Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: Siberian partisans / Сибирские партизаны -- Page 8  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  41 - 50   51 - 60   61 - 70  71 - 80  81 - 89  Next   Last
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1571

 Siberian partisans / Сибирские партизаны
Sent: 24-12-2014 23:05
 
Quote:
Одновременно велась большая работа по улучшению вооружения армии. Раньше наша оружейная мастерская собирала спички с черными головками, соскабливали с них серу и использовали ее в смеси с порохом для зарядки патронов. Эти патроны имели недостатки. Они часто давали осечки, особенно в сырую погоду и сильно загрязняли винтовки. С присылкой рабочими золотых приисков динамита, пирокселина, гремучей ртути и бикфордова шнура качество патронов было улучшено. Заведующий оружейной мастерской, сосланный из России царским правительством коммунист П. Г. Ключников, ухитрился изготовлять капсули, выдавливая их из тонкой жести. Он же нашел способ извлекать гремучую ртуть из запальных стержней. Дело было опасным. Однажды произошло несчастье. Взрывом у П. Г. Ключникова выжгло оба глаза.

В.Г.Иванов. Тасеевская республика. 1918-1820 гг. Красноярск, 1969. С.50.



Самодельная пушка тасеевских партизан

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1571

 Siberian partisans / Сибирские партизаны
Sent: 14-02-2015 06:05
 
Н. А. БУРЛОВ И ВТОРАЯ БРАТСКАЯ ПАРТИЗАНСКАЯ ДИВИЗИЯ
М. Н. Сапижев (Шелехов Иркутской обл.)


Если судить по названиям улиц, то одним из наиболее известных руководителей партизан Сибири является Николай Ананьевич Бурлов. Его имя носят улицы в семи городах Иркутской области: самом Иркутске, Тайшете, Усть-Илимске, Братске, Тулуне, Нижнеудинске, Зиме, пяти селах: Бирюса Тайшетского, Покосное Братского, Гуран Тулунского, Уян Куйтунского районов Иркутской области, Кежма - в Красноярском крае. В селе Бирюсе ему установлен памятник. Имя Бурлова носили колхозы в селе Уян Куйтунского района, Ольхонском районе Иркутской области и с 1930 - 1951 Сельскохозяйственная артель (колхоз) в селе Беклемишево Забайкальского края. Носил имя Бурлова и теплоход-паром на реке Ангара, в 2008 году его переименовали в «Ольхон». Сейчас паром занимается перевозкой людей и грузов на озере Байкал с материка на остров Ольхон. Секрет такой популярности Бурлова на огромных пространствах Сибири и Дальнего Востока в том, что руководимое им партизанское соединение в период Гражданской войны 1919—1920 прошло по территориям Красноярского края, Иркутской области, республики Бурятия и Забайкальского края более 2000 километров.

За годы Советской власти о Гражданской войне в Сибири написано много воспоминаний и исследований. Удивительно, что так и не было создано подробной автобиографической книги о Бурлове и его партизанском отряде.

До сих пор сведения о его рождении и смерти доподлинно не известны. Из личной учетной книжки Николая Ананьевича за 1925 год следует, что он родился 15 февраля 1883 в Енисейской губернии, Тасеевской волости, в селе Бирюса (ныне Иркутская область, Тайшетский район) [1].

По одной из версий, настоящими родителями Бурлова были каторжане. «Когда партию заключенных гнали через село Бирюса, мать Николая, боясь, что младенец умрет от холода и голода, отдала его «в дети» кресть/683/янке Бурдовой» [2]. Согласно версии краеведа А. Ю. Черневского из Тайшета Иркутской области (основанной на известных Черневскому документах), - «Николай Ананьевич Бурлов в своей автобиографии и воспоминаниях не указывает, что родители его были - каторжане Копейкины.

Категорически отрицают эту версию вдова его погибшего в гражданской войне младшего брата Сергея Ананьевича - Лукерья Ефимовна Бурлова, и их дочь Екатерина Сергеевна, которые заявляют, что никогда ничего подобного не слышали и знают Николая Ананьевича не приемным, а родным сыном Анания Максимовича Бурлова».

Так или иначе, «отец его, Ананий Максимович, и мать Графида Федосеевна, тоже бирюсинская крестьянка, урожденная Григорьева, мало занимались сельским хозяйством. Семью кормила кузница. Но Николай не помнил родной матери, так как она умерла рано, когда Николаю не было и пяти лет. Доброй матерью ему стала вторая жена Анания Максимовича Ненила Афанасьевна, взятая из Старого Акульшета. С детских лет Николай помогал отцу в кузнице. Здоровый и рослый парень скоро стал молотобойцем и до 16 лет стоял у наковальни. Потом пошел на железную дорогу ремонтным рабочим. Будучи от природы наделен практичным умом, способностями и сообразительностью, он освоил монтерское дело телеграфной связи и в 1903 году в возрасте 20 лет был принят на должность линейного телеграфного монтера на участок Тайшет - Иланская. Вскоре он перевелся в Тулун, на 4-й участок Иркутской почтово-телеграфной конторы, обслуживая линию Тыреть - Нижнеудинск. В 1905 году (в дни всеобщей октябрьской политической стачки сибирских железнодорожников) Николай Бурлов по заданию Нижнеудинского и Тулунского стачечных комитетов путем хитроумно замаскированных манипуляций выводил из строя телеграфную связь между Иркутском и Красноярском, затрудняя военным властям и карателям сообщение между этими двумя центрами. Его начальник по службе, руководитель стачки Е. Ф. Яковлев вспоминал (воспоминания хранятся в партархиве Иркутской области), что «Бурлов проводил свои диверсии так ловко и умело, что даже находившиеся в Тулуне при почтово-телеграфной конторе военные саперы и связисты не могли обнаружить повреждения» [3].

Уволенный после забастовки, Бурлов вернулся в родное село и организовал здесь группу крестьян для распространения листовок. После доноса церковного старосты вынужден был уехать в Нижнеудинск. Там он устроился пильщиком дров, а позднее конюхом. И опять-таки организовал забастовку: 150 конюхов сутки не выходили на работу, требуя улучшения условий труда [4].

«В 1911 году Н. А. Бурлов, будучи уже семейным человеком, переезжает в г. Ачинск к родственникам жены, а позже уезжает с семьей на Дальний Восток на Амурские золотые прииски. Но он ни искатель /684/ приключений, ни частный старатель, а работает по найму на казенных и концессионных шахтах. Однако вскоре перебирается в г. Благовещенск, где работает портовым грузчиком. Здесь, установив связь с местными большевиками-подпольщиками, он по их заданию ведет пропагандистскую работу среди портовиков.

После Октябрьской революции, в начале 1918 года, Николай Ананьевич вступает в Красную гвардию, в марте участвует в ликвидации первого мятежа Гамова (атаман Амурского казачьего войска - авт.) против Советской власти» [5].

Далее следует период жизни, описанный не вполне внятным свидетельством: «Вскоре после этого т. Бурлов поступил в ряды Советской городской милиции, 1-го участка Благовещенска. 25 марта т. Бурлов, видя несправедливость, охваченный негодованием явных контрреволюционных действий помощника коменданта города Филиппова, пристрелил его, за что на месте и был арестован, но благодаря заступничеству флотских, избежал самосуда, но все же... был посажен в тюрьму. Пока велось судебное следствие, т. Бурлов успел насидеться в одиночке. Был переведенным в общую камеру заключенных, а потом на конный двор, откуда был взят на поруки одним из милиционеров, а вскоре освобожден. В конце июля, поступил в военно-береговую охрану, в какой и партизанил на пароходе «Москва», вплоть до падения советской власти». Однако понятно, что Бурлов выступал как революционный радикал.

18 сентября 1918 года Благовещенск захватили казаки Гамова при поддержке японцев. Советская власть пала в Приамурье, как и на Дальнем Востоке и по всей Сибири в целом. Николай Ананьевич с семьей смог выбраться из Благовещенска и благополучно достичь Ачинска. Но и в белом Ачинске было опасно оставаться. Он перебирается с семьей в деревню Симоново на Чулыме, севернее Ачинска. Когда же открылся Шиткинский краснопартизанский фронт, восстание готовилось и в селе Бирюса Тайшетской волости. Младший брат Николая «Сергей [Ананьевич и Москвитин Исаак Корнилович] (один из организаторов подполья и подготовки восстания в своем селе) условными словами сообщили об этом [Бурлову] в письме, прося того приехать и принять ... участие в организации партизанского движения. И Николай Ананьевич приехал. Тайком, в углярке. Сошел на разъезде Суетиха и по таежной целине пришел в Бирюсу. К этому времени уже поднялась Конторка, и там стоял отряд Бича-Таежного. С приездом Бурлова дело ускорилось, и 18 марта 1919 года был открыт партизанский фронт в селе Бирюса. Н. А. Бурлов стал начальником связи и разведки Бирюсинского отряда, участвовал во всех боях с белогвардейскими отрядами» [7].

«В мае месяце после наступления единовременно на Боярский и [Шиткинский] фронты, громадных чехословатских и [белогвардейских] войск... [партизанам] пришлось отступить в с. Шиткино», - напишет /685/ впоследствии сам Бурлов и продолжит: «25 июня 1919 года в деревне Невонка состоялось объединение Баерских и Шиткинских партизан для дальнейшей борьбы с белогвардейцами и интервентами» [8]. Партизанское движение расширялось.

В июле, по решению Шиткинского штаба, Н. А. Бурлова с 15 партизанами отправили на Ангару с поручением «обезоружить отряд тов.Антонова, командированного по эвакуации товара, как злоупотребляяющего своими действиями» [9]. «После произведенных разбирательств на общем собрании Ангарский отряд сделал перевыборы командного состава и выбрал [Бурлова Н. А.] начальником отряда» [10]. Партизаны не ошиблись в выборе командира. Здесь в полной мере раскрылись лидерские качества Бурлова, который опирался на опытных партийных работников: П. В. Страус (ее муж, паровозный машинист станции Нижнеудинск, был расстрелян белыми), В. К. Брума11, К. К. Редовского [12]. Реорганизация жизни отряда, как ее описывал сам Бурлов, показывает, что до его назначения отряд был недисциплинирован и тяжел для населения. «Была произведена ревизия дел за прошлое время, обнаружившая много злоупотреблений. Многие ... отдавались под суд. Некоторых спасло то, что они убежали ранее. Это сразу оказало влияние на население. Мало-помалу вернулось доверие к отряду. Усиленно и последовательная велась агитация.

Крестьяне понесли пожертвования в большем количестве, всем чем можно. В прежней системе реквизиций и конфискаций не было уже нужды, так как всего было достаточно.

Стали прибывать добровольцы. Причем теперь, для поступления в отряд, требовалась рекомендация обществ. В самом отряде велись постоянные беседы на политические темы, вскоре это возымело действие. Отряд резко изменил свою физиономию. Самая организация отряда была построена следующим образом: все руководство деятельностью отряда принадлежало военно-революционному совету, избираемому отрядом в составе начальника отряда т. Н. А. Бурлова, секретаря совета т. В. К. Брум, казначея, ревизионной комиссии в составе 3-х лиц, судебной комиссии и заведывающего хозяйством. Распоряжения военными действиями находились в руках начальника отряда под контролем совета. <...> Самогонка, картежная игра, строжайшим образом воспрещались. По отношению к провинившимся партизанам, по степени вины, допускались все меры наказаний вплоть до расстрела, хотя это применялось крайне редко и заменялось предпочтительно, общественными работами на большой срок. В важнейших случаях, когда это позволяла боевая обстановка, собирались общие собрания отряда.

Случаев расстрела за время существования отряда было крайне мало; сосланных на общественные работы - много,... а если общество брало на поруки обвиняемого, его освобождали от смерти. /686/

Семьи добровольцев обеспечивались сельскими обществами, главным образом в помощи в работе.

Этот перечисленный вкратце порядок, оказался в высшей степени дееспособным, что доказывается его результатами» [13].

При необходимости собирались сельские сходы. В деревне Заимке было произведено расследование укоренившегося «шпионажа, в результате чего удалось обнаружить организацию шпионажа и поймать самых главарей этой организации. Трое из них ... расстреляны согласно постановлению общего собрания. По этому делу были составлены надлежащие приговора, которые прочитывались на сельском сходе» [14]. Партизанам и большинству местных жителей пришлись по душе нововведения. «Отряд Бурлова быстро набрал добровольцев из сел Заледеево, Чадобец, Кода, Проспихино, Пашино, Ражково, Сосновое, Дворец, Недокура, Кежма, В. Кежма, Аксеново, Паново, Усольцево, Алешкино, Фролово, Привалхино, Селенгено и др.» [15].

По заданию подпольной Иркутской организации большевиков группа узников «эшелона смерти», записалась в карательный отряд «особого назначения» и, при удобном случае, перешла на сторону партизан. Н. А. Бурлов 26 августа доносил в штаб Шиткинского фронта: «До настоящего времени к нашему отряду присоединились 84 солдата отряда Мамаева - все молодец к молодцу, дисциплина образцовая. Как выясняется, все почти они бывшие красноармейцы, попавшие в [плен и] переносившие все ужасы плена и на основании этих ужасов и унижений давшие клятву мстить и мстить противнику, что они доказали, присоединяясь к нашему отряду» [16].

24 августа для общего руководства объединенным партизанским отрядом «был избран Военно-революционный Совет из 7 человек в составе Н. А. Бурлова, Д. Е. Зверева, П. П. Широкова, А. А. Вимбы, В. К. Брума, Р. Я. Ресниса и Н. В. Дворянова и Военно-революционный трибунал из пяти человек» [17]. Командиром отряда большинством голосов утвердили Н. А. Бурлова (он же - председатель военно-революционного совета), его помощником - Д. Е. Зверева. «Так был создан фактически новый отряд, который сыграл большую роль в развитии партизанского движения в Иркутской губернии. Это событие можно считать переломным в истории партизанского движения на северо-востоке Сибири. С этого времени оно быстро становится массовым, для него характерна организованность, строгая внутренняя дисциплина и планомерность боевых операций» [18]. Отряд добрался по Ангаре до устья Илима и здесь разделился. Бурлов со 100 партизанами направился левым берегом Ангары к Братску, а Зверев, располагая 130 бойцами, двинулся вверх по Илиму [19].

Вскоре последовал крупный успех. Утром 25-го сентября отряд Бурлова взял село Братск-Острожное. «Благодаря густому туману удалось незамеченными подойти к самым домам, где находились солдаты, и /687/ открыть огонь. Неприятель был, застигнут врасплох и не успел оказать почти никакого сопротивления; были неприятелем даны несколько выстрелов. Из пулемета ни одного патрона выпущено не было.... Со... стороны партизан... 2 убитых, причем один из них... своим, при неумелом обращении с пулеметом, взятым в бою. Со стороны неприятеля: 2 офицера убитых, из них начальник отряда, 4 солдата убитых, 4 солдата раненых. В плен взято 28 человек. <Взяты богатые трофеи 1 пулемет «Кольт»..., 43 трехлин[ейных] винтовки,... пистонов - 1500... телеграфный аппарат Морзе. » [20]. Судя по времени боя и потерям, он не был очень интенсивным. Тем не менее, председатель Временного Центрального Военно-Революционного Совета Северо-Восточного края Сибири, участник боя В. Брум пишет: «Партизаны в бою проявили большую стойкость и спокойствие в особенности т. Бурлов, который во время перестрелки окрикнул какого-то гражданина, случайно попавшего в перестрелку, спросил документы и отпустил, потом закурив трубку, скомандовал: Дюзгай, ребята! другими словами - не жалей патронов» [21]. После получения сведений о движении со стороны Николаевского Завода большого отряда белых партизаны поспешно покинули село.

Отряд Бурлова продолжал сражаться в районе села Братское. Не вступая в затяжные бои, партизаны внезапно наносили удары и уходили в тайгу. Отряд занял Николаевский железоделательный завод и село Шаманово. Здесь к Бурлову присоединился местный партизанский отряд из пятидесяти человек, - в основном рабочих Николаевского завода» [22].

Для уничтожения партизанского движения военное командование направило в район Братска роту 53-го Сибирского стрелкового полка при 3 пулеметах, в Николаевский Завод 100 солдат, конную сотню и роту 53-го Сибирского стрелкового полка в составе 6 офицеров, 180 солдат при двух пулеметах. Для руководства операциями из Иркутска выехал помощник начальника 14-й Сибирской стрелковой дивизии полковник Крутицкий» [23].

Партизаны, не принимая боя, через тайгу отступили вниз по реке Ангара и расположились в селах Анчериково и Кобляково. Здесь в конце ноября они получили известие о готовности солдат гарнизона Николаевского завода перейти на их сторону. Переход состоялся 1 декабря 1919 года. В этот день 180 человек без боя перешли на сторону партизан с двумя пулеметами системы «митральеза» и 176 винтовками. В ночь с 4 на 5 декабря усилившийся отряд атаковал село Братск, но после продолжительного боя был вынужден отступить. Однако белый гарнизон после этого боя оставил село. В ночь на 6 декабря в Братск вошли партизаны Бурлова. При отступлении белые оставили около 200 штук четырехлинейных винтовок («берданок») и 8000 патронов к ним. Закрепляя успех, партизанская кавалерия преследовала отступавших по Тулунскому тракту белогвардейцев до села Долгий Луг. В эту же ночь в районе села /688/ Больше-Окинска были пленены в бою 75 солдат с одним офицером. После перестрелки колчаковцы, воспользовавшись сильной бурей, успели отступить в село Шаманово. 7 декабря бурловцы нанесли удар и по Шаманово. Однако наступление оказалось неудачным. Утром 8 декабря белые отступили из села.

Ввиду возросшей численности партизанских соединений произошла реорганизация, отряд стал называться 4-й Советский Окинский добровольческий полк. Он был разбит на батальоны и роты, кавалерию и пулеметную команду. «Настроение солдат бодрое, добровольцы с каждым днем прибывают. При третьем беглом огне <в Братске Бурлов> был ранен в левую ногу в мягкое место, рана неопасная» [24].

Наконец, после тяжелых боев, отряд встал на отдых. На всей контролируемой партизанами территории организовывались советы, с первостепенной задачей обеспечения партизанского тыла, укрепления связи партизан с народом, формирования и воспитания партизанских соединений, повышения их боеспособности и решения социальных проблем; восстанавливалась телеграфная связь.

К этому времени на территории Иркутской губернии был сформирован Северо-Восточный фронт, который возглавил Д. Е. Зверев. 5 января по распоряжению главкома полк Бурлова был переименован во 2-ю Братскую добровольческую советскую дивизию.

В первых числах января 1920 г. отряд Бурлова двинулся на Тулун. «Дойдя до с. Гуран, в 20 км от Тулуна отряд остановился. На линии железной дороги были чехи. Узнав о том, что к линии железной Дороги приближается крупный партизанский отряд, чехи выехали на переговоры, в результате была пропущена одна рота партизан под командой т. Громова на Икейский тракт и допущена часть отряда на ст. Тулун. Здесь был взят партизанами эшелон офицеров и казаков в количестве 200 человек, бежавших от Красной Армии. Партизаны захватили несколько вагонов крупы, сахара и другого имущества белых. Офицеры и казаки были направлены на Николаевский завод, туда же отправили продукты» [25]. Из Гурана отряд двинулся вдоль линии железной дороги в Уян. Здесь была получена телеграмма из Братска о том, что в Пьяново вошел белый Морской полк, который оставшаяся дружина разоружить не сможет [26]. Далее события развивались следующим образом. «Из Братского села по распоряжению тов. Бурлова Н. А. был послан пакет командиру Морского учебного полка с предложением сложить оружие, на что последним было в уклончивой форме дано согласие и желание вообще вести переговоры, но только с Иркутской властью. После некоторого обсуждения, решено было представить последнему пользование телеграфным аппаратом. ...Тов. Зверев дал гарантию во многом лишь только безболезненно и без кровопролития овладеть пулеметами, винтовками, гранатами и патронами, которых было при полку очень большое количество. Выслав /689/ представителей для подписания, он дал последним определенный маршрут. Через Балаганск, сопровождать следование Морского полка в Иркутск. Нужно отметить, что это был единственный случай, когда командование, при отступлении вело переговоры организовано с целью демобилизоваться.

Двигаясь по Братскому тракту, командование Морского полка было обеспокоено за исход и негаронтированность [так в тексте - авт.] договора со стороны 2-ой Братской Советской добровольческой дивизии, и мощь которой была по крестьянским сведениям известна командованию. Немудрено, что вследствие этого, оружие не сдавалось до тех пор, пока не явятся представители и не примут целиком оружие.

Согласно телеграфному условию, разрешено было двигать Морскому полку до В. Баяна, но практически договор <был нарушен>, так как двигались дальше, до деревни Милославской. Представители от товарища Зверева приехали для приемки оружия и составления и подписи договора. Договор составлен, оружие сдано. Оставлены только револьверы и шашки.... <В селе Коновалово отрядом Бурлова произошло полное разоружение полка>, разоруженную часть направили не на Иркутск, а ст. Зима, в расположение 30-й Советской дивизии» [27].

В это время поступила информация о движении со стороны Усть-Кута вверх по Лене отряда белых войск под командованием генерала Сукина численностью до 1700 чел. В его авангарде двигались две офицерские роты и казаки, главными силами служил Барнаульский стрелковый полк [28].

Командование красной Восточносибирской армии направило против отряда Сукина полк под командованием Мишарина из Иркутска, а по Шалашовскому тракту двинуло дивизию Бурлова [29]. С Илима через Усть-Кут вдогонку был направлен отряд мобилизованных крестьян и партизан Усть-Кутского фронта [30].

Одновременно навстречу белым «выступили местные рабоче-крестьянские дружины. Из Верхоленска направился отряд Чувалова, из Марковской волости отряд Мезенцева», из Жигалова отряд под «руководством Неугодникова» [32]. В спешном порядке из отряда Бурлова вперед на лыжах по реке Илге в сторону Грузновки «была направлена третья рота» [33].

«22 февраля Верхоленские партизаны и одна рота партизан отряда Бурлова, численностью до 500 человек, заняла деревню» [34] Грузновку. «Сделали собрание» [35] и «на скорую руку успели создать небольшой оборонительный рубеж» [36].

Партизаны направили к белым парламентеров с предложениями о сдаче и разоружении от бурловцев Георгия Геннадьевича Лыткина и Семейчикова. Семейчиков был «...коммунистом из г. Барнаул, участником красногвардейского отряда, посланного в марте-апреле 1918 года против атамана Семенова в Забайкалье...». Белые парламентеров задержали, приставив офицерский караул» [38]. 24 февраля парламентерам /690/ «...белые завязали глаза и посадили на лошадь. Приказали не оглядываться, так доехали до деревни к своей третьей роте. Командир вскрыл пакет, в котором было написано - «Мы синие и зеленые [39] регулярная армия предлагаем вам отойти, пропустить нас, в противном случае мы пойдем с боем» [40].

Красные заняли для обороны восточную окраину Грузновки по берегу реки, с открытым, со стороны реки, правым флангом. Белые перегруппировались после разведки. Их план сводился к фронтальной атаке по льду Лены с глубоким обходом казачьими сотнями правого фланга партизан. Охват левого фланга предполагался силами конных разведчиков Барнаульского полка. Операция белых принесла им полный успех. Конные разведчики обошли Грузновку с северо-запада, вызвали панику и давку [41]. В результате «...все сельские улицы были покрыты зарубленными красными... В лес успело уйти всего лишь несколько десятков лыжников, и по льду ускакало на хороших лошадях несколько всадников» [42]. Около 180 - 200 партизан попали в плен, победителям достался огромный обоз. Их собственные потери составили несколько стрелков легкоранеными. «Среди красных оказалось очень много насильно мобилизованных ленских крестьян... на следующий день, взяв с них обещание больше не воевать с белыми, распустили по домам» [43]. Потери красных убитыми оцениваются в 27 человек, в числе которых - командиры Ф. Ф. Колчанов, П. Ф. Пономарев, Н. Ф. Неугодников [44].

Отступившие (на 60 км) в Жигалово партизаны сообщили о неудачном бое с белыми. Сводный отряд партизан, в том числе 200 партизан «под командой командира разведки т. Ознобихина» из отряда Бурлова «решил отступать вверх по Лене» [45] для соединения с основными силами Бурлова.

В это время партизанская дивизия Бурлова, минуя Жигалово, следовала через Верхоленск в Качуг для соединения с отрядом Каландаришвили для совместных действий против белых.

В Верхоленске белые получили сведения, что в Качуге против них сосредотачиваются большевистские части. Задачей белых было пробиться Байкалу. Для этого следовало пробиться через Качуг. Вымотанные части, с недостаточным количеством боеприпасов и огромным транспортом больных не могли гарантировать успеха. Решено было, выступив из г. Верхоленска по тракту на Качуг, на полпути свернуть на восток, на деревню Бутакову, оттуда на Тарайское (на реке Б. Анга) и Заложную и выйти на Бирюльское...

Переход с тракта на Бутакову пришлось сделать ночью, по малопроезжей дороге; кони выбивались из сил, много было отсталых. Поэтому следующий день у <белых> был потерян на сосредоточивание и выжидание остальных. ... К утру 25-го февраля белые были под Бирюльским, но оно оказалось уже занятым красными из Качуга. Красные направили /691/ белым письмо с предложением о сдаче и разоружении. Ответа от них не было. Предстоял бой.

Бурлов с Каландаришвили на общем совете поставили задачу каждому подразделению, рано утром партизаны заняли удобные позиции.

Белые наступали жидкими пехотными частями, ожидая удара посланных в обход конных частей. Однако их задержал ружейный и пулеметный огонь партизан. В свою очередь, конница партизан обрушилась на переутомленную белую пехоту. Этот удар решил дело. Лишь конная атака разведчиков Барнаульского полка позволила белым спасти обоз с больными и ранеными. Белые привели себя в порядок в Агинском (партизанская разведка сразу обнаружить отступившего противника не смогла) и ушли через Байкал в Читу, оставив раненых и больных [46]. По данным красных, белые потеряли 56 человек убитыми, 18 ранеными, 9 пленными, а всего, с утонувшими в полынье, - до 200 человек [47]. Оставшихся «60 тифозных в Бирюльке... бросали в Лену» [48].

Поняв, что отступивший противник ускользнул, Бурлов «отве[л] свою часть на отдых, в с. Хорбатово и ряд других селений [и с] военком[ом], тов. Бармотиным отправились в Иркутск, для доклада и выяснения дальнейшей задачи дивизии. В силу сложившихся обстоятельств ему было предложено пройти через Байкал на Баргузин для преследования деморализованного противника» [49]. Был определен маршрут: «Бирюлька, Харбатово, Манзурка, Хогот, Косая степь, Усть-Анга, Байкал, (по ту сторону) - Гремячинск, Горячая» [50]. Последовали приготовления. «Прежде, чем перейти Байкал, нужно было запасти продукты. В то время за Байкалом был буфер. Т. Бурлов дал указание поехать от Косой Степи в сторону километров 15 в улус, там можно было купить продуктов. Откомандировали 20 человек ... для перевозки продуктов ... дали 10 подвод и полкуля денег» [51]. «Деньги были николаевские, буферные, керенские и колчаковские. ...продукты продавали только на николаевские деньги [52]. «В итоге загрузили все 10 подвод... Вернулись в Косую степь поздно ночью» [53].

В Забайкалье в официальных документах партизанская дивизия именовалась бригадой под командованием Бурлова.

«На утро отряд вышел на Байкал. День был морозный до 55 градусов. На берегу Байкала в улусе [Усть-Анга], отряд остановился на ночлег. Рано утром отряд пошел через Байкал, ширина Байкала, где переходили достигала 60 км. Шли ... не менее 14 часов. Перешли Байкал» [54]. «Расквартировались в селениях Сухая и Заречная. Начались дни продвижения по восточному берегу Байкала...» [55]. Дойдя до Туруки, партизаны поняли, что долиной одноименной реки в сторону Старо-Читинского тракта не пройти. Из-за сильной заснеженности и наледей было принято решение повернуть обратно на Баргузинский тракт. В районе поселка Ангира отряд разделился: обозы и хозяйственная часть пошли на Старо-Читинский тракт через Верхнеудинск, а «бойцы с легкими винтовками, /692/ патронами и ручными пулеметами - тайгой через хребет [Улан-Бургасы], верхом пошли в Хоринский район ... Выехали на рассвете 18 марта приехали в [Унэтэгэй] в 12 часов ночи. 70 верст прошли за 18 часов». Здесь была семеновская застава. Она бежала после обстрела партизанами, преследуемая авангардом партизанской дивизии и местными дружинами из старообрядцев.

К утру в Унэтэгэй доставили арестованных; после допроса их отправили в Верхнеудинский ревком. Арестованные были местные - жертвы вражды между старообрядцами и старожилами-бурятами на почве земельных отношений. Пришлым староверам нарезались меньшие наделы. Весной 1918 года они добились равенства, естественно, за счет земель старожилов-бурят. С приходом семеновцев старожилы восстановили свои права. Были жертвы. Для примирения сторон в состав ревкома ввели представителей обеих сторон села [56].

«На железной дороге отряд [Бурлова] встретился с чехами, которые охраняли мост через реку Селенгу. Чехи отряд пропустили без задержки» [57]. В Верхнеудинске стоял белый полк, перешедший на сторону красных. Здесь партизаны получили два вагона обмундирования и продуктов питания, нагрузили 27 подвод и пошли по Старомосковскому тракту в сторону Читы [58].

«Ехали до Нестерово на санях, через хребет верхом, потом на таратайках... Часть отряда за неимением лошадей шли пешком. Тяжелые переходы были перед Уныкыром и Сосново-Озерском. Равнина перед Еравнинской долиной такая, что кажется дальняя деревня висит в воздухе.

Во время таяния снегов были миражи, кажется, что не по степи идешь, а по морю плывешь. Солнце яркое и все кажется рядом, а идешь, идешь, чтоб дойти дня не хватает еще ночь прихватываешь, чем ближе Яблоневый хребет тем меньше населения, меньше продуктов и лошадей. Нигде продуктов и фуража не было, фуражиры ездили далеко от тракта по дацанам, где было изобилие, но ламы и кувараки [59] сопротивлялись. Им выдавали документы, что изымали в счет продразверстки» [60].

В конце марта в Беклемишево первыми вошли партизанские разведчики. В селе оказалось шестеро белогвардейцев, прибывших из Иргени, которые и были арестованы. Прибывавшие части дивизии заняли Беклемишево, Шакшу, Иргень» [61].

29 марта в Читу прибыл японский авиаотряд с разобранными аэропланами [62]. Видимо, вскоре он начал боевую работу: «Над Беклемишево появился самолет покружился и исчез. Другой раз летел низко и сел на льду Шакшинского озера. Посадка вынужденная из-за неисправности. Там был летчик и офицер с бомбами. Самолет разобрали и их с самолетом отправили в Верхнеудинск. В отрогах хребта почти ежедневно были встречи с разведкой врага» [63].

8-го апреля белые силами III корпуса (в составе: Уфимской дивизии - 1300 штыков, 43 пулемета; Боткинской дивизии - 360 штыков; Ени/693/сейской казачьей бригады - 280 сабель, 17 пулеметов; 1 стрелковой дивизии - 1 000 штыков, 38 пулеметов, 4 орудия; отдельной Волжской генерала Каппеля бригады - 500 штыков) перешел в наступление тремя колоннами. Первая колонна «силою до 1500 человек при двух 3-дюймовых орудиях перешла в наступление по Старо-Читинскому тракту на дер. Шакшу... Одновременно с этим другая колонна, силы которого выяснить не удалось, но при двух орудиях, повела наступление со стороны железнодорожной магистрали от ст. Сохондо на передовые части бригады т. Бурлова, расположенные у Иргенского озера». Третьей колонной служил высланный по лесным тропинкам мимо озера Арахлей в тыл расположения отряда Бурлова и 11 полка конный отряд до 700 сабель [64].

Ни командование Народно-революционной армии, ни партизаны не ожидали хорошо продуманной и смелой операции белых. После упорного боя партизаны отступили по степному участку в лес, понеся большие потери: 164 убитыми, большое количество пленных и раненых, полностью лишились обоза, штабной документации. Белые после удачного боя отступили на исходные позиции, оставив в Беклемишево заградительный отряд. Утром 10 апреля партизаны при поддержке 12-го Иркутского полка после короткой перестрелки вновь заняли Беклемишево и Шакшу.

«В последующие дни, с 10-12 апреля, оставшаяся часть дивизии принимала участие в боях под [Домно-Ключевской и Притупово], наравне с регулярными частями Народно-Революционной армии, причем [бригада Бурлова], первая ворвалась в эти деревни. 13 апреля приказам по Народно-Революционной армии, [Бригада Бурлова] была переименована в отдельный Братский полк, а 16 апреля того же года, по распоряжения командарма Забайкалья - т. Эйхе - расформирована и прекратила свое существование» [65]. Соответственно, «призывной возраст из отряда влился в регулярную армию, а больной и непризывной возраст стал увольняться» [66].

Из Забайкалья Бурлов был отозван в распоряжение главнокомандующего вооруженными силами ДВР и отправлен на курсы комсостава. Теоретическая подготовка давалась на уровне командира дивизии. После окончания курсов Николай Ананьевич возвращается в Иркутск. Здесь он получает мандат направление как сотрудник Иркутского губчека и откомандировывается в распоряжение заведующего политбюро Нижнеудинска, а оттуда в Братский район. Через несколько дней после приезда Николай Ананьевич в рапорте Нижнеудинскому бюро напишет: «Я объехал район Братской волости, в низовьях Ангары крестьяне встречают, как своего командира во время партизанской операции. Здесь идут слух о существовании подпольной организации белогвардейцев, настроенных против коммунизма. Одновременно ходатайствую перед вами о выдаче местным крестьянам мануфактуры на каждого члена семьи по 4 аршина. Их дети полураздеты». Слухи, о которых сообщал /694/ Бурлов в рапорте, вскоре начали подтверждаться, - в районе Братска появилась банда [67]. Бурлов принял активное участие в ее уничтожении.

В 1921 г. Николай Ананьевич работал в органах Народного комиссариата внутренних дел. В декабре этого года он ездил в Москву как делегат съезда советов, а по возвращении в Иркутск делал доклады о решениях съезда Нижнеудинском и новом Братском уездах.

В последние годы Н. А. Бурлов работал председателем правления Куйтунского кредитного товарищества [68].

Н. А. Бурлов покончил с собой 7 августа 1927 году недалеко от поселка Гуран, в 20 км от Тулуна, в местах, где партизанил в 1919 г. Мотивы этого поступка неизвестны. Его смерть загадочна, как и рождение [69].

Примечания

1. Государственный архив новейшей истории Иркутской области (ГАНИИО) Ф.393. Оп.5. Д.442.Л.2.
2. Кошелева Т. Легендарный комдив // Советская молодежь. 1987. 24.09; Килессо Г. Т. По следам Иркутской легенды. Иркутск: Восточно-Сибирское кн. изд-во, 1970. С. 97.
3. Черневский А. Крестьянский самородок - Герой Гражданской войны. К 100-летию Бурлова // Заря коммунизма (Тайшет Иркутской обл.). 1983. №24. 11.02.
4. Кошелева Т. Указ. соч.
5. Черневский А. Указ. соч.
6. ГАНИИО Ф.300. Оп.1. Д.392. Л.1.
7. Черневский А. Указ. соч.
8. ГАНИИО. Ф.393. Оп.5. Д.583. Автобиография БурловаН. А. Л.8об.; Ф.300. Оп.5. Д.592. Автобиография Бурлова Н. А. Л.2.
9. Криволуцкий П. Д. Шиткинские партизаны. М. - Иркутск, 1934. С. 39-40. См. также: Борьба за власть Советов в Иркутской губернии (1918-1920 гг.) Партизанское движение в Приангарье. Сб. док-тов. Сост. А. П. Мещерский; под. ред. 3. Т. Тагарова. Иркутск: Иркутск, кн. изд-во, 1959. С. 69,70.
10. См.: Борьба за власть Советов... С. 73,74. См. также: Криволуцкий П. Д. Указ. соч. С. 41-42. Однако в этом издании при публикации док-тов допущены серьезные искажения, неоговоренное редактирование. Оригинал: ГАРФ. Ф.194. Оп.1. Д.8. Лл.38-39.
11. Борьба за Власть Советов... С. 17,18.
12. Кулакова Ю. С. Кежма в Гражданской войне // Советское Приангарье (Кежма Красноярского края). 1984. 01.11. №132.
13. ГАНИИО. Ф.300. Оп.1. Д.392. Лл. 4,4 об.
14. Борьба за Власть Советов... Указ. соч. С. 175.
15. Кулакова Ю. С. Кежма в Гражданской войне // Советское Приангарье (Кежма Красноярского края). 1984. 07.11. №134.
16. Борьба за власть Советов... Указ. соч. С. 80.
17. См.: Дубина И. Д. Партизанское движение в Восточной Сибири в 1918-1920 годах. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд., 1967. С. 77.
18. Дворянов Н. В., Дворянов В. Н. В тылу Колчака. Изд. 2-е, перераб. и доп. М.: «Мысль», 1966 С. 131.
19. См.: Дубина И. Д. Указ. соч. С. 78.
20. Борьба за власть Советов... Указ. соч. С. 92. /695/
21. Государственный архив Иркутской области (ГАИО). Воспоминания Брум В. Ф.852. Оп.1. Связка 2. Д.19. Л.34.
22. Килессо Г. Т. Указ. соч. С. 98.
23. См.: Дубина И. Д. Указ. соч. С. 97.
24. Борьба за власть Советов... Указ. соч. С. 117,118.
25. ГАНИИО. Ф.393. Оп.5. Д.12 Лл.16,17.
26. ГАНИИО. Ф.393. Оп.5. Д.125. Л .17.
27. ГАНИИО. Ф.300. Оп.1. Д.392. Лл.7об.,8.
28. Кожевин В. Е. Легендарный партизан Сибири. Улан-Удэ: Бурятское кн.изд-во, 1967. С. 130.; Новиков П. Л. Движение белых войск по северу Иркутской губернии в начале 1920 г. История белой Сибири: Тезисы 4-й науч. конф. 6-7 февраля 2001 г. Кемерово, 2001. С. 115-121; Шли дивизии вперед. Народно-революционная армия в освобождении Забайкалья (1920-1921): Сб. док. Иркутск, 1987. С. 35, 50-51.
29. КожевинВ. Е. Указ. соч. С. 130.
30. Солодянкин А. Г. Коммунисты Иркутска в борьбе с Колчаковщиной. Иркутск: Иркутское кн. изд-во, 1960. С. 80,81.
31. Личный архив М. Сапижева (ЛАС). T.VIII. С. 105,106.
32. Свидетельство Грязнухина П.К. ЛАС. T.IX. С. 92.
33. ГАНИИО. Ф.395. Оп.5. Д.226. Л.39.
34. ЛАС. T.VIII. С. 105, 106.
35. ГАНИИО. Ф.395. Оп.5. Д.226. Л.39.
36. ЛАС. T.VIII. С. 105,106.
37. ГАНИИО. Ф.395. Оп.5. Д.226. Л.39.
38. По: Забытый полк: страницы истории 3-го Барнаульского полка Белой армии: воспоминания, документы и другие материалы / сост.: А. А. Краснощеков, В. А. Суманосов. Барнаул: Издательский дом «Барнаул», 2009.
39. По А.И. Камбалину, «для сокрытия... численности и состава колонны еще раньше принято было условное название полков. Синий полк - 1-й Оренбургский казачий (прибор войскового мундира - синий) и зеленый полк - 3-й Барнаульский (в честь старого 12-го Сибирского Барнаульского резервного полка - прибор зеленый)
40. ГАНИИО. Ф.395. Оп.5. Д.226. Л.39.
41. По: Забытый полк...
42. Марков С. В. Пятьдесят лет тому назад. Воспоминания о Великом Сибирском походе и о борьбе с красными в Забайкалье // Военная быль. 1972. № 114. С. 22.
43. По: Забытый полк...
44. Новиков П. А. Гражданская война в Восточной Сибири. - М: Центрполиграф, 2005. С. 202.
45. ЛАС. Т. IX. С. 92.
46. По: Забытый полк...
47. Новиков П. А. Гражданская война в Восточной Сибири. М.: Центрполиграф. 2005. С. 203.
48. Борьба за власть Советов в Приленском крае (1918-1921): Сб. документов / Под ред. В. Т. Агалакова, С. Ф. Коваля. Иркутск: изд-во Иркут, ун-та, 1987. С. 96; Новиков П. А. Гражданская война в Восточной Сибири. М.: Центрполиграф, 2005. С. 203.
49. ГАНИИО. Ф.300. Оп.1. Д.392. Л.8об.
50. Иркутский областной краеведческий музей (ИОКМ). ВС 3623-26 Л.4.
51. ИОКМ. ВС 695. Л.4.
52. ИОКМ. ВС 2237. Л.1.
53. ИОКМ. ВС 695. Л.4
54. ИОКМ. ВС 695. Л.7.
55. ЛАС. ТЛИ. Лл. 115,116.
56. ИОКМ. ВС 3623-26. Л.4. /696/
57. ГАНИИО. Ф.393. оп.5. Д.125. Л .18.
58. ГАНИИО. Ф.393. Оп.5. Д.226. Л.40об.
59. Правильно: хуварак, ученик ламы, послушник в буддийском монастыре - дацане.
60. ИОКМ. ВС 3623-26. Л.5.
61. ЛАС. T.V. Л. 101.
62. Шли дивизии вперед... С. 81.
63. ИОКМ. 64 ВС 3623-26. Л.5.
64. Шли дивизии вперед... С. 95.
65. ГАНИИО. Ф.300. Оп.1. Д.392. Л.9.
66. ГАНИИО. Ф.393. Оп.5. Д.225. Л.128об. Мнение из партизанского лагеря постфактум: «Много было недостатков в организации [партизанского соединения], много было сделано неправильностей и ошибок. Но оно всегда стремилась к высокому держанию пролетарского знамени, а ошибки происходили неумышленно, а лишь благодаря отсутствию знаний»: ГАНИИО. Ф.300. Оп.1. Д.392. Л.9.
67. Бро Ю. Жизнь как факел // Советская молодежь. Орган Иркутского обкома комсомола. 1967. Июль. №85.
68. Кошелева Т. Указ. соч.
69. По решению Иркутского губкома РКП (б) Н. А. Бурлов похоронен рядом с братской могилой погибших за советскую власть в Иркутске, и могилой Нестора Александровича Каландаришвили, находящихся на горе Коммунаров в Иркутске. По решению облисполкома №556 от 18.11.1959 и № 924 от 24.06.1980 могила Н. А. Бурлова является памятником истории местного значения и охраняется государством. /697/

Крестьянский фронт 1918-1922 гг. Сборник статей и материалов. М.: АИРО-XXI. 2013. С.683-697.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1571

 Siberian partisans / Сибирские партизаны
Sent: 17-05-2015 04:38
 
Сибирские впечатления

Лондонский журнал "The Russian Outlook" продолжает знакомить своих читателей с сибирскими наблюдениями своего корреспондента.
По прибытии в в Тулун, пишет он, мы с полной очевидностью убедились, что находимся в близком соседстве с беспорядками. Наше 60-часовое опоздание объяснялось деятельностью большевиков. В последний день нашего пребывания на этой станции подошел чехословацкий поезд с захваченными ружьями и снаряжением. Чехо-словаки сообщили, что большевики находятся в 50 верстах. Они разрушают станции, захватывают поезда и снимают телефонные и телеграфные аппараты. На некоторых станциях они разрушили и водопроводы. Чехо-словаки и казаки после удачного для них сражения не в силах были преследовать большевиков вследствие глубокого снега. Неприятель, закончив дело разрушения, ушел на лыжах. Большевики стреляли отравленными пулями, так что солдаты, легко ранены в ногу или руку, умирали через 2-3 часа.
В Нижне-Удинске корреспондент видел прибывший из Омска поезд с канадскими офицерами. В виду опасности от большевиков было решено дальнейшее путешествие совершать только днем, причем для охраны машиниста на паровоз были назначены два офицера, сменявшиеся каждые два часа. Впереди и позади следовали бронированные поезда. Лесистая местность представляла особенно благоприятные условия для бандитов, которые пожелали бы в ней укрыться. Поезд подвигался чрезвычайно медленно. Вечером мы прибыли в главную квартиру одного из отрядов чехо-словацкой армии. В 10 верстах к западу и в трех к северу по железнодорожной линии в течение целого дня гремело сражение между большевиками с одной стороны и казаками и чехо-словаками - с другой. Большевики сосредоточились в Борузе и настигли там пехоту. Чехо-словакская артиллерия была скрыта поблизости. Защитники понесли тяжелые потери, от 100 до 300 человек убитыми и ранеными. Вблизи Борузы большевики захватили завод, где изготовляли ружья и начиняли патроны. Один чехо-словакский офицер показал мне патрон, начиненный черным порошком, и снаряд, содержавший лен. Казаки в отместку за это нападение сожгли три деревни железнодорожной линии. На другой день привезли убитых и раненых, поезд сопровождался немногими сестрами, по-видимому, не особенно опытными. Вокруг убитых с любопытством толпились окрестные крестьяне. Повсюду в Сибири можно наблюдать, что самые ужасные условия вызывают иронию или равнодушие. Народ привык к жестокости, и она не производит на него впечатления. Две женщины, пытавшиеся испортить железнодорожную линию, были схвачены и на следующее утро расстреляны. Но это трагическое происшествие, по-видимому, никого не заинтересовало и не тронуло.

Киевлянин. №77. 26 ноября 1919 г.

В назначенное время, около девяти часов вечера, мы вдвоем с пожилым рабочим (назвался Степаном, а фамилии не сказал), не скрываясь, подошли к переезду. Было темно, и японец направил в нашу сторону рефлектор своего фонаря.
— Даре дзо? (Кто идет?) — окликнул он.
— Никсраи, котира ва тити десу маки (Николай, а со мной отец, он пришел за дровами), — ответил я.
Степан подошел к сложенным у землянки вязанкам дров, поднял одну. Но часовой потребовал:
— Додзо (Пожалуйста), — ответил я, взял у Степана вязанку, передал японцу. Он быстро развязал ее и начал подавать полено за поленом в землянку своим напарникам. Для этого он присел перед лазом на корточки, положив винтовку себе на колени.
Степан сильно ударил часового по голове гирей, которую держал наготове в кармане, я закрыл шапкой дымовую трубу. Землянка быстро начала заполняться дымом, я подал сигнал. Подбежали прятавшиеся у переезда ребята. Подъехали подводы. Японцы, задыхаясь и кашляя, по одному выходили с поднятыми руками на поверхность. Их связали и положили на подводы. Вынесли их винтовки и боеприпасы. Пленных увезли.
Операция была проведена быстро, без выстрела.
Четыре комплекта зимнего японского обмундирования и четыре винтовки с патронами перешли во владение красных партизан.
Позднее нам стало известно, что скрывающиеся от калмыковской контрразведки в тайге и на заимках отдельные группы патриотов по 2-3 человека, используя добытое с нашей помощью обмундирование и боевое снаряжение японских солдат, организовали два небольших отряда, замаскированных под белогвардейско-японские. В японское обмундирование одели корейцев. Возглавлял каждый отряд русский партизан, одетый в офицерское обмундирование. Эти группы ходили по известным нам домам антисоветчиков, и «офицер» расспрашивал их с целью выявить революционно настроенных односельчан, на которых эти антисоветчики охотно доносили, давая нужные нам сведения.

Н.Х.Мазурчук. Прыжок // За Советский Дальний Восток. Выпуск 4. Очерки и воспоминания о гражданской войне на Дальнем Востоке. Владивосток, Дальневосточное книжное издательство, 1989. С. 296.

В морозные дни снег ослепительно сверкал в лучах поднявшегося солнца, от дыхания партизан и забайкальских лошадок над колонной стоял густой морозный туман, а морозный воздух перехватывал дыхание. Шли и пофыркивали забайкальские лошадки. Далеко слышался мерный скрип копыт от дороги, белым снегом покрытой. Всадники, с выдубленными солнцем и исхлестанными ветре ми лицами, голосами но-о подбадривали заиндевевших лошадок. На обветренных лицах светились глаза.
Зимой по Восточно-Забайкальской мерзлой земле, покрытой сверкающим снегом, шла пестрая партизанская кавалерия, её бойцы и командиры были одеты в шубы с ингиром и без него, в косматые яманьи дохи с большим воротником, шерстью наружу, в борчетки и теплушки, в полушубки и крытые сукном бекеши, в теплое пальто и шинели с меховой курткой. Ехали толстые, угловатые, неуклюжие в мохнатых овчинных, собачьих, волчьих, лисьих, медвежьих, барсучьих шапках и папахах, а на ногах унты или катанки (валенки) или ичиги. Общий вид движущейся огромной мессы партизан был весьма неприглядный внешностью, но за ней скрывались внушительный, бодрый, боевой дух, решительность, мужество, отвага и грозная сила.

Г.А.Астраханцев. Разумом и сердцем восприняли. Рукопись. С. 373: www.epov.ru/index.php?section=creative_work&subsection=astrahantsev

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1571

 Siberian partisans / Сибирские партизаны
Sent: 17-10-2015 02:25
 
2. НАШИ ПОШИВОЧНЫЕ МАСТЕРСКИЕ

Партизанская армия с каждым днем увеличивалась. Вскоре она насчитывала до 30.000 бойцов. За время походов бойцы поизносились. Между тем надвигалась осень. Надо было обеспечить бойцов хорошим обмундированием.

Партизанская территория охватывала только сельские местности. Партизаны не могли, поэтому, использовать для своих нужд городскую промышленность. Пришлось рассчитывать только на те возможности, которые имелись на селе, и /128/ районные штабы энергично принялись за дело, с лихорадочной быстротой организовали они в тылу ряд пошивочных мастерских — швейных, портняжных, пимокатных, а также несколько кожевенно-овчинных и шубных заводов.

Первыми явились для работы в пошивочных мастерских девушки, умеющие шить на швейных машинах. Парни, добровольно отправляясь на фронт с оружием в руках, заражали своим энтузиазмом девушек, которые также добровольно шли в мастерские, чтобы своей работой содействовать успешной борьбе с колчаковщиной. За девушками и подростками вскоре потянулись в мастерские и пожилые — вплоть до старух и стариков. Всем хотелось, чтобы бойцы на фронте не терпели нужды в белье и одежде. А временами чувствовался большой недостаток в белье — особенно для больниц, в которых находились на излечении партизаны, тяжело раненые в боях, в этих случаях население, главным образом, женщины-крестьянки из бедняцких слоев, нередко вынимали из сундуков запасы белья и бережно хранимое самодельное полотно, чтобы удовлетворить нужды партизанской армии.

Для работы на кожевенных и шубных заводах и в сапожных, пимокатных и шорно-седельных мастерских были привлечены кустари-одиночки. Не ожидая особого приказа о мобилизации, эти кустари по первому зову явились в организованные мастерские и принялись за работу. Райштаб национализировал, конечно, все кустарные предприятия. Находились, правда, и такие кустари, которые не желали подчиниться приказам штаба о трудовой повинности и национализации предприятия. Это были по-преимуществу кустари-кулаки, которые обычно обогащались за счет наемного труда, «кустари-заводчики», как мы их называли.

Нужно отметить, что как только были организованы мастерские, многие крестьяне — бедняки и середняки — дружно отдали в распоряжение штаба имевшиеся у них запасы сырья: кожи, шерсть, овчинные шкуры. Но этого добровольно отданного сырья не могло хватить для полного обеспечения партизанской армии. Сырье, поэтому, реквизировалось у деревенской буржуазии — торгашей, кулаков, попов. Впоследствии приходилось закупать сырье. Если кто отказывался добровольно продавать, то покупку производили принудительно. За сырье платили деньгами.

Откуда же, спросят, мы достали деньги?

Мы экспроприировали их у деревенской буржуазии, которая располагала больший запасом бумажных денежных знаков: царских, керенок и выпущенных колчаковским правительством. Этими «бумажками» мы расплачивались за куплепные товары и продукты. Если у какой-нибудь воинской части не было в наличии таких «бумажек», то она при покупке выдавала квитанцию, по которой продавец всегда мог получить в районном штабе причитающиеся ему бумажные деньги. Впрочем, редко кто из крестьян предъявлял районному штабу квитанцию для оплаты. Нужды в деньгах, ведь, не было: все равно на них нигде ничего нельзя было купить. Когда же, после свержения колчаковщины в Сибири, восстановилась Советская власть, то она полностью расплачивалась советскими денежными знаками по тем предъявленным ей квитанциям, которые мы и выдавали крестьянам за купленные у них товары.

Как бы то ни было, но наши мастерские работали почти бесперебойно. Все, что вырабатывалось в этих мастерских — сапоги, пимы, подушки, одежду, белье и т. п. — райштабы направляли в интендантство Облисполкома, а впоследствии и корпусное интендантство, которое и распределяло все это по воинским частям.

Попутно заметим, что одним из хороших поставщиков нашего интендантства была Англия. Наши славные партизаны часто отбивали у колчаковцев транспорты обмундирования и других товаров, которые Англия через своего представителя адмирала Нокса усердно посылала Колчаку для нужд его армии. Некоторые партизанские части были одеты в прекрасные английские мундиры, а наша конница прочно сидела на хорошо изготовленных английских седлах.

К концу партизанского движения наше интендантство имело громадные запасы обмундирования. Когда мы соединились с красной армией, бойцы которой нуждались в зимней одежде, то наше интендантство передало ей значительную /129/ часть своих запасов. Так, например, наше интендантство одело и обуло всю 26 Краснознаменную дивизию, которой командовал Ян Гайлит — нынешний командующий Сибирским военным округом.

И.Громов. Наш тыл. Заметки алтайского партизана // Сибирские огни. №4.1935. С.128-130.

6. КАК МЫ ВООРУЖАЛИСЬ

В начале повстанческого движения отряды были вооружены слабо. В апреле-мае 1919 г. Солоновская группа, например, имела всего 20 винтовок и столько же револьверов разного калибра, вплоть до «бульдожек». Каменская группа имела 15 винтовок и 25 револьверов, Куликовская группа — 7 винтовок. Только Боровская группа была несколько лучше вооружена. Сорганизовавшись, отряды занялись самовооружением, начали делать налеты на колчаковскую милицию и на мелкие отряды белых и разоружать их. Небольшое количество оружия мы получили от подпольных большевистских организаций Барнаула и Камня. Занимались мы также скупкой оружия. Денег не жалели — за наганы платили по 500 рублей и больше.

По мере того, как отряды крепли и разрастались, увеличивалось наше вооружение. Однако, нередко можно было еще встретить партизана, вооруженного старинным кремневым или примитивным охотничьим ружьем.

Вскоре у нас открылись ремонтные ружейные мастерские. Они изготовили нам несколько самодельных пушек из водопроводных и газовых труб, а также пулеметы-трещотки. У кого не было огнестрельного оружия, того наши мастерские снабдили пикой. Впоследствии, когда мы стали крупной силой, нашим лучшим поставщиком оружия и огнеприпасов был «верховный правитель», адмирал Колчак. Каждый бой с колчаковской армией давал нам сотни винтовок, много пулеметов, много огнеприпасов.

У нас были также примитивные патронные и пороховые заводики, которые ежедневно изготовляли до 15.000 патронов. Для этих патронов собирали гильзы расстрелянных патронов. Пули делались остроконечные, для 3-х линейной винтовки. Изготовлялись они из свинца, олова и баббита, но без оболочки, вследствие чего при ранении ими быстро получалось заражение крови. Наши пули были поэтому опаснее разрывных германских пуль «дум-дум».

В обойму мы обычно закладывали 4 самодельных патрона и пятый фабричный, который при выходе очищал дуло ствола от сажи нашего самодельного пороха.

Наши самодельные орудия мы обычно заряжали не снарядом, а просто кла/133/ли в жерло орудия сколько нужно пороху и битый мелкий чугун или гвозди и стреляли. Получалось нечто вроде шрапнельного огня.

у нас научились также вырабатывать разные взрывчатые вещества. Для выработки пороха и взрывчатых веществ применялись соли, которые добывались из разных озер Барнаульского, Каменского и Славгородского уездов.

Нашими «пиротехниками» были кустари Тюнев, Воробьев, Лаин, Чикмаров и другие. Хотя они нигде не учились тому, как изготовлять взрывчатые вещества, но на практике они оказались большими мастерами этого дела.

Бедняки и середняки принимали самое активное участие в вооружении армии. Они, во-первых, сдали нам свое оружие и запасы пороха, а во-вторых, после сражений собирали на полях битв гильзы, в которых наши патронные заводы так нуждались. Эта обязанность собирать гильзы до того внедрилась в сознание каждого крестьянина и каждой крестьянки, что они любовно подбирали каждый расстрелянный патрон.

Сознание это передалось и детям. Помню такой характерный случай. Сидел и как-то в селе Кочки, Славгородского уезда, у одного крестьянина и пил чай. Вдруг (приходит мальчик лет семи, достает из кармана выстреленный патрон, отдает его отцу и говорит: «на, тятя, эту пулю и отнеси ее на сборню, она годится нашим красным». Даже малютка и тот хотел помогать партизанам бить колчаковцев.

Вот в чем был гвоздь нашей партизанской силы. Вот почему мы разбили врага, вооруженного до зубов. Это могло быть лишь потому, что партизанское движение возглавлялось рабочим классом и руководилось партией Ленина—Сталина.

Там же. С.133-134.

Политов с Кольчугиным пошел в помещение, где должно было состояться собрание командного состава. Там уже был глава партизанских частей Третьяк. Он улыбнулся вошедшим.

На нем была монгольская барсучья шапка с зеленой кистью, английские красные краги. Он был громадного роста, великан - даже среди далеко не малорослых партизан.

Д.Ряполов. Записки красного партизана // Сибирские огни. №1. 1935. С.89.

Вокруг собралась толпа партизан, завязался разговор об оружии, о бережном отношении к нему.
Политов показал, как лучше перевязать конец пики. Тогда из круга вышел молодой парень и похвалился своей пикой.
— Врт у меня, смотри-ка! — сказал он. — Были трехрогие вилы, я обломал крайние зубья, а средние смотри, как отточены! Замаялся, понимаешь, но отточил. Приделал временные петли и вот, смотри-ка, ладная пика вышла!
Эти похвалы, расточаемые партизаном своей собственной пике, были очень оживленно встречены толпой. Вышел из круга еще один парень. Он весело потряс пастушеской дубинкой с крючком на конце.
— Вот! — сказал он. — Она семь лет пасла овец, я как, бывало, задену крюком за ногу овцу или козу, так она уж у маня не сорвется. Да и сейчас, как зацеплю, по голове кого, хоть бы и самого адмирала Колчака, так уж тоже не сорвется. Крюк надежный, да и знаю я, куда бить и зачем бить! Знаю, зачем воюю!

Там же. С.109.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1571

 Siberian partisans / Сибирские партизаны
Sent: 17-10-2015 04:04
 


Т. ЕРМИЧЕВ
ПАРТИЗАНСКАЯ ПУШКА

Когда-то давным-давно, еще до революции, кузнец Никифор Крутиков, хороший мастер и большой выдумщик, соорудил из куска железной трубы что-то вроде огнестрельного оружия. В него можно было насыпать пороху, всунуть сбоку фитилек и выстрелить. Однако, назначение этого оружия было пустяковое и совсем не боевое: из нее палили на пасху в ограде деревенской церкви.
Вот этот-то безобидный отрезок трубы партизаны из д. Куликовой, Каменского уезда, и хотели превратить в пушку. Трубу привинтили к горбылю, горбыль поставили на передок телеги и все это сооружение вывезли в Кулундинский бор.
Пушку поставили у моста, на так называемом Томском переезде. Поставили и так замаскировали ветками, что только кончик трубы выглядывал из хвои. Здесь же день и ночь стояли на посту партизаны. Со стороны казалось, что у моста стоит что-то необычайно грозное.
По мосту то и дело проезжали крестьяне. Не мудрено, что через несколько дней далеко вокруг разнеслась весть о том, что у куликовских партизан есть свои пушки.
Партизанам этого и нужно было. Обрезок трубы выполнил свое боевое задание.
Стрелять из него, конечно, не пришлось.
Но первые же серьезные бои показали, что пушка все-таки необходима. Например, в павловском сражении, когда колчаковский отряд, отрезанный со всех сторон, забрался в церковь и засел там, его ничем нельзя было взять. Пулемет, установленный на колокольне, и десятки винтовок, высунутых из окон и дверей, не давали возможности приблизиться к церкви.
Можно было бы взять противника измором. Но колчаковцы взяли с собой в церковь лошадей и у них было мясо.
Оставалось одно — осаждать. Но за время осады противник мог подбросить подкрепления...
Тогда-то на заседании парторганизации и был поднят вопрос о пушке. Тем более, что случаи, подобные павловскому, повторялись не раз.
О настоящем орудии партизанам пока нечего было и думать. Остановились на самодельном. Рассуждали просто:
— Если мы не можем делать настоящие снаряды, то, во всяком случае, патрон, заряженный большим куском железа, может выбить и провалить простенок между церковных окон.
Оказано — сделано.
Собрали у партизан привезенные с германской войны пустые гильзы от трехдюймовок. Достали кусок водопроводной трубы. За дело взялся тот же старый мастер Никифор Крутиков, а с ним Ми/42/хаил Борискин и Василий Баталов. Кроме них, мобилизовали кузнецов Мусорина, Елисеева, Смолякова.
Работа предстояла нелегкая. Требовалось много энергии, настойчивости и смекалки. Трубу, обложенную полосами железа, всю охватили кольцами. Кольца спаяли одно с другим, чтобы получился цельно-железный ствол.
Для этого устроили в кузнице специальный горн на три меха и небольшое кустарное приспособление для ковки.
Послали специальных людей в бор заготовлять уголь. Его требовалась уйма.
В конце-концов, пушка была готова и установлена на лафете. Оставались две детали: замок и прицельное приспособление. С замком устроились легко, а с прицелом так ничего и не вышло: просто поставили на конец ствола мушку, у казенной же части устроили что-то вроде обычной пpицeльнoй рамки. Время было горячее. Противник окружал со всех сторон л надо было торопиться.
Помню, зашел я в кузницу. Спрашиваю:
— Ну, как?
— Да вот с прицельной рамкой не клеится, товарищ комиссар. Я махнул рукой.
— Ладно! Церковь не воробей, попадем и с таким прицелом.
Еще когда пушка ковалась, молва о ней, так же, как и о первой нашей «пушке», переходила из деревни в деревню, из села в село. Скромная куликовская кузница превратилась в грозный орудийный завод. Воодушевление и уверенность в победе росли не по дням, а по часам. Пробного выстрела ждали, как великого праздника.
Но мы были предусмотрительны и пробный выстрел был дан только в присутствии штаба. Опасения наши оправдались. Так как труба внутри ствола была чугунная, то от первого же выстрела стенки казенной части начали лопаться. Нам стало ясно, что из такой пушки можно будет дать только несколько выстрелов.
— Ну, что ж! На худой конец и это добро!
Главное было опять-таки в агитационном значении партизанской пушки. К тому же, обстоятельства на фронте складывались так, что серьезных боев больше не было. Противника мы громили и без пушек. Он в беспорядке отступал к Барнаулу и дальше — на Томск.
Однако, свою пушку мы сохранили и отправили в музей, как незабываемое свидетельство грозных и величественных дней.

Сибирские огни. №1. 1935. С.42-43.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1571

 Siberian partisans / Сибирские партизаны
Sent: 23-10-2015 00:06
 
В. А. ГАЙКИН (Владивосток),
Институт истории, археологии и этнографии
народов Дальнего Востока ДВО РАН


ПАРТИЗАНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ РОССИИ И АНТИЯПОНСКАЯ БОРЬБА В МАНЬЧЖУРИИ 1918–1922 ГГ.

Долину пограничной реки Туманган на китайской стороне гораздо раньше китайцев начали заселять и осваивать корейцы (с середины ХIХ в.). К началу ХХ в. она превратилась в своеобразный корейский анклав на китайской территории. Этот регион получил название Цзяньдао. По переписи 1907 г. в Цзяньдао проживало 72 076 корейцев и только 21 983 китайцев [1].

Уровень жизни большинства корейских крестьян был крайне низким. Полуфеодальные аграрные отношения сохранились в почти неизменном виде с середины XIX в., их становление проходило в условиях неравноправия двух этнических групп – китайцев и корейцев, столкнувшихся на территории Восточной Маньчжурии, дискриминации и эксплуатации первыми последних. Корейские крестьяне, как правило, становились арендаторами у китайских
землевладельцев. /20/

В начале 20-х гг. ХХ в. в Восточной Маньчжурии насчитывалось около 30 военно-политических организаций националистов, от левых, мелкобуржуазных, до правых, связанных с шанхайской эмиграцией. Были и монархические группы, выступавшие за реставрацию в Корее императорской власти. Корейские националисты в Маньчжурии не выдвигали лозунгов общественного переустройства, не пытались защищать интересы корейских арендаторов, поэтому поражение вооруженной антияпонской борьбы в Корее, лишив их веры в возможность освобождения родины, негативным образом сказалось на развитии националистических обществ.

Появление на политической карте мира советской России, государства, бросившего открытый вызов капиталистическому окружению, провозгласившего идеологической доминантой борьбу с «мировым империализмом», не могло не стать для колониальных и зависимых стран наглядным примером «технологии» успешной политической трансформации, возможности изменения государственного устройства, успешной оппозиции доминантной миросистеме. «Как только над миром пронеслась благая весть о русской пролетарской революции, тлеющие искры революционного пламени в Корее начали быстро разгораться и в cepдцаx корейского народа начала созревать вера, расти надежда в возможную помощь Севера», – отмечалось в «Проекте программы Корейской коммунистической партии», принятой на учредительном съезде Корейской коммунистической партии, состоявшемся в 1921 г. в Иркутске [2].

Притяжение было взаимным. Советская Россия – изгой в капиталистическом окружении была обречена на поиск союзников. Одним из проводников этой политики был Коминтерн, сочетавший «в одном флаконе» свойства организации-промоутера, занимавшейся подготовкой и содействием революциям в зарубежных странах, с мощным разведцентром. Корейские националисты, стремившиеся любыми способами освободить страну от колониального гнёта Японии, видели в России, боровшейся с японской интервенцией на Дальнем Востоке, естественного союзника. Переход «на рельсы» другой идеологии (коммунистической) для одних националистов был вынужденной платой за услуги могучего «спонсора». Для других – закономерной коалицией с близкими по духу российскими большевиками.

Мартовское народное восстание 1919 г. в Корее активизировало деятельность корейских патриотов, базировавшихся в Maньчжурии. В военном плане это выражалось в росте числа вооруженных акций против японских оккупантов в Корее, совершавшихся с территории Маньчжурии, в организационном плане – в создании многочисленных антияпонских военно-политических организаций. Согласно материалам японских разведорганов, на территории Цзяньдао в 1920 г. действовало семь основных националистических военно-политических организации, в состав которых входило 3500 человек.

Наиболее мощной в военном отношении группировкой считалось общество /21/ «Кунчонсо» (Военно-политическое управление) в уезде Ванцин во главе с Со Иром (численность 1600 человек). Поддерживались связи с корейскими патриотами на советскомДальнем Востоке. По данным японской разведки, в мае 1920 г. члены организации распространяли в Ванцине листовки коммунистического содержания [3]; организация «Кунму тотокпy» (Военно-гражданское правительство) во главе с Чэ Мён Нок насчитывала 600 человек; «Кукминхве» (Национальное общество) заменило на политической арене уже упоминавшееся «Канминхве». Оно выступало за административную автономию Цзяньдао. Численность общества составляла приблизительно 450 человек. После мартовского восстания 1919 г. был взят курс на вооруженную борьбу с колониальным режимом в Корее. В разных районах Цзяньдао имелись отделения общества, пытавшиеся выполнять функции местной корейской администрации. В уезде Яньцзи действовала «Тэхан токнипкун» (Армия независимости великой Кореи) под руководством известного борца за независимость Кореи Хон Бом До. Численность организации составляла 400 человек. Японскими аналитиками она рассматривалась как одна из самых влиятельных корейских группировок в Цзяньдао; в том же уезде базировалось «Кванпутан» (Общество возрождения), руководителем которого был Ли Бом Юн. Целью этой организации провозглашалось восстановление власти корейского императора; в уезде Ванцин находиласъ база «Ыйкунтан» (Армия справедливости), которой командовал Пан Мо Ён (200 членов). Организация подчеркивала свою независимость от «Временного правительства»; группировка «Синминтан» (Общество нового народа), возглавляемая Ким Чун Кыном, большого влияния в Цзяньдао не имела (численность 300 человек) [4].

Корейские военно-политические организации в районах Чанбайшаня и реки Ялуцзян были слабее и малочисленнее обществ Цзяньдао. По японским данным, здесь в 1920 г. существовали следующие группировки: «Токниптан» (Общество независимости), возглавляемое Пак Чан Хо, связанное с обществом «Кунчонсо» (в Цзяньдао) и имвшее отделения в нескольких уездах. Целью борьбы декларировалась реставрация династии Ли. В организации состояло примерно 30 человек. «Ханчокхве» (Корейское общество) было основано в период борьбы против японского протектората над Кореей, базировалось в уезде Люхэ. Имело тecныe связи с «Токниптан», признавало «Временное правительство». Выступало за административную автономию районa, численность общества – 300 человек. Общество «Чунхынтан» (уезд Тунхуа) примыкало к «Корейскому обществу». Выступало за возрождение Кореи. Особым влиянием не пользовалось. «Тэхан сэннёнтан» (Молодежное общество великой Кореи) ориентировалось на «Временное правительство», оно выпускало газету, пропагандировавшую идеи независимости Кореи. В 1920 г. руководители общества были расстреляны японским карательным отрядом. «Тэхан токнип кунбитан» (Общество военной подготовки независимости великой Кореи) (уезд Чанпaй) представляло одну из самых сильных групп этого района (300 членов). «Хя-/22/-няктан» планировало реставрацию династии Ли в Корее. Председатель общества был расстрелян японским карательным отрядом в 1920 г. Немногочисленная организация «Мусатан» (Общество борцов) действовала в уезде Фусун [5].

В корейском национально-освободительном движении в Маньчжурии начала 20-х гг. ХХ в. фактически доминировало революционно-демократическое течение. Ведущие военно-политические группировки «Кукминхве» (во главе Ку Чхун Сон), «Кунчонсо» (во главе Со Ир), «Тэхан токнипкун» (лидер Хон Бом До) оценивались японской разведкой как «красные» [6]. Указанные группировки установили контакты с корейцами на советском Дальнем Востоке. В период революции и Гражданской войны корейские отряды из Цзяньдао принимали непосредственное участие в борьбе за власть Советов и против японской интервенции на Дальнем Востоке. Определённое влияние на деятельность обществ оказывала работа в них корейских коммунистов, стремившихся к созданию в Маньчжурии коммунистических групп из радикально настроенных членов националистических организаций.

Дислокация патриотических обществ вне территории Кореи, отрыв от социальной почвы родины повышали роль лидеров, делали их лоцманами, определявшими политический курс той или иной группировки. Объединившиеся вокруг «имени» патриоты усваивали и идеологические принципы, исповедуемые руководителем. Примечательно, что во главе наиболее сильных организаций оказались такие руководители, как Хон Бом До, Со Ир, которые чувствовали необходимость соединения национальной борьбы с борьбой за социальные реформы, видели в советской России союзника порабощенных народов. Авторитет лидера мог способствовать преодолению центробежных тенденций в националистических группировках, сепаратистских устремлений отдельных руководителей.

В Цзяньдао в сентябре-октябре 1920 г. патриоты совершили ряд вооруженных акций против японцев. В Хунчуне было атаковано и сожжено японское консульство, нападения на представительства японских фирм совершены в Лунцзинцуне, Яньцзи, Байцаогоу. Используя это как предлог, 7 октября 1920 г. японские войска вошли в Цзяньдао для проведения карательных операций [7]. Националистические формирования вели встречные бои и отступали, чтобы сохранить людей. Руководство «Национального общества» приняло решение временно распустить организацию. Около 600 патриотов было убито.

Во время боев с японскими карательными отрядами, вторгнувшимися в Маньчжурию, несколько корейских соединений отошли на территорию советского Дальнего Востока и включились в борьбу против японской интервенции. Это отряды Ли Бом Юна, Хе Гюнa, Син Ир Хена, соединения «Общества военной подготовки независимости Кореи» во главе с Ли Ёном, «Армии независимости» под командованием Чэ Мян Сена. В Амyрскую область перешли отряды Хон Бом До, Ан Му, «Boeнно-политического управления» под командованием Ким Сын Бина и Со Ира [8]. Многие корейские интернационалисты, прошедшие /23/ на территории советского Дальнего Востока школу борьбы против японских интервентов, впоследствии вступили в компартию Кореи.

Революционные события на советском Дальнем Востоке были лучшей агитацией за соединение национального и освободительного движения с социальной революцией. И руководители, и простые члены корейских партизанских отрядов быстро усваивали радикальные идеи. Так, по японским данным, лидер общества «Симинтан», базировавшегося на территории советского Дальнего Востока, провел в Имане совещание антияпонских отрядов, перешедших в Приморье из Цзяньдао. В результате было принято коммюнике, в котором говорилось, что «…необходимо уничтожить капитализм в Корее и за ее пределами, осуществить победу коммунизма» [9].

Слабая социальная дифференциация корейского населения Маньчжурии затрудняла создание коалиций антияпонских обществ на классовой основе. Классовые баррикады, которые разделили бы антияпонские организации на две противостоящие группы и сплотили бы каждую из них, только начинали воздвигаться. Центробежные силы часто были сильнее центростремительных. Борьба за сферы влияния, личная неприязнь отдельных лидеров друг к другу, разногласия по тактическим вопросам мешали консолидации.

И все же процесс размежевания уже начался. В 1921–1922 гг. во многих уездах Маньчжурии существовали отделения компартии Кореи, развернувшие среди националистов агитационно-пропагандистскую работу, дававшую свои результаты. По данным японской разведки, видные деятели Обществ «Военно- политическое управление» и «Национальное общество» занимались в августе 1921 г. в Хунчуне коммунистической пропагандой [10]. В 1921 г. из 12 членов президиума влиятельного общества «Кукминхве» 8 человек являлись членами корейской компартии, а его лидер Ку Чхон Сон стал в 1922 г. председателем «Объединенного общества Корейской компартии», созданного в провинции Цзилинь [11].

В апреле 1923 г. из СССР по линии Коминтерна в Цзяньдао перешли 10 корейских интернационалистов, распространявших коммунистические листовки и пытавшихся создать комсомольскую организацию [12]. Под воздействием коммунистических идей и революционных событий на советском Дальнем Востоке многие члены националистических обществ переходили в коммунистические организации. А сами националистические группировки становились менее радикальными. Катализатором этого процесса послужило усиление репрессий чжaнцзолиневской администрации против леворадикальных и коммунистических организаций в Маньчжурии, проведение Чжан Цзолинем антисоветского курса внешней политики.

Немаловажным фактором было то, что такие авторитетные руководители леворадикального толка, как Ли Дон Хви и Хон Бомдо, остались в СССР, а Со Ир, Ким Нип и некоторые другие погибли. /24/ Определённую роль сыграло расформирование корейских партизанских отрядов на территории советского Дальнего Востока после изгнания интервентов и установления советской власти на территории РСФСР. Часть корейских партизан вступила в Красную Армию, в «Корё кёсанто» (корейская коммунистическая организация, действовавшая на территории РСФСР), остальные вернулись в Маньчжурию для продолжения антияпонской борьбы.

Наряду с переносом акцента в интернациональной помощи РСФСР национально-освободительной борьбе корейского народа на содействие коммунистическим организациям это в определенной степени ускорило поляризацию в лагере антияпонских бойцов, оконтуривание его двух отрядов – коммунистов и националистов.
_______________
1. Тёсэн тодзи сирё = Материалы по истории управления Кореей: в 10 т. Токио, 1970–1971. Т. 1. С. 326.
2. Проект программы Корейской коммунистической партии, принятой Учредительным съездом Корейской коммунистической партии // Народы Дальнего Востока. 1921. № 3. С. 358.
3. Тёсэн тодзи сирё... Т. 8. С. 2З2.
4. Там же. Т. 8. С. 206–209.
5. Там же. Т. 8. С. 307–310.
6. Там же. Т. 8. С. 68, 232.
7. Там же. Т. 8. С. 222, 223.
8. Ким М. Т. Корейские интернационалисты в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке (1918–1922). М., 1979. С. 25.
9. Тёсэн тодзи сирё... Т. 8. С. 86.
10. Там же. Т. 8. С. 69.
11. Там же. Т. 7. С. 190.
12. Там же. Т. 8. С. 128.

Гражданская война на Востоке России: объективный взгляд сквозь документальное наследие. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. (Омск, 12–13 ноября 2014 года). Министерство культуры Омской области. Исторический архив Омской области. Центр изучения истории Гражданской войны. Омск, 2015. С.20-25.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1571

 Siberian partisans / Сибирские партизаны
Sent: 26-10-2015 07:18
 
К вопросу о внешнем виде Красной Армии под руководством Якова Тряпицына, которая весной 1920 г. захватила Николаевск-на-Амуре.

Десятого марта по предложению японских офицеров в штабе был устроен банкет. На него пригласили командира японского гарнизона, консула, переводчика и еще нескольких офицеров. Застолье продолжалось чуть не до утра. Тряпицына окружали его доверенные — Оцевилли, Сасов, Лапта, другие командиры-анархисты. Из коммунистов был один — С.Днепровский. Он и рассказал, как Оцевилли, поигрывая узким ремешком, в черной рубахе, в модных в то время широких галифе, заправленных в унты, в подражение Тряпицыну, бахвалился, как допрашивал священника — учителя Закона Божия из реального училища. Он выпускал пулю за пулей над его головой, и тот через неделю встретил его сумасшедшими выкриками.

В.Клипель. Тряпинцыщина // Хлебниковские чтения: Гражданская война на Дальнем Востоке: Образ Тряпицына в романе Г.Н. Хлебникова «Амурская трагедия»: Альманах. Вып. 1 / МУК «Городская централизованная библиотека», филиал № 6. – Комсомольск-на-Амуре: Агора, 2010. С.55

Из рассказа участника тех событий - связиста из села Вознесенского Андрея Ивановича Ганжи, записанного писателем Г.Н. Хлебниковым (опубликован в газете «Дальневосточный Комсомольск» 30 сентября 1986 года под названием «Дуэль в Бичи»), Лапта узнал о расстреле Тряпицына, находясь в селении Синда на Амуре. Его отряд в то время продвигался в направлении Хабаровска. По возвращении в стойбище Бичи, где держал свой штаб с черным знаменем на крыше одной из хижин, он был убит в результате раздоров, возникших по поводу дальнейших действий отряда.

Е.А.Коржавин. Кровавый след Якова Тряпицына // Там же. С.86

Во второй половине декабря 1919 года в Жеребцово появился небольшой отряд во главе с Яковом Тряпицыным - бывшим прапорщиком царской армии. Одет был в мундир полковника с погонами и шинель полковника без погон. На левом борту шинели был красный бант, на голове - папаха полковника. Идейным руководителем в отряде была Нина Лебедева-Кияшко. На левой груди - бант разных цветов. Себя называла левой эсеркой.

В.Ф. Лоскутников. Партизанское движение на Нижнем Амуре в период с ноября 1919 года по июль 1920 года // Там же. С.116.

Пушка-гаубица в российской армии в основном предназначалась для стрельбы по пехоте шрапнелью. Лафет, ствол, колеса и прочее изготовили из древесины и собрали во дворе нашей усадьбы. Пушку установили и закрепили на специальных санях для транспортировки по снегу. Запрягли три артиллерийские упряжки по две лошади в каждой. Пока отряд партизан находился в Жеребцово, в него влились группы бойцов из Шелехово, Литвинцево, Ново-Ильиновки и Каргов. Некоторые охотники были со своими лыжами и ружьями. В этот отряд вступил мой отец Федор Павлович Лоскутников. Подошел сформированный в Троицком второй отряд из 150 лыжников (командир Дмитрий Бузин-Бич, начальник штаба Т.Наумов, а также будущий начальник милиции г. Николаевска Г.Мазин). Часа за три до выхода партизанского отряда с пушкой вышла группа лыжников, вооруженных винтовками и одним пулеметом, установленным на таежных нартах. В назначенное время из села вышел партизанский отряд в двести человек, половина из которых не имела оружия. Всем без оружия предложили по пути на о. Зеленоборском срубить из тальника дубинки и оформить под ружья. В отряде было около двадцати молодых офицеров нижних чинов, ранее служивших в царской армии. Все они были в военной форме без погон, вооружены и на конях.

Там же. С.117-118.

В конце марта 1920 года прибыла в Нижнюю Тамбовку и на следующий день выехала в Николаевск. Торопилась, т. к. наступала весенняя распутица. При вторичной поездке сопровождал Нину мой отец Федор Павлович Лоскутников. На обратном пути она отдыхала день в селе Жеребцово в доме наших родителей. Моя мама рассказывала, что Нина обратилась к ней с жалобой на моего отца. Назвала его Федором Павловичем и сказала: «Не могу уговорить его надеть дорогую шапку из конфискованного имущества. Он всегда отказывается и говорит, что его обшарпанная кожаная шапка лучше и дороже». Этот разговор состоялся при сборах к отъезду в Николаевск. Отец в это время запрягал пару почтовых лошадей «гусем».

Там же. С.121.

В начале третьей декады мая Яков Лапта бросил руководство своим Де-Кастринским фронтом, который был основным. Из 5-тысячной армии Тряпицына на 1 июня 1920 года осталось немногим более 2 тысяч. Лапта сменил свой черно-красный бант на черный и с небольшой группой бандитов путешествовал по Амуру на пароходах с белыми и японцами, помогая тем и другим грабить народ и расстреливать всех неугодных.

Там же. С.122.

В один из дней в середине июля 1920 года из низовьев Амура со скоростью 4-5 км/час поднимались два парохода, каждый вел под своим бортом баржу. На одном из пароходов находились японцы. Среди них - Лапта со своей дружиной с черными бантами на груди. На барже везли пленных партизан.

Там же. С.123.

Николаевск-на-Амуре, 1920 г.:

Вой собак, опрокинутые нарты, лыжи, воткнутые в снег, расставленные вокруг здания милиции партизаны... Воткнуты в снег на древках с вызолоченными верхушками, развеваются флаги: красный и чёрный, на чёрном я только заметил надпись: "Смерть"...

Красный террор на востоке России в 1918-1922 гг. М.: Посев, 2006. С.266

Тряпицын отдавал приказы, с одной стороны, угрожая смертью саботажникам, вместе с тем, как говорилось в приказах, чтобы аресты производились по мандатам и в присутствии солдата с красной повязкой на рукаве...

Там же. С.267

Старый землемер Николаевска, который устроил квартирную камеру при Городской управе (ранее прихода Тряпицына), - однажды вижу его идущим с красной наискось лентой на фуражке, с покрытыми на плаще, тоже красными пуговицами; узнал, что он примкнул к тряпицынским "освободителям" и занял должность комиссара по земельным делам...

Там же. С.268.

20 января 1920 года, когда партизаны заняли прочное положение под Николаевском, анархист Тряпицын объявил себя командующим Красной Армией Николаевского округа, перестал подчиняться Хабаровскому военно-революционному штабу, руководимому большевиками, назначил командирами отрядов угодных ему людей, среди которых было немало анархистов и просто уголовников, вроде Волкова, Стасова, Лапты, Биценко, Оцевили-Павлуцкого и им подобным. Эти люди стали верной опорой Тряпицына. Он создал так называемый анархо-коммунистический отряд из числа анархистов и уголовников, завел черно-красное знамя и черно-красные ленты на шапках партизан.

П.Д.Малаев. Партизанский поход в низовье Амура // За советский Дальний Восток. Владивосток, 1981. С.200

Опорой Тряпицына и анархистов являлся Анархо-коммунистический полк под командованием С. И. Шерого. Но было бы неправильным всех партизан этого полка относить к анархистам. Многие партизаны тогда не понимали сущности анархизма. И. С. Бессонов в своих воспоминаниях о встречах с партизанами Анархо-коммунистического полка писал: «...Первое, на что мне пришлось обратить внимание, это на висевшие у партизан на груди черные ленточки. С этого и начался наш разговор.
— Товарищ командир, что это за ленточки у вас на груди?
— Мы анархисты.
— Объясни мне, что такое анархизм?
— Не знаю.
— Как же так? Называете себя анархистами, а не знаете, что такое анархизм?
Командир смутился и покраснел... Он первый сорвал ленту, а за ним последовали и другие»

А.П.Шурыгин. Борьба коммунистов против анархистов и эсеро-максималистов в низовьях Амура // За Советский Дальний Восток. Выпуск 4. Очерки и воспоминания о гражданской войне на Дальнем Востоке. Владивосток, Дальневосточное книжное издательство, 1989. С. 296.

С. М. Бунин в своих воспоминаниях об экономической политике анархо-максималистов писал, что у них «...была полнейшая анархия. Как они делали? Скажем, захватывают склад Амурского флота, там лежит 300 тысяч пар сапог, открывают склад, выбрасывают сапоги, и бери кто что хочет. В буквальном смысле слова дальневосточная форма махновщины»

Там же. С. 301.

Скорее всего, черно-красные ленты и банты были отличительным знаком Анархо-коммунистического полка, организованного в середине января 1920 г. Тогда на совещании командиров партизанская армия была переименована в Красную Армию Николаевского фронта (она же - Красная Армия Амура) и организована в 5 полков: в том числе 1-й партизанский полк (командир И.И. Коцуба-Борзов), 2-й партизанский полк (командир А.И. Комаров), Нижне-Амурский полк (командир Ф.П. Павлюченко) Горно-Амгуно-Кербинский полк – командир И.А. Будрин (полк в тот момент находился в районе с. Керби).

Февраль 1920 г., поселок Керби, Дальний Восток.

Ранним февральским утром единственная кербинская улица необычно оживилась; в общем гомоне слились радостные возгласы и смех людей, ржание лошадей, лай / собак. Вооруженные люди в оленьих дошках и полушубках, высоких торбазах и лохматых шапках все прибывали и прибывали, и вскоре заполонили небольшую площадь, перемешавшись с кербинцами, густо высыпавшими на улицу.
Среди прибывших были горняки с нижнеамурских приисков - русские, корейцы, китайцы, мужики и парни - с нижнеамурских деревень и поселков; кадровые партизаны - рабочие и служащие - приамурцы.
Общая численность отряда не превышала 300 человек, но для небольшого поселка это составляло целую армию.
Потолкавшись на улице, партизаны, радушно встреченные кербинцами, расходились по домам; размещались по дворам и доставившие их крестьянские подводы. Обратно в низовья Амуни подводчиков не отпускали, из чего можно заключить, что партизаны не намерены долго задерживаться в Керби.
К ревкому, помещавшемуся в бывшей земской управе, быстро подкатила кошовка, запряженная парой добротных лошадей, шедших гуськом. Из кошовки молодцевато выпрыгнул мужчина лет сорока, среднего роста, полного сложения, с небольшой русой бородкой в бараньем полушубке, в высоких оленьих торбазах с цветной опушкой, в рысьей шапке с длинными наушниками. На ремнях у него висели маузер и наган. Вслед за первым из кошевки выскочил второй - молодой парень, которому можно было дать не более двадцати лет. одежда его удивляла своей неожиданностью: на человеке была накинута длинная черная архиерейская мантия, с большим воротником, на голове торчала черная, с суконным верхом, остроконечная шапка с длинной красной кистью. Под накидкой виднелся легкий полушубок и небрежно перекинутый через плечо маузер, за поясом торчал пистолет. Тонкие черты листа выдавали его за городского интеллигента, хотя на самом деле он оказался деревенским парнем.
Войдя в ревком и подавая мне руку, тот, что постарше, назвался Будриным, командиром первого Амгуно-Кербинского горного партизанского полка.
Мы обменялись крепким рукопожатием. Будрин поздоровался с другими членами ревкома.
- А это мой адъютант, - указывая рукой на своего спутника, сказал Будрин. - Гетман-Гапоненко, - здороваясь, назвал себя адъютант.

С.Днепровский. По долинам и по взгорьям. Хабаровск, 1956. С.86-88

Особым вниманием японцев пользовалась Лебедева - единственная среди присутствующих женщина-партизанка. На ней был, как и во все время собрания, хорошего покроя костюм и серебряный дротик на поясе. Ее одежда резко выделялась среди остальной пестрой массы одеяний.

Там же. С.107

Помимо прочего, в отряде было заметное число перешедших при развале белых отрядов колчаковских солдат, в том числе батарея артиллеристов из Чныррахской крепости, а также матросы Амурской флотилии, которые в 1918 г., уйдя в леса, составили костяк партизанского "Морского отряда" в Приамурье и вошли в армию Тряпицына отдельным отрядом.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1571

 Siberian partisans / Сибирские партизаны
Sent: 26-10-2015 07:19
 
Фотоматериалы о тряпицынцах.



Похороны погибших в боях с калмыковцами. 1920. Обращает внимание на себя партизан в полушубке из шкуры леопарда.



Похороны жертв революции и павших во время выступления японцев. 1 апреля 1920 года в городском парке Николаевска-на-Амуре.



Тряпицын - в папахе на санях, рядом в белом башлычке Нина Лебедева. По характерной шубе легко узнаётся Бузин-Бич, рядом с ним, предположительно, Рогозин-Лапта (на его фигуре три белых пятна).





Яков Тряпицын со своим командованием в госпитале.



Крупно: kraeved.info/file/349_1.jpg



Крупно: kraeved.info/file/349_3.jpg

Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 829

 Siberian partisans / Сибирские партизаны
Sent: 22-03-2016 09:33
 
Знамя Канского полка Крестьянской Армии




Енисейская губ., 1919 г.

25 мая 1918 г. началось восстание Чехословацкого корпуса (до 45 тыс. бойцов), сформированного русским командованием из пленных чехов и словаков. При участии чехословацких частей были ликвидировали слабые силы Красной армии и Советская власть от Волги до Тихого океана. 18 июня пал Красноярск. В период чехо-белогвардейского мятежа (май – июнь 1918 г.) сибирское крестьянство в своей массе не поддержало рабочий класс. Но уже осенью по уездам губернии начали вспыхивать крестьянские восстания. Главными причинами роста недовольства крестьян против белых стали насильственные мобилизации людей и реквизиции хлеба, скота, лошадей, повозок и прочего имущества. Крестьянское восстание в Степно-Баджейской волости возглавил А.Д. Кравченко, а зимой 1919 г. его избирают командиром объединенных партизанских отрядов, организованных в три полка – Манский, Канский и Тальский. Канский полк был образован из восставших крестьян села Перовского и прилегающих к нему сел (в 1927 г.Перовское стало называться Партизанским). Отряд получил название Канского вследствие того, что к перовцам присоединились несколько волостей Канского уезда – таким образом, создался сборный, самый мощный отряд, который под руководством своего талантливого командира М.В.Александрова (фронтовика, старшего унтер-офицера старой армии) на протяжении всей зимы 1919 г. не знал поражений. В феврале 1919 г. решено было вручить полкам знамена. Г.Н.Попов, адъютант командира Канского полка, позже вспоминал: «Никто не стал возражать против того, чтобы Канскому полку, который к этому времени провел несколько удачных наступательных боев и приобрел боевую славу, первому вручили знамя. Договорившись о размерах и оформлении знамени, приступили к работе. Зинаида Викторовна Кравченко (жена А.Д. Кравченко) сшила знамя из красного полотна, а живописец А. Белолипецкий нарисовал рабочего с молотом на плече и крестьянина с винтовкой, стоящими друг против друга в дружеском рукопожатии. Это символизировало нерушимую дружбу рабочего класса и крестьянства. Между ними вписали большую цифру «1» (что означало «Первый»), вверху написали: «Канский полк», посередине – «Крестьянской армии», внизу цифры «1918». В торжественной обстановке вручили полку это боевое знамя».

Знамя было сшито в пошивочных партизанских мастерских, организованных З.В. Кравченко. Весь боевой путь отряда, возглавляемого её мужем, был и её путь. В отряде Зинаиду Викторовну называли «матерью партизан». Она обмывала раны, перевязывала их, стирала, чинила белье, была за повариху. При ней в отряде находилась пятилетняя дочка, сын-подросток воевал с отцом.

Живописец А. Белолипецкий, автор рисунка на знамени, был еще и поэтом – в партизанской газете «Крестьянская правда» печатались его стихи.





Использованная литература:

Попов Г.Н. «Агитационная работа в партизанской армии» в сб. «Годы огневые», Красноярск, 1962.

www.kkkm.ru/guests/eksponati_qr-kod/116.html

Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 829

 Siberian partisans / Сибирские партизаны
Sent: 22-03-2016 09:42
 
Юлия Климычева, "Амурская правда" от 29.04.2011
www.ampravda.ru/2011/04/29/030054.html

Революция как религия
На знамени Зейского партизанского отряда художник изобразил религиозный сюжет



Сюжетом изображения на полотнище послужила картинка на обложке популярного журнала «Огонек» за 1917 год. Художник переосмыслил известную икону «Воскресение Христово» — переодел Христа в женское платье, стража у Гроба превратил в освободившегося от пут капитализма рабочего, а ангела, отвалившего камень от пещеры, — в революционного солдата.

Революция как религия / Сюжетом изображения на полотнище послужила картинка на обложке популярного журнала «Огонек» за 1917 год. Художник переосмыслил известную икону «Воскресение Христово» — переодел Христа в женское платье, стража у Гроба превратил в освободившегося от пут капитализма рабочего, а ангела, отвалившего камень от пещеры, — в революционного солдата.

Сегодня в рамках проекта «История в предмете» мы расскажем об одном из наиболее интересных экспонатов Амурского областного краеведческого музея — о знамени 1-го Тимптоно-Владимировского повстанческого партизанского отряда.
Это знамя, сшитое из саржи и украшенное бахромой из металлизированной хлопчатобумажной нити, стало одним из первых экспонатов музея послереволюционного периода. Легенду его — то есть документ, заполняемый при поступлении экспоната, — записал своей рукой сам Новиков-Даурский. Этот стяг в 1925 году вместе с другими предметами времен Гражданской войны и фотографиями был передан в Амурский губернский музей комиссией по изучению истории партии и революционного движения Амурского губкома ВКП(б). Комиссии же знамя предоставил сам бывший командир отряда Иннокентий Волошин.

В белом венчике из роз

С 1925 года это знамя находится в постоянной экспозиции музея в зале, рассказывающем об истории Гражданской войны (сейчас зал на реконструкции).
— На лицевой стороне на фоне солнца и исходящих от него золотых лучей маслом изображен сюжет: в центре возвышается женщина в белом длинном одеянии наподобие платья, с распущенными волосами и кокошником на голове, украшенном самоцветами, — читает легенду сотрудник музея Людмила Фоминых. — В левой руке — горящий факел. Рядом с ней слева фигура сидящего у скалы мужчины с разорванной цепью. Справа — фигура стоящего солдата, одетого в серую шинель без погон. Через плечи перекинута портупея, за спиной винтовка. В левой руке — звенья от разорванной цепи. Вверху надпись бронзой: «Да здравствует свобода!»
Основой для копирования послужила иллюстрация в журнале «Огонек» за 1917 год. Неизвестный нам художник революционно переосмыслил религиозный сюжет «Воскресение Христово». Это была дань времени — рождалась новая религия, старые формы наполнялись новым содержанием. Вместо икон — плакаты. Если вчера верили в Воскресение Христа, даровавшее жизнь вечную, то сегодня предлагалось верить в свободную Россию. А роли ее освободителей отводились рабочему и красноармейцу. Эта картина перекликается с поэмой Блока «12» — помните, у него шествие красноармейцев, революционный державших шаг, возглавлял не кто иной, как «В белом венчике из роз — впереди Иисус Христос». Революционные события осмысливались не как смена власти, а как переворот в сознании и смена эпохи.

Вот и здесь фигура Христа одета в женское платье, на голове кокошник. Хоругвь в руке художник заменил факелом. И получилась аллегорическая эмблема свободной России.

Как доставалась свобода России

В сентябре 1919 года колчаковские власти в Благовещенске сформировали из бывших фронтовиков 7-ю роту 35-го Сибирского полка. Командиром роты был назначен поручик Плетнев, в роте было 200 солдат, 11 офицеров и два вольноопределяющихся.

— Из Благовещенска роту отправили на пароходе по Зее в Дамбуки, — продолжает Людмила Фоминых. — За десять суток дороги солдаты перезнакомились, их всех собрали во время последней колчаковской мобилизации в Амурской области и Приморье. А перезнакомившись, они прямо на пароходе создали подпольную группу под руководством унтер-офицера большевика Журбина. В нее входил и человек, который потом сшил это знамя, — Иван Кочерга.

По прибытии в Дамбуки рота выгрузилась и пешим строем двинулась на прииск «Владимировский», что в 50 км (прииск Верхне-Амурской золотопромышленной компании, основан в 1889 году, переименован в 1934 году в Кировский — в память о Кирове).

На прииске роту разделили — один взвод, где был большевик Журбин, отправили в Якутию на прииск «Алдан», два взвода остались на Владимировском.

Подпольщики оказались разобщены, это сорвало план восстания, который они замыслили.

Но ненадолго — как только взвод Журбина прибыл на прииск «Тимптон», солдаты восстали. Они разгромили колчаковскую милицию и администрацию, для управления выбрали свои Советы. Сам Журбин погиб во время схватки. К солдатам присоединились рабочие, бывшие красногвардейцы.

Прииски в огне

События в Тимптоне не на шутку испугали командира роты Плетнева. Не надеясь больше на своих подчиненных, он отозвал взвод из Алдана на прииск «Владимировский». У всех солдат отобрали патроны и даже штыки. Из казарм никого не выпускали.

Но это не помогло. Ночью 19 декабря, когда офицеры праздновали день ангела уже расстрелянного в Екатеринбурге монарха Николая Второго, рота восстала. Восставшие разоружили колчаковских милиционеров, по традиции захватили почту, телефонную станцию и окружили офицерский флигель.

Офицерам предложили сдаться. Но те отчаянно сопротивлялись и даже отстреливались. Флигель подожгли. Спасшиеся один из офицеров, писарь и истопник с семьей присоединились к восставшим, трое офицеров сгорели заживо.

Услышав о событиях в Тимптоне, а затем во Владимировском, золотопромышленники со всей округи бежали в Зею. Мятежная рота избрала себе командиром солдата Скрицкого и двинулась на прииск «Тимптон», где находился 3-й взвод. В 50-градусный мороз восставшие прошли 500 километров. За отрядом шел обоз в 25 семей. Через неделю владимировцы соединились с тимптонцами.

Здесь и появилось формирование, получившее название 1-го Тимптоно-Владимировского повстанческого партизанского отряда. Из Тимптона по приискам были разосланы оперативные группы. Они разгоняли колчаковскую милицию и устанавливали советскую власть. Отряд разросся до 400 человек.

Клятва под знаменем

В январе 1920 года отряд снова двинулся к Владимировскому прииску. Теперь партизаны ехали на оленьих упряжках. Рабочие приискового поселка встречали их торжественно. Здесь, на Владимировском, и было сшито это знамя из малиновой саржи размером 1 метр 21 см на 1 метр 22 см.

Партизан Иван Кочерга, не расстававшийся даже в походах со своей швейной машинкой, добросовестно прострочил все швы, украсил полотнище бахромой.

Самодеятельный художник Виталий Зуб, бывший служащий Верхне-Амурской золотопромышленной компании, скопировал на ткань иллюстрацию с обложки «Огонька» за март 1917 года. На обратной стороне он крупными буквами написал название отряда.

Партизан было уже более 500. Под этим знаменем они поклялись беспощадно громить врагов революции. 15 февраля отряд вошел в Зею. К этому времени Амурская область восстановила власть Советов, за что и получила название «красного острова».

А как же знамя? Из партизанских отрядов были сформированы повстанческая рота и первый стрелковый советский батальон, которые отправились на Восточный и Забайкальский фронты. Знамя Тимптоно-Владимировского отряда взял с собой командир роты Иннокентий Степанович Волошин. По окончании боевого пути он привез его в Благовещенск и передал в 1925 году комиссии по изучению истории партии и революционного движения Амурского губкома ВКП(б).

Надпись на обратной стороне полотнища

На обратной стороне полотнища — надпись: 1-й Тимптоно-Владимировский повстанческий партизанский отряд. Надпись выполнена характерным для того времени шрифтом. Буквы крупные, прямоугольные, с закругленными концами.

First   Prev  41 - 50   51 - 60   61 - 70  71 - 80  81 - 89  Next   Last
New Products
Color Sergeant, 42nd Royal Highland Regiment. Great Britain, 1806-15; 54 mm
Color Sergeant, 42nd Royal Highland Regiment. Great Britain, 1806-15; 54 mm
$ 6.29
Senior sergeant, 2nd eagle-bearer of the line regiment. France, 1812-15; 54 mm
Senior sergeant, 2nd eagle-bearer of the line regiment. France, 1812-15; 54 mm
$ 6.29
Sub-lieutenant, 1st eagle-bearer of the line regiment. France, 1812-15; 54 mm
Sub-lieutenant, 1st eagle-bearer of the line regiment. France, 1812-15; 54 mm
$ 6.29

Statistics

Currently Online: 2 Guests
Total number of messages: 2928
Total number of topics: 317
Total number of registered users: 1369
This page was built together in: 0.1021 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce