 1919-1920 гг.). // Полковник П.Р. Бермонт-Авалов. Документы и воспоминания. // Вопросы истории. №7. 2003. С. 14.
74. Некрологи, Ген.-М. барон Раден, командир 1-го Ливенского полка. // Памятка Ливенца... с. 152.
75. Котомкин Д.И. Наступление на Петроград. // Памятка Ливенца... с. 141.
76. Васильев Е.в. Указ. соч. // Служба связи Ливенцев и Северозападников. №4... с. 19.
77. Фотография германского шлема с российским двуглавым орлом приводится в труде P. Struye. Les casques de combat du monde entier de 1915 à nos jours. T. 2 Ed. PSD, 1996. P. 85-86. — Цит по Katerińiis v Bruņucepures nо 1. pasaules kara līdz 1940. gadam. // Latvijas Kara muzeja gadagrāmata IX. Riga, 2008. с. 229.
78. Зуров Л.Ф. Кадет... с. 81.
79. Исх. Телеграмма № 125 от 28.06.1920, Рига. // ЭНА. ф. 2124. Оп. 1. Д. 611. Листы без пагинации.
80. Документы СЗА. // Альманах «Белая гвардия». №7... С. 83-84.
81. Ливен A.П. Указ. соч. С.14.
82. ЛГИА. ф. 5434. Оп 1. д. 551. л. 32; фото добровольца А.Федорова (собрание автора).
83. См. «Описание походной формы 2-го стр. Островского полка» (пр. по СЗА №156 (§3) от 20.07.1919 г.). // ЭНА. ф. 495. Оп. 6. Д. 582. л. 1606; фотоархив автора.
84. См., например фото В. Дорохова, «Сторожевой пост под дер. Килли» и «Броневик «Россия» в бою под Алексеевкой». // Памятка Ливенца... с. 154 и вклейка.
85. ЛГИА. ф. 5434 On. 1. д. 551. л. 32.
86. Фролов Д.К. Не могу молчать (листовка). // ЛГИА. ф. 7131. όπ. 1. Д. Зб. л 99.
87. Зуров Л.Ф. Кадет... с. 88.
88. 113. Офицерский жетон в память 10-летия Ливенского отряда // Селиванов A. Знаки отличия и различия эпохи Гражданской войны, (www.mirnagrad. ru/cgi־bin/exinform.cgi?page=29&ppage=2).
89. Иоктон K.M. Указ. соч. с.3.
90. Там же. С. 9.
91. В одном из приказов по авиационному отряду ОПДК подполк. П.Ф. Данилин, в частности, указывал: «Для осмотра приобретенной трёхцветной национальной ленты для солдат вверенного мне отряда назначить комиссию...». См. ГАРФ. ф. 190. Оп. 11. Д. 28. Л. 146.
92. Северная добровольческая армия. Издание разведотдела штаба PBC Северного фронта. Ярославль. Декабрь 1918 г. — Цит. по Дерябин А.И. Белые армии северо-запада России. 1918-1920. М., 2002. с. 10.
93. ЭНА. ф. 518. Оп. 1.Д. 162. л. 271-272.
94. ЭНА. ф. 2124. Оп. 3. Д. 284. л. 16.
95. Приказ по СЗА № 18 по оп. ч. (§7) от 11.05.1919 г.
96. Ливен A.n. Указ. соч. с. 15.; Silgailis A. Указ. соч. с. 25.
97. Зуров Л.Ф. Кадет... с. 88.
98. Хдрз. φ 39. On. 2.К. 4. Ε. χ. 121. Блокнот № 4. с. 2обю
99. Авилов [Бермондт] П. в борьбе с большевизмом. Глюкштадт, Гамбург. 1925. Вклейки: «Парад после богослужения 29 июня» и «Обход войск и присутствующих на параде Командующим Армиеи с гр. ф.д. Гольц».
100. Org I. Rahvaväe varustamine Vabadussõjas. Tallinn, 1938. // ЭНА. Ф. 495. On. 12. Д. 751. Прил. 2.
101. АДРЗ. Ф.39. Оп. 2. К. 3. Ε. χ. 35. л. 14(06.).
102. Org I. Указ. соч.; см. также ЭНА. ф. 515. Oп. 1. Д. 649. Л. 184.
103. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 3. E. X. 8. л. 6. См. также Родзянко A.П. Воспоминания о Северо-Западной армии. М., 2000. С. 124.; Nõmm т. Eesti sõjapiissid 1918-1940. // Laidoneri muuseumi aastaraamat 2005. Tallinn, 2006. c. 71.
104. Коноплин И.С. Бермонтовщина... С. 14.
105. См. АДРЗ. Φ. 39. Оп. 2 к. 4. Ε. χ. 122. л. 45.; С-в Г.Е. В Северо-Западной Армии. // Служба связи Ливенцев и Северозападников. №3. Данциг, 1930. с. 32.; Зуров Л.Ф. Дневник... С. 153.; Пухов A.c. Балтийский флот в обороне Петрограда. 1919 год. М. Л., 1939. с 104.
106. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 4. E. X. 121. Блокнот №4. С. І (об).
107. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К. 4. E. X. 122. л. 82.
108. АДРЗ. ф. 39. Оп 2. К. 3. E. X. 2. л. 45.
109. Котомкин Д.И. Наступление на Петроград... с. 137.
110. Васильев Е.В. Указ. соч.// Служба связи Ливенцев и Северозападников № 4... с. 20.
111. АДРЗ. Ф. 39. Оп. 2. К. 3. Е. х. 2. л. 28.
112. Телефонограмма № 373 от 7.08.1919 г. командиpy 1-го Стрелкового корпуса... // Альманах «Белая гвардия» №7... с. 83.
113. Агитка «Ранней весной 1920 г.» // Приневский край. №47. 4.01.1920, Нарва, с. 1; Памятка Ливенца... Фото на с. 132.
114. АДРЗ. Ф 39. On. 2. К. 3. E. X. 1. л. 7.
115. Реден Н.Р. Указ. соч. с. 229.
116. АДРЗ. ф. 39. Оп. 2. К 3. E. X. 2. л. 16.
117. Енш A.A. Указ. соч. с. 85.

Лилленурм Павел Петрович, юрист-международник. Родился 30 сентября 1971 г. в Таллине. С 1994 г. — на российской дипломатической службе. Соучредитель общественной организации «Добровольческий Корпус» (1992-1997 гг.), в 1993 г. основал группу военно-исторической реконструкции «Либавский стрелковый полк», с 2005 г. — председатель научно-мемориального «Объединения Светл. князя A.П. Ливена». Автор нескольких десятков публикаций по правовой, исторической и униформологической тематике.


Реконструкции ГВИР «Либавский стрелковый полк» у с. Русское Капорское и в Тирельском лесу под Ригой, 2007-2010 гг. (Архив автора)

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1562

 Russian White Army in the Northwest. 1919
Sent: 12-02-2012 01:36
 


Фотография группы чинов Северо-Западной армии.

Среди них есаул (ротмистр?) граф М.В.Муравьев-Амурский и штабс-ротмистр Г.М.Алибеков. Нарва, 1919 г. Неизвестное фотоателье. Размеры 120×168 мм, с паспарту 212×271 мм. Сохранность почти отличная. Надписи: на паспарту под фотографией справа — «1919 г. Нарва.», на оборотной стороне в левом верхнем углу фотографии в три строки — «19 27/XII 19 г / г. Нарва / Шт-Рот Алибеков». Редкая.

К концу 1919 г. остатки Северо-Западной армии генерала Юденича после неудачи похода на Петроград отступали и сосредотачивались в районе г. Нарва (Эстония).
2-й слева сидит Муравьев-Амурский Михаил Валерианович, граф (1898–13.5.1930, Флоренция, Италия). Участник Первой мировой и Гражданской войн. Получил образование в Пажеском Его Императорского Величества корпусе. Вольноопределяющийся Татарского конного полка. Награжден солдатскими Георгиевскими крестами. После производства в офицеры переведен в Лейб-гвардии Казачий Его Величества полк. Был прикомандирован к Лейб-гвардии Егерскому полку. Трижды ранен. В Северо-Западной армии. По воспоминаниям генерала Б.С.Пермикина, был начальником конвоя генерала от инфантерии Н.Н.Юденича. В 1920 г. в составе русских войск на территории Польши, командир конвоя генерал-майора П.В. фон Глазенапа. С октября 1920 г. в 3-й Русской Армии. В составе армии отступил на территорию Польши. Весной 1921 г. в Варшаве был арестован вместе с генералом Б.С. Пермикиным польскими властями по обвинению в подготовке покушения на председателя Русского эвакуационного комитета Б.В. Савинкова. После непродолжительного следствия был освобожден и вскоре покинул Польшу. В дальнейшем в эмиграции в Италии.

3-й слева сидит (без фуражки) Алибеков Георгий Михайлович. Участник Первой мировой и Гражданской войн, штабс-ротмистр. Будучи корнетом 5-го гусарского Александрийского Ее Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полка награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. «за то, что 22 августа 1917 года в бою у дер. Глажшкуны, будучи начальником пулеметного взвода, подготовил атаку энергичным огнем пулеметов, вслед за чем, воодушевив личным примером подчиненных ему гусар, во главе их доблестно бросился в атаку и сбив противника, захватил у него с бою 2 пулемета» (Приказ по 12-й армии № 1035 от 29.10.1917 г., см.: Кавалеры Военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия за период с 1914 по 1918 г. / Авторы-составители: А.В.Кузьмин, Г.Н.Мазяркин, Д.Н.Максимов, В.Л.Юшко. М., 2008. С. 46).

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1562

 Russian White Army in the Northwest. 1919
Sent: 17-04-2012 02:06
 
Кое-что о полке Балаховича на Северо-Западном фронте.
Фотографии его солдат.
http://jivebelarus.net/gallery/stanislaw-bulak-balachowicz-photos-part1/index.html

Сам "батько":

Из дневника Мануила Маргулиса:

«20 августа 1918 г. Завтракали с генералом Балаховичем (Лиазонов, Александров и я). Рассмотрел его подробнее. Человек лет 35, среднего роста, сухая военная выправка, стройный, лицо незначительное, широкие скулы, нижняя часть узкая с слегка прогнатической челюстью. Уши большие, оттопыренные, глаза темно-серые, лоб правильный, довольно хорошо развитый, ногти плоские, руки грязные. Казацкого покроя военный сюртук, желтые генеральские лампасы (ленточки двух Станиславов, две Анны, Владимира, двое Георгиев). Говорит с польским акцентом, житейски умен, крайне осторожен, говорит без конца в приемлемо хвастливом тоне, болтает. Перескакивая с темы на тему, пьет мало. Сообщил:
— методы его борьбы такие: он все время поддерживает связь с тылом большевиков, где имеет везде эмиссаров, которые разбрасывают прокламации, подготовляя крестьянские массы в его пользу, готовят переход красных войск к нему;
— отношение крестьян к нему любовное — верят в батьку, солдаты на него молятся, он в присутствии англичан заставил полк стать на колени и присягнуть в верности ему;
— Юденич требовал предания суду офицера, печатавшего фальшивые керенки. Балахович ответил: предавайте меня суду. Я приказал печатать, мне нужно было что-нибудь дать тем моим партизанам, которых я посылал в тыл большевикам;
— пришел я в Гдов, ко мне является раввин, благодарит за освобождение от большевиков, а я ему говорю — все это хорошо, мои войска нуждаются в деньгах, тащите завтра же, если не принесете — напомню вам о себе (рассказывая, копирует еврейский акцент, спохватывается, видя серьезные наши лица), принесли 35 тысяч вместо ста, вот в Пскове 500 тысяч собрали. У меня денег никогда нет — все раздаю. Подчас солдаты мне свои деньги приносят — возьми батька на табак. Видя, что я себе ничего не беру из денег, солдаты говорят — на все батька умен, а на деньги дурак»

Крыніца: С. Хоміч "Беларускія скарбы Гувера", часопіс "Спадчына" №4-5, 2003, с. 64

http://batko-bulak.livejournal.com/4376.html#cutid1

Истинный авантюрист почти всегда выделяется из толпы эффектной внешностью. Таков был и лихой кавалерист Балахович. Вот характерное описание его внешности: «Батька» сидел на гарцующем коне в каком-то казацком кафтане, с желтыми отворотами, в большой папахе с желтой же опушкой... лет 32-34 от роду, среднего роста, сухой и жилистый, стройный, с военной выправкой спортсмена или казачьего джигита, с приятным лицом и большим лбом, правильным носом, но калмыцкими скулами и оттопыренными ушами... Но самое замечательное...— серые глаза, при разговоре на неприятные темы не раз загоравшиеся недобрым огоньком... на нем был надет казацкий длинный кафтан на желтой подкладке и шаровары с такими же лампасами, надетые с напуском на высокие ботфорты... на шее красовался шелковый платок» (4). Один из основателей Северной армии, полковник К. К. Смирнов, впервые увидел его таким: «...ловкий, гибкий молодец, жгучий брюнет с несколько хищным выражением лица. Он стильно одевался, черная кубанская шапка и черкеска были ему к лицу. Он «интересничал», что несколько ему вредило» (5). Виктор Савинков (брат Бориса) поначалу сравнил его с «павлином среди ворон»: «Темно-синие брюки с желтыми петлицами, несколько орденов, старинная сабля с серебряным эфесом и украшенными серебром ножнами. Лицо довольно приятное, глаза — серые, холодные, совсем бездушные». Лаконичная Зинаида Гиппиус отметила: «Небольшой, молодой, черненький, щупленький и очень нервный» (6).

4. ГАРФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 239. Л. 8 об., 16 Об.
5. Белое дело. Летопись белой борьбы. Т. I. Берлин, 1926. С. 130.
6. ГАРФ. Ф. 5901. Оп. 1. Д. 8. Л. 8; Гиппиус З. Д.С. Мережковский. Париж, 1951. С. 268.


Симонова Т. Я зелёный генерал. "Родина". №11, 1997.

Кинохроника с Балаховичем (1:30 - 2:10): http://www.youtube.com/watch?v=QX4HksXErYc


Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1562

 Russian White Army in the Northwest. 1919
Sent: 08-05-2012 07:15
 
Единственные северо-западники в гусарской форме на фронте:

Конная батарея была сформирована штабс-капитаном Васильевым и Тихоновым, первый из них, не успевший вовремя перейти к нам, был расстрелян после ухода Тихонова с одним из взводов на нашу сторону. Вся батарея была почти исключительно из кадровых солдат старых частей, большинство кавалеристов, солдат старых гвардейских полков. Одеты они были в мундиры л.-гв. Гусарского Его Величества полка, и форму эту они берегли, и возили с собой в походе, и во время стоянок и отпусков непременно в нее наряжались. Настроение у них было отличное, крайне антибольшевистское, многие из них пострадали от коммунистов, у некоторых кто-нибудь из членов семьи пал жертвой террора.

А.Гершельман. В рядах Северо-Западной армии // Белая борьба на Северо-Западе. М., Центрполиграф, 2003. С. 357.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1562

 Russian White Army in the Northwest. 1919
Sent: 16-05-2012 04:53
 
Составили винтовки, скинули подсумки. В сумерках разложили костры. Вздрагивающие тени отступили. Кучками собирались, освещенные снизу. У солдат на груди были большие белые кресты.
- Приказ такой, чтобы своих узнавали. И вам дадут.


А.Енш. С белым крестом // Белая борьба на Северо-Западе. М., Центрполиграф, 2003. С. 482.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1562

 Russian White Army in the Northwest. 1919
Sent: 16-05-2012 05:34
 
Были изготовлены также и флаги: сине-бело-синий фон, в левом углу - маленький русский национальный флаг, посредине русский герб, в центре которого помещались три отдельных герба: Лифляндии, Курляндии и Эстляндии.

Н.Бережанский. Бермонд в Прибалтике в 1919 году//Белая борьба на Северо-Западе. М., Центрполиграф, 2003. С.137.






Знамя 3-й роты 1-го Ливенского полка.

http://www.vexillographia.ru/russia/beloe.htm

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1562

 Russian White Army in the Northwest. 1919
Sent: 16-05-2012 23:40
 
Немецкие белогвардейцы в Прибалтике
siberia-miniatures.ru/forum/showthread.php?tid=227&fid=29&block=0

ЗАПАДНАЯ АРМИЯ БЕРМОНДТ-АВАЛОВА

Выходя на большую улицу, вы вдруг заметили над узором залитых солнцем берез развевающийся в воздухе огромный белый флаг с черным мальтийским крестом посредине.

***
Над входной дверью висит большая доска, на которой густыми черными буквами выписано: "Штаб пластунского отряда имени гр[афа] Келлера".
...Позади нас о чем-то зашушукали двое офицеров в белых погонах, с восьмиконечными термаламмными крестами182 на левых рукавах мундиров. Они с озабоченным видом пробежали в дверь, на которой висела бумажка: "Кабинет командира отряда".
...В ту же минуту дверь опять настежь, и на пороге показался... черкес среднего роста в барашковой папахе, бескаблучных сапогах и черной черкеске с серебряными газырями на груди; левый бок украшал массивный серебряный кинжал с насечкой, висевший на тонком пояске. Это -- первое впечатление, а второе (мы его разглядывали так же внимательно, как и он нас) -- он был весь какой-то гибкий, по-кошачьи напряженный, глаза его поигрывали, меняя остроту выражения... Я заметил: из широкого рукава его черкески выглядывала белая рука с выхоленными ногтями.
Кочан скомандовал хриплым басом:
-- Господа офицеры!
Бермонт (это был он) театрально взмахнул рукой, поднеся ее к папахе и, шелкнув бесшпорными каблуками, проговорил сипловатым властным тоном:
-- Господа офицеры! -- Не останавливаясь, продолжал, шагнув с порога ближе к нам: -- Я горячо приветствую вас, господа, как командир пластунского отряда.

***
Многие офицеры и солдаты в новой форме -- это мундир старого немецкого сукна, такие же брюки. На левом рукаве белый нашивной (иногда накладной) крест -- восьмиконечный. Это -- эмблема крестоносной идеи отряда. Мелькают фуражки с голубыми, белыми, синими и красными околышами.

***
В городе разгуливают латышские солдаты -- кажется, их прибавилось. Держатся они скромно, по улицам шагают небольшими группами (в одно-два отделения). Форма их странно похожа на английские куртки, фуражки со звездами на тулье и коротенькие малиновые погоны -- все это сделано аккуратно, но общий вид их почему-то штатский: нет четкого внешнего рисунка, как у наших. Маршируя по улицам, наши солдаты громко отстукивают шаги (копируя немцев), чеканят каждое движение рук и ног; латыши же распускаются": иногда они покуривают в строю. Песни они поют вяло, с каким-то малоразборчивым припевом -- ла, ла, ла...

***
3 июля.
Ночью слышался грохот по улицам и чьи-то крики. Утром выяснилось, что в Митаву привезли артиллерию и два броневика. Мимо нашей квартиры прошумел огромный грузовой автомобиль -- даже окна звенели от содроганий мостовой.
Это привезли обмундирование для пластунского батальона (No 1).

From: lib.guru.ua/HISTORY/FELSHTINSKY/Bermont-Avalov.txt

First   Prev  1 - 10  11 - 20  21 - 30   31 - 40   41 - 50  Next   Last
New Products
Mithridates VI Eupator - Pontus king who ruled in 120-63 BC; 54 mm
Mithridates VI Eupator - Pontus king who ruled in 120-63 BC; 54 mm
$ 4.35
Battalion commander, infantry captain of the Red Army. USSR, 1941-43; 54 mm
Battalion commander, infantry captain of the Red Army. USSR, 1941-43; 54 mm
$ 3.73
Military photojournalist, senior lieutenant, USSR, 1943-45; 54 mm
Military photojournalist, senior lieutenant, USSR, 1943-45; 54 mm
$ 4.35

Statistics

Currently Online: 1 Guest
Total number of messages: 2918
Total number of topics: 317
Total number of registered users: 1356
This page was built together in: 0.0608 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce