Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: Russian military units in Poland -- Page 5  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  1 - 10   11 - 20   21 - 30   31 - 40  41 - 41
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1555

 Russian military units in Poland
Sent: 12-12-2020 04:16
 
Виктор ВЕНГЛ ЕВИЧ
Ягеллонский университет (Краков, Польша)


Интернированные белогвардейцы в Польше: тульский отряд, армия генерала Бредова, армия генерала Пермикина

Статья посвящена пребыванию белых русских отрядов на территории, контролируемой Польшей, в 1919–1921 гг. Подчеркивается, что несмотря на наличие общего противника, русские белые и поляки не смогли стать союзниками.

Ключевые слова: Гражданская война, Советско-польская война, Белое движение, интернирование.

Отношения только что отвоевавшей независимость Польши с Белым движением были сложными. Из-за разных причин они не стали союзниками против общего врага — Советской России. Но с ранней весны 1919 г. на территории, занятой Войском Польским, начали появляться русские офицеры и солдаты, участвовавшие в антибольшевистской борьбе, которые были интернированы и провели некоторое время в условиях изоляции в польских лагерях. Это могли быть как отдельные военные, так и целые соединения, среди которых самыми важными были Тульский отряд, армия ген. Бредова и армия ген. Пермикина. В настоящей статье будет представлена судьба этих людей в польском плену. Будет рассказано, когда и как они были интернированы, какой была их лагерная жизнь и как сложилась их дальнейшая судьба.

Трудно сказать точно, когда первые белые появились в польских лагерях. По-видимому, это произошло ранней весной 1919 г., когда офицеры и унтер-офицеры Белого движения искали спасения от большевиков на территории, находящейся под контролем Войска Польского. Они переходили через линию фронта, прежде всего в Волыни и Подолье, откуда русские переезжали в крупные города (Ровно и Львов). Их число, видимо, было настолько значительным, что в мае 1919 г. был заключен договор между делегатами ген. Юденича и польской стороной. По положениям этого договора, делегаты Северо-Западной армии могли рекрутировать добровольцев в лагерях для военнопленных. Больше деталей об этой инициативе, к сожалению, неизвестно. /429/ Первой крупной белогвардейской частью, которая оказалась в польском плену, была так называемая Тульская дивизия (или Тульский отряд). Она была создана осенью 1918 г. путём слияния частей четырёх дивизий, из которых была сформирована 8‑я стрелковая дивизия РККА. В ее 2‑ю бригаду входили принудительно мобилизованные крестьяне Тульской губернии — отсюда и название этого соединения. Весной 1919 г. она была направлена на фронт против Армии Украинской народной республики (УНР). 23 марта 1919 г. «туляки» подняли антисоветский мятеж, пытаясь захватить Гомель, но из‑за превосходства красных вынуждены были перейти на сторону украинцев [1]. Затем измученных людей передислоцировали в Ровно и Шепетовку для переформирования. Командиром остался штабс-капитан В. Стрекопытов, а начальником штаба — подполковник С. Стёпин. В апреле — мае 1919 г. отряд вместе с украинскими частями принимал участие в оборонительных боях за железнодорожный узел Шепетовка, затем, во время бунта атамана Владимира Оскилко и стратегической катастрофы армии УНР Стрекопытов принял решение связаться с поляками и перейти на их сторону, что впоследствии и совершилось. 20 мая 1919 г. Тульский отряд перешёл на территорию, подконтрольную Войску Польскому [2], а 25 мая в г. Ковеле был заключён договор между командованием отряда и командиром операционной группы ген.‑подпор. Бабянским, действующим по приказу Волынского фронта (депеша номер 0551/Оп от 22 мая 1919 г.). Поскольку текст договора до сих пор не был известен историкам, стоит его здесь обсудить. Итак, в договоре говорилось, что Русско-тульский отряд переходит на сторону Войска Польского для дальнейшей борьбы с большевиками. По желанию офицеров и солдат отряд будет переправлен в Либаву (совр. Лиепая), где, по информации туляков, находились белогвардейские силы под английским командированием. Согласно 2‑му пункту, всякое огнестрельное оружие у офицеров изымалось, но холодное оружие оставлялось. Револьверы в числе 60 по просьбе русских должны были быть переданы польскому офицеру, который должен был вернуть их в Либаве. Лошади и обозы, кроме полевых кухонь и частных коней, также были отобраны. 3‑й пункт требовал от русских офицеров слова чести, что всё оружие было сдано польским войскам, а если у кого‑нибудь найдётся какое‑либо оружие, люди эти будут считаться военнопленными, взятыми в плен с оружием в руках. В 4‑м пункте говорилось, что офицеры и солдаты будут верны постановлениям этого договора и доедут в предназначенное место в том же составе, как /430/ выехали, а если кто‑нибудь будет схвачен во время побега, то предстанет перед полевым судом. Пункты 5 и 6 определяли движение двух транспортов по 40 вагонов каждый под конвоем 2 польских офицеров и 40 солдат; перевозимые должны были подчиняться приказам поляков. Продовольствие было выдано через интендантуру группы ген. Бабянского, а во время отъезда поляки должны были выдать провиант на 6 дней (пункт 7). Стрекопытов позаботился также об артиллерийской батарее, которая опоздала на сбор отряда в Луцке — она по прибытии в расположение Войска Польского должна была быть немедленно вывезена в Либаву на таких же условиях, как и остальные (пункт 8). Выезд был также разрешен 12 женам офицеров. В последнем пункте говорилось о включении в отряд 13 офицеров и инженеров, которые перешли на польскую сторону под Сарнами. Договор вступал в силу с момента подписания [3]. Одновременно с этим польская интендантура выдала квитанцию на взятые для отряда вещи от 6 июня 1919 г., то есть в момент погрузки транспорта из Ковеля в Брест; среди них были среди прочего 40 верховых и 36 обозных лошадей, 48 седел, 15 сабель, 12 штыков, 48 револьверов, 150 подков, 1 коммутатор и 7 телефонов [4].

О пребывании Тульского отряда в польских лагерях известно немного. Командир бригады Стрекопытов позже воспоминал: «Поляки нас oбобрали до нитки и заключили в лагерь, еле удалось добиться разрешения на присоединение к Северо-Западной армии» [5]. Видимо, здесь произошло то, что регулярно случалось при взятии в плен — польские солдаты отобрали у белых одежду, хотя Министерство военных дел сурово это воспрещало, и позже даже был издан особый приказ, запрещавший это [6]. Тульскую дивизию направили в один из лагерей для военнопленных в крепости Брест-Литовск (точно неизвестно, в который именно: в июне — июле 1919 г. были сформированы три; возможно также, что их просто разместили в казармах крепости). Поскольку они перешли на польскую сторону добровольно, их содержали лучше, чем остальных: охрана была слабой, солдаты свободно выходили в город, а офицеры проживали в городе Бресте на частных квартирах. Уже в середине июля 1919 г. рядовых выслали в Россию, а офицеров (возможно, не всех) перевели в лагерь для переселенцев на Повонзках в Варшаве [7]. /431/

В итоге большинство офицеров и солдат по договору польской стороны с Северо-Западной армией кн. Бермондта-Авалова были переброшены в Курляндию [8]. К этому надо добавить ещё любопытный факт: в июне 1920 г. Б. Савинков получил рапорт от полк. Стёпина (начальника штаба отряда в 1919 г.), в котором тот просил о ходатайстве перед польскими властями с целью уплаты денег за отобранное у отряда имущество в сумме 1 258 000 польских марок [9]. Видимо, лошади не были возвращены русским офицерам во время отъезда в Латвию. Однако был ли достигнут результат подачей этого рапорта, неизвестно.

Вторым белогвардейским соединением, которое прошло через польские лагеря, была Русская добровольческая легия (дружина) [10]. Она была сформирована в 1919 г. из антибольшевистского отряда, который перешёл на польскую сторону в Полесье, и вместе с поляками сражалась несколько месяцев, в том числе во время захвата г. Пинска в марте 1919 г. Любопытная информация про связь Легии с лагерями в Польше находится в документе польского Министерства военных дел (МВД ), датированном июлем 1919 г. Тогда Министерство организовало Комиссию по делам военнопленных, которая была уполномочена отпускать пленных на волю, прежде всего, это касалось украинцев. Примечательно, что в проекте говорилось и о русских: «Пленные русские, которые добровольно сдались в плен, могут быть выпущены по распоряжению МВД для передачи в Русскую добровольческую легию либо в Государственное управление по делам пленных, беженцев и раненых для транспортировки их в небольшевистскую Россию». Надо было получить согласие Русской добровольческой легии на принятие данного человека в её ряды, более того, её командир должен следить за политической жизнью данного человека. Что ещё более интересно, те, кто желал вступить в легию, должен получить рекомендации 2‑х или больше офицеров Войска Польского или легии, которые знали его по службе в Русской императорской армии или во время революции и которые могут гарантировать безопасность его политических взглядов для Польши [11]. По всей вероятности, польское МВД хотело этим способом укрепить отряд.

Из-за своего антипольского поведения, а также отрицательного отношения польского общества и прессы, Русская добровольческая легия была разоружена 5 сентября 1919 г., а затем направлена в лагеря для переселенцев на Повонзках в Варшаве, где (некоторые из них?) пребывали /432/ ещё в январе 1920 г. [12] Несколькими днями позже делегаты Северо-Западной армии, ген. Черемухин, полк. Долгов и ротм. Ширинский спрашивали о возможности посетить этих людей в лагере для переселенцев на Повонзках в Варшаве, но из‑за опасения агитации офицеров и солдат за переброску легии в армию ген. Юденича (что было тогда запрещено) не получили согласия Государственного управления по делам возвращения пленных беженцев и рабочих [13].

Краткое время пребывал в лагере в Брест-Литовске также полк казаков атамана Лазарова, который в ночи с 17 на 18 июля перешёл на польскую сторону. Осенью 1919 г. большинство из его отряда было отослано в Вооруженные силы Юга России (ВСЮР) (в Польше остался только командир и небольшая часть личного состава отряда) [14].

Во второй половине 1919 г. отношение польских военных властей к русским значительно ухудшились из‑за успехов Добровольческой армии на юге и Северо-Западной армии на петроградском направлении. С июня 1919 г. по приказу польских военных властей все офицеры русской национальности, пребывающие на территории Польши, должны были быть немедленно интернированы и направлены в лагеря [15]. Их сосредоточили прежде всего в лагере Домбе около Кракова, но также и в Стшалково. По меньшей мере с осени 1919 г. в Домбе существовал «Комитет группы русских интернированных». Его председателем был полковник aртиллерии Иосиф Давидович Ахшарумов, членами — подполк. Станичек, полк. Богданов, инженер путей сообщения Баханович, присяжный поверенный Боев и капитан Понарин, а секретарём был пор. Белеций [16]. Неизвестно, когда этот комитет был образован. Можно предполагать, что случилось это вскоре после прибытия первых офицеров в Домбе (июль 1919 г.). Надо добавить, что с июля 1919 г. приказом МВД от 26 июля 1919 г. лагерь получил название «Лагерь интернированных номер I» и был предназначен прежде всего для гражданских интернированных (что не было сохранено вследствие нехватки свободных мест в других лагерях) [17]. 24 ноября 1919 г. группа из 182 интернированных, во главе с полк. Ахшарумовым и инженером Бахановичем, обратилась к консулу Чехословацкой республики (ЧСР) в Кракове, чтобы чехосло-/433/-вацкая власть пропустила их на Юг России (в армию Деникина) через Белград группами по 10–12 человек ввиду отказа Румынии пропускать их через свою территорию. Предполагался маршрут Прага — Вена — Белград — Константинополь [18]. Инженер Баханович, секретарь комитета, добавил ещё свое личное письмо в адрес президента ЧСР, в котором утверждал, что он лично знаком с Т. Г. Масарикем (хотя президент утверждал, что этого человека не помнит) [19]. Однако дело задержалось — Министерство обороны ЧСР хотело пропускать транспорт только под условием разделения его по группам численностью 10–12 человек, отсутствия задержек транспорта в пределах ЧСР, чтобы перемещение проходило под лозунгом возвращения беженцев, а не добровольцев в армию ген. Деникина и — главное условие — чтобы эти люди, прежде чем въедут в пределы ЧСР, получили визы Австрии и Югославии [20]. Министерство внутренних дел было категорически против этого, поскольку с апреля 1919 г. все территории ЧСР были для возвращающихся русских закрыты. В свою очередь, председатель Чехословацкого Красного Креста Анжелика Масарикова (дочь президента) не возражала против проезда интернированных при условии, что они не привезут с собой тифа или других болезней [21]. Результата в документах не было, однако можно подтвердить, что согласие на проезд не было выдано.

Повторно к вопросу вернулись в начале февраля 1920 г. 9 февраля председатель Русской дипломатической миссии в Варшаве Г. Кутепов обратился к посольству ЧСР о пропуске через эту территорию 200 белых офицеров (но был приложен список только из 95 людей) [22]. Хотя чехи получили из Белграда информацию, что переезд в Россию абсолютно невозможен, всё‑таки в ответ на запрос Кутепова были выданы визы этим 95 людям (тем, кто уже имел австрийские визы). Предположительно, они выехали. Из работ С. В. Волкова следует, что, например, полк. Ахшарумов в мае 1920 г. находился уже в Белграде [23]. Дальнейшая судьба офицеров, которые не выехали из Домба, на этот момент остается неизвестной.

Надо добавить, что русские белые офицеры находились также в лагере Стшалково, где был создан «офицерский отряд». Некоторое время осенью 1919 г лагерем командовал капитан Илья Старовойтов, по на-/434/-циональности русский, который перешёл в польскую армию. По его приказу белые офицеры были переведены к украинским петлюровским офицерам, что привело к конфликтам [24].

Следующей крупной группой, которая прошла через польские лагеря, была армия ген. Николая Бредова. Эти силы сражались против большевиков на Украине в 1919 г., и когда ВСЮР отступали на юг, «бредовцы» направились в сторону Одессы, но из‑за невозможности ни соединиться с другими частями, ни перейти на территорию Румынии (им было отказано в доступе) решили двинуться на северо-запад и перейти на территорию Польши. После 14‑дневного «Бредовского похода», во время которого русские части прошли 400 километров в трудных зимних условиях, армия достигла 25 февраля 1920 г. района Новой Ушицы и оказалась на территории, контролируемой Войском Польским [25]. Польские части приняли русских очень приветливо, видя в них желанное подкрепление [26].

Немедленно после прибытия русских о произошедшем было доложено командованию Подольского фронта, которое, в свою очередь, выслало информацию в Варшаву. Немедленно в Ярмолинцы был направлен адъютант маршала Пилсудского ротмистр князь Станислав Радзивилл, чтобы вести переговоры с ген. Бредовым и его штабом. Надо подчеркнуть, что он был выбран неслучайно, потому что до I мировой войны он служил в одном из полков лейб-гвардии27. По итогу переговоров 17 февраля (1 марта по н. с.) 1920 г. в Солодковцах был заключен договор между армией ген. Бредова и Г лавным командованием Войска Польского. Он насчитывал 13 пунктов. В первом говорилось о переходе армии на территорию, контролируемую Войском Польским. Главное командование Войска Польского обязалось обеспечить возвращение всех солдат и офицеров с их с семьями на территорию, занятую армией генерала Деникина, приняв все меры в посредничестве между генералом Бредовым и правительствами дружественных стран, от которых зависел транзит. В пункте 3‑м и 4‑м говорилось об объявлении карантина вследствии большого числа заболевших, которые находились в Ярмолинцах. Пункт 6‑й касался оружия армии: оно оставалось собственностью армии, однако во время пребывания на польской территории Главное командование Войска Польского забирало его на хранение, как и всякие военные материалы, по соответствующим квитанциям. Всё это имуще-/435/-ство следовало возвратить, когда армия покинет территорию Польши, если это будет возможно по международным условиям. Все офицеры сохраняли собственное оружие, но оно следовало поместить на специальных складах; то же самое касалось и холодного оружия. 10‑й пункт был особо важным: Главное командование Войска Польского оставило себе право покупки всех лошадей по цене 3000 польских марок за одну лошадь. В пункте 11‑м утверждалось, что архивы, как и канцелярии частей, а также знамена оставались при командирах русских частей. Последние пункты, 12‑й и 13‑й, касались переговоров с другими странами по делу транзита в Россию: если они не дадут результатов, армия должна была оставаться в предназначенных местах (то есть в лагерях). Договор был составлен в двух экземплярах на польском и двух на русском языках [28].

По воспоминаниям ген. Штейфона, главной целью русского командования отряда было как можно скорее возвратиться на родину для дальнейшей борьбы с большевиками, поэтому договор был подписан весьма быстро. В свою oчередь, поляки не очень хотели принять белогвардейцев на свою территорию по политическим причинам (отрицательное отношение польского общества к представителям «старой России»), а также из‑за трудностей в нахождении подходящего места для размещения почти 20 тысяч людей. Согласие на переход границы было дано под давлением английских дипломатов [29].

При переговорах и подписывании документов не обошлось без конфликтов. Б. Ш тейфон воспоминал, что «несколько раз в течение нашего разговора польские представители не решались принимать сразу тех или иных условий генерала Бредова. В таких случаях они обычно просили позволения обсудить вопросы в нашем отсутствии» [30]. Но из рапорта польской Комиссии МВД для принятия материалов армии ген. Бредова следует, чтo поляки считали условия капитуляции (так в оригинале) бредовцев очень выгодными, и поэтому считали, что они не могут выдвигать новые требования в свою пользу. Поэтому переговоры про сдачу имущества и конского состава шли медленно и тяжело. Надо подчеркнуть, что самое большое внимание польской стороны привлекали кони, которых не хватало для польской армии, и кони эти оценивались высоко. Что касается оценки самой aрмии, польские офицеры утверждали, что пехота не имеет никакой боевой ценности (это были главным образом больные тифом и раненые вместе с семьями на подводах, с низким боевым духом), выше оценивалась кавалерия, хорошее впечатление оста-/436/-вила конница ген. Склярова [31]. Сколько людей перешло в Польшу, точно ответить трудно. Данные разнятся: согласно русским источникам, это было 22 845 человек (в том числе 3000 больных), по польским данным — 18 916 (3941 больных) [32]. Что касается коней, Войско Польское приняло их 7481, но из‑за болезней и истощения во время передислокации в рядах осталось только 5300 здоровых [33].

Разоружение армии было окончено 26 марта 1920 г.; до того момента некоторые части (преимущественно казачьи) находились на фронте, взаимодействуя с польскими частями [34]. Транспорты первоначально шли в пересыльно-распредельные станции во Львове (Яловец) и Стрые, где, согласно предписаниям, должны отбыть двухнедельный карантин. Каждый транспорт насчитывал около 400 людей. Эвакуация русских вглубь Польши была проведена с 17 марта до 13 апреля 1920 г.

Всю бредовскую армию польские военные власти решили разместить в трех лагерях: Домбе (2500 людей, в первую очередь офицеров и их семей), Стшалкове (рядовых в числе 5000) и Пикулицах (рядовых в числе 4000) [35], однако позже их разместили также в Щиперно и Александрове-Куявском. 13 марта 1920 г. приказ был изменен: в Домб направили казачьи части, офицеров и солдат в Стшалков, а следующие транспорты в Пикулицы. Командирами были назначены ген. Скляров в Домбе, ген. Шевченко в Стшалкове и ген. Промтов в Пикулицах [36].

9 апреля 1920 г. был издан приказ МВД , утверждающий «Инструкцию для интернированных частей генерала Бредова», которая регулировала их пребывание в лагерях. Бредовцев изолировали от большевиков; за дисциплину были ответственны свои офицеры. Свободное время и работы внутри лагерей были организованы командованием частей при согласии польских властей. МВД разрешило также организовать собственные кухни и столовые для русских, а также получать духовное окормление от священников. Как было сказано выше, офицерам разрешалось иметь оружие. Что важно, денежное вознаграждение выплачивали поляки согласно приказу МВД номер 1416/Моб37. Весьма легкий лагерный режим был отменен Министерством военных дел приказом /437/ от 19 апреля 1920 г., который отменял «Инструкцию» от 9 апреля. Согласно этому приказу, поскольку бредовцы нарушили договор и в связи с произошедшими фактами нарушения дисциплины, порядка и безопасности (плохое поведение как в лагерях, так и вне них, организация митингов в Кракове против польских властей и другая антигосударственная агитация, а также случаи применения оружия против польских солдат в Стрые, Домбе и Стшалкове), было решено, что все офицеры и солдаты будут оставаться в статусе интернированных военных. Пропуски в города, расположенные 7 километрах от лагерей, будут выдаваться только с согласия командования генерального округа. Отпуска и освобождения могли оформляться только Министерством военных дел. Все офицеры и солдаты, которые во время введения приказа находились вне лагерей, должны были немедленно возвратиться. Все личное оружие (сабли и револьверы) следовало хранить на складах под контролем командования лагеря; запрещалось хранить его в бараках. Пункт 3‑й касался торговли: с того момента обмен валют и продажа ценных вещей могла происходить только в государственных казённых учреждениях при посредничестве командования лагеря. Любая торговля этими товарами запрещалась [38].

Как уже сказано выше, «бредовцев» размещали первоначально в трёх лагерях. В Домбе должен находиться штаб самой армии с генералом Бредовым (он состоял из начальника штаба, двух адъютантов и ординарцев). Польские власти выделили также одну коляску с лошадьми и двух верховых коней. Однако из воспоминаний генерала Штейфона следует, что Бредов основную часть времени жил в Варшаве, где был занят делами армии и встречался по этому поводу с польскими военными чиновниками, дипломатами и военными агентами разных стран. То есть генерал находился не в Домбе, а в одной из гостиниц на Маршалковской улице [39].

Что касается условий жизни, можно констатировать, что они были сложными, особенно в Стшалкове, Щиперне и Пикулицах, зато намного лучше — в Домбе. Лагерь в Стшалкове был принят Войском Польским в декабре 1918 г., хотя на самом деле начал функционировать в мае 1919 г.40 Материальные условия там были плохие: после четырёхлетнего использования немцами во время I мировой войны (они его и основали) здания были в очень плохим состоянии. Этот лагерь имел два типа зданий: бараки и землянки. Из рапорта ген. Шевченко следует, что здания находились в полуразрушенном состоянии, не было освещения, не было /438/ также спальных принадлежностей, так что офицеры спали на грязном полу [41]. К этому надо добавить очень плохое отношение командира лагеря, полковника Кевнарского, к русским. Поэтому и настроение находящихся там частей было подавленным [42]. Лагерь в Пикулице возник в июне 1919 г. на территории бывших казарм артиллерии крепости Пшемысль (Перемышль), расположенных в деревне. В 1919 г. там находились украинцы из состава Украинской Галицкой армии, которые пережили тяжелую эпидемию сыпного тифа [43]. Лагерь не имел хороших условий (его здания — это частично кирпичные конюшни, частично деревянные бараки), но из‑за отсутствия источников трудно сказать, какие они были именно в 1920 г. Известно только, что незадолго до прибытия русских, в феврале 1920 г. внутреннее состояние бараков было уже достаточно хорошее [44]. Также отношение командира к русским было лучше, чем в Стшалкове. Третий из упомянутых лагерей, Домб, был расположен за г. Краковом в казармах бывшего австрийского 3‑го полка полевой артиллерии [45]. В сравнении с двумя остальными условия пребывания были здесь наилучшие. Здания были частично кирпичными, и только что был окончен ремонт лагеря (приходивший в марте 1920 г) [46]. Надо добавить, что согласно приказу МВД все 800 большевиков, которые находились тогда в Домбе, были перемещены в лагерь Вадовице [47]. Бредовцы прибыли сюда, вероятно, во второй половине марта (предположительно около 21‑го числа). Командиром частей, сосредоточенных в этом лагере, первоначально был назначен генерал Николай Скляров, после скоропостижной смерти его сменил генерал Михаил Промтов, ранее назначенный на пост командира в Пикулицах [48].

Несмотря на трудные жилищные условия, в лагерях закипела культурная работа. В каждом из них издавались газеты, информационные листки, карикатуры, печатавшиеся на шапирографе. Пока удалось об-/439/-наружить только пикулицкую газету «Дружескiя речи», одиннадцать номеров которой вышли в 1920 г. Названия остальных пока неизвестны. Из-за отсутствия источников трудно говорить также про санитарное состояние лагерей. Во всяком случае, медицинская помощь интернированым была необходима. МВД приказало сделать списки врачей из армии ген. Бредова, которые находились в лагерях или уже работали в лагерных госпиталях, вероятно, с целью использования их вследствие нехватки собственных медицинских сил. Итак, в Стшалково находилось 15 врачей, в Пикулицах 6, в Д омбе — 7 и в Щиперно ещё 5, итого 3249. В новосформированном лагере Александров-Куявский изначально не было предусмотрено врачей и остального медицинского персонала, так чтo бредовцев оттуда отсылали для лечения в Щиперно. Командир лагеря капитан Пионткевич, просил о немедленной присылке соответствующих специалистов [50].

Следует добавить, что во время пребывания армии в лагерях ее личный состав уменьшился. Причиной было желание польских военных властей укрепить союзную украинскую армию. Поэтому приезжающие украинские офицеры или те, которые находились в лагерях, агитировали за вступление в армию УНР . Привело это к трагическим последствиям: в Стшалкове 2 июля 1920 г. подпоручик Фиалковский застрелил одного из украинцев в уборной лагерного театра [51]. В июне 1920 г. казаки атамана Лаврова покинули армию Бредова и присоединились к Армии УНР . Командующий лагерем Домбе, подполк. Станислав Тарабанович не исполнил требования ген. Бредова арестовать Лаврова [52]. Кроме того, некоторые офицеры и солдаты вступали в отряды, организованные Б. Савинковым (из которых позже была сформированная 3‑я Русская армия), или в казачьи отряды атамана Яковлева. Итого, по подсчетам З. Карпуса, армию ген. Бредова покинули около 2000 людей [53].

Всё время ген. Бредов усиленно работал над проведением эвакуации своих войск в К рым к ген. Врангелю. И только в конце июня 1920 г. под давлением Антанты румынское правительство заключило договор с польским правительством об эвакуации бредовцев в Крым. Первый эшелон выехал из Польши 5 июля в порт Галац, а вся эвакуация окончи-/440/-лась 27 августа (Штейфон приводит дату 2 сентября, вероятно, по ошибке.) [54] К армии ген. Врангеля выехало из Польши околo 12 500 человек [55]. Последней группой антибольшевистских русских формирований, которая оказалась за проволокой в польских лагерях, была 3‑я Русская армия под командованием ген. Бориса Пермикина. Её части были сформированы летом и осенью 1920 г. и являлись частью армии ген. Врангеля. Они успели ещё вступить в бой с большевиками, сражаясь на юге Польши вместе с украинцами, но после поражения в осенней кампании 1920 г. 3‑я армия вынуждена была уйти обратно в Польшу с территории Украины, а затем была разоружена и интернирована. Итого за проволоку попало околo 8–9 тысяч русских [56].

Части армии сперва были сосредоточены в нескольких лагерях: в Торуне, Лукове и в Острове Ломжинском. В первом из перечисленных мест им было предназначено место в прусской крепости, в Острове Ломжинском их разместили предположительно в бывших казармах императорских времён [57]. Была введена также специальная инструкция, регулировавшая отношения польских лагерных властей к «бывшим союзникам Польши». Согласно ее положениям, русских следовало изолировать от красноармейцев, а за внутреннюю организацию порядка отвечало командование группы интернированных войск (3 офицера, из которых один находился на посту начальника) [58].

Ранней осенью 1921 г. польские власти решили уменьшить количество лагерей в стране, поэтому русских сконцентрировали в лагере Тухоля. Первые транспорты приехали туда в начале сентября 1921 г., а последними прибыли 1500 солдат из Острова Ломжинского 4 ноября 1921 г. Итого, по состоянию на 31 января 1922 г. там было 4373 людей, в том числе 314 женщин и 110 детей [59].

Условия жизни пермикинцев были очень тяжелыми: тухольский лагерь состоял из землянок в плохом состоянии. Но несмотря на проблемы, уже с самого начала шла культурная работа. При содействии ИМКА были проведены курсы для неграмотных, существовали драматические кружки (ставившие русские комедии), любительские казачьи хоры. Организованы читальные залы, издавались собственные газеты и журна-/441/-лы («Козак», «Новое слово», «Дом», «Живое слово»). В каждом лагере были организованы библиотеки, в которые передавали библиотеки ликвидированных русских гимназий. Большой популярностью пользовались спортивные события [60]. Итак, можно констатировать, что культурная деятельность было широко развернута в условиях интернирования. Из-за экономических проблем, связанных с содержанием большого числа интернированных, польские власти старались сократить их количество. 22 января 1923 г. лагерь в Тухоле был ликвидирован. Некоторых из находившихся там русских перевели в Стшалково, который, в свою очередь, был ликвидирован 31 августа 1924 г. Много русских выехало за рубеж, некоторые поселились в Польше.

В 1919–1923 гг. в польских лагерях для военнопленных и интернированных находилось несколько русских воинских соединений. Самыми важными из них являлись Тульский отряд штабс-капитана Стрекопытова, армия ген. Николая Бредова и 3‑я Русская армия ген. Бориса Пермикина. Кроме того, уже с ранней весны 1919 г. на территорию Польши прибывали офицеры и солдаты, принимавшие участие в Белом движении. Все они попали в польские лагеря и пребывали в них определенное время (некоторые, как стрекопытовцы, только несколько недель, другие, как офицеры, интернированные в Домбе, или армия ген. Пермикина — несколько месяцев или даже лет). Польские власти не хотели, чтобы они пребывали в Польше, преимущественно из‑за противоположных взглядов на независимость страны, а также отрицательного мнения населения. Условия в лагерях были тяжелые, что связано с отсутствием средств на ремонты и т. д. (надо особенно подчеркнуть, что польская территория сильно пострадала во время 1-й Мировой войны, и этим объясняется повсеместная нищета, царившая в стране). Всё‑таки главной целью русских было как можно скорее скорее покинуть Польшу, что удалось Тульскому отряду и бредовцам. В заключение надо добавить, что существует дальнейшая необходимость исследования вопроса пребывания белогвардейцев в польском интернировании, особенно жизни в лагерях.

Список литературы
1. Алексеев Д. «Белые» в польских лагерях: интернирование группы генерала Н. Э. Бредова весной и летом 1920 г. // Военная история России XIX–XX в. Материалы III Международной военно-исторической конференции. СПб., 2010.
2. Волков С. В . Генералы и штаб-офицеры русской армии. Опыт мартиролога. Т. I. М., 2012.
3. Ковальчук М. Російсько-тульський загін Армії УНР: формування та бойовий шлях (квітень — травень 1919 р.) // Український історичний журнал. 4/2018. /442/ Koval’chuk M. Rosіjs’ko-tul’s’kij zagіn Armії UNR: formuvannya ta bojovij shlyah (kvіten’ — traven’ 1919 r.) // Ukraїns’kij іstorichnij zhurnal. 4/2018.
4. Красноармейцы в польском плену. Сборник документов, под ред. Н. Е. Елисеевой, З. Карпуса, Г. Ф. Матвеева, К. К. Миронова, В. Резмера, Е. Росовской и Н. С. Тархова, М., 2004.
5. Кручинин А. С. Из Гомеля в Польшу через окрестности Петрограда. Анабазис Тульского отряда в 1919–1920 гг. // Военная история России XIX–XX вв. Материалы V Международной военно-исторической конференции. СПб., 2012.
6. Промтов М. Къ исторiї Бредовскаго похода // «Часовой». № 107. 1933. С. 5–6.
7. Штейфон Б. Бредовский поход // «Белое Дело». Т. X. М., 2003. С. 17–28.
8. Czekalski T. Szkice z dziejów Dąbia, Kraków, 1993.
9. Karpus Z. Armia gen. por. M. E. Bredowa w Polsce (marzec — sierpień 1920) [w:] «Acta
Universitatis Nicolai Copernici. Historia», t, 21 (167), 1986.
10. Karpus Z. Jeńcy i internowani rosyjscy i ukraińscy na terenie Polski w latach 1918–1924, Toruń, 1997.
11. Karpus Z. Oddziały kozackie formowane w Polsce (czerwiec — listopad 1920 r.) i ich udział w wojnie polsko — sowieckiej [w:] Kawaleria przeciwników i sojuszników Wojska Polskiego w latach 1918–1921, pod red. A. Smolińskiego, Toruń, 2003.
12. Rosjanie internowani w obozie w Tucholi (wrzesień 1921 — styczeń 1923) [w:] «Tuchola. Obóz jeńców i internowanych 1914–1923», oprac. Z. Karpus i W. Rezmer, t. 1, Toruń 1997.
13. Wiszka E. Brześć Litewski. Obozy jeńców i internowanych 1919–1921, Toruń, 2010.

1. М. Ковальчук, Російсько-тульський загін Армії УНР: формування та бойовий шлях (квітень — травень 1919 р.) // Український історичний журнал. 4/2018. С. 69–70.
2. Там же. С. 79–81.
3. Instytut Józefa Piłsudskiego w Nowym Jorku, zesp. 2, jedn. 25, s. 254–254.
4. IJP, zesp. 2, jedn. 256.
5. А. С. Кручинин. Из Гомеля в Польшу через окрестности Петрограда. Анабазис Тульского отряда в 1919–1920 гг. // Военная история России XIX–XX вв. Материалы V Международной военно-исторической конференции. СПб., 2012. С. 291.
6. CAW, sygn. I. 310.1.67.
7. E. Wiszka, Brześć Litewski. Obozy jeńców i internowanych 1919–1921, Toruń 2010, s. 25.
8. А. С. Кручинин, Из Гомеля в Польшу…, с. 292.
9. IJP, zesp. 2, jedn. 25, s. 252.
10. В польской историографии известна как Пинский батальон (Batalion Piński).
11. CAW, sygn. I. 301.10.333.
12. CAW, sygn. I. 300.1.402.
13. CAW, sygn. I. 301.10.334.
14. Z. Karpus, Oddziały kozackie formowane w Polsce (czerwiec — listopad 1920 r.) i ich udział w wojnie polsko — sowieckiej [w:] Kawaleria przeciwników i sojuszników Wojska Polskiego w latach 1918–1921, pod red. A. Smolińskiego, Toruń 2003, s. 212–213.
15. Z. Karpus, Jeńcy i internowani rosyjscy i ukraińscy na terenie Polski w latach 1918–1924,
Toruń 1997, s. 73.
16. Archiv MZV Praha, fond II-6, ZU Krakov 1918–1920.
17. CAW, I. 301.10.335.
18. Archiv MZV Praha, fond II-6, ZU Krakov 1918–1920.
19. Там же.
20. Там же.
21. Там же.
22. Там же.
23. С. В. Волков. Генералы и штаб-офицеры русской армии. Опыт мартиролога. Т. I. М., 2012. С. 71.
24. ЦД ІАУ Львов, ф. 462, оп. 1, од. 61, к. 65–67.
25. М. Промтов. Къ исторiї Бредовскаго похода // «Часовой». № 107. 1933. С. 5–6; Б. Штейфон. Бредовский поход // «Белое Дело». Т. X. М., 2003. С. 17–28.
26. Б. Штейфон. Бредовский поход // «Белое Дело». Т. X. М., 2003. С. 28.
27. Б. Штейфон. Бредовский поход… С. 33.
28. CAW, sygn. I. 301.8.255.
29. Z. Karpus, Jeńcy i internowani…, s. 75.
30. Б. Штейфон. Бредовский поход… с. 35.
31. CAW, sygn. I. 301.8.255.
32. Д. Алексеев. «Белые» в польских лагерях: интернирование группы генерала Н. Э. Бредова весной и летом 1920 г. // Военная история России XIX–XX в. Материалы III Международной военно-исторической конференции. СПб., 2010. С. 316.
33. CAW, sygn. I. 301.8.255.
34. Б. Штейфон. Бредовский поход… С. 41–42.
35. Z. Karpus, Armia gen. por. M. E. Bredowa w Polsce (marzec — sierpień 1920) [w:] «Acta
Universitatis Nicolai Copernici. Historia», t, 21 (167), 1986, s. 78.
36. CAW, sygn. I. 301.10.340.
37. Там же.
38. CAW, sygn. I. 300.76.264.
39. CAW, sygn. I. 301.10.340; Б. Штейфон. Бредовский поход… с. 54.
40. CAW, sygn. I. 301.10.332.
41. Д. Алексеев. «Белые» в польских лагерях…, С. 317.
42. Д. Алексеев. «Белые» в польских лагерях…, С. 316–317; Б. Штейфон, Бредовский поход… С. 64–67.
43. CAW, sygn. I. 301.10.335.
44. ЦД ІАУ , ф. 462, оп. 1, од. 14, к. 5.
45. T. Czekalski, Szkice z dziejów Dąbia, Kraków 1993, s. 19.
46. CAW, sygn. I. 300.62.30.
47. Приказ Министерства военных дел Польши о переводе военнопленных красноармейцев из лагеря Домбе в Вадовице от [12 марта] 1920 г. [в:] Красноармейцы в польском плену. Сборник документов, под ред. Н. Е. Елисеевой, З. Карпуса, Г. Ф. Матвеева, К. К . Миронова, В. Резмера, Е. Росовской и Н. С. Тархова, М., 2004. Док. номер 59, с 177.
48. CAW, zespół I. 301.10.340; Z. Karpus, Armia gen. por. M. E. Bredowa…, s. 84.
49. CAW, sygn. I. 300.62.55
50. Там же.
51. Д. Алексеев. «Белые» в польских лагерях:…, С. 320–321; Б. Штейфон, Бредовский поход… С. 65.
52. Z. Karpus, Armia gen. por. M. E. Bredowa…, s. 85.
53. Z. Karpus, Armia gen. por. M. E. Bredowa…, s. 86.
54. Б. Штейфон, Бредовский поход… С. 83.
55. Z. Karpus, Armia gen. por. M. E. Bredowa…, s. 88–90; Д. Алексеев. «Белые» в польских лагерях:…, С. 322.
56. Z. Karpus, Jeńcy i internowani…, s. 101
57. Там же, s. 142.
58. Там же, s. 136–137.
59. Rosjanie internowani w obozie w Tucholi (wrzesień 1921 — styczeń 1923) [w:] «Tuchola. Obóz jeńców i internowanych 1914–1923», oprac. Z. Karpus i W. Rezmer, t. 1, Toruń 1997, s. L.
60. Z. Karpus, Jeńcy i internowani…, s. 144–146.

Военная история России XIX–XX веков. Материалы XIII Международной военно-исторической конференции / Под. ред. Д. Ю. А лексеева, А. В. Арановича. Санкт-Петербург, 4 декабря 2020 г.: Сб. научных статей. СПб.: СПбГУ ПТД , 2020. С. 429-443.

First   Prev  1 - 10   11 - 20   21 - 30   31 - 40  41 - 41
New Products
Mithridates VI Eupator - Pontus king who ruled in 120-63 BC; 54 mm
Mithridates VI Eupator - Pontus king who ruled in 120-63 BC; 54 mm
$ 4.35
Battalion commander, infantry captain of the Red Army. USSR, 1941-43; 54 mm
Battalion commander, infantry captain of the Red Army. USSR, 1941-43; 54 mm
$ 3.73
Military photojournalist, senior lieutenant, USSR, 1943-45; 54 mm
Military photojournalist, senior lieutenant, USSR, 1943-45; 54 mm
$ 4.35

Statistics

Currently Online: 1 Guest
Total number of messages: 2911
Total number of topics: 317
Total number of registered users: 1345
This page was built together in: 0.0821 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce