Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг. -- Page 12  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  71 - 80   81 - 90   91 - 100   101 - 110  111 - 119
Гринь Николаевич
New User




From: Актау
Messages: 2

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 13-06-2015 19:08
 
Главарь басмачей Рахманкул - фото из архивного дела.Принадлежит мне.




Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 829

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 14-06-2015 02:46
 
Спасибо за фото - весьма интересный и известный персонаж.

Гринь Николаевич
New User




From: Актау
Messages: 2

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 25-06-2015 13:58
 
Борцы с басмачами, 1920-е годы. forums-su.com/viewtopic.php?f=194&t=624265





Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 829

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 23-05-2016 11:02
 


На снимке в центре курбаши Мустафакуль Маханады Качай(?) захваченный ав плен и начальники доброотрядов. Слева Иргаш командир. Справа Итнияз (?) командир. Бухара, 1924 год




Аман Палван. Главарь Наманганского басмачества. Захвачен в 1923 году.

Отсюда: http://forums-su.com/viewtopic.php?f=194&t=677146

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 14-10-2016 04:29
 
С образованием советской пограничной охраны в боевых действиях против вооруженных басмаческих формирований наряду с частями Красной Армии стали принимать участие пограничные части и войска ОГПУ. Правящие круги сопредельных государств (Турция, Афганистан, Китай), а также США, Англии, Франции и некоторых других стран обеспечивали главарей басмачества оружием, боеприпасами, военным снаряжением и деньгами. Поэтому басмачи были вооружены легким стрелковым оружием, как правило, европейских образцов. /120/

Пулеметов у басмаческих формирований было мало. Самым распространенным являлся ручной пулемет Льюис. Также применялись ручные пулеметы Шоша и германский МГ-08/15.

Рядовые басмачи, как правило, имели на вооружении винтовки самых разных систем. Среди них винтовка русская системы Бердана № 1 образца 1868 года с откидывающимся вперед затвором. Ее вес оставлял 4,43 кг, длина ствола – 83, 26 см, начальная скорость пули – 437 метров в секунду, дальность стрельбы на 2250 шагов (1597 метров). Была у басмачей и винтовка русская системы Бердана № 2, тип драгунский, образца 1870 года со скользящим затвором. Вес ее составлял 3,58 кг, длина ствола 72 см, калибр 42 линии (10,67 мм), скорострельность до 8 выстрелов в минуту, начальная скорость пули – 386 метров в секунду. Применялась басмачами винтовка русской системы Мосина, образца 1891 года. Это была трехлинейная (7,62 мм) магазинная винтовка. Вес без штыка 4,2 кг, со штыком – 4,5 кг. Длина винтовки без штыка 1306 мм, со штыком – 1734 мм. Емкость магазина – 5 патронов, прицельная дальность 3200 шагов (2276 м), начальная скорость полета пули 860 метров в секунду. Карабин русской системы Мосина образца 1891/1907 гг. имел тот же калибр 7,62 мм, длина карабина (штыка не имел) 1016 мм, длина ствола 508 мм, масса 3,5 кг, емкость магазина 5 патронов, прицельная дальность 2000 шагов (1420 метров) [1].

Использовались также винтовки системы Маузера образца 1893 года (Испания), магазинная винтовка «Ли-Энфильд, МК-1» (Великобритания), карабины системы Браунинга образца 1910 года (Бельгия).

В Центральном пограничном музее ФСБ России в экспозиции находится басмаческая винтовка «Ремингтон», украшенная драгоценными камнями. На стволе находится 8 серебряных колец с 12 драгоценными камнями. Данная винтовка попала к пограничникам во время боя с басмачами 27 августа 1930 г. /121/



На вооружении басмачей находились револьверы и пистолеты. Наиболее распространенными были: револьвер системы Нагана, образца 1895 года, пистолет «Парабеллум» (Германия) модель «08» (солдатский). Конструктор Георг Люггер. Первый образец появился в 1900 году. Название «парабеллум» - латинское «готовься к войне».

Также использовались - револьвер «Кольт», пистолет «Маузер». Его моделей было несколько и Пистолет «Браунинг» - автоматический пистолет (с отдачей свободного затвора).

В бою басмачи использовали и холодное оружие. В экспозиции музея выставлен меч в кожаных ножнах, захваченный у басмачей. Применяли басмачи и ятаганы и сабли, как правило, ножны которых были украшены камнями.

Использовались басмачами и кинжалы (от арабского «ханажар»). В Центральном пограничном музее в экспозиции находится басмаческий кинжал с ножнами, украшенный драгоценными камнями (5 большими и 119 маленькими), с рукояткой с изображением змеи. Здесь же размещено холодное оружие из серебра с драгоценными камнями на ножнах, изъятое у басмачей в 1931 – 1932 годах.

Терещенко В.В. Пограничники Среднеазиатских округов в борьбе с басмачами // Научно-информационный журнал Армия и общество. 2013. № 2 (34). С. 120-126.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 31-12-2018 19:49
 
РАЗГРОМ БАСМАЧЕСКИХ ФОРМИРОВАНИЙ ИБРАГИМ-БЕКА В 1931 г.
© В.С. Мильбах


Аннотация. Проблемы становления советской власти в Средней Азии вызывают интерес у современных исследователей. Актуальность темы борьбы советской власти с басмаческим движением, по мнению ряда историков, определяется необходимостью теоретического переосмысления роли и места басмаческого движения в истории народов Средней Азии, что поможет дать научную оценку событиям политической жизни в современных центральноазиатских республиках. В статье на основе уникальных архивных материалов, основная масса которых впервые вводится в научный оборот, рассказывается о действиях советской группы войск в 1931 г. против басмаческих формирований, возглавляемых Ибрагим-беком, попытавшимся объединить под зеленым знаменем Ислама население ряда районов Узбекистана и Таджикистана. Условно деятельность Ибрагим-бека в качестве руководителя басмачей-выходцев из бывшего Бухарского эмирата можно разделить на два этапа. Первый этап длился с декабря 1922 г. по июнь 1926 г., когда в июне его отряд был разбит, а сам курбаши скрылся на территории Афганистана. Второй этап – с ноября 1929 г., когда Ибрагим-бек вступил в конфликт с властями Афганистана, что ускорило его решение вторгнуться на советскую территорию, по 23 июня 1931 г. В некоторых источниках харизматической личности Ибрагим-бека, который вел бескомпромиссную борьбу с советской властью, создан ореол благородного разбойника, среднеазиатского Робин Гуда. По результатам исследования боевых документов (оперативные сводки, директивы, политдонесения) автором делаются выводы о сложности условий, в которых находились советские войска, и о степени готовности их к участию в партизанской войне в горных условиях.

Ключевые слова: басмаческое движение, группа войск, боевые действия, начальник политотдела, донесение, джигиты, палочники, красноармейцы, потери. /181/

Советская власть была установлена в Туркестане относительно быстро и бескровно. Однако сразу после провозглашения новой власти большевиками был совершен ряд ошибок: стали закрываться мечети, духовенство подвергалось репрессиям, священные для мусульман религиозные книги сжигались, отменялись шариатские суды. Все это стало поводом для недовольства населения региона.

В результате весь край был охвачен партизанским движением, которое наименовалось «басмачество» (от тюркского «басмак» – совершать налет, нападать, набегать) (Басмачество, 2005. С. 2). В настоящее время басмаческое движение продолжает оставаться одной из наиболее дискуссионных тем в новейшей истории Средней Азии. Многие аспекты данной темы (источники движения, его социальная база и движущие силы, идеология, региональная специфика) нельзя считать полностью изученными [1].

Наиболее видными лидерами басмаческого движения Туркестана, который позднее получил название Средняя Азия, стали Ибрагим-бек в Восточной Бухаре, Мадамин-бек в Ферганской долине, Джунаид-хан в Туркмении.

Значительных военных успехов, объединяя разнородные племена в борьбе против большевиков, достиг Ибрагим-бек, который одержал серию побед на левобережье Вахша, в окрестностях Душанбе и в Гиссаре. Однако осенью 1921 г. вместе с бухарскими войсками он был разгромлен в Восточной Бухаре и отступил в Афганистан. После ликвидации 4 августа 1922 г. Энвер-паши советскими войсками Ибрагим-бек стал главным предводителем басмачей-выходцев из бывшего Бухарского эмирата (Густерин, 2014. С. 4). В 1924–1925 гг. Ибрагим-бек возглавил новый поход басмачей на территорию Восточной Бухары, но к июню 1926 г. потерпел поражение и вынужден был снова отступить в Афганистан.

Испытывая давление со стороны афганских властей и, стремясь использовать недовольство коренного населения Средней Азии советской политикой коллективизации, Ибрагим-бек с вооруженным отрядом в марте 1931 г. перешел на тер-риторию Таджикской и Узбекской ССР.

В одном из документов Среднеазиатского военного округа (САВО) того периода об этом написано так: «21 марта 1931 г. 1 200 вооруженных джигитов, руководимые Ибрагим Беком, по указу Эмира Бухарского, поддерживаемого империалистическим государством перешли нашу границу и появились на территории Таджикистана» [2] (РГВА [3]. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 219). Далее в документе отмечались политические цели, которые преследовал Ибрагим-бек, какие национальные и религиозные ценности превозносил, поднимая дехкан на восстание против советской власти. В частности, отстаивая честь мусульманской женщины, Ибрагим-бек говорил: «Как же Вы можете терпеть, когда женщина, за которую Вы заплатили 1 000 рублей, вступает в комсомол» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 220). /182/

1. Пылев А.И. Басмачество в Средней Азии (1918–1934). Общие черты и региональные особенности. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. СПб.: СПбГУ, 2007. 22 с. / Pylev A.I. Basmachism in Central Asia (1918–1934). Common and regional features. Thesis of diss. ... cand. hist. sciences. SPb.: SPbSU, 2007. 22 p.
2. Здесь и далее орфография и синтаксис источника сохранены.
3. Российский государственный военный архив.

Угроза широкого антисоветского восстания во главе с наиболее крупной фигурой басмачества вынудила командование САВО направить против Ибрагим-бека значительные военные силы. Группа войск, созданная для проведения операций против формирований Ибрагим-бека включала: 3-ю, 9-ю и 10-ю горнострелковые дивизии (две последние активных боевых действий не вели), Узбекскую кавалерийскую бригаду и 7-ю кавалерийскую бригаду, авиагруппу. Командовал группой помощник командующего войсками САВО И.К. Грязнов, начальником политотдела группы являлся начальник организационного отдела политуправления САВО Г.С. Сафразбекян.

В оперполитсводке № 1 / оп от 10 апреля 1931 г. политотдела группы войск, подписанной начальником политотдела этой группы Г.С. Сафразбекяном, было отмечено: «Противник – басмаческие эмигрантские банды, под общим руководством Ибрагим-Бека, проникшие из Афганистана с целью дезорганизовать социалистическое строительство Таджикской республики и сплотить классово-враждебные элементы. Сила басмаческих банд – в большом опыте партизанской войны, хорошем знании местности, наличие родственных связей и поддержке классово-враждебных элементов» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 1).

Оценивая политическую устойчивость районов действия группы войск, начальник политотдела группы отмечал, что наиболее крепкими являются западные и северные районы Таджикистана, менее устойчивы восточные районы (Бальдждан, Ховалинг, Мумин-Абад и др.). «Локайская долина отличается своим басмаческим прошлым и родственными связями с ибрагимбековскими бандами».

Согласно донесению из политотдела 3-й горнострелковой дивизии, к исходу 13 апреля «успешно завершили переход до Сталинабада, отставали мало, быстро подтягивались». В оперполитсводке от 13 апреля 1931 г. уделено внимание морально-психологическому состоянию войск: «Состояние частей полностью отвечает требованиям поставленной ответственейшей задачи тчк Политическая подготовка бойцов для операции Подивом 3 проведена удовлетворительно зпт узбекским побригом развернута только по прибытии Сталинобад <…> 7 бригада втянувшись операции много дней назад базируется высоком боевом подъеме бойцов». Далее в сводке сухим телеграфным слогом говорится о противнике: «Банды до 12.4 находились состоянии роста и территориального распространения. Главные усилия их направлены вербовку джигитов добывание лошадей оружия прод-/183/-фуражных запасов тчк Басм агитация направлена на создание у населения впечатления большой силы басмачей опирающейся поддержку из-за границы зпт <…> Начато репрессирование басмаческих пособнических элементов» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 6).

Представляет интерес оценка советским командованием состояния противника. В политдонесении № 1 от 13 апреля наряду с достаточно высокой оценкой настроения частей (красноармейцы саперного эскадрона 7-й кавалерийской бригады, несмотря на усталость и то, что оставались двое суток без еды, проявили себя геройски 10 апреля в операции против курбаши Али-Мардана-Датхо) было отмечено: «Состав курбашей характеризуется следующими данными: основные фигуры – это курбаши с большим басмаческим прошлым: 1. Ибрагим бек (известен). 2. Курширмат Ферганский курбаши (его присутствие требует проверки. 3. Абдул Раур Токсаба. 4. Гафур бек Таксаба (первый дядя эмира и второй посредник эмира). Меньшая часть курбашей нового происхождения из числа местных баев и мулл, таковы: 1. Мулла Закир – торговец и арендатор базаров; второй – Сафар бек – сын расстрелянного бая кишлака Кара-Булак (собрал 20 джигитов-палочников и присоединился к курбаши Али-Мардану-Датхо). 3. бай Шах-Асан, собравший 40 человек джигитов в районе Кызыл-Кала (12 километров западнее Курган-Тюбе). <…> все они связаны между собою и объединяются установкой Ибрагим бека, как можно шире распространить свое влияние среди населения и поднять его на восстание против соввласти под общим лозунгом борьбы за Ислам, при основной цели подрыва социалистического строительства в Таджикистане» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 12).

Далее в политдонесении были отмечены направления пропагандистской работы противника и поведение местного населения: «Основное содержание агитации: Басмачи сильны: за нами идут большие силы из Афганистана, нас поддерживают англичане вооружением и патронами. Куляб занят Ибрагим беком. <…> У басмачей есть стремление создать продовольственную базу. 8 / IV – 31 года банда Муллы Одина ограбила склад коопхлеба в кишлаке «Самбулак» и вывела на дехканских подводах около 1 000 пудов пшеницы. <…> Некоторое затруднение басмачам доставляют их семьи, которые под сильным конвоем двигаются в район Каратага численностью около 6 000 человек, достигли Янги-Базара. <…> Имеет место переход на сторону басмачей работников соваппарата и членов партии (примазавшихся). Основная масса дехканства не видит возможной победы басмачества, однако мирного содействия нашим войскам и массового отпора басмаческим шайкам в охваченных операциями районах пока не оказывают» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 12-13).

В политдонесении группы № 14 / оп от 15 апреля 1931 г. отмечалось: «Басмачество, по- видимому, все еще находится в процессе роста, хотя нижеприводимые факты относятся к 7-10. 4 так, например, в районе Арала в банды курбаши Али-Мардара-Дотхо ушло 30 человек из кишлаков Кизил-Кала 16 человек: 14 колхозников, 2 члена партии, учитель. Остальные из Ходжи-Кала (родина Али-Мардана-Дохо). Интересны сведения о некоторых басмаческих налетах. В ночь на 11.04 был совершен налет на кишлак Ходжи-Кала, где басмачи раздели и разули трактористов; в Уялы ограбили Госбанк, взявши 8 000 рублей, со скуппункта увезли 100 пудов ячменя, обобрали всех сотрудников, одному из них за взятые ботинки заплатили 10 рублей» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 23).

Судя по всему, командование группы достаточно объективно представляло с каким противни- ком ведет боевые действия, об этом свидетельствуют имеющиеся в распоряжении политотдела характеристики на 16 курбашей, в том числе и на Ибрагим-бека: «…1888 года рождения, уроженец кишлака Кок-Таш, Локай-Таджикского района, национальность – узбек-локаец племени Иса-Ходжа рода Аксары, сын б. эмир-чиновника, басмдеятельность начал с 1920 года. Имеет огромное влияние на население, пользуется авторитетом. Советской власти не сдавался» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 28).

Содержания ежедневных донесений политотдела группы во второй половине апреля указывают на то, что обстановка в районе боевых действий оставалась напряженной. Например, телеграфные строчки политдонесения, подписанного заместите-/184/-лем политотдела группы Тихомировым, свидетельствовали, что к исходу 17 апреля: «Перелома состоянии населения также разложении банд нет тчк Наша работа среди населения имеет общий характер тчк» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 32). В донесении от 18 апреля отмечено: «Продолжаются сдачи отдельных басмачей второстепенных шаек (Али Мардандатхо) тчк Делегаты ходившие предложением сдаться Али Марданузпт Куль Мирза Ходжи вернулись избитыми тчк Многих шайках отмечается наличие небольших групп афганцев зпт предположительно влитых целях устойчивости» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 33). Донесением от 19 апреля доводилось: «Настроение большинства населения двтчк тяготятся басмачами зпт боятся их зпт тяготеют нашим гарнизонам тчк» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 36).

Упоминание о первом крупном боестолкновении подразделений Красной армии с басмачами содержится в документе «Подробности о бое Лиленталя 79 полк»: «У Найзабулак отряд 42 сабли с 600 бандитов дрался 4 часа. Убито 18. Из них 10 коммунистов, 5 мл. и 1 ср. командир. Коммунисты и начсостав дрались впереди. Причины поражения: 1. Не было боевого охранения. 2. Превосходство банды численностью. 3. Плохая связь с частями (соседями)» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 10а). В политдонесении № 2 политотдела таджикской группы от 13 апреля 1931 г. также говорится о подробностях боя 8 апреля у кишлака Найзабулак. «Сводный отряд 79-го кавалерийского полка (42 сабли, 8 пулеметов, 10 сабель местного добровольческого отряда) преследовал противника. Командовал отрядом командир эскадрона орденоносец Лилиенталь, который имел опыт боевых действий против басмачей. Отряд вступил в бой с превосходящими силами противника, но был окружен и понес потери: убитыми 18, ранено 7. Подошедшие основные силы полка заставили противника отойти. Басмачи Ибрагим-Бека потеряли до 50 чел. убитыми, взято 20 винтовок, 1 маузер и 8 шашек. Бойцы и командиры сводного отряда проявили отвагу и мужество в этом бою: комсомолец Петров, будучи ранен, дрался до конца. Красноармеец Минеев, будучи дважды ранен, остался в строю до конца боя. Красноармеец Нечипуренко стрелял из пулемета до последнего патрона, потом передал пулемет скакавшему лекпому Попову (ранен) и в рукопашной схватке был зарублен басмачами. Комсорг полка орденоносец Сенчуков был окружен со всех сторон, отстреливался до последнего патрона и был убит. В ходе боя под комэском Лилиенталем было убито 5 лошадей, но он не терялся ни на минуту, командуя эскадроном» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 19).

Кроме данного боя, наиболее кровопролитными боями для советских войск, согласно доку- мента «Сведения о потерях в частях Таджикской группы войск в период боев с басмачами с 10 по 23 апреля 1931 г.» являлись: бой у Нейза-Булак и в районе Чуру 15 апреля (убиты 3 чел., ранены – 3); бой эскадрона 80-го кавалерийского полка Сиянина 20 апреля (убиты 5 чел., ранены – 3). В этом документе отмечено, что общие потери группы за указанный период составили «в личном составе: убитыми 32 человека, ранеными – 20 человек; в конском составе: убито 19 лошадей, ранено – 8, оставлено на поле боя – 14. Основную тяжесть потерь понесла 7-я кавалерийская бригада, как в личном составе (убиты 30 человек, ранены – 18), так и в конском составе – все потери (41 лошадь)» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 58).

Информация о потерях противника содержится в «Таблице потерь басмаческих шаек в Таджикской ССР»: «убитых – 533 человека, раненых, оставленных на поле боя – 6, захваченных в плен – 27, добровольно сдавшихся – 97». Кроме того, отмечено, что «потери бандформирований в конском составе – 292 лошади, в вооружении – 52 винтовки разных систем». Наибольшие потери были у Ибрагим-бека в боях: «2 апреля 1931 г. у кишлака Беш-Кала (45 убитых); 8 апреля в районе Байза-Булак (60 убитых); 21 апреля в районе Найза-булак и Ак- булак (68 убитых)». Значительные потери понес Кур-Артык: «в бою 15 апреля у переправы Тазкала через р. К. Су (101 убитый); в бою 17 апреля у Кызыл-Су и Таир-Су (50 убитых)» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 62).

Данные о потерях свидетельствовали, что войска САВО наносят ощутимые удары по противнику, однако следует учесть разный уровень вооружения и обеспечения (прежде всего боеприпа-/185/-сами) противоборствующих сторон. Дефицит стрелкового оружия и боеприпасов вынуждал басмачей использовать так называемых палочников – плохо вооруженных местных жителей из числа дехкан, примкнувших к восстанию. Как правило, в ходе боестолкновения палочники разъезжали длинными вереницами по склонам гор, махали палками, шашками, серпами и громко воинственно кричали, оказывая моральное воздействие на противника и отвлекая его внимание от «мерганов» – лучших стрелков, которые, маскируясь, с других дистанций и направлений вели эффективный огонь.

Согласно сведениям о потерях в частях группы, в ходе боев с 10 по 23 апреля 7-я кавалерийская бригада потеряла: «винтовок – 28, шашек – 27, пулеметов – 2 (один станковый и один ручной)» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 57). Потери в вооружении заставили командование обратить внимание на его сохранность. В приказе войскам Таджикской группы № 078 от 24 апреля 1931 г. командующий группой М.Д. Великанов и начальник штаба группы Ф.П. Котт требовали от подчиненных: «Утрата оружия в боях с технически и морально во много раз слабейшим противником по сравнению с регулярными частями РККА является позорнейшим фактом и свидетельствует о том, что не для всех еще понятно, что каждая утраченная винтовка, каждый утерянный патрон будут немедленно использованы басмачами против нас же». Мало того, «имеют место случаи преступной расхлябанности – потери оружия / штыков / и боеприпасов на походе. В частях РККА этому нетерпимому явлению не должно быть места. Приказываю всему начальствующему составу и политаппаратам частей срочно провести соответствующую разъяснительную работу, мобилизовав вокруг этого вопроса внимание всей красноармейской массы. Факт утери оружия – преступление против РККА и виновные в нем будут привлекаться мною к суровой ответственности» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 721. Л. 109).

Сотрудники особого отдела Объединенного государственного политического управления (ОО ОГПУ) по своей линии информировали коман-/186/-дование Красной армии и свое непосредственное начальство, основное внимание уделяя недостаткам. Так, в спецдонесении ОО ОГПУ о недочетах в состоянии таджикской группы войск САВО, действующих против басмаческих банд, по материалам на 1 мая 1931 г. помощник начальника 2 отделения ОО ОГПУ Алехин и оперуполномоченный 4 отделения Баланда доносили наркому обороны К.Е. Ворошилову, начальнику Политуправления РККА Я.Б. Гамарнику и начальнику ОО ОГПУ Я.К. Ольскому: «14 апреля командир 81-го кавполка Колесников доносит в штаб группы, что к району озера Ляур-Пуль подходит банда в 100 джигитов, и одновременно запрашивает, что ему делать. Через некоторое время Колесников шлет второе донесение о банде уже в 200 джигитов с тем же вопросом и, наконец, посылает третье донесение с сообщением “окружен, помогите”.

Командир Таджикского батальона Поздняк, несмотря на наличие непосредственной близости банды Артыка при следовании ее к Таир-Су, не преследовал ее и даже не вступил с ней в перестрелку из-за “усталости конского состава”.

Того же 14 апреля командир 81-го кавполка на троекратное донесение командира разведки о появлении банды в 50 джигитов в районе кишлаков Теряк и Санык, которая все увеличивалась и возросла до 600 джигитов, мер никаких не принял и только при появлении на ближайших сопках басмачей, то есть через два часа после первого донесения, выслал эскадрон в 20 сабель, остальная часть полка осталась на месте и наблюдала бой. <…>

11 апреля колонна 79-го кавполка, уйдя в глубь ущелья, потеряла связь с головным отрядом. Командир полка Гросберг растерялся и, не будучи в состоянии ввести марш в рамки соответствующей организации и порядка, обратился к штабным работникам (в присутствии коноводов) со словами: “Что мне делать? Разве застрелиться?” Несогласованность действий между отдельными войсковыми соединениями, недоучет важности разведки противника и местности, плохая связь с соседними частями, необеспеченность охранения, позволяли бандитам не только благополучно уходить из окружения, но и наносить тяжелые поражения отдельным войсковым соединениям. <…>

Отсутствие надлежащей четкости в работе штабов, неналаженность телеграфно-телефонной связи между частями, нерациональное использование автотранспорта, также значительно отражаются на успешности ведения операции, а отсутствие согласованности и связи между наземными войсками и авиацией, приводят к тому, что авиация бомбит свои войска. 15 апреля авиация бомбила Кзыл-Мазаровский добровольческий отряд. В тот же день командир авиабригады сбросил бомбу в расположение наших частей. 18 апреля авиация обстреливала из пулеметов наши войска» («Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положе- нии в стране (1922–1934 гг.), 2013. С. 521–524).

В отличие от критического подхода к составлению донесений особистов, донесения и сводки политотдела группы содержали больше положительных примеров поведения в боях командиров и красноармейцев. В отдельных случаях политотдельцы пытались исказить обстановку, выдавая желаемое за действительность. Так, в одном из донесений говорилось, что «24 апреля начальник политотдела Узбекской бригады Д.Н. Макеев с отрядом бойцов у кишлака Белисуф 11 часов находился в окружении 500 человек, отряд вышел из боя малыми потерями, сам Макеев взят в плен» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 64). На самом деле, начальник политбригады с группой в 22 чел. при подходе к кишлаку были неожиданно обстреляны. Подчиненные Макеева, в том числе замполит батальона Ш. Минбаев и командир взвода У. Карабаев, поддались панике и бежали, оставив своего начальника. Позже истерзанное тело Д.Н. Макеева было обнаружено на месте боя, где он сражался до последнего патрона. Как отмечалось в более поздних сводках, «басмачей в этом бою было 20–30 человек, в том числе вооруженных винтовками 5–6 человек» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 75).

Политдонесения последней декады апреля свидетельствовали, что военно-политическая обстановка стала постепенно меняться в пользу советской стороны. Так, в политдонесении от 21 апреля отмечается состояние частей группы: «Поли-/187/-тико-моральное состояние частей группы остается по-прежнему вполне здоровым. <…> В последних боях 80 кав. полк и эскадрон Узбекского кав. полка проявили себя вполне способными нанесению сокрушительного удара: так, в банде Кур-Артыка убито 123 басмача, взято в плен 5, трофей: 21 винтовка, 67 лошадей. В этом бою красноармейцы Узбекского кав. полка (3-й эскадрон) высказали недовольство комэском 3, который действительно не проявил достаточной активности в преследовании банды. <…> Заслуживает внимания случай национального недоверия в боевой обстановке. В Узбекском батальоне красноармейцы говорят, что красноармейцы таджикского батальона небоеспособны, их берут в плен басмачи (полуроту с одним пулеметом). Материальное обеспечение: В Узбекском батальоне у красноармейцев нет фляг, плохо пригнана обувь (потертости ног), перебои с фуражом. Отношение к коню оставляет желать лучшего (на 15 / IV численность больных коней 180)» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 38–39).

Значительное внимание в донесениях начальник политотдела группы Г.С. Сафразбекян уделял противнику и работе среди местного населения: «Басмачество. По неточным данным, во всех басмшайках насчитывается 1 500–1 700 джигитов, из них вооруженных до 1 000 человек. <…> 19 апреля истекает срок последнего предупреждения правительства о репрессиях, вплоть до конфискации имущества тех, кто из ушедших в банды дехкан не вернется по домам. Настоять на немедленной организации троек (председатель – Пред. Рика, члены – прокурор и представитель ОГПУ) и применении репрессий, подходя однако к последним с осторожностью, подвергая репрессиям в показательном порядке, прежде всего, антисоветские и хозяйственно мощные элементы» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 45).

Политдонесения и сводки, датированные на- чалом мая 1931 г., в основном содержат информацию об успешных действиях войск группы, о деморализации противника и сдачи его в плен. Например, в оперсводке политотдела группы № 39 / оп от 2 мая сообщается: «сдалось 20 джигитов банды Ишан-Исаханазпт 79 палочников от него возвратились кишлаки тчк 2.5 сдавшиеся из шайки Ибрагим бека зпт одиннадцать джигитов заявляют двтчк они были шайке десять лет зпт убедились зпт невозможности победить соввласть тчк» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 74). Информация о сдачи отдельных групп басмачей также содержится в оперполитсводках № 51 / оп, 52 / оп, 53 / оп, 58 / оп (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 95, 97, 98, 103).

Отдельно следует отметить применение советской авиации в боях с басмачами. В политдонесении № 10 от 10 мая 1931 г. отмечено: «К настоящему времени в авиагруппе сосредоточено: самолетов Р-3 – 12, самолетов Ю-13 – 3. <…> боевых полетов 383, всего полетов 506, налетано 774 часа 34 минуты. Сброшено 509 штук авиабомб, расстреляно 12 406 патронов» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 108). Далее сообщается, что «к этому времени в авиагруппе произошло: катастрофа – 1, аварий – 2, вынужденных посадок – 4, мелких поломок – 1. Результаты бомбометания и стрельбы в горах оцениваются как очень низкие. Установлено пять случаев, когда летчики, вылетев на задание, не смогли обнаружить противника и сбросили бомбы в горах» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 108).

Преследующие уходящего в горы противника советские полки не могли быстро осуществлять маневр, нуждались в отдыхе и дополнительном обеспечении продовольствием и фуражом. В оперполитсводке № 71 / оп от 13 мая командованию САВО сообщалось о том, что «в результате проведения 200 км марша, совершенного за двое суток под проливными дождями, кавалерийские полки участвовали в трех боестолкновениях, отмечалось, что бойцы утомлены, кони двое суток не получали овса. Политотдел бригады просит двухдневный отдых» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 123).

Начальник политуправления САВО Г.Г. Ястребов в директиве № 51 / сс от 4 мая 1931 г. отмечал в качестве основных недостатков случаи имеющихся в ходе боев «панических настроений доходящих до прямого дезертирства» (эпизод с начальником политотдела бригады Макеевым). Несколько проявивших безволие и трусость командиров и политработников, среди них /188/ Ш. Минбаев, У. Карабаев, комвзвода Думлер, начальник полковой школы Константинов, были преданы суду военного трибунала за совершение воинских преступлений. Далее среди негативов в директиве значатся: «Двукратное оставление на поле боя красноармейцев (27-й конноартиллерийский дивизион); медлительность и нерешительность в действиях отдельных лиц командно-начальствующего состава (80, 81-й кавалерийские полки); пренебрежительное отношение к разведке противника, местности и населения; халатное отношение к сбережению оружия; сон на посту; случаи критиканства среди начсостава» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 207).

Несмотря на отдельные недостатки в управлении и материально-техническом обеспечении, советские войска владели инициативой и продолжали наступательные действия. В информационной сводке ЦК КП(б) Таджикистана № 2 отмечалось: «Момента первой сводки борьба басмачеством характеризуется решительными действиями частей Красной армии ударами которой зпт девятого по восемнадцатого мая пало 343 басмача зпт взято плен 40 джигитов зпт сдались 204 джигита и курбаши двтчк Ишанкул Пашакунь Таул Абдул Джалиль Токсоба зпт разбита банда Камиля зпт разгромлены шайки Пир Назара зпт Мулла Шерифа зпт Ишан Исаханазпт Кур Артыка тчк» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 171).

Это же подтверждается содержанием сводок с мест боев. Так, оперполитсводкой № 80 / оп от 19 мая 1931 г. в штаб САВО было по телеграфу донесено, что «79 полк добился конных атаках больших результатов тчк Бойцы атаке стремятся обогнать друг друга тире создано большое стремление лихости зпт слаженность бою авиацией тчк» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 186).

Противник яростно сопротивлялся, стремился уйти в горы, при переговорах о сдаче, как правило, отвечал отказом. Например, при ведении переговоров о сдаче с командиром одного из басмаческих формирований (Кутан бек Токсаба Яш карбаши) был получен его ответ: «В результате Вашей революции и провокации, Вы опозорили нашу нацию и религию, так же уничтожили все лозунги Ислама, в результате чего видим – наши дети сбились с пути, стали не признавать своих родителей отцов и матерей. Без стеснения посещения женщинами базаров и собраний мы явились свидетелями того обстоятельства, что женщины стали развратничать и потеряли человеческую совесть и стыд, также Вы создали условия возможность продолжения незаконных браков и разводов <…> пока есть в нашем организме энергия, бог даст “Иншала”, будем драться с Вами…» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 217 [перевод с узбекского]).

Партийное руководство Таджикистана осознавало необходимость закрепления военных успехов проведением агитационно-пропагандистской работы среди населения, в первую очередь, среди бедняков. В политписьме от 20 мая 1931 г. 1-й секретарь ЦК КП(б) Таджикистана Гусейнов Мирза Давуд Багироглы подчеркивал, что необходимо «…особое внимание обратить на систематическую работу с беднотой и батрачеством, на укрепление существующих колхозов, организуя в них труд на началах сдельщины и развертывания новых колхозов» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 229).

Сводки с мест боев свидетельствовали об окончательной потери противником инициативы и о неизбежности победы советских войск над басмаческими формированиями. Так, в информационном бюллетене № 8 штаба группы говорится об успешных боях 80-го кавалерийского полка и Узбекского батальона 19 и 20 мая, о бое 9-го стрелкового полка 22 мая. Здесь же приводятся сведения о сдавшихся басмачах 25 мая 1931 г.: «В Дангаре сдались 8 джигитов шайки Игам-Берды с оружием; в Кишлаке Чигиа сдались 3 джигита банды Кур-Артыка; в Кызыл-Мазаре сдались 7 басмачей банды Кур-Артыка; в Кулябе сдался курбаши Кольпа-Инды с 18 джигитами с оружием» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 2). В информационном бюллетене № 9 также говорится о случаях сдачи в плен вооруженных басмачей 25–27 мая 1931 г. (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 249).

Однако советское командование не располагало точными сведениями о замысле противника. На совещании командования группой войск 1 июня 1931 г. обсуждался основной вопрос – где находится Ибрагим-бек, каковы его намерения. Командующий войсками группы И.К. Грязнов отметил: /189/ «Политически басмачество бито. Положение Ибрагима в Бабатаге безусловно выжидательно. Наша центральная задача – изловить Ибрагима Бека, опираясь на четкую работу органов ОГПУ. Куда пойдет Ибрагим Бек. – Туда, где меньше войск. Для самосохранения он может вернуться и в Арук-Тау и в Чалтай, равно как и пойти в Афганистан, но только отнюдь не по какому-то заранее намеченному плану, а исключительно с целью самосохранения. Сейчас на ближайшее время, центральным районом является Бабатаг» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 721. Л. 92).

Начальник политотдела группы войск Сафразбекян 4 июня 1931 г. докладывал секретарю Сред- неазиатского бюро ЦК партии А.К. Икрамову и начальнику политуправления САВО Г.Г. Ястребову: «К 30.5 разгромленные ударами частей из района гор Бабатаг мелкие остатки банд Ибрагим бека переправились через Сурхан-Дарью мелкими группами и вместе с находившимися там узбекскими бандами скб около 100 человек скб оставили две группы двтч первая западной и сев западной части Денаусского района количестве около 250 человек вторая Икрабадском районе 50 чел тчк предположительно имеется еще одна необнаруженная группа в Байсунском районе тчк <…> Меры доликвидации этих остатков приняты» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 281–283).

Оперсводки начала июня свидетельствовали о завершении операции против басмаческих формирований, а также о репрессивных мероприятиях на освобожденных от них территориях. Например, в оперсводке группы от 5 июня 1931 г. говорится о боевых действиях по ликвидации группировки Ибрагим-бека частями 7-й кавалерийской бригады. В оперсводке от 8 июня содержится информация о репрессиях против «кулаков, эмирчиновников, басмпособников в Байсунском и Ширабадском районах» (РГВА. Ф. 25895. Оп. 1. Д. 399. Л. 285).

Решающий крупный бой по разгрому отряда Ибрагим-бека состоялся в июне 1931 г. под Дербендом (в 30 км от Байсуна).

Ибрагим-бек был пленен специальным отрядом ОГПУ под командованием М. Султанова в долине р. Кафирниган 23 июня 1931 г. Под конвоем он был доставлен в Ташкент, где затем предстал перед судом и был расстрелян.

После подписания советско-афганского договора от 24 июня 1931 г. два государства начали совместные действия по подавлению остатков бас-/190/-маческих отрядов на афганской территории.

Таким образом, боевые документы группы войск (Таджикской группы), которые были составлены в период с 10 апреля по 10 июня 1931 г., позволяют оценить военно-политическую обстановку в регионе, ход боевых действий и их результаты. В своем большинстве эти донесения и сводки были подписаны начальником политотдела этой группы Г.С. Сафразбекяном. Боевые действия, которые вели части и подразделения группы войск, имели ряд специфических особенностей. Во-первых, условия партизанской войны требовали специального уровня не только боевой, но и морально- психологической подготовки. Во-вторых, война в условиях высокогорья выдвигает дополнительные требования к уровню управления, боевого и тылового обеспечения. В третьих, национальные, конфессиональные и этно-культурные особенности населения предопределяли умелое проведение агитационно-пропагандистской работы с ним, устойчивость в идеологическом противостоянии. Недостатки, вскрытые в ходе боевых действий в апреле – июне 1931 г. показали, что войска не в полной мере готовы к действиям в этих специфических условиях. Слабыми звеньями оказались: разведка, управленческие решения и их реализация, взаимодействие родов войск и отдельных частей, материальное обеспечение боевых действий, невысокая морально-психологическая устойчивость части командно-начальствующего и рядового состава.

Библиографический список
Басмачество / сост. С.А. Шумов, А.Р. Андреев. М.: Эксмо, Алгоритм, 2005. 475 с.
Густерин П. История Ибрагим-бека. Басмачество одного курбаши с его слов. Саарбрюккен: LAP LAMBERT Academic Publishing, 2014. 51 с.
«Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.). М. Институт Российской истории РАН, 2013. 894 с.

Сведения об авторе
Мильбах Владимир Спартакович, доктор исторических наук, профессор, профессор кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин, Михайловская военная артиллерийская академия Министерства обороны Российской Федерации, Российская Федерация, 195009, г. Санкт-Петербург, ул. Комсомола, 22, e-mail: v.milbach@yandex.ru /191/

Известия Лаборатории древних технологий. Том 14. № 3. 2018. С. 181-191.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 19-08-2019 18:17
 
Кахрамон Кенджаевич Раджабов 

Мадаминбек ва Шермуҳаммадбек курбаши – вожди повстанческого движения в Ферганской долине

В повстанческом движении в Туркестане, в особенности в Ферганской долине (1918 – 1924 гг.), представленном десятками и сотнями отдельных локальных отрядов, партизанских по своей сути, нацеленных прежде всего на защиту своего родного очага, дома, селения, решение проблем консолидации сил для выполнения стратегических задач регионального масштаба могло быть под силу лишь наиболее авторитетной личности, снискавшей доверие у повстанцев, мирных жителей своими способностями организатора, политического трибуна, военного стратега. Архивными документами в полной мере подтверждается, что Мадаминбек (1892 – 1920) и Шермухаммадбек (1893 – 1970) были по праву народными вождями. Однако и на этом уровне личные амбиции, интересы брали верх над общими, нарушали общее согласие и порождали сепаратистские тенденции в освободительном движении. Советское командование, всеми силами стремившееся разрушить единство курбаши, умело использовало эти недостатки.

Призванным руководителем, истинным вождем борьбы за независимость в Ферганской долине был Мадаминбек. В его личности сочетались качества, присущие государственному и политическому деятелю и полководцу. Мадаминбек ввел в Ферганской долине альтернативную органам советской власти систему политического управления. «Он умело использовал наши недостатки и ошибки руководства. У него был свой «аппарат управления», свой трибунал, свой «генштаб», он издавал законы», - отвечал один из его врагов. Только Катта Эргашу и Шермухаммадбеку также удалось внедрить подобную систему управления. Мадаминбек придал войскам – повстанцам – вид единого, организованного воинского соединения, среди его солдат была сильная военная дисциплина. Мадаминовцы сами ловили и жестоко наказывали мародеров и грабителей мирного населения. «Поставивший перед собой задачу свергнуть советскую власть и восстановить Ферганскую автономию, Мадаминбек обладал качествами искусного политика и предприимчивого организатора», - подчеркивалось в одном из архивных документов [1].

С целью объединения сил повстанцев и централизации руководства движением в конце марта 1918 года в селе Бачкир по инициативе членов «Шурои Уламо» и «Шурои Исламия» был созван первый курултай – съезд курбаши Ферганы. В нем приняли участие свыше 40 крупных курбаши (Эргаш, Мадаминбек, Халходжа, Шермухаммадбек, Ислам Пахлавон и др.) [2]. Руководителем движения за независимость в Ферганской долине избрали Муллу Эргаша вместо погибшего Кичик Эргаша, и ему было присвоено звание «Амир-ал-Муслимин». Заместителями Эргаша были назначены Мадаминбек и Шермухаммадбек.

Плодотворность стремления участников курултая к налаживанию сотрудничества была подтверждена успехами совместных выступлений джигитов Эргаша и Мадаминбека /190/

1. Раджабов К.К. Истиклолчилик харакати в Ферганской долине: сущность и основные этапы развития (1918 – 1924 гг.). Автореферат дисс…канд.ист.наук. – Ташкент, 1995. – С. 20.
2. Шамагдиев Ш.А. Очерки истории гражданской войны в Ферганской долине. –Ташкент: Наука, 1961. - С. 61 – 62.

в боевых акциях. Им удалось в первом же сражении вблизи Коканда обратить в бегство отряды Красной армии [1].

И всё же объединительные тенденции дали слабые ростки. В развертывающемся движении курбаши возобладали сепаратизм, обособленные действия, соперничество. Это с новой силой сказалось во взаимоотношениях между двумя крупными деятелями движения – Муллой Эргашем и Мадаминбеком. Как Мадаминбек в бытность заместителем Эргаша, так и последний после перехода власти к Мадаминбеку всячески демонстрировали свое нежелание подчиниться централизованному руководству и продолжали самостоятельные боевые действия. Это соперничество отрицательно сказывалось на общем состоянии движения, ослабляло его. Тем не менее каждый из них своими боевыми действиями вносил неоценимый вклад в развертывание повстанческого движения.

Мадаминбек рано встал на путь борьбы против царской администрации в Туркестане. За противоправные действия он был арестован и отправлен в Сибирь на каторгу; в 1914 – 1917 годах находился в Нерчинске. После февральской революции 1917 года он как политический осужденный был освобожден и вернулся в Маргилан. Тогда же, в 1917 году, руководители общества «Шурои Уламо» рекомендовали Мадаминбека на пост курбаши – главы городской полиции [2].

На этом посту он оставался и после прихода к власти большевиков. Даже после объявления Туркистон мухторияти он продолжал служить советской власти, считая «власть большевиков самой хорошей и полезной для народа». Отмечая это позже в одном из своих обращений к народу, Мадаминбек признавался: впоследствии убедился, что деятельность большевиков ознаменовалась грабежами не только баев, но и бедняков, и потому оставил пост курбаши Старого Маргилана и встал в ряды вооруженного сопротивления [3].

К Мадаминбеку первоначально примкнули джигиты Маргилана и Ташлака. Постепенно в группу Мадаминбека, опорным пунктом которой стал кишлак Гарбуа Яккатутской волости, стала стекаться молодежь и из других селений. Весной 1918 года под его руководством было уже 1000 – 1500 джигитов [4]. Известия о первых успешных военных операциях Мадаминбека, победоносных молниеносных атаках его джигитов на административные центры, железнодорожные станции, коммуникации и т.д. широко распространились по всей Ферганской долине, подняв его авторитет и славу. Под начало Мадаминбека встали такие крупные курбаши, как Солих Махдум, Исмаил Пахлавон, Усманбек, Фаез Махдум, Казакжонбек, Хошим Пахлавон. Заместителем и основным сподвижником Мадаминбека был курбаши Солих Махдум.

Среди курбаши стала все более крепнуть мысль о передаче общего руководства движением от Эргаша Мадаминбеку. В начале ноября 1918 года в селе Ойим Андижанского уезда (в 14 км северо-западнее от Карасу) состоялся очередной курултай курбаши [5]. Курбаши, подводя первые итоги своей борьбы, признали настоятельную потребность в налаживании и укреплении взаимодействия между отдельными отрядами. Этому и был посвящен намеченный курултаем план боевых действий в условиях приближавшейся зимы. Достигнутое на курултае соглашение о более четком установлении зон дислокации и действия формирований крупных курбаши было /191/

1. Государственный архив Ферганской области (ГАФО), ф. 435, оп. 1, д. 105, л. 7; Центральный государственный архив Республики Узбекистан (ЦГА РУз), ф. 25, оп. 1, д. 79, лл. 19-20.
2. ГАФО, ф. 121, оп. 1, д. 89, л. 158.
3. ГАФО, ф. 121, оп. 1, д. 219, л. 34; д. 31, л. 155.
4. ГАФО, ф. 121, оп. 1, д. 219, лл. 34 – 35.
5. Архив аппарата Президента Республики Узбекистан (ААП РУз), ф. 60, оп. 1, д. 49, л. 4.

свидетельством пробивающихся ростков осознания ими себя частью единого движения за свободу и независимость. Не менее значительным событием явилось избрание Мадаминбека главнокомандующим повстанческими войсками вместо курбаши Катта Эргаша [1].

К концу 1918 года Мадаминбеку удалось взять под свое руководство действия крупных сепаратистски натсроенных курбаши. Сплочение таких видных курбаши, как Шермухаммадбек, Нурмухаммадбек; Халходжа, Махкамходжа, Рахмонкул, Амон Пахлавон и лидер киргизских повстанцев Мухиддинбек, потребовало от него значительных усилий. Мадаминбеку удалось также сломить сопротивление и анархизм курбаши из бывших беков, отстаивавших право на независимость своих действий в кишлаках и районах, находившихся в сфере их влияния. Долгую, изнурительную борьбу ему пришлось вести с высокомерным и политически близоруким Халходжой [2]. Непростыми оставались взаимоотношения Мадаминбека и с курбаши Эргашем.

Но даже в этих условиях Мадаминбек, проявив недюжинные способности организатора и военного деятеля, сумел за короткий срок объединить под единым руководством основные силы курбаши, ввести единые принципы формирования и организации войск повстанцев, повысить воинскую дисциплину. Мадаминбековцы сами ловили насильников и воров. Так, в начале 1919 года «в Ташлаке бывшие хозяева завода, Исхак-управляющий и Таджибай-кунжутник за создание мелких групп насильников были расстреляны людьми, посланными Мадаминбеком» [3].

В вооруженных отрядах Мадаминбека были представители всех социальных слоев Туркестана: кроме джигитов, составлявших костяк войска, здесь можно было встретить представителей исламского духовенства – ишанов, мулл, а также торговцев, служащих, работавших ранее в учреждениях царской администрации, а позже – в органах советской власти, белогвардейских офицеров. «Мадаминбек, - отмечалось в разведданых большевиков, - встречал с радостью и распростертыми объятиями контрреволюционера и всякого человека, - недовольного советской властью, независимо от национальной принадлежности и вероисповедания» [4].

За короткий срок Мадаминбек собрал вокруг себя опытных советников, с их помощью подготовил людей, которых направил во все уголки Ферганской долины в качестве своих представителей. Во всей Ферганской долине действовало введенное им альтернативное органам советской власти управление. По признанию одного из советских работников, «он умело использовал наши недостатки и ошибки руководства. У него был свой «аппарат управления», свой трибунал, свой «генштаб», он издавал законы» [5].

В личности Мадаминбека – несомненно, талантливого человека – удачно сочетались незаурядные качества крупного военного стратега, серьезного политика, искусного дипломата. С его именем связано образование Ферганского временного автономистского правительства – Фаргона муваккат мухторият хукумати (22 октября 1919 года на курултае в Иркиштаме), заключение договора о совместных действиях против советской власти между силами повстанцев и русской крестьянской армией под командованием К. Монстрова (1 сентября 1919 года). /192/

1. Туркестан в начале ХХ века: к истории истоков национальной независимости. Научный редактор: Р.Я. Раджапова. – Ташкент: Шарк, 2000. –С. 176.
2. См.: ЦГА РУз, ф. Р-17, оп. 1, д. 336, лл. 234 – 240.
3. ГАФО, ф. 121, оп. 1, д. 219, л. 34 об.
4. Российский государственный военный архив (РГВА), ф. 149, оп. 1, д. 108, лл. 163 – 164.
5. Война в песках. –Москва: ОГИЗ, 1935. - С. 202.

Мадаминбека вынуждены были признать и его противники. «Мадаминбек, поставивший своей целью свержение советской власти и установление Ферганской Автономии, имел качества умелого политика и инициативного организатора», - отмечалось в одном из документов [1].

На курултае курбаши в кишлаке Аим в октябре 1919 года между ними была достигнута договоренность о совместной борьбе против советской власти, намечен план боевых операций формирований борцов за независимость в наступающий зимний период. Ферганская область была поделена в оперативном отношении между отдельными крупными подразделениями повстанцев на сферы деятельности: в Андижанском уезде действовал Махкамходжа со ставкой в кишлаке Ангузбак, в Ошском уезде – Халходжа со ставкой в селении Наукат, в Наманганском – Аман Пахлавон, в Кокандском – Эргаш со ставкой в окрестностях Дамкула, в Скобелевском – Мадаминбек [2].

Избранный на этом курултае главнокомандующим повстанческими формированиями Мадаминбек вложил много сил и энергии в объединение разрозненных отрядов курбаши и подчинение их единому командованию. Однако в этом важном деле он встретил сильно сопротивление со стороны некоторых предводителей отрядов, прежде всего Эргаша. Последний видел в стремлении Мадаминбека объединить под своим началом всю ферганскую вооруженную оппозицию попытку ограничить его самостоятельность и независимость. Противостояние этих видных лидеров движения борцов за независимость порой доходило до настоящих сражений между их формированиями. Одно из наиболее крупных из них произошло около кишлака Исфара и закончилось поражением Эргаша, который был вынужден отступить к кишлаку Сох [3]. Противоречия между руководителями движения ослабляли его и играли на руку советам.

В упорной борьбе с сепаратизмом Эргаша, Халходжи и некоторых других видных предводителей движения Мадаминбек прилагал много усилий для создания современной боеспособной армии из разрозненных, слабо обученных, плохо вооруженных отрядов. В этих целях он стремился опереться на боевой опыт и знания представителей белого движения. В отличие от Эргаша и других курбаши Мадаминбек широко привлекал в свои формирования русских офицеров. По данным советской разведки, только в штабе Мадаминбека служило около 40 русских офицеров (Белкин, Никольский, Ситняковский, Радзиевский, Поплавский, Лазарев и др.), а всего их в формированиях Мадаминбека было до 90 человек [4]. В ставке Мадаминбека под руководством русских офицеров джигиты обучались владению саблей, стрельбе из винтовки и пулемета [5].

Большое внимание Мадаминбек уделял вопросам боевого обеспечения своих отрядов. В этих целях в Гарбуа была организована оружейная мастерская, где местные оружейники под руководством Ахрарходжи Ишан Максудходжаева занимались изготовлением и ремонтом оружия. Оружейные мастерские были созданы также в крепости Учтепа близ Намангана и в селении Коканкишлак Андижанского уезда [6]. Народные умельцы, работавшие в этих мастерских, пытались производить даже пушки, которые «при действии издавали страшный выстрел с огнем, заряжались они шарами, /193/

1. РГВА, ф. 149, оп. 1, д. 108, лл. 161 – 162.
2. ААП РУз, ф. 60, оп. 1, д. 49, л. 4.
3. РГВА, ф. 149, оп. 1, д. 191, лл. 1 – 10; ф. 25859, оп. 1, д. 4, л. 44.
4. ГАРФ, ф. 4379, оп. 1, д. 14, л. 270.
5. РГВА, ф. 265, оп. 1, д. 4, л. 121.
6. Раджабов К.К. Вооруженное движение в Туркестанском крае против советского режима (1918 – 1924 гг.). Автореферат дисс…докт.ист.наук. –Ташкент, 2005. –С. 41 – 42.

величиной не более куриного яйца» [1]. Предпринятые Мадаминбеком военноорганизационные меры способствовали сплочению рядов борцов за независимость и повышению боеспособности их формирований, что было вынуждено признать и руководство Туркреспублики. Председатель Совнаркома ТАССР В.Д. Фигельский, совершив в конце 1918 года поездку в Фергану и детально ознакомившись на месте с состоянием дел, в докладе ТуркЦИКу с тревогой отмечал: «В Фергане мы имеем дело не с бандой и шайками, как мы привыкли называть, а с хорошей организацией, имеющей связь с Сибирским временным правительством, Асхабадом и даже Оренбургом» [2]

В конце августа 1919 года в Джалалабаде состоялось объединенное совещание курбаши ряда отрядов и Крестьянской армии, на котором обсуждались планы совместных действий против большевистского режима в крае. 1 сентября 1919 года К.Монстров и Мадаминбек подписали договор об объединении военных формирований борцов за независимость и Крестьянской армии и совместных боевых действиях против советской власти [3].

Объединение отрядов курбаши с Крестьянской армией резко изменило военнополитическую обстановку и расстановку военных сил на Ферганском фронте. Ферганская вооруженная оппозиция насчитывала около 20 тысяч человек и имела на вооружении 2 пушки, 4 бомбомета, 13 станковых и 11 ручных пулеметов. Им противостояло всего 3322 штыков и сабель красноармейских частей [4]. Многократное превышение антисоветских сил над красноармейскими частями Ферганского фронта позволило им перейти к широким совместным наступательным операциям против Красной армии.

7 сентября 1919 года объединенные силы отрядов курбаши под командованием Мадаминбека и Крестьянской армии общей численностью около 2 тысяч человек осадили Ош, расположенный в очень важном в стратегическом отношении месте – на пути, связывающем Ферганскую долину, в целом весь Туркестан с Китаем, Афганистаном и Индией. На помощь осажденным был направлен из Скобелева красноармейский отряд, однако он попал в Араванском ущелье в окружение и после трехдневных боев с повстанцами сумел с трудом прорваться на станцию Федченко. 8 сентября в результате полуторасуточных боев гарнизон Оша капитулировал. На следующий день в городе состоялся многотысячный митинг, на котором с речью выступил Мадаминбек, рассказавший собравшимся о сущности и целях движения борцов за независимость [5]. Ош в течение 10 дней находился в руках повстанцев и Крестьянской армии.

Оставив в Оше небольшой гарнизон, объединенные силы повстанцев и Крестьянской армии повели широкое наступление на Андижан, Скобелев и Наманган. 13 сентября войска Мадаминбека заняли Старый Маргилан.

10 сентября войска Мадаминбека и отряды Крестьянской армии плотным кольцом окружили Андижан, являвшийся в то время крупным узлом железных и магистральных шоссейных дорог, связывающих Скобелев, Наманган, Коканд и Ош с китайской границей. Штаб Мадаминбека и К. Монстрова расположился на хлопковом заводе братьев Алексеевых. Их основные силы сосредоточились на территории Хакентской волости.

В разгар боев в Андижане, 15 сентября 1919 года в Старом Маргилане состоялось совещание предводителей крупных формирований ферганской вооруженной оппозиции, в котором участвовали курбаши Мадаминбек, Шермухаммадбек и другие, а также представители белой гвардии. На нем обсуждался вопрос о свержении советской власти /194/

1. «Известия» (Коканд), 1919, 11 апреля.
2. «Наша газета» (Ташкент), 1919, 7 января.
3. РГВА, ф. 149, оп. 1, д. 51, л. 126.
4. Зевелев А.Из истории гражданской войны в Узбекистане. –Ташкент: Госиздат, 1959. – С. 368 – 369.
5. РГВА, ф. 25859, оп. 1, д. 44, лл. 320 об., 328, 329.

в крупных городах, а затем и во всей области, изоляции последней от Советского Туркестана. Однако осуществить этот план не удалось.

Командование Красной армии, учитывая всю серьезность положения, спешно направило сюда следующий с Закаспийского на Актюбинский фронт Казанский полк под командованием А.П. Соколова. Казанский полк являлся одной из наиболее крупных и боеспособных частей Красной армии в Туркестане. Он насчитывал 1528 бойцов при 10 орудиях и 54 пулеметах. 22 сентября 1919 года, прорвав кольцо окружения, Казанский полк вступил в Андижан. В результате численность осажденного гарнизона возросла до 3146 бойцов, имевших на вооружении 12 орудий, 3 бомбомета и 57 пулеметов [1]. Наряду с Казанским полком к Андижану были стянуты и красноармейский части из других городов Ферганской области, в том числе крупный сводный отряд из Скобелева под командованием М.В. Сафонова в составе 8 рот и 2 эскадронов при 24 пулеметах и 6 орудиях [2].

24 сентября после полуторачасовой артподготовки красноармейские части перешли в контрнаступление и нанесли осаждавшим Андижан повстанцам и Крестьянской армии поражение. Казанский полк, развивая успех, достигнутый под Андижаном, во взаимодействии с отрядами Э.Ф. Кужело, П.М. Парамонова и другими частями занял 26 сентября город Ош, 30 сентября – Джалалабад.

Так закончилась широко задуманная операция объединенных сил борцов за независимость и Крестьянской армии по свержению советской власти в Ферганской долине. Несмотря на временную неудачу, Ферганская национальная вооруженная оппозиция сохранила свои основные силы, которые вместе с отрядами Крестьянской армии продолжали представлять реальную опасность для существования советского режима не только в Ферганской долине, но и во всем крае.

На Ферганском фронте осенью 1919 года активно действовали более 40 крупных и мелких отрядов курбаши. Наиболее крупными из них были формирования Мадаминбека, насчитывавшие к концу 1919 года 30 тысяч джигитов [3]. Характеризуя место и роль Мадаминбека в движении борцов за независимость, начальник разведотдела туркестанских войск писал в телеграмме в Самару начальнику разведки Туркестанского фронта от 30 ноября 1919 года: «Поставив цель ниспровержение советской власти и восстановление автономии Ферганы, Мадаминбек проявил несомненный организаторский и политический талант. Отдельные шайки объединяет под своим главенством, принимает меры к прекращению организационного грабежа, стараясь окружить себя ореолом защитника населения. Шайка его быстро возрастает и в смысле управления получает относительно стройную организационную форму…» [4].

22 октября 1919 года в пограничном селении Иркештам состоялся курултай руководителей движения борцов за независимость и белого движения, представителей разных слоев населения области. На нем было сформировано Временное автономное правительство Ферганы – Фарғона муваққат мухторият ҳукумати – во главе с Мадаминбеком. В его состав вошли 24 человека, в том числе 16 мусульман и 8 русских [5].

Временное автономное правительство Ферганы обратилось с воззванием к крестьянам, в котором призвало их вступать в ряды борцов с большевистским режимом [6]. /195/

1. История гражданской войны в Узбекистане. Т. I. – Ташкент: Наука, 1964. – С. 348.
2. Боевой путь войск Туркестанского военного округа. –Москва: Воениздат, 1959. С. 116.
3. ГАФО, ф. 435, оп. 1, д. 220, л. 102.
4. РГВА, ф. 110, оп. 1, д. 43, лл. 139 – 140.
5. РГВА, ф. 149, оп. 1, д. 51, л. 52.
6. РГВА, ф. 149, оп. 1, д. 58, л. 52.

Продолжая сплачивать вооруженные силы патриотов, Мадаминбек в конце октября 1919 года в кишлаке Аим созвал курултай наиболее видных курбаши. В нем приняли участие Эргаш, Халходжа, Шермухаммадбек, Рахманкул, Аман Пахлавон, представители национального и белого движения, бухарского эмира и др. На нем обсуждался вопрос об объединении мелких отрядов курбаши и был разработан план их совместных операций. На основании решений курултая около 150 действовавших в Фергане отрядов курбаши были сведены 4 крупных соединения под командованием Мадаминбека, Эргаша, Халходжи и Шермухаммадбека [1]. Объединение разрозненных отрядов курбаши значительно усилило их.

После прорыва в сентябре 1919 года блокады ТАССР положение борцов за независимость осложнилось. Если до этого они сражались в основном против войск Туркреспублики, то теперь и против постоянно наводняющих край красноармейских частей Туркестанского фронта. Борьбу в Фергане против отрядов курбаши возглавила Турккомиссия.

В феврале 1920 года натиск Красной армии на отряды курбаши еще более усилился. В начале месяца начальник 2-й Туркестанской стрелковой дивизии получил от командования Туркфронта приказ «преследовать Мадаминбека до полного уничтожения» [2]. Против формирований Мадаминбека и Шермухаммадбека выступили более 2 тысяч пехотинцев, свыше 1500 кавалеристов при 8 орудиях и 14 пулеметах. Серьезное поражение в районе Гарбуа – Каратепе и Шахрихан потерпел во второй половине февраля 1920 года отряд Шермухаммадбека, который вынужден был отступить в Алайскую долину [3]. Крупное поражение понесли также отряды Мадаминбека и Халходжи. Последний 24 февраля 1920 года вынужден был сдаться. Нанеся тяжелый урон формированиям Мадаминбека в районе слияния рек Нарын и Карадарья, части Ферганского фронта 6 февраля с боем взяли ставку Мадаминбека. Чтобы выиграть время, Мадаминбек был вынужден обратиться к командующему Ферганским фронтом с предложением начать мирные переговоры.

Переговоры, которые с советской стороны вели представители штаба 2-й Туркестанской стрелковой дивизии и Ферганского облревкома (Махмудов и др.), состоялись 5 марта 1920 года в городе Старый Маргилан. 6 марта 1920 года было подписано мирное соглашение между командующим повстанческой армией Мадаминбеком и командованием 2-й Туркестанской стрелковой дивизии, по которому Мадаминбек признавал полное подчинение советской власти, обязывался «быть ее верным слугой, подчиняясь всем ее приказам и распоряжениям». В то же время Мадаминбек в соглашении оговаривал условия, при соблюдении которых советской властью он будет выполнять вышеизложенное. А эти важные условия в значительной степени исходили из целей и задач движения за независимость. «Советская власть, - гласил первый пункт мирного соглашения, - при организации гражданской жизни Туркестана сохранит основы шариата, защищая интересы трудового населения, предоставив право мусульманскому населению жить по этому шариату, т.е. применяясь к местным условиям и обычаям населения». Кроме политических условий оговаривались и военные. В мирном соглашении отмечалось, что Мадаминбек обязуется «защищать всемерно советскую власть от ее врагов» в пределах Ферганы, не выезжая на другие фронты. Учитывались в нем и интересы служивших у Мадаминбека русских офицеров, /196/

1. РГВА, ф. 110, оп. 2, д. 419, л. 3; ф. 149, оп. 1, д. 75, лл. 48–50.
2. РГВА, ф. 110, оп. 3, д. 82, л. 102.
3. «Известия ТуркЦИК», 27 февраля 1920 г.

которые получали полную амнистию и по их нежеланию могли остаться в отрядах Мадаминбека [1].

Шермухаммадбек курбаши также с первых дней движения вступил на поле битвы за независимость. Его лозунг «Туркестан – край туркестанцев, никто кроме них не имеет права властвовать над ним!» - вдохновлял на борьбу подчиненные ему отряды курбаши. А с мая 1920 года повстанческое движение в Ферганской долине вспыхнуло с новой силой. Начался его новый этап. Его вдохновителем и организатором после убийств Мадаминбека в мае 1920 года стал Шермухаммадбек. По его инициативе 3 мая 1920 года было образовано Туркестанско-турецкая независимая исламская республика – временное правительство Туркестана. Это правительство сыграло важную роль в истории движения за свободу в Ферганской долине.

Длительный этап движения за независимость (май 1920 – 1923 гг.) связан с именем Шермухаммадбека [2] - четвертого по счету Верховного главнокомандующего повстанческих войск. На этот пост он был избран после подписания Мадаминбеком в марте 1920 года мирного договора с командованием Красной армии, на курултае ферганских курбаши, состоявшемся в мае 1920 года в кишлаке Гарибота Алтыарыкского района.

Шермухаммадбек встал в ряды борцов за национальную независимость с самого возникновения этого движения. Его клич: «Туркестан – родина туркестанцев, никто другой не имеет права властвовать над ней!» - был безоговорочно поддержан многими его соплеменниками. По свидетельству ферганских старожилов, Шермухаммадбек был глубоко религиозным человеком, справедливым и скромным в быту.

Деятельность Шермухаммадбека – крупного военного деятеля, талантливого организатора – была высоко оценена современниками и историками. Шахабиддин Яссавий в своем труде называет его великим военачальником, героической личностью [3]. Это вынуждены были признать его противники: в 1922 году в одном из документов штаба Туркестанского фронта отмечалось: «Куршермат (Шермухаммадбек – Ред.), по национальности – сарт (узбек. – Ред.), является самым деятельным и настойчивым из всех курбаши. Очень храбрый в бою, строг к своим подчиненным и жесток к русским. Пользуется большой популярностью и авторитетом среди населения» [4].

В начале 1923 года, после непрерывной пятилетней борьбы, Шермухаммадбек вместе со своим братом Нурмухаммадбеком вынужден был сложить оружие и уйти в Афганистан. Но и в эмиграции Шермухаммадбек оставался патриотом своей Родины. Ахмед Заки Валидий, встречавшийся с Шермухаммадбеком в Кабуле летом 1923 года, позже в своих мемуарах тепло отзывался о нем и характеризовал его как «личность, верную своему народу» [5]. Таким образом, курбаши и народные вожаки как Мадаминбек и Шермухаммадбек, которые стояли во главе движения за независимость в Ферганской долине, считались среди населения истинными патриотами, с беззаветным мужеством и героизмом отстаивавшие право туркестанцев жить в соответствии с традициями и образом жизни /197/

1. РГВА, ф. 110, оп. 3, д. 285, лл. 75 – 76.
2. В советских документах и исторической литературе чаще использовалось его прозвище – Куршермат (он был слеп на один глаз).
3. Яссавий Ш. Туркистон аччик хакикатлари // ”Эрк” (Тошкент), 1992 йил 6 – 13 февраль.
4. Краткий очерк возникновения и развития басмачества в Фергане. По данным к 1-му марта 1922 года. – Москва, 1922. С. 32.
5. Туркестан в начале ХХ века… -С. 179 – 180.

своих предков, их духовными устоями, отдавшие свои жизни за свободу и независимость Туркестана. /198/

Гражданская война в России: Жизнь в эпоху социальных экспериментов и военных испытаний (1917-1922). Санкт-Петербург, 2019 г. С. 190-198.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 14-09-2021 02:00
 


Красноармейцы Гиссарского экспедиционного отряда Красной Армии на подступах к Дюшамбе. 20 февраля 1921 года.



Гиссарский экспедиционный отряд готовится к параду на площади кишлака Дюшамбе. 1 мая 1921 года.



Лазарет, открытый командованием Красной Армии для жителей кишлака Дюшамбе.



Пушки, захваченные Красной Армией в душанбинской крепости.

Подробнее: asiaplustj.info/news/tajikistan/society/20160803/dyushambe-stolitsa-bukharskogo-emirata

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1575

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 24-02-2022 16:27
 
УСИЛЕНИЕ ВООРУЖЕННОГО ПРОТИВОСТОЯНИЯ В ТУРКЕСТАНСКОЙ АССР В 1920 – 1924 ГОДАХ

К. К. Раджабов (Ташкент, Республика Узбекистан)


Исторически противоречивым этапом вошел в многовековую летопись узбекского народа период 1920–1924 г. [1] Он характеризовался сложным переплетением позитивных восстановительных процессов и углублением политического противоборства различных общественных движений и социальных сил, первой попыткой коммунистического руководства реформировать генетически порочную стратегию «социалистического строительства» и закреплением имперских отношений между Туркестанской, Бухарской, Хорезмской республиками и Россией.

Центральным являлся вопрос о власти. Через него проходила основная линия политической жизни общества, здесь сталкивались ключевые общественные интересы. Причем, для национальных оппозиционных движений вопрос о власти фокусировался, прежде всего, в возможности обретения народом права на самоопределение. Катастрофическое падение промышленного и сельскохозяйственного производства, голод, масштабная практика революционного насилия, повсеместное игнорирование национальных интересов коренного населения вызвали острое неприятие советской власти в разных слоях туркестанского общества. Оценивая политические настроения народных масс края того времени, в том числе среди социально ориентированных на коммунистический режим общественных групп, известный государственный деятель Туркестанской АССР и России Г. Бройдо в своем письме к Ленину в январе 1921 г. вынужден был признать, что отношение к советской власти характеризуется «острой, хотя и скрытой, ненавистью к ней среди трудящихся», народ Туркестана «подготовлен к принятию и поддержке любых» сил, «идущих под лозунгами борьбы с советской властью» [2].

1. Об этом см.: Туркестан в начале ХХ века: к истории истоков национальной незавиcимости / Науч. редактор Р.Я. Раджапова. Ташкент: Шарк, 2000. С. 362–379.
2. Центральный Государственный архив Республики Узбекистан (ЦГА РУз). Ф. 17. Оп. 3. Д. 7-с. Л. 22–23
/128/

Оппозиционные коммунистическому режиму политические силы продолжали отстаивать свое понимание концепции исторического развития Туркестана. На обширной части среднеазиатского региона все больше усиливалось вооруженное противостояние.

Особую опасность для большевистского режима по-прежнему представляло повстанческое движение в Ферганской долине. Начало 1921 г. ознаменовалось для него осложнением обстановки. Переброской военных сил с других фронтов советскому командованию удалость влить свежие силы в Ферганскую группу войск и развернуть с января 1921 г. широкомасштабное наступление на основные центры повстанческих сил. Почти одновременно были нанесены удары против отрядов курбаши [1] Парпи в Андижанском уезде [2], отрядов курбаши Шермухаммадбека, Алиёра, Мама Рузи в районах Шахимардана, Коровул и Кизилкия [3]. Не выдержав напора хорошо экипированных вооруженных сил, повстанцы вынуждены были отступить. В этих боях Парпи получил тяжелое ранение. 9 апреля он скончался. Шермухаммадбек также был ранен. Отступив со своими отрядами вначале в Учкурган, а затем в Алайскую долину, он вскоре через Асака и Шахрихан вернулся в Фергану и обосновался в своей резиденции в Гарбуа [4]. В начале марта ожесточенные бои развернулись в окрестностях Соха против курбаши Исроила и в Гарбуа против Шермухаммадбека.

В четырехмесячных боях (декабрь 1920 г. – март 1921 г.) повстанцы потеряли 1921 человек убитыми и пленными [5]. В ряду причин зимнего поражения повстанцев определенную роль сыграли плохая обеспеченность боеприпасами и обмундированием: зима с 1920 на 1921 год выдалась особенно холодной. Немаловажное значение имел и такой фактор, как объявление «общей амнистии басмачей и курбаши, добровольно сдавшихся» (21 февраля 1921 г.) [6]. Начавшиеся переговоры советского командования с курбаши крупных повстанческих отрядов привели к выжидательной позиции в рядах всего движения. В результате переговоров киргизский курбаши Жонибек Кози [7] со своим отрядом в 450 человек в апреле 1921 г. перешел на сторону советов [8]. Затем начались переговоры с Алиёром – одним из наиболее авторитетных курбаши Шермухаммадбека. Но выдвинутые Алиёром требования: соблюдение шариата, избрание независимых казиев, отмена продовольственной разверстки [9] – советское командование отвергло, раскрыв тем самым истинную сущность амнистии.

Весной 1921 г. в долине с новой силой разгорелась вооруженная борьба за независимость, во главе которой стоял Шермухаммадбек. По «совершенно секретным» сведениям штаба Ферганской группы советских войск, в июне – сентябре 1921 г. в Ферганской долине действовало более 200 отрядов курбаши [10].

1. Курбаши – полевой командир достаточно крупного отряда повстанцев, способного действовать автономно (– примеч. ред.).
2. Государственный архив Ферганской области (ГАФО). Ф. 435. Оп. 1. Д. 61. Л. 25–25об.
3. Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 278. Оп. 4. Д. 331. Л. 27.
4. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 61. Л. 25.
5. Архив аппарата Президента Республики Узбекистан (ААП РУз). Ф. 60. Оп. 1. Д. 1168. Л. 17.
6. РГВА. Ф. 278. Оп. 5. Д. 84. Л. 60.
7. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 61. Л. 23–25.
8. Жонибек Кози в сентябре 1921 г. со своими 400 бойцами, а также с большим количеством боеприпасов вернулся в ряды повстанцев. См.: ААП РУз. Ф. 60. Оп. 1. Д. 1048. Л. 57а; Д. 1322. Л. 92.
9. ЦГА РУз. Ф. Р-17. Оп. 1. Д. 716. Л. 142.
10. РГВА. Ф. 278. Оп. 4. Д. 493. Л. 6–15.
/129/

В 1922 г. Туркестанское автономное правительство под руководством Шермухаммадбека установило постоянные контакты с организацией «Туркистон миллий бирлиги» (Туркестанское национальное единство), возглавляемой Заки Валиди. Шермухаммадбек принял участие в работе Второго конгресса туркестанских мусульман, проходившего 15 – 20 апреля 1922 г. в Самарканде. На конгрессе присутствовали также ведущие курбаши из Ферганы и Самарканда, представители Хорезмской и Бухарской республик, Закаспийской и Акмолинской областей [1]. Шермухаммадбек выступил на нем с большой речью. Курултай завершил работу принятием документа, который был призван стать конституцией нового государства после ликвидации советской власти в крае [2]. Она провозглашала вхождение в состав «Туркестана – Тюркской Независимой Исламской Республики» Сырдарьинской, Ферганской, Самаркандской, Семиреченской, Закаспийской областей Туркестанского края и Амударьинского отдела. Правительство «Туркестана – Тюркской Независимой Исламской Республики» избиралось на съезде в составе 15 членов. Из них избирались президент страны, вице-президент и генеральный секретарь, составляющие исполнительный комитет, постоянным местом пребывания которого была определена столица. Пять членов правительства назначались военными руководителями пяти районов Ферганской области – Намангана, Андижана, Маргилана, Коканда, Оша. Остальные 7 членов назначались министрами: военных, иностранных, внутренних дел, почты и телеграфа, религиозных дел, финансов, юстиции, транспорта.

До свершения этого исторического события курултай утвердил в качестве организационного центра Туркестанское автономное правительство, созданное под руководством Шермухаммадбека в мае 1920 г. Его резиденцией был определен Самарканд. Однако члены правительства оставались здесь не больше месяца. Из-за осложнения обстановки и под напором советских вооруженных сил правительство перенесло свою резиденцию в Наманган – центр повстанческого движения Ферганской долины. Но и позже оно было вынуждено часто менять свою резиденцию (Ош, Гоибота близ Маргилана, Норин).

Автономному правительству только 12 мая удалось вручить советским представителям в Ташкенте решение курултая для отправки в Москву. В сопроводительном письме содержалось требование о выводе советских войск из Туркестана в двухмесячный срок. Невыполнение этого условия, отмечалось в письме, приведет к продолжению войны до окончательного завоевания независимости Туркестана. Вся ответственность за новое кровопролитие возлагалась на большевистское руководство страны. Направленная в Ташкент делегация из 5 человек во главе с Хамидходжой из Касансая для вручения этих документов Рудзутаку не вернулась назад [3].

После Самаркандского форума 22 апреля 1922 г. в кишлаке Корабува Кокандского уезда Шермухаммадбек собрал курултай ферганских курбаши. На нем присутствовали наиболее влиятельные курбаши долины: Нурмухаммадбек, Тошмухаммадбек, Рузимухаммадбек (братья Шермухаммадбека), Ислам Пахлавон, Ахмад Палван, Корабай, Мама Рузи и др. Шермухаммадбек сообщил о работе форума в Самарканде. На курултае была достигнута договоренность о районах дислокации курбаши, военных операциях и действиях на 1922 год.

1. Hayit B. Turkestanim XX. Jahrhundert. Darmstadt, 1956. S. 203.
2. Текст этого закона впервые был опубликован в издававшемся в Турции эмигрантском журнале «Ёш Туркистон» (1932 г., № 4). Б. Хайит в своей книге «Туркестан в ХХ веке» полностью приводит текст закона из этого же источника, использованный и в данной работе.
3. Hayit B. TurkestanimXX. Jahrhundert. S. 204–208, 209–210.
/130/

Шермухаммадбек вновь был признан руководителем борцов за независимость Ферганской долины.

К этому времени повстанческое движение продолжало контролировать обширную территорию Ферганской долины. В Кокандском уезде под руководством Ислама Пахлавона и Эшмата Байваччи действовали отряды курбаши Норкузи, Машраба, Тургуна, Хасана, Мирзо Умара, Умаркула. В Наманганском уезде в кишлаке Ашаба, восточнее города Чуст, в Варзике и районе Чаткала находились отряды Орзумата, Баястана и Рахманкула (в подчинении у последнего имелось более десяти курбаши); на территории от реки Нарын до Чуста – отряды Омон Палвана и его помощников – курбаши Максуда (в Уйчи), Дадабая (в Туракургане) [1]. В Ферганском уезде всеми курбаши руководил сам Шермухаммадбек. 23 апреля 1922 года вместе со своим отрядом в 1000 человек он занял кишлак Гарбуа [2]. Здесь же размещались отряды Корабая, Нурмухаммадбека, Тошмухаммадбека, Рузимухаммадбека, Юсуфжона Максуда, Парпи, Мадали, Ахмада Палвана, Умара Али, Мама Рузи, Хужабая, Тухтасин Махсума, Нурматамингбоши [3]. В Андижанском уезде действовал один из влиятельных курбаши – Исроил Гозий, заместитель Шермухаммадбека. В его подчинении находились курбаши Казакбай, Мулла Собир, Кулибай, Юнус Али, Исмоил Нугай, Туражон, Ботирбек и другие. Железнодорожную ветку Андижан – Султанабад контролировали курбаши Мулла Даврон, Мулла Хожи, Ахмад Али, Йулдош Палван, подчинявшиеся Мухиддинбеку. Ошский уезд находился под контролем отрядов Мухиддинбека. В Русском селе (Мингтепа) были расположены отряды Йулчи, Усмана Понсота; в Булакбаше – Янгибая, Ахмада Палвана; в Араване – Шермата Киргиза; в Узгене – Жонибека Кази [4].

Весна и лето 1922 г. были отмечены особенно острым противостоянием. В письмах, адресованных советскому командованию, курбаши заявляли о своем непримиримом отношении к большевистскому режиму, установленному в Туркестане, не принесшему никаких благ для его населения (курбаши Рахманкул, 4 апреля 1922 года) [5], растоптавшему мусульманские обычаи и законы (курбаши Султан, тогда же) [6].

Большевистское руководство пыталось найти выход из создавшейся ситуации, беспрестанно меняя тактические приемы в борьбе с повстанцами. 13 сентября 1921 г. в Ферганской долине вновь было введено чрезвычайное положение [7]. В ноябре 1921 г. была установлена военная диктатура; член Реввоенсовета Туркфронта П.И. Баранов был назначен военным диктатором Ферганской области. Только в феврале 1922 г. была ликвидирована военная диктатура и создан Реввоенсовет Ферганского фронта. 15 февраля 1922 г. в Фергану прибыла Особая комиссия под руководством председателя СНК Туркестана К. Атабаева (члены комиссии: В. Врачев, И. Хидиралиев) [8].

После знакомства с обстановкой в Ферганской области комиссия пришла к твердому убеждению: покончить с повстанческим движением лишь военными методами, без привлечения местного населения, не удаётся. Претворение этого в жизнь отличалось особым коварством. Так, большевистское руководство не

1. Краткий очерк возникновения и развития басмачества в Фергане по данным к 1-му марта 1922 г. М.: Разведуправления штаба РККА, 1922. С. 30–31.
2. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 58. Л. 20.
3. Краткий очерк возникновения и развития басмачества в Фергане. С. 31–32.
4. РГВА. Ф. 110. Оп. 1. Д. 59. Л. 18–19.
5. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 145. Л. 65.
6. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 84. Л. 30.
7. РГВА. Ф. 278. Оп. 1. Д. 90. Л. 90.
8. ЦГА РУз. Ф.Р-17. Оп. 1. Д. 336. Л. 238.
/131/

погнушалось воспользоваться межродовыми противоречиями среди киргизов: на вождя горных киргизских повстанцев Мухиддинбека из рода «ичкилик» были натравлены старейшины из рода «отузоглы» Кодирбек Камчибеков и Жамшидбек Карабеков. Представители этих родов, снабженные советским командованием оружием, в окрестностях селения Гульча Ошского уезда выступили против борцов за независимость. Вскоре из них были созданы 4 отряда численностью в 1000 конных солдат. Для руководства этими отрядами был создан Киргизский штаб обороны.

Первоначально эти формирования были использованы при ликвидации более мелких отрядов курбаши, а затем вместе с действующими частями советских вооруженных сил брошены против отрядов Мухиддинбека. В ожесточенном сражении, длившемся целый месяц, Мухиддинбек потерпел поражение [1]. 5 июля 1922г. он и его соратники были захвачены в плен и 26 сентября по приговору Ревтрибунала расстреляны в городе Оше [2].

Председатель Особой комиссии К. Атабаев, докладывая на 5-м заседании IV пленума ТуркЦИК (18 июля 1922 г.) о результатах пятимесячной работы (март–июль 1922 г.) этой комиссии в Ферганской области, с удовлетворением отмечал: «1. Ликвидировано 38 крупных и средних курбаши с количеством джигитов в 1851 человек. Изъято 1256 винтовок; 2. весь Ошский уезд окончательно освобожден от басмачества. Андижанский уезд также очищен за исключением Кокан-кишлакского района. Наманганский уезд очищен в составе 23 волостей из 29. Коканд окончательно закреплен за нами, уезд очищен на 1/3. Маргиланский уезд наполовину. Общий итог сводится к тому, что басмачество в Фергане ликвидировано на 50%. Нет сомнения, что при дальнейшем положении начатой работы по вовлечению населения нам удастся ликвидировать полностью басмачество к концу текущего года» [3].

Однако эта парадная реляция была далека от истины. Она не только не раскрывала действительного положения дел в Ферганской долине, но и представляла его в извращенном виде. Об этом свидетельствовали сами советские руководители. Повстанческое движение «с каждым годом наоборот всё усиливается, вместо ослабления» [4], – отмечалось в приказе командующего Ферганской группой войск 5 июня 1922 г.

10 июня 1922 г. в Ферганскую область прибыл нарком по военным и морским делам Советской России Л.Д. Троцкий. Он лично руководил военными действиями против курбаши [5]. Как один из основателей «красного террора», Троцкий и здесь призвал к применению беспощадных репрессивных мер против повстанцев. Уже 13 июля 1922 г. Ферганский обком партии принял решение об увеличении и активизации «отрядов летучих истребителей». Их деятельность по сути свелась к борьбе с мирным населением – десятки тысяч членов семей борцов за независимость оказались за решетками тюрем, были взяты в заложники [6]. 23 июля июля 1922 г. Средазбюро ЦК РКП(б) приняло решение о создании специальных фронтовых комиссий для борьбы с повстанцами. Широкую карательную кампанию развернули специальные «политические тройки», которым были приданы широкие властные полномочия. С 25 июля советское командование приостановило ведение переговоров с курбаши: капитулировавшие курбаши и повстанцы не

1. ЦГА РУз. Ф. Р-17. Оп. 1. Д. 90. Л. 339.
2. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 58. Л. 34–35, 54, 66; ЦГА РУз. Ф. Р-17. Оп. 1. Д. 340в. Т. 4, Л. 572–574.
3. ЦГА РУз. Ф. Р-17. Оп. 1. Д. 90. Л. 339; Оп. 3. Д. 36. Л. 43об.
4. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 58. Л. 32.
5. Об этом см.: ЦГА РУз. Ф. Р-17. Оп. 1. Д. 336. Л. 342–344.
6. ААП РУз. Ф. 60. Оп. 1. Д. 2213. Л. 48.
/132/

подлежали амнистированию [1]. Для борьбы с повстанцами Ферганы советское командование перебросило из центра новые боевые силы. Известно, что в конце лета 1922 г. конная бригада C.М. Буденного участвовала в боевых операциях в районе Коканда, Маргилана и Андижана. Ею был захвачен крупный укрепленный центр повстанцев – Грунч-мазар, находившийся между Андижаном и Узгеном [2].

В принятом по докладу председателя Средазбюро Я.Э. Рудзутака постановлении ЦК РКП(б) «О положении в Туркестане» (25 ноября 1922 г.), в частности, настоятельно подчеркивалась необходимость ужесточения репрессивных мер по отношению к курбаши.

В этих условиях Шермухаммадбек предпринимает меры по консолидации повстанческих сил и повышению их боеспособности. В его резиденции, расположенной в кишлаке Октепа в районе Баликчи (20 км севернее Шахрихана), повстанцев начали обучать военному делу [3]. Сам Шермухаммадбек вместе с курбаши Нурмухаммадбеком и Ёрматом Махсумом отправился в Восточную Бухару. Известно, что 1 октября 1922 г. он встречался с Фузайлом Махсумом – одним из руководителей вооруженного сопротивления в бекстве Каратегин Восточной Бухары [4]. После короткого пребывания в Восточной Бухаре и, возможно, в Афганистане в конце октября 1922 г. Шермухаммадбек вернулся в Ферганскую долину.

Не располагая более конкретными свидетельствами об этой поездке, можем судить о ее результатах лишь по «Обращению к населению Туркестанского края», выпущенному Шермухаммадбеком осенью 1922 года. В нем сообщалось, что консулы Афганистана, Турции, Китая настаивали на необходимости установления сотрудничества между Шермухаммадбеком и Салимом Пашой, ставшим после смерти Энвера Паши руководителем бухарского сопротивления, и обещали Шермухаммадбеку оказать помощь военной силой. Однако, как показали последующие события, это обещание не было выполнено. Одновременно с обращением Шермухаммадбек распространил среди курбаши письмо Салима Паши, адресованное ферганским борцам за независимость, в котором он, отмечая необходимость активизации в скором времени боевых действий против советской власти, призывал к укреплению боеспособности всех отрядов курбаши [5].

Однако повстанческое движение к этому времени, несмотря на предпринятые Шермухаммадбеком меры, находилось в труднейшем положении. В результате широкомасштабных наступательных операций советских вооруженных сил, значительно превосходящих повстанцев по численности рядового состава и вооружению, руководимых опытными кадровыми военачальниками, повстанческое движение несло громадные людские и материальные потери. По сведениям штаба Ферганской группы войск за период с 1 июня по 1 декабря 1922 г. среди рядовых повстанцев 1862 человек было убито, 1376 – сдались, а среди курбаши 98 – убито, 148 – захвачено в плен. За это же время у них было изъято свыше 2 тысяч винтовок, 10 пулеметов и более 223 тысяч единиц боеприпасов [6].

По этим же сведениям, в рядах сопротивления к 1 декабря 1922 г. оставалось еще около 3 тысяч человек. В неравных условиях, продолжая

1. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 58. Л. 54.
2. Воспоминания участников гражданской войны в Андижанской области. Вып.1. – Андижан, 1957. С. 87.
3. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 58. Л. 41.
4. Там же. Л. 97.
5. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 84. Л. 38–40.
6. Там же. Л. 16–17.


отчаянно бороться, повстанцы добивались еще отдельных успехов. 21 декабря 1922 г. Шермухаммадбеку с отрядом в 800 человек и с 3 пулеметами удалось разгромить советский гарнизон в Ходжаабаде, занять кишлаки Турк, Янгичек. В это же время отряд курбаши Йулчи в 400 человек захватил населенный пункт Нижний Араван, а курбаши Ислам Палван и Ёрбек с 300 повстанцами – перевал Бужун (в 20 км юго-восточнее Исфары) [1].

И все же потери, которые несли повстанцы, были очень значительными. Только за декабрь 1922 г. было убито 1582 курбаши и рядовых повстанцев, изъято свыше 2600 винтовок, 11 пулеметов, 30 тысяч единиц боеприпасов, 10 тысяч голов домашнего скота и лошадей.

Учитывая положение, в котором оказалось повстанческое движение, потерявшее надежду на помощь извне и, принимая во внимание физическую и моральную усталость населения Ферганской долины, в течение 5 лет выносившего на своих плечах тяготы военного противоборства, Шермухаммадбек принимает мужественное решение: распускает Туркестанское автономное правительство, а сам в последние дни декабря 1922 г. вместе с братом Нурмухаммадбеком и курбаши Тухтасин Максудом в сопровождении отряда в 450 – 500 человек покидает Ферганскую долину. Вначале он направился в Бухарскую республику, а весной 1923 г. перешел в Афганистан [2].

Однако повстанческое движение в Ферганской долине не затухало. Советскому руководству, сосредоточившему в Фергане огромный военный и политический потенциал, не удавалось покончить с народным сопротивлением. Идеи независимости Родины, защиты ее национальных устоев продолжали оставаться вдохновляющими стимулами его жизнестойкости и несгибаемости. Место выбывших из строя занимали новые сотни и тысячи ополченцев, плечом к плечу с отважными, закаленными в многолетней войне курбаши и их соратниками продолжавших борьбу за право жить по своим законам и обычаям. Так, к началу 1923 г., по данным советских разведывательных органов, в Ферганской области вели борьбу свыше 200 отрядов курбаши общей численностью в 7 тысяч человек [3].

После ухода Шермухаммадбека в первых числах января 1923 г. на курултае ферганских курбаши главнокомандующим повстанческими силами был избран Ислам Пахлавон (Исламкул), бывший ранее заместителем Шермухаммадбека и пользующийся большим авторитетом. Его сподвижниками были руководители отрядов курбаши Ахмад Палван и Юсуфжон Максум в Маргиланском уезде, Оман Палван и Баястан – в Наманганском уезде, Казакбай – в Андижанском и Нурмат Мингбаши, Ёрмат Максум, Усман Понсот, Ислам Лашкарбоши и Йулчи – в Ошском уезде; в Кокандском уезде отряды курбаши находились под непосредственным руководством самого Ислама Пахлавона. В их подчинении находились десятки отрядов, возглавляемых авторитетными, закаленными в боях курбаши [4].

Создаваемые вновь отряды, в отличие от предыдущих, в большинстве случаев были малочисленны. Состоявшие, как правило, из 40 – 50, а иногда и из 10 – 15 человек, они были значительно маневреннее и умело использовали партизанские методы борьбы. Рядом успешных боевых операций, осуществленных в январе 1923 г.: штурм силами Ислама Пахлавона гарнизона в Яйпане в Кокандском уезде; отрядами Омана Палвана – гарнизонов в Чартаке и

1. РГВА. Ф. 28113. Оп. 4. Д. 527. Л. 23.
2. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 84. Л. 16.
3. ААП РУз. Ф. 60. Оп. 1. Д. 3030. Л. 85–86.
4. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 115. Л. 320.
/134/

Джийдакапе в Наманганском уезде и другие [1] – повстанцы продемонстрировали, что, несмотря на потери, они намерены продолжать борьбу.

В ответ последовало еще большее ужесточение режима в Фергане. Конференция ферганских коммунистов в феврале 1923 г. потребовала покончить с повстанцами в кратчайшие сроки. Маховик террора набирал все большую скорость. С мая 1923 г. угроза разгрома сил сопротивления приобрела особо зримые черты. Отряды курбаши один за другим терпели поражение. Советское командование пустило в ход все испытанные методы, не гнушаясь подкупом и шантажом. В частности, ему удалось путем секретных переговоров подкупить курбаши Якуббека и натравить его на руководителя наманганских повстанцев – Омана Палвана. По разработанному чекистами плану Якуббек разоружил и взял под арест Омана Палвана. Возмущенные этим, многие курбаши решительно выступили против Якуббека и пытались освободить арестованного. Между ними развернулись ожесточенные бои, но спасти Омана Палвана не удалось. Якуббек, опираясь на подкрепление, оказанное советскими частями, вышел из этих столкновений победителем и сдал Омана Палвана большевикам [2].

31 мая 1923 г. Ферганский обком принял решение о проведении открытого судебного процесса над Оманом Палваном. Для участия в нем были насильно согнаны десятки тысяч людей из сотен кишлаков Наманганского уезда. Они стали очевидцами исполнения приговора, вынесенного видному руководителю борьбы за независимость. Оман Палван был повешен 13 июня на базарной площади города Наманган на глазах у населения [3]. В тот же день был приведен в исполнение и приговор над курбаши Сангином и Махкамом и еще шестью сподвижниками Омана Палвана [4]. Кстати, этой судьбы не избежал и Якуббек: после взятия в плен Омана Палвана советские воинские части разворачивают боевые действия против группировки Якуббека, своего вчерашнего «союзника», в ходе которых он и десять его бойцов попадают в плен. Позднее Якуббек был также расстрелян большевиками [5].

Исполнение приговоров на глазах у больших скоплений местных жителей преследовало единственную цель: посеять в их сердцах страх перед силой господствующего режима. Эту цель нелицеприятно продемонстрировал во время своего двухмесячного пребывания (май – июнь 1923 г.) в Туркестане главнокомандующий вооруженными силами СССР С.С. Каменев. В разработанном им весьма обширном, состоящем из 123 пунктов, документе «Система борьбы с басмачеством (бандитизмом)» перед советскими войсками в качестве решающей была поставлена задача скорейшей ликвидации «басмаческого» (повстанческого. – Ред.) движения. Вбивая в сознание своих бойцов необходимость беспощадного истребления борцов за независимость, Каменев предлагал использовать для этого особо изощренные методы: оккупацию войсками важных пунктов; летучие отряды как основу активной борьбы с повстанцами; истребительные отряды; воздушные средства, «если приходится иметь дело с определенным гнездом басмачей, которое должно быть приведено в повиновение жестокими мерами, вплоть до его поголовного уничтожения, или если приходится до его поголовного уничтожения, или если приходится бороться
с басмачами в таком районе, куда нельзя или затруднительно проникнуть полевым частям – пески, горы, камыши и прочее»; прочесывание района как вспомогательная операция перед его занятием оккупационными частями;

1. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 84. Л. 10; ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 207. Л. 17.
2. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 248. Л. 44об.–45об., 89; Д. 218. Л. 37–38.
3. ААП РУз. Ф. 60. Оп. 1. Д. 3026. Л. 95, 98.
4. РГВА. Ф. 278. Оп. 1. Д. 531. Л. 30.
5. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 248. Л. 89об.
/135/

окружение района совместно с летучими отрядами для «окончательной ликвидации врага» и т.д. [1].

25 мая 1923 г. в реввоенсовете Туркфронта Каменев провел специальное совещание, посвященное вопросам борьбы против движения сопротивления. В его работе приняли участие: руководство Средазбюро ЦК РКП (б), командующий Туркфронтом, председатель ЦИК Туркестана Хидиралиев, председатель Совнаркома Туркестана Т. Рыскулов, начальник Особотдела Дадабаев. На совещании было особо подчеркнуто: в борьбе против повстанцев «необходимо немедленно усилить военное давление, дополнить военные части испытанными бойцами, в частности конниками, расширить использование воздушных сил, шире привлекать милицейские части» [2]. После совещания в Ферганской области был создан реввоенсовет, сюда было направлено более 200 «опытных партийных и советских работников», мобилизованных на борьбу с бойцами сопротивления [3].

9 июня 1923 г. ЦИК Туркестана издал декрет «О немедленной ликвидации в Андижанском уезде басмачества». Этим декретом было введено военное положение в Андижане [4], а в волостях Олтинкуль, Хакент и Ёрбоши Андижанского уезда – объявлено чрезвычайное положение [5]. В Андижане был создан реввоенсовет под руководством командующего Ферганской группой войск. Руководство Туркфронта неспроста начало военные действия с Андижана, с 1918 г. одного из основных центров движения сопротивления.

Так началось практическое осуществление намеченных С.С. Каменевым мероприятий. Массированное наступление советских войск в Андижанском уезде нанесло серьезный урон силам повстанцев. Как отмечалось в рапорте командующего Ферганской группой войск, только с 11 июня по 9 июля по области и главным образом по Андижанскому уезду было «выведено из строя: курбаши 33 (убито 12, сдалось 17, захвачено 4); джигитов 391 (убито 98, сдалось 202, захвачено 91); пособников арестовано около 200; винтовок взято 189, револьверов – 109, берданок – 39» [6]. После тяжелых боев руководители повстанческого движения Андижанского уезда Ахмад Палван и Казакбай вынуждены были покинуть уезд и примкнуть: первый – к курбаши Ёрмату Махсуму, действовавшему в горах в окрестностях Оша, а второй – к кокандским повстанцам. Как отмечалось в советских сводках, «действия против Казакбая и Ахмада Палвана не прекращались ни одной минуты» [7]. Преследуя их, советские воинские части перенесли свои боевые действия в направлении Фергана – Ош, где столкнулись с яростным сопротивлением отрядов Ёрмата Махсума и его соратников. Первоначально успех был на стороне курбаши Ёрмата Махсума: его бойцы не только отразили наступление советских вооруженных сил, но и нанесли им поражение [8].

17 июля 1923 г. в кишлаке Шунк-Мазар близ Олтиарика был проведен курултай ферганских курбаши. На нем приняли участие Ахмад Палван, Карабай, Умар Али, Мама Рузи, Мамадали, Хажи Пансат (брат ЁрматМахсума) и другие влиятельные курбаши. Учитывая сложившуюся ситуацию, а также положение, в котором оказался Ислам Пахлавон, курултай избрал нового главнокомандующего

1. Сборник указаний по борьбе с басмачеством. Ташкент: Издание РВС Туркфронта, 1924. С.6–26.
2. ЦГА РУз. Ф. Р-17. Оп. 1. Д. 336. Л. 276–277.
3. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 245. Л. 10.
4. ЦГА РУз. Ф. Р-25. Оп. 1. Д. 1139. Л. 32.
5. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 205. Л. 28об.
6. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 218. Л. 56.
7. Там же.
8. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 84. Л. 42–45.
/136/

ферганскими курбаши. Им стал Ёрмат Махсум, хотя он и не смог принять участие в курултае [1]. Выходец из семьи духовенства, глубоко религиозный человек, Ёрмат Махсум своим шестилетним самоотверженным служением делу борьбы за независимость снискал себе уважение и авторитет среди курбаши Ферганы.

Ёрмат Махсум пришел к руководству повстанческим движением в тяжелейшее для него время. Советские воинские части продолжали преследование группировки Ислама Пахлавона. В предместье Коканда, куда отступили его отряды, были брошены значительные силы. В тяжелых боях конца июля – начала августа и особенно после поражения в Сохе 8 августа отряды Ислама Пахлавона понесли серьезный урон. Были взяты в плен 6 наиболее влиятельных его курбаши [2]. С остатками своей группировки он ушел из Коканда в Маргиланский уезд.

Вторая половина 1923 г. оказалась наиболее трагической для всего повстанческого движения Ферганской долины. Под напором армады Туркфронта оно понесло значительные потери. О них победоносно сообщалось в военных сводках Ферганской группы войск. В ходе боев, проходивших с 11 июня по 10 сентября 1923 г., как отмечалось в одной из них, убиты 16 курбаши и 228 джигитов, захвачены 23 курбаши и 258 джигитов, сдались – 75 курбаши и 717 джигитов, арестованы как пособники – 282 человек. В сводке от 5 ноября 1923 г. сообщалось, что за период с 11 июня по 4 ноября было убито – 30, захвачено – 33, сдались 167 курбаши [3]. В плену оказались такие авторитетные курбаши, как Дадабай Лашкарбоши, Байтуман Хожи, Соли Хожи, Эшматбайбача, Казак, Джура Дардак, Баястан Амир Лашкарбоши и другие [4]; вынуждены были сдаться – Хамракул Мингбаши, Мулла Рузимат, Исраил, Кичик Казак, Ибрагим, Мама Юсуф, Бурибай, Нурмат Мингбаши, Туркбой, Юнус, Нурали, Мамадали Пансат и другие [5]. 3 октября 1923 г. сдался и руководитель кокандских повстанцев Ислам Пахлавон [6], а 29 октября в Ассаке – Ахмад Палван [7].

В ноябре 1923 г. специальная комиссия передала в военный трибунал дела 183 курбаши, арестованных по решению реввоенсовета Ферганской области. Если первоначально трибунал, оказав «милость», вынес приговор о расстреле только части курбаши [8], то в 1924 г. и позднее все курбаши и их соратники были приговорены к расстрелу.

Примечательно, что такая же участь постигла и курбаши, добровольно сдавшихся в плен [9]. Передвижная сессия военного трибунала Туркфронта в Коканде рассмотрела дела Исламкула Султанкулова (Ислам Пахлаван), Юнус Али Мухаммада Мусаева, Баястана Шопулатова и Султана Шапулатова и приговорила их к расстрелу. И хотя на заседании ЦИК Туркестана, состоявшемся 2 декабря 1923 г. под председательством члена Реввоенсовета СССР И. Хидиралиева, было принято решение о приостановлении приведения в исполнение приговора [10], однако уже на следующем заседании, 8 декабря, оно по требованию

1. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 21. Л. 65; ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 218. Л. 69; Д. 248. Л. 166.
2. РГВА. Ф. 28113. Оп. 7. Д. 21. Л. 65; ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 218. Л. 65; Д. 248. Л. 166.
3. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 218. Л. 117–118.
4. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 218. Л. 88–89; РГВА. Ф. 28113. Оп. 1. Д. 84. Л. 75.
5. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 248. Л. 269–273.
6. Там же. Л. 269.
7. Там же. Л. 272.
8. История гражданской войны в Узбекистане. Т. II. Ташкент: Фан, 1970. С. 309.
9. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 218. Л. 92.
10. ЦГА РУз. Ф. Р-17. Оп. 1. Д. 323. Л. 330.
/137/

председателя Средазбюро Я. Рудзутака было признано необоснованным и отменено [1]. Курбаши были казнены. Казни не избежали и рядовые участники сопротивления – как выпущенные из тюрем, так и находившиеся в заключении, а также представители мирного населения, подозревавшиеся в сочувствии и поддержке движения. Устрашение и террор населения стали испытанными методами в борьбе с повстанческим движением.

На основе сопоставления имеющихся данных можно предположить, что в 1923 г., из рядов сопротивления Ферганской области выбыло (убитыми и сложившими оружие) 348 курбаши и более 4 тысяч рядовых повстанцев. Несмотря на такой урон, движение за независимость обладало еще достаточным потенциалом, способным до конца 1923 г. – середины 1924 г. противостоять напору советских воинских формирований в районах Маргилана, Коканда, а также в Андижанском уезде. Разделившись на мелкие группы, повстанцы перешли к методам партизанской войны: нападению на гарнизоны, расположенные в долине; неожиданным вылазкам в окрестностях Маргилана, Коканда, Андижана. В результате такой вылазки 22 ноября 1923 г. курбаши Турдибай со своими соратниками, а также с курбаши Нурмухаммадбеком [2] (младшим братом Шермухаммадбека) и другими разгромил советскую воинскую часть в кишлаке Мадичек и вступил в Коканд. Правда, после ожесточенного боя, состоявшимся в 4 верстах южнее от города, он был вынужден отступить [3].

В начале 1924 г. в Ферганской долине существовало еще около 50 мелких отрядов курбаши, объединявших в своих рядах более тысячи человек. Среди курбаши, продолжавших борьбу в Ферганской долине и в 1924 г., были такие прославленные в битвах за независимость личности, как Ёрмат Махсум, Карабай Лашкарбоши, Умар Али Лашкарбоши, Турдибой, Юсуфжон Махсум, Мама Рузи, Мулла Собир, Тошмат Пансат, Тургунбай, Ашур Али Пансат, Мулла Бута юзбаши, Шамси Усман Пансат, Сотволди Пансат, Абдурахман и другие [4]. Общее командование силами повстанцев продолжал осуществлять Ёрмат Махсум.

В свою очередь Средазбюро ЦК РКП, стремясь закрепить успехи, на состоявшемся 6 января 1924 г. заседании признало необходимым усилить пропагандистскую и агитационную работу среди населения. Особое внимание было обращено на формирование в сознании народа антинародного, враждебного характера повстанческого движения, а образа их участников как «басмачей», «врагов народа» [5].

Во всех своих указаниях Средазбюро ЦК РКП постоянно призывал не ослаблять борьбу против движения за независимость. На это были нацелены и разработанные руководством Туркфронта «Положения о совещаниях по борьбе с басмачеством». Эти совещания, создаваемые в областных центрах Туркестанской, Хорезмской, Бухарской республик, были подчинены «Фронтовому совещанию по борьбе с басмачеством». В состав последнего были введены председатель Средазбюро ЦК РКП (как председатель Совещания), председатель ТуркЦИК (зам. Председателя Совещания), председатель СНК Туркреспублики, командующий Туркфронта, члены РВС Туркфронта, ответственный секретарь ЦК КПТ, нарком внутренних дел Туркреспублики, уполномоченные Бухарского и

1. ЦГА РУз. Ф. Р-17. Оп. 1. Д. 323. Л. 332.
2. Курбаши Нурмухаммадбек в начале 1924 г. в последний раз покинул Ферганскую долину и всю оставшуюся жизнь провел в эмиграции. Его старший брат Рузимухаммадбек осенью 1923 г., а второй брат – Тошмухаммадбек несколько позже были пленены и казнены.
3. ГАФО. Ф. 435. Оп. 1. Д. 248. Л. 315.
4. Там же. Л. 350–357.
5. ЦГА РУз. Ф. Р-17. Оп. 3. Д. 98. Л. 3.
/138/

Хорезмского ЦИК и полпред ГПУ. Этот новый институт с широко раскинувшейся по всей Средней Азии сетью был призван сконцентрировать в единый кулак все силы гражданских и военных структур для борьбы с повстанческим движением.

С установлением жесточайшего режима, взявшего под свой контроль все сферы общественной жизни, оккупацией всех более или менее крупных центров области воинским контингентом Туркфронта, применением системы устрашения и террора мирных жителей большевикам удалось в конце 1924 г. сбить накал повстанческого движения. Не последнюю роль в этом сыграла моральная и физическая усталость населения и борцов сопротивления, вынесших на своих плечах семилетнюю кровопролитную борьбу с превосходящими боевыми силами большевистского режима, непосильное бремя экономических невзгод, голод и разруху. Учитывая это, многие курбаши со своими соратниками сознательно
прекратили борьбу.

Однако повстанческое движение в Туркестанском регионе не затухло полностью. Оно продолжалось еще долгие десять лет. Под знамена борьбы за независимость и свободу Родины вставали сотни и тысячи новых патриотов. /139/

Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. – Саратов: Саратовский университет, 2021. Вып. 14. С. 128-139.

First   Prev  71 - 80   81 - 90   91 - 100   101 - 110  111 - 119
New Products
Color Sergeant, 42nd Royal Highland Regiment. Great Britain, 1806-15; 54 mm
Color Sergeant, 42nd Royal Highland Regiment. Great Britain, 1806-15; 54 mm
$ 6.45
Senior sergeant, 2nd eagle-bearer of the line regiment. France, 1812-15; 54 mm
Senior sergeant, 2nd eagle-bearer of the line regiment. France, 1812-15; 54 mm
$ 6.45
Sub-lieutenant, 1st eagle-bearer of the line regiment. France, 1812-15; 54 mm
Sub-lieutenant, 1st eagle-bearer of the line regiment. France, 1812-15; 54 mm
$ 6.45

Statistics

Currently Online: 1 Guest
Total number of messages: 2934
Total number of topics: 317
Total number of registered users: 1373
This page was built together in: 0.0656 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce