Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » The interwar period (1918-1939) / Межвоенный период (1918-1939) » Thread: Hutsul Regiment of the Polish Army -- Page 1  Jump To: 


Sender Message
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1504

 Hutsul Regiment of the Polish Army
Sent: 09-12-2012 02:43
 
Александер Смоленский

49-й ГУЦУЛЬСКИЙ СТРЕЛКОВЫЙ ПОЛК ВОЙСКА ПОЛЬСКОГО

В последнее время в Польше наблюдается очередной всплеск интереса к Гуцульщине. Эта статья является попыткой исследования интереснейших связей жителей этого региона, элементов их материальной и духовной культуры с историей вооруженных сил современной Польши, проявившейся, в частности, в межвоенный период в форме 49-го Гуцульского стрелкового полка, а также других частей 11-й Карпатской дивизии пехоты Войска Польського(1).
Во Второй Речи Посполитой гуцулы были этнической группой, которая принадлежала к украинскому (или как ее тогда называли - "руському") меньшинству. Вместе с бойками и лемками это была третья довольно многочисленная группа горцев восточной части Карпат. Как и ныне, они населяли горные районы Покутья и Буковины, а также южные склоны Карпат. Регион расселения их охватывал значительную горную часть бассейна Прута, с его горными притоками, в частности Лучкою, Пистинкою, Рыбницей, Черемошем, на западе он простирался от Ломницы в Черногории до Восточных Горган. Согласно административному делению польского государства 1939 p., гуцульские поселения находились в южной части Косовского и Надвирнянского уездов, а также в Коломыйском уезде. Согласно данным переписи 1931 г., на территории этих уездов проживало соответственно 93900, 140700 и 176000 жителей. Однако рядом с гуцулами, что составляли небольшую часть населения, там также жили другие украинские, поляки, евреи, армяне и тому подобные (2).
Непростая история этих территорий, а также многочисленные контакты с различными этническими группами и народами обусловили возникновение на Гуцульщине чрезвычайно богатой и привлекательной культуры (3). До сих пор среди жителей этого региона можно найти польские, украинские, венгерские, румынские антропологические типы, даже турецкие и татарские, а еще цыганские и армянские признаки. Между тем в народной культуре доминировали, связанные с выпасом скота греческие и украинские, а также польские элементы. Веками здесь смешивались различные культуры и их носители, следствием чего стало огромное разнообразие культурных традиций, проявляющихся во всех сферах деятельности человека, которые составляют феномен гуцульской народной культуры.
Одним из ярких элементов гуцульской культуры является одяг (4). В своем классическом виде гуцульская одежда конца XIX - начала XX в. было одним из богатейших в горной местности Карпат и почти все представляло собой произведение семейного рукоделия.
Мужской праздничный костюм состоял из довольно широких суконных штанов ("холошни") - черных, белых или красных ("крашениць"), которые поддерживались узким ремешком ("букурия"). Сшитую из льняного полотна рубашку носили выпущенной наверх. Вокруг шеи, на рукавах и вырезе на груди были обшивки. Подпоясывались широким (30 см) богато украшенным кожаным поясом ("чересом").
Характерным элементом мужской одежды гуцулов в XX в. была изготовленная из качественного фетра шляпа ("крисаня"). Ее края были немного изогнуты вверх, верх опоясанный лентой ("басаманом") золотистого цвета, или узорной полосой мосяжной жести или несколькими разноцветными шерстяными веревками ("байоркамы"). Эти веревки были соткано в полосы преимущественно желтого, красного, белого и темно-зеленого цвету (5).
Верхняя одежда гуцулов в холодное время года состояла из суконной куртки ("манты") длиной до половины бедер, чаще всего темно-красного цвета. Крой ее мог быть разный, швы, концы рукавов и воротничков, особенно спереди, украшали цветными вышивками и веревками. Вместе с выше упомянутыми красками в палитре гуцульской одежды появляются также черный, синий, белый и темно-коричневый цвета.
Дополнял такой наряд металлический ошейник ("Згарда"), который представлял собой целый ряд крестиков древнегреческого типа, перегороженных скрученным мосяжной проволокой или трубками. Вместе с ним носили также другие украшения, причем иногда они количеством и качеством не уступали украшениям у женщин-гуцулок.
В убранстве разных гуцульских изделий преобладали геометрические мотивы, особенно розетки, плетенки, кресты и зигзаги (6). Узоры этих орнаментов имели когда-то магическое значение и сложную символику, которая с XIX в. медленно отходила в небытие.
Думаем, этот краткий обзор некоторых элементов материальной культуры гуцулов позволит лучше понять динамику и характер изменений в военной форме 49-го Гуцульского стрелкового полка конца 1930-х pp.
Что касается военной службы гуцулов (или их предков), то, безусловно, она происходила еще в коронном войске Первой Речи Посполитой, но без специальных и тщательных исследований невозможно представить какие-то подробности. Зато первым задокументированным фактом, связанным со службой гуцулов в польском войске, было существование Гуцульской компании (роты) в составе 2-й бригады Польских легионов. Эта бригада осенью 1914 г. получила приказ подготовиться к наступлению в направлении Надворной и Станислава, но чтобы сделать возможным переход через дикую, лесистую и неприступную для войска горную систему Горганы, нужно было построить дорогу через перевал на горе Рагоди. Она была построена из камней и булыжников силами легионеров с помощью местных гуцулов и роты австро-венгерской армии. К 24 октября того же года Дорога Легионов была готова, и уже в следующем месяце части бригады находились на Гуцульщине, противодействуя в период 26 ноября -6 декабря 1914 наступлению двух русских дивизий, пытавшихся прорваться к Буковине.
Во время боев бригада понесла значительные потери и нуждалась в немедленном пополнении. В связи с этим во время пребывания в Жабйом поручик Эдвард Шерауц завербовал на военную службу около 120 жителей этой местности, сформировав из них вышеупомянутую Гуцульскую компанию. Несколько позже она вошла в состав 2-го полка пехоты Легионов (7).
Из анализа фотографического материала и других источников следует, что ее воины раньше получили вооружение, чем военная форма. Это привело к тому, что во время первых столкновений с русскими и к началу 1915 г. они воевали в своем штатском, а затем получили псевдомундир. Через несколько лет их тогдашний вид вспоминал мемуарист: "Там тоже (в Рафайлово и Надворной. - АС.) первый раз столкнулся с частью польских легионеров, хороших парней, поставленных и рослых, в великолепных красных штанах" (8). Тогда их головные уборы выглядели как вышеупомянутые шляпы и меховые шапки. Наверное, именно в этом факте надо искать корни поздней военной гуцульской шляпы.
На момент начала Первой мировой войны гуцулы не имели еще выраженного национального самосознания. Впрочем, надо помнить, что как язык (гуцульский диалект), так и принадлежность к греко-католической церкви естественно связывала их с остальными украинцами Восточной Галиции. Но несмотря на это в то время они практически не участвовали в украинском национальном движении, которое изначально было направлено только на получение (по примеру поляков) широкой автономии на территории Восточной Галиции в пределах обновленной австро-венгерской монархии. Военные события, следствием которых стало поражение Австро-Венгрии, привели к тому, что конечной целью украинской политической программы стала полная самостоятельность. Аналогичную задачу ставили перед собой и поляки, учитывая это, польско-украинский конфликт за Восточную Галичину в исторической перспективе становился неизбежным.
Проявлением стремлений двух народов стало создание (разумеется, с согласия австрийских властей) польских и украинских добровольных военных формирований, а именно: Польских легионов и легиона Украинских сечевых стрельцов (УСС). Этот последний после короткого пребывания во Львове и Стрые, уже в начале сентября 1914г. оказался на Закарпатье, откуда 10 сентября 1-я сотня 1-го куреня количеством 200 воинов отправилась на фронт в Восточные Карпаты. Наконец туда прибыл весь 1-й курень.
Кроме того, в середине января 1915 г. с Хуста на Карпатский фронт отправилась очередная часть УСС сотня под командованием сотника Клима Гутковского, сформированная из избытка по сотням 1-го куреня и добровольцев, происходивших из Гуцульщины. После гарнизонной службы в Хусий сотня была передислоцирована в Горганы. Сотник Гутковский стремился количественно увеличить свое подразделение, а это можно было сделать во время постоя, организовав в той местности вербовочную кампанию. Однако эти планы остались не реализованы, а в середине марта того же года сотню, которая понесла значительные потери, отозвали с фронта.
С ноября 1914 по февраль 1915 украинские сечевые стрельцы были участниками боев в разных местностях Покутско-Буковинских Бескидов, а также на Гуцульщине, где, как и поляки, чувствовали доброжелательное отношение и получали помощь от местных жителей. В частности довольно часто гуцулы выступали как информаторы и проводники. Кроме того, солдатам всех формирований - полякам, украинцам, чехам и немцам, которые сражались в Карпатах с русскими, они оказывали всяческую бескорыстную помощь, заботясь о раненых, голодных, обмороженных. Во второй половине января 1915 УСС участвовали в контрнаступлении австрийских войск в Карпатах, и их победа в боях была отмечена в многочисленных благодарностях австрийского командования.
Эти схватки (как и бои 2-й бригады Польских легионов) велись в очень сложных условиях, вследствие чего части несли большие потери. В связи с этим как украинцы, так и поляки пытались завербовать гуцулов на службу в рядах своих подразделений. Однако такие попытки подвергались решительному, хотя не всегда результативному противодействию австрийского правительства, которое хотело провести этом регионе регулярный призыв в императорско-королевского войска. Но несмотря на это, осенью и зимой 1915 г. командование польских и украинских формирований конкурировало между собой в отношении добровольцев, при этом украинская сторона пыталась пробудить национальное сознание горцев (9). Наконец, четар М. Саевич удалось приобщить к Кошу (запасной части) - на то время уже полку Сечевых стрельцов - большинство завербованных ранее поляками в окрестностях Жабйого гуцульских добровольцев. Из них в 1916 г. создана отдельная Гуцульская сотню, насчитывавшая тогда 180 стрелков - преимущественно гуцульского происхождения (10).
После окончания боев в Карпатах остальные добровольцы из Гуцульщины, которые были завербованы поляками, смогли надеть униформу польских легионеров и влиться в ряды 2-й бригады. Таким образом польское командование предотвратило вступление их в многонациональные частей австро-венгерской армии и одновременно сделало невозможным присоединение к УСС. Практически до конца существования 2-й бригады в 1918 г. гуцулы делили трудности фронтового быта с легионерами польской национальности.
Еще до провозглашения независимого Польского государства поляки 1 ноября 1918 начали военные действия за Львов и Восточную Галичину с образованной тогда Западноукраинской Народной Республикой (ЗУНР). Для украинской стороны те события, кроме своего военного значения, были очень важным этапом формирования национального сознания украинского населения Карпат и Закарпатья. Для молодого украинского государства этот регион имел стратегическое значение. Украинцы хотели железно получать пополнение, возвращая пленных воинов украинского происхождения из итальянских лагерей, а также получая добровольцев из Вены. Кроме того, через Гуцульщину в обмен на нефть, добытую в Бориславско-Дрогобычском бассейне, правительство ЗУНР получало амуницию, приобретенную в Венгрии, Чехословакии и других странах.
Вот почему так много значило для украинских отношение к ним местных жителей. 8 января 1919 украинские деятели провозгласили в Ясине Гуцульскую Республику как составную часть Западно-Украинской Народной Республики. Также был создан Народный Совет. Его военная секция немедленно начала формировать отряды Народной обороны.
Одновременно с созданием ЗУНР продолжался процесс развития украинской галицкой армии (УГА). На участке ответственности Коломыйского командования на основе прежнего австро-венгерского 36-го полка пехоты Государственной обороны (Landwehr) (11), который в свое время находился в Коломые, украинцы создали новую часть - 36-й запасной полк пехоты им. Гетмана Мазепы. Кроме того, уже в конце 1918 г. сформирован здесь и 4-й Гуцульский полк им. Гетмана Мазепы под командованием сотника Бронислава Абеля. Эта часть позже вошла в состав украинских войск, которые вели бои с поляками под Хыров и Самбором. Курень насчитывал 350 стрельцов при 5 тяжелых скорострельных орудиях. В начале 1919 г. в Коломые появилась еще одна воинская часть - очень хорошо вооруженный Гуцульский пробоевий полк под командованием четаря Григория Голинского. Учитывая свое назначение курень имел не только стрелковое оружие, но и "пушки пехоты" и мортиры. Он также принимал участие в боях под Хыров и Самбором, а затем в других операциях III корпуса УГА(12). В то время его возглавлял уже сотник Владимир Левицкий .
12 января 1919 в состав украинских войск, которые имели своей задачей овладеть Ужгород и Мукачево, присоединилась Гуцульская сотня, сформированная в Косово под командованием Василия Яшана. Одновременно в составе бригады УСС тоже действовала Гуцульская сотня.
В ходе описанных событий, подобно тому, как во время Первой мировой войны (13), гуцулы зарекомендовали себя в глазах своих командиров как дисциплинированные и выносливые воины. Во многом это повлияло на решение создать еще одну военную часть под названием "гуцульская". В феврале 1919 г. в результате большевистских побед правительство Украинской Народной Республики должно было покинуть Киев и переехать в Винницу. Министерство морских дел УНР оказалось в Каменец-Подольском и по его инициативе в Киеве началось формирование полка морской пехоты, позже передислоцированного в Коломый (на территорию ЗУНР). Здесь военно-морское ведомство УНР подписало соглашение с Военным секретариатом ЗУНР о проведении на Гуцульщине призывной акции в это формирование, которое в связи с этим переименовали в 1-й Гуцульский полк морской пехоты. Одновременно в состав части включали украинцев из Восточной Галиции, которые в свое время служили в австро-венгерском военном флоте. Организацию полка закончили в Бродах, откуда в июне 1919 г. он отправился на противобольшевистский фронт - в район Волочиска. Позже остатки его приняли участие в Первом Зимнем походе Армии УНР (14).
Итак, во время войны с Польшей украинская сторона создала несколько формирований, которые имели, по крайней мере исходя из названия, гуцульский характер. Правда, есть сомнения, что после четырех лет мировой войны такой географически ограниченный и мало заселенный регион был способен обеспечить значительное количество добровольцев и призывников. Как бы там ни было, создание различных гуцульских частей и их дальнейшую боевую деятельность следует признать очередным этапом начатого несколько лет перед тем польско-украинского противостояния, в котором каждая из сторон пыталась перетянуть на свою сторону гуцулов, национальное сознание которых в то время только формировалась. При этом надо заметить, что польские власти в настоящее время не прибегают к никаких мер, чтобы привлечь гуцулов к своей армии.
Следствием нескольких вооруженных конфликтов, в которых участвовали до 1921 г. поляки, стало построение Второй Речи Посполитой. На ее территории проживало много национальных меньшинств, среди них и гуцульская этническая группа, история которой была довольно тесно связана с судьбой польского государства. Иначе обстояло дело со многими другими национальными меньшинствами, они в основном не чувствовали никакой связи с поляками, их культурой и историей, более того - радикальные элементы в среде этих народов откровенно демонстрировали свое враждебное отношение к Речи Посполитой Польской. Это касалось и украинцев ("русинов") Восточной Галиции, которые в результате конфликта с поляками были лишены возможности строить собственное государство.
Однако несмотря на непростую межэтническую ситуацию, польское государство, ее гражданские и военные учреждения решились в межвоенный период на реализацию комплекса мероприятий, которые имели целью интегрировать другие этнические группы и народы вокруг идеи польской государственности, что на практике приводило к полонизации общества. Особенно последовательно польская власть пыталась полонизировать те этнические группы, которые имели с Польшей общие исторические и культурные корни (15). Важную роль в этих планах играли вооруженные силы уже в 1921 г. (во время первого призыва представителей национальных меньшинств) перестали быть национальным войском и армией государства, хотя и дальше отождествлялись как Войско Польское.
Еще в 1918 г. на эту проблему обратил внимание военный историк Вацлав Токаж. Он утверждал, что войско может и должно быть эффективным и действенным орудием в руках государства, одной из задач которого должно стать ассимиляция "чужих национальных организмов" в своих рядах, главным образом украинцев (16). Но на практике, фактически до времени определения границ, вся воспитательная работа была направлена ​​только на солдат польской национальности, в которых предстояло углублять "национальное сознание" и "усиливать любовь к Родине". Проблема национальных меньшинств в армии фактически проигнорировали. Лишь в 1920-х гг. государственная и военная власть предложили работать с призывниками так, чтобы "каждый рекрут непольских национальности во время своей службы в армии стал сознательным гражданином польского государства" (17). Также было определено, что призывника принадлежит национализировать (т.е. полонизировать) и сделать из него польского гражданина (18).
Уже в 1930-х гг. эту задачу очень хорошо понимали и реализовывали военные чиновники Второй Речи Посполитой. В "Директивах польской внутренней национальной политики", разработанных в министерстве внутренних дел, ставилась цель внутреннего объединения Речи Посполитой как залог могущества государства через постижение единства между государственными интересами и интересами отдельных национальностей" (19). Пребывание в армии солдат украинской национальности надо было использовать для "гражданского воспитания" их, а после демобилизации из армии дальше влиять на них через организации резервистов (20).
Пока неизвестно, насколько эффективной была такая практика воспитания, но есть основания полагать, что ее настоящие воздействия на национальные меньшинства не были достаточно учтены (21). Впрочем, это не означает, что в упомянутой плоскости не удалось достичь положительных результатов. Удачным примером могут служить попытки теснее связать гуцулов с армией и государством, сделанные в конце 1930-х pp. в 49-м полку пехоты. В конце концов это было только одно направление широкой деятельности, проводимой в 11-й дивизии пехоты. Целью этих мероприятий была интеграция в польском государстве всех групп восточно-карпатских горцев (22), однако наиболее значительными оказались достижения в работе с гуцулами.
В 1921 г. части 11-й дивизии пехоты находились в своем постоянном месте дислокации - на территории, подчиненной командованию окружного корпуса № VI во Львове. В состав дивизии входили 48-й полк пехоты кресов стрелков в Стрые и 11-й полк полевой (позже - легкой) артиллерии в Станиславе и Коломыи. Летом к ним добавили 49-й полк пехоты (23). В этих частей не было легионерского прошлого, к тому времени они не имели никаких контактов с восточно-карпатскими горцами. Все три полка пехоты свое время принадлежали к польской армии генерала Галлера (24).
"Предтечами" 49-го полка были 27, 28 и 29-е воспитательные роты, созданные в январе 1919 г. во Франции. В начале апреля того же года роты были пополнен и на основе их сформированы три батальона, сведенные в 3-й учебный полк учебной дивизии в составе армии генерала Галлера. Во второй половине мая 1919 полк отправился в Польшу. После нескольких переименований он в марте 1920 г. получил название 49-го полка пехоты (25). В это время он формально был подчинен 18-й дивизии пехоты под командованием генерала-подпоручика Францишко Краевского. Дивизия занимала позиции на реке Ушица, а затем Калюс. В этом районе произошло первое боевое крещение полка в борьбе с большевиками. В начале апреля 49-й полк находился над Днестром, откуда он отправился в Киевский поход (260 , во время которого занял Могилев-Подольский, а затем вел бои с частями Красной армии под Жмеринкой и Вапняркой. В июне, после прорыва конницей Семена Буденного Польского фронта, начал отступление из Украины. Воевал на Волыни, Галиции, под Варшавой. После многочисленных кровопролитних боев свой боевой путь закончил над Припятью в Лунинцах (27).
Согласно приказу министерства военных дел от 29 марта 1921 г., 49-й полк был выведен из состава 18-й и переданы 11-й дивизии пехоты. В связи с этим генерал Краевский издал прощальный приказ, в котором, в частности, отметил: "Сегодня, отдавая [...] полк [...] делаю это с глубоким убеждением того, что он и в нынешних мирных временах так же отметится положительными качествами, как отмечался ими в боевой деятельности. А когда потребуется, снова пойдет на фронт, готовый к борьбе против уважаемых противников, к битве выносливой, доблестной, с потерями" (28). Через 18 лет история подтвердила правильность этих слов.
Во время польско-советской войны 49-й полк записал хорошую страницу в свою историю. Это был хороший образец, который мог быть эффективно использован государством и войском в национальной политике. К положительным моментам принадлежало и то, что полк не участвовал в боях против УГА. Его боевые достижения могли сыграть большую роль в воспитательной работе, потребность в которой после окончания войны была неоспоримой. Но на практике реализация этой задачи в широком масштабе началась только в 1930-х гг.
На второй год своего пребывания в Коломые 49-й полк пехоты был частью, где служили солдаты фактически только польской национальности. По данным на 1 июня 1922 г., его личный состав состоял из 1084 поляков, 30 евреев, 5 немцев и только 33 "русинов" (украинцев). Количество украинцев изменилось только в январе 1923 г., когда был проведен первый призыв в Войско Польского, распространенный и на национальные меньшинства с территории Восточной Галиции. Это привело к тому, что в частях и соединениях, подчиненных окружному командованию корпуса № VI, украинцы составляли уже 5,28% солдат от общей численности армии. Вообще в 1923 г. это число достигло почти 17% от рядовых Войска Польського (29).
Согласно военному разделению территорий Второй Речи Посполитой, призыв новобранцев из Гуцульщины проводили уездные команды пополнений Коломыя I (Коломыйский уезд) и Коломыя II (Надвирнянский и Косовский уезды). Экстерриториальный система пополнения вооруженных сил Польши, а также распоряжение командующих вооруженных сил в начале 1920-х гг. предусматривали командировки призывников с территории окружного командования корпуса № VI (Львов) в части, расположенные на территории окружного командования корпусов № I (Варшава) и № VIII (Торунь) 30, а также формирований в восточных уездах округов № VII (Познань) и № II (Люблин). Такой порядок имел целью подвергнуть рекрутов "влиятельной высокоразвитой экономической культуры на западных землях, [в результате чего улучшатся] их развитие и стремление использовать ее после возвращения со службы для модернизации собственного хозяйства, в значительной мере сделает их психически зависимыми, обязанными Польше" (31).
В результате этих мер в 1920-х гг. призывники из Восточной Малопольши (тогдашнее официальное название Восточной Галичины), в том числе и гуцулы, военную службу проходили в западной и центральной Польши, например в 18-м полку Поморских улан или в Военно-морском флоте. Зато в части, расположенные на территории окружного командования корпуса № VI, вместе с другими призывали поляков. Такая практика продолжалась до конца существования Второй Речи Посполитой.
Находясь в Коломые, личный состав 49-го полка сразу завязал дружеские отношения с местными жителями, особенно с поляками. Первым плодом этих отношений стало вручение части 18 сентября 1922 полкового знамени, которое приобрели жители города Коломыи и жители Покутья. С этим флагом в 1939 г. полк отправился в очередную и вместе с тем последнюю в своей истории военную кампанию (32).
В межвоенный период в Польше не угасал интерес к горам и людям, которые там жили, а также к их духовной и материальной культуре. После Татр пришла очередь Восточных Карпат и Гуцульщины. Определенное значение имело и то, что гуцулов от остальных украинцев отличали некоторые отличия ментального характера. В частности, еще в 1914 г. воины 2-й бригады Польских легионов отмечали, что "в местностях, где нам пришлось воевать, мы были не только хорошо встречены, но приняты просто с энтузиазмом [...] На этой территории, отделенной от всего мира , среди этих добрых людей - совершенно отличных от русинского населения [...] дремлют хорошие инстинкты. Здесь, на Гуцульщине, яд московской агитации не прижился [...] Вся Гуцульщина была прекрасна, радостная и счастливая [...] Гуцул рассказывал, что для него ближе тот, кто бьет солдата, чем тот, кто в прошлом хотел поссорить с поляками. Сердцем несся к тем, кто шел в бой (это касалось и Украинских сечевых стрельцов. - АС.). Мы вынесли из той нашей акции на Гуцульщине определенные впечатления, не забудутся определенные ощущения, о которых скажем тогда, когда мечи будут скрыты в ножнах" (33).
Однако высшая военная и политическая власть поначалу не учитывала особой ситуации, которая вытворилась на этой территории, и в частности то обстоятельство, что в межвоенный период, как отмечали некоторые тогдашние польские публицисты, гуцулы сдержанно относились к украинским сепаратистским стремлениям. Очевидно, что для польского государства было бы полезно использовать такую ​​установку гуцулио и попытаться присоединить их к семье национальных меньшинств, которые связывали с ней свое политическое и культурное развитие. Сложность заключалась лишь в нахождении соответствующих эффективных средств для реализации этой задачи.
Между тем для военной власти все без исключения украинцы с территории Восточной Галиции были "русинами". К ним принадлежали все призывники греко-католического вероисповедания из юго-восточных воеводств Речи Посполитой. Не учитывались никакие этнические различия, а также тот факт, что некоторые считали себя не "русинами" или украинцами, а гуцулами, лемками, бойками, "здешними". Все говорило о том, что благоприятная ситуация для осуществления интеграционных мероприятий гуцулов не была должным образом использована. Впрочем, жизнь брала свое. Интерес к Гуцульщине увеличивался, свой интерес к ней стали проявлять и офицеры, которые служили в частях, расположенных недалеко от этого региона. Активно и последовательно свой истинный интерес к Гуцульщине и ее жителям демонстрировал командный состав 49-го полка пехоты.
Объяснение этому довольно простое. Кроме географической близости, очень важную роль в сближении сыграл бригадный генерал Казимир Орлик-Лукоский. Этот офицер начал свою военную карьеру в Железной бригаде Польских легионов, затем воевал в составе 2-го пехотного полка Легионов. Там он впервые познакомился с гуцулами и стал их горячим сторонником. Следующий раз Орлик-Лукоський встретился с ними, командуя в 1927-1929 гг. 11-й дивизией пехоты. После короткого перерыва он вернулся на эту должность в 1930 г. и в Станиславе оставался до сентября 1939 г. (34) Свое положительное отношение к Гуцульщине генерал сумел привить подчиненным. Любопытно, он первым заметил возможность совместить интересы этой этнической группы с интересами польского государства посредством армии.
В 49-м полку пехоты заинтересованности гуцулами и их культурой, кроме близкого географического соседства, способствовало то, что наряду с поляками и воинами других национальностей, служили карпатские горцы, среди них и гуцулы. Без точных вычислений теперь трудно установить количество ежегодного набора призывников из этой этнической группы. Известно, что они проходили службу в других частях, в частности в 3-м полку подгалянской стрелков (35). Фольклор, гуцульские традиции и природа Восточных Карпат стали ежедневным элементом воспитательной работы в полку. Стены офицерских клубов (kasyn), светлиц, канцелярий были украшены красивейшими гуцульскими коврами, изготовленными в Космаче или в Косово. Примечательно было и то, что в оформлении помещений использовали выполненные офицерами и сержантами фотографии и рисунки незабываемых пейзажей этой земли. Всего художественный уровень их был довольно высокий (36).
Употребили меры к активизации контактов с местным населением. Хорошей возможностью для этого стал праздник полка, который ежегодно отмечали 19 июля в годовщину битвы под Хорупанню. Кроме делегаций из других полков, на празднование приглашали представителей власти, резервистов; приходили и жители окрестностей, жители гор, для которых эти торжества были привлекательным зрелищем и развлечением. Впоследствии они начали говорить о нем "наш полк". Так незаметно укреплялась эмоциональная связь гуцулов с армией и государством, которое она представляла. Таким образом полк выступал ее достойным представителем, особенно во время государственных и национальных праздников.
Особенно торжественно праздновался день 49-го полка в 1938 г. Тогда по улицам Коломыи прошла колонна празднично одетых гуцулов и гуцулок, а в зале местного кинотеатра состоялся съезд гуцулов и мелкой шляхты, делегаты которого решили в дальнейшем отмечать день полка как обще-гуцульский праздник. Вместе с тем представители местной общины передали почетное оружие, приобретенное жителями Покутья. Польское радио транслировало репортаж "Гуцульский полк пехоты".
Упомянутой цели была подчинена и культурно-просветительская работа военнослужащих полка, направленная на гражданских работников гарнизона и жителей окрестностей. Была налажено связь с местными обществами "Sokol" ("Сокол") и "Strzelec" ("Стрелец"), организациями, ответственными за военную подготовку населения, Харцерства. Полк инициировал создание беспроцентных касс, образовательных учреждений, магазинов, кооперативов. Мерами офицеров полка появились торговые, ветеринарные курсы и т.д. Особенно красноречивым примером польско-гуцульского объединения стала экскурсия на Балтийское море, в которой участвовали также гражданские работники гарнизона и 35 гуцульских детей. Возвращаясь, они получили возможность осмотреть Варшаву. Расходы на экскурсию были покрыты за счет Войска Польського (37).
Эти меры, а со временем и положительные достижения не остались без внимания правительственных структур: 8 марта 1934 Комитет национальных дел при председателе Совета министров начал выработки общей концепции национальной политики на Гуцульщине и Лемкивщини (38). Принятия конкретных решений по этому делу ускорило также основание 12 декабря 1933 г. Towarzystwa Przyjaciol Huculszczyzny (Общества друзей Гуцулыцины), которое определило своей целью охрану природы, ландшафта, фольклора, народного искусства, вообще культурных достижений гуцульской земли. Одновременно предполагалось участие общества в культурном и экономическом улучшении региона, а также в создании соответствующей инфраструктуры для развития туризма и использования оздоровительных и лечебных возможностей края. В основанном в Ворохте лыжвярськом военном лагере были созданы условия для обучения офицеров. Чтобы поднять значение общества, во главе его правления поставили генерала бригады Тадеуша Каспжицкого, который позднее занимал пост министра военных дел.
Несмотря на различные концепции и первоначальные планы власти, общество не ставило перед собой полонизационных задач, сосредоточившись только на помощи гуцулам в сохранении их культурных ценностей и чувства этнической обособленности, что отличало их от остальных украинцев Восточной Галичини (39).
В середине 1930-х гг. польская государственная и военная власть начала поддерживать различные общественные организации, связанные с Гуцульщиной. Участвовать в этом движении было разрешено и военнослужащим (40). Согласно распоряжению от 29 января 1937 министра военных дел, кадровые офицеры получили право вступать в Общество друзей Гуцульщины на правах действительных членов (правда, этот приказ не касался подофицеров) (410.
Это стало официальным признанием того, что многолетняя деятельность генерала Орлика-Лукоського и офицерского и пидофицерського состав 49-го полка пехоты с его связыванием с традициями этого региона вполне одобряется военными властями. С тех пор процесс значительно ускорился, что позволило вскоре возродить гуцульскую традицию в Войске Польском, при этом действительность сама подсказала, как решить дело.
20 февраля 1937 вышел приказ министра военных дел, по которым 11-я дивизия пехоты была переименована в 11-ю Карпатскую дивизии пехоты. Одновременно для всего ее личного состава введена эмблему с такими элементами: "два листья дуба с веткой кедра, притримувани гуцульским крестом" (см. приложения 1,2 и 7, 8) (42).
Эта эмблема сочетала в себе элементы фольклора Восточных Карпат и магии гуцулив. Листья дуба символизировало силу и отвагу, а кедр - красоту карпатской природы. Гуцульский крест должен был напоминать воину его происхождение и семейный дом, с этим, всегда присутствующим в нем, символом его веры и веры его предков. К тому же, как придорожный крест, он предназначен был охранять от зла ​​и соединять с магической силой, которую когда-то имела Згарда.
Роль этой эмблемы была такая же, как и "тайного крестика" (свастики) с веткой ели, который с 1919 г. носили воины подгалянских стрелковых полков (43). Эмблема связывала с армией призывников из юго-восточных земель Речи Посполитой. Она имела размер 25 на 30 мм (см. приложение 8). Носили ее на воротничках курток и воротниках плащей, а затем и на подгалянской пелерины. Для офицеров и хорунжих эмблему изготавливали из белого вороненого на старом серебре металла, а для подстаршин (от ст. сержанта и ниже ) и рядовых - из белого, матового цвета металла. Согласно общей практике, подофицерам, как и офицерам, разрешалось использовать эмблему на внеслужебной одежде. Кадровые офицеры и резервисты из подофицеров покупали их. Средства на покупку эмблем для рядовых должны были покрываться из общих сумм на военную одежду, а также сумм, которые ежегодно получали части на приобретение различных мелких вещей и ремонту мундиров.
Изменение названия карпатской дивизии пехоты и внедрение эмблемы стали первыми шагами на пути восстановления гуцульской традиции в Войске Польском. 12 апреля 1937 вышел следующий приказ министра военных дел, которым 1-м батальону 49-го полка пехоты было предоставлено новое название - "Гуцульский батальон Польских легионов" (44).
Одновременно в униформе всех солдат дивизии и гуцульского батальона внедрены новые элементы, очень подобные деталям одежды карпатского региона, главным образом Гуцульщине. На конфедератки были прикреплено перья (см. приложение 2), а офицеры и рядовые получили право носить пелерины подгалянського типа (см. приложения 3,4). Кроме того, Гуцульский батальон Польских легионов получил дополнительное право на специальные гуцульские шляпы (см. приложения 5 - 8).
На гарнизонных конфедератках ("rogatywkach") образца 1935 г. и гуцульских шапках образца 1937 г. перья надо прикреплять слева, причем оно должно образовывать единую "связку", состоявшая из 15 перьев - десяти темно-коричневого и пяти белого цвета. Концы пяти темно-коричневых перьев должны быть овально закрученными вперед, а остальные пять - горизонтально отрезаны на 1/3 своей длины. Таким образом обеспечивалось изготовления высокого (125 мм) и широкого (до 90 мм) плюмажа в форме половины хвоста старого тетерева (т. н. Лиры). Короткие перья (в форме пучка белого пуха) накладывали на темное перьев. Чтобы крепить всю эту конструкцию из перьев, использовали тонкую кожаную втулку защитного цвета. Как к конфедераток, так и к шляпам перья прикрепляли с помощью уже описанной металлической гуцульской эмблемы (см. приложения 2,5 - S) (43).
Гуцульскую шляпу образца 1937 г. изготавливали из фетра защитного цвета (хаки) без подшивки. Твердый наголовок был низок и выглядел полукругом, внизу он заканчивался налобным кругом, наклоненным вертикально почти под прямым углом, с краем, вывернутым вверх и обшитым (для украшения) лентой защитного цвета (см. приложение 5). Вся шляпа должна быть вырезана из одного куска фетра. С внутренней стороны крепили потницу из кожи барана, с обшитой машинкой краем и пришитой к наголовку жидким швом, выполненным вручную так, что обшитый край потницы хорошо прилегал к линии гибки края. Зато его верхний край должен был иметь зубчатую форму. Здесь концы накладывали друг на друга, посередине задней части шляпы пришивали тремя швами в виде креста. Ширина потницы должна быть 40 мм, толщина - 1,2 мм. На линии гибки края на наголовок нашивали пушистый, сине-желтый круглый шнур толщиной 8 мм (см. приложение 6). Цветные линии (25 мм длины) символизировали традиционные цвета польской пехоты, и одновременно совпадали с гуцульской колоритом.
Общий вид шляпы дополнял типичный металлический военный польский орел, прикрепленный посередине наголовка. Суконные пелерины образца 1936 г. были предусмотрены только в мирное время, их разрешалось носить во время службы, после службы, а также за своей частью. Вместе с пелериной надевали конфедератку с перьями (46).
Процесс привлечения гуцулов в военные структуры Второй Речи Посполитой, а затем интеграции их к польскому государственного организма закончилась 4 марта 1938 г., когда приказом министра военных дел название "49-й полк пехоты" было заменено на "49-й Гуцульский стрелковый полк". В связи с этим для всех людей этого полка ввели гуцульские шляпы образца 1937 г. (47)
После введения новых правил в униформе 11-й Карпатской дивизии сначала только офицеры и подофицеров имели на конфедератках и шляпах плюмажи, сделанные из перьев тетерева. Между тем обеспечить такими украшениями всех людей было практически невозможно, потому что не хватало соответствующего количества перьев этой птицы, к тому же они довольно дорого стоило. Вот почему вышеупомянутым приказом разрешалось делать их из перьев домашних птиц (прежде всего петушиных), как следует подбирая, подрезая и склеивая. Сначала производители не имели соответствующего опыта, соответствующего клея и это приводило к тому, что под воздействием атмосферных осадков перья разклеивались и выпрямлялись, теряя должный вид. В частности, такой случай произошел с одним из подразделений, которое дождливым днем участвовало в торжественной церемонии на территории гарнизон (48).
Униформа 49-го Гуцульского стрелкового полка благодаря использованию стилизованных элементов гуцульской одежды приобрела хороший, оригинальный вид. Эта униформа захватывал своей экзотикой, очень хорошо, эстетично совмещенной с типично польской традицией военной одежды (см. илл. На с. 4 обкл.). Поэтому полк стал своеобразной "визитной карточкой" 11-й Карпатской дивизии. При всех официальных торжествах, в которых принимали участие подразделения дивизии, полк выступал со всеми атрибутами своей гуцульской сути. Стоит добавить, что пелерин и шляп хватало на весь его личный состав.
Из многих таких торжественных выступлений надо вспомнить выставления почетного караула и оркестра для встречи на вокзале в Коломые короля Румынии Кароля II, который в июне 1937 г. с официальным визитом прибыл в Польшу. Для этого в полку подобрали хорошо обученных и статный военных - подофицеров, подхорунжих, а также стрельцов, что перед этим отбыли подготовку в рядах варшавского Столичного батальона (40).
Захват и энтузиазм зрителей вызвали гуцульские стрелки, командированные нести службу в составе Столичного батальона. Публика имела возможность наблюдать за ними во время смены караула на могиле Неизвестного солдата (50).
Еще один элемент, связанный с гуцульским фольклором, представляли собой имеющиеся в полковом оркестре четыре металлические трембиты, украшенные в гуцульском стиле. Излишне говорить, что оркестр во время торжественных выступлений полка притягивал к себе наибольшее внимание зрителей (51).
Эффективность интеграционных мероприятий, которые польская власть реализовывала в армии для гуцулов, была опробована в осенней кампанит 1939 г. Вполне понятно, что от поведения воинов-гуцулов на поле боя зависела боевая ценность полка и его победы в борьбе с врагом. Оценить их действия можно, опираясь на мемуары офицеров, которые командовали полком или имели возможность наблюдать за его боевой деятельностью. Полковник Генерального штаба Бронислав Пругар-Кетлинг в 1939 г. командир 11-й Карпатской дивизии пехоты - в своем представлении на награждение военным орденом Виртути Милитари, командира 49-го полка подполковника Генерального штаба Кароля Годалы, отмечал: "Все значения боя 11-й д [ивизии] п[ехоты] и победы принадлежит 49-му полку пехоты и его командиру. С начала военных действий и до последней секунды они проявили себя в тактическом маневре, личной отваге, что очень положительно повлияло на полк, ставя его в ряд лучших в дивизии; все бои, проведенные 49-м полком пехоты под командованием Годалы, были победными для полка , а для немцев обернулись поражениями, с кровавыми потерями в придачу" (52). В другом месте командир дивизии, вспоминая о 1-й батальон полка, записал: "Дорогой я встретил части 49-го п[олку] п[ехоты], отдыхавших в тени деревьев. Это было подразделение майора [Евгениуша-Роберта] Литинского - моя лучшая гвардия" (53).
Еще один польский военный деятель - генерал Казимир Сосныковский так описал участие полка в боях ночью против 16 сентября 1939 г. в окрестностях Судовой Вишни: "Наступление 11 Д[ивизии] п[ехоты] очень быстро [...] столкнулось с сопротивлением противника, удачно расположившимся на холмах [...] Наши части пошли в наступление под смертельным огнем немцев. Они не выдержали удара [...] Погибли командиры рот 49-го п[олка] п[ехоты] капитан [Петр] Осиця, поручики [Станислав] Мияковским и [Францишек] Анджейчик. Вскоре 49-й п[олк] п[ехоты] подвергся вторично немецкому сопротивлению [...] Крепкие укрепления немцев после недолгого боя были разбиты. Далее во время наступления батальон с правого фланга занял хорошо укрепленное село Могила, откуда немцы быстро убежали [...] Между третьим и четвертым часом ночи обе колонны 49-го п[олка] п[ехоты] сошлись под селом Мужиловици, где были вынуждены четвертый раз пробивать себе дорогу [...] И здесь немцы бежали в панике, бросая большое количество военного снаряжения [...]" (54). Полк, как и вся дивизия, показали себя хорошо и в последующих боях (55).
К такому положению, к тому же в безнадежной ситуации, способен только солдат, сознающий свои задачи в бою и понимающий цель военных действий государства, доверившего ему оружие. Такое понимание обнаружили гуцулы, став в трагические дни 1939 г. вместе с поляками в составе 49-го Гуцульского стрелкового полка к выполнению невыполнимого приказа на защиту целостности и независимости Второй Речи Посполитой. Общей наградой за эти бои было решение капитула военного ордена Виртути Милитари, принятое на заседании в Лондоне 10 октября 1966 p.: Наградить 59 частей и соединений Войска Польского, а среди них и 49-й Гуцульский стрелковый полк, Серебряным Крестом (на полковой флаг) вышеупомянутого ордена (56). Торжество состоялось 12 ноября того же года в Польском институте в Лондоне. Несмотря на то, что знамя полка было утрачено во время войны и поэтому его нельзя было украсить орденом, представители части получили от канцлера капитула генерала Владислава Андерса диплом, подтверждающий вручение этой награды (57).
Есть основания утверждать, что изменения в военной одежде, проведенные в конце 1930-х гг. имели положительные последствия и оправдали надежды, которые на них возлагались.
Сейчас, когда гуцулы являются гражданами независимой Украины, с которой Республика Польша поддерживает дружеские отношения, в том числе и в военной сфере, следует помнить о чрезвычайно интересном и примечательнои эпизоде из истории обоих народов.

Краткий перевод с польского

1. Див.: SmolMski A. Odr^bnosci mundurowe 49 Huculskiego Pulku Strzelcow oraz ich symbolika // Mniejszosci narodowe і wyznaniowe w silach zbrojnych Drugiej Rzeczypospolitej 1918-1939 / Pod red. Z. Karpusa і W. Rezmera. - Torun, 2001; Idem. Odrfbnosci mundurowe 49 Huculskiego Pulku Strzelcow jako element dzialan integracyjnych w armii П Rzeczypospolitq // Wroclawskie Studia Wschodnie. - Wroclaw, 2001 та ін.
2. Maly Rocznik Statystyczny 1939. - Warszawa, 1939. - S. 14; Gqsiorowski H. Zasi§g terytorialny siedzib huculskich // Ратфпік Polskiego Towarzystwa Tatrzanskiego.
3. Krakow, 1994. - T. 3. - S. 68, 69; Janicka-Krzywda U. Huculi. - Krakow, 1991. - S. 9. Див.: Kolberg O. Dziela wszystkie. - Wroclaw; Poznan, 1970-1971. - T. 54: Rus karpacka. Cz. І-П; Kolankowski J. Gdzie szum Prutu, Czeremoszu: Szkicem о Huculszczyznie dopelnil J. A. Choroszy. - Wroclaw, 1989; Шухевич В. Гуцулыцина. - Львів, 1899-1908. - Ч. 1-8; Гоберман Д.Н. Искусство гуцулов. - Москва, 1980; Гуцулыцина: Історико-етнографічне дослідження. - К, 1987; Кирчів Р. Із фольклорних регіонів України: Нариси й статті. -Львів, 2002.
4. Див.: Крвавич Д.П., Стельмащук Г.Г. Український народний одяг XVII - початку ХГХ ст. в акварелях Ю. Глоговського. - К., 1988. - С. 202-205, 222, 223; Ніжшаєва Т. Історія українського костюма. - К., 1996. -С. 128-135; Блаховський А., Югімек С. Забуті скарби: Нарадний одяг України та Польщі в малюнках Є. Глоговського та К. В. Кє-лісінського: Довідник виставки. - Львів; Торунь, 2002. - Мал. 60 та ін.
5. Крвавич Д.П., Стельмащук Г.Г. Зазнач, праця. - С. 220.
6. Див.: Курилин М. Елементи та мотиви гуцульського орнаменту. - К., 2001.
7. Див.: Skotnicki J. Pizy sztalugach і pizy biurku: Wspomnienia. - Waiszawa, 1957. - S. 148.
8. Ibid.
9. Див.: Лазарович M. Культурно-просвітницька діяльність Українських січових стрільців у роки Першої світової війни. - Тернопіль, 2003.
10. Ronge М. Dwanafcie lat sluzby wywiadowczej. Warszawa, 1992. - S. 65; Konarski Sz. Bomberaki, cacypupki і lapiduchy. - Londyn, 1967. - S. 114 - 120; Rostworowski S. Bitwy mojego zycia / Wyb6r і opracowanie tekst6w S.J.Rostworowski. -Warszawa, 2001. - S. 36-39; Українські січові стрільці 1914-1920 / За ред. Б.Гнаткевича. - Львів, 1935. - С. 28,29,84-87; Історія українського війська: (Від княжих часів до 20-х років XX ст.) / За ред. М. П. Парцея. -Львів, 1992.-С. 309-311,314,315,339.
11. К 1914 г. 82% солдат, служивших в этом регионе, составляли украинцы (в том числе гуцулы) и только 8% - поляки. Во время Первой мировой войны он принадлежал к 56-й стрелковой дивизии, другие полки которой были сформированы из итальянцев и немцев - жителей австрийского Тироля.
12. Литвин М. Українсько-польська війна 1918-1919 pp. - Львів, 1998. - С. 139.
13. Во время Первой мировой войны многие призывники с Гуцульщины служили в 85-м полку пехоты 27-й дивизии пехоты австро-венгерской армии. Солдаты этого полка прославились тем, что, использовав в одном из боев на Итальянском фронте все патроны, оказывали дальше героическое сопротивление, бросая камни в итальянцев.
14. Шанковський Л. Українська армія в боротьбі за державність. - Мюнхен, 1958. - С. 38, 91, 101, 102; Історія українського війська. С. 484, 485; Литвин М. Зазнач, праця. С. 121, 139, 246 - 248, 266, 333, 335, 382; Krotofil М. Ukrainskie sily morskie (1917-1920) // Przeglitd Morski. - Gdynia, 1999. -№ 3. - S. 82, 84.
15. Див.: Centralne Archiwum Wojskowe (CAW). Ministerstwo Spraw Wojskowych Depar-tament Dowodzenia Ogolnego. - 300.22.120: Sprawozdanie Kierownika Referatu Psycho-logiczno-Wychowawczego Departamentu Dowodzenia Og61nego Ministerstwa Spraw Wojskowych z przeprowadzonego studium zagadnien wychowawczych і organizacyjnych zwiqzanych z pracqkompanii і szwadronow sku-piajEpych szlacht zagrodow Dzieje Ulan6w Jaziowieckich. - Londyn, 1988. - S. 111-113; Brykowski R 49 Huculski Pulk Strzelcow. Pruszk6w, 1992. - S. 18; Siwicki M. Dziejе. konfliktow polsko-ukrainskich. - Waiszawa, 1992. - Т. 1. - S. 209-212; Odziemkowski J. Armia і spoJeczeiistwo П Rzeczypospolitej. Waiszawa, 1996. - S. 126, 127; Kowal-ski T.A. Mniejszosci narodowe w silach zbroj-nych Drugiej Rzeczypospolitej Polskiej (1918 - 1939). - Torun, 1997. - S. 164.
16. Tokarz W. Znaczenie wychowawcze wojska // Bellona. - Waiszawa, 1918. - Zesz. 4. -S. 267-273.
17. Kowalski T.A. Op. cit. - S. 158. Див. також: Stawecki P. Polityka wojskowa Polski 19211926. - Waiszawa, 1981. - S. 124 и след.
18. Centralne Archiwum Ministerstwa Spraw Wewntrznych і Administracji (CAMSW і A). Sztab Generalny. - Teczka 66: Komunikat informacyjny „Obce narodowosci w aimii polskiej", Oddzial II Sztabu Generalnego Ministerstwa Spraw Wojskowych № 19737/ n.Inf.F. z 18. X. 1923 r.
19. Pismo Sekretariatu Ministerstwa Spraw wewntrznych ze styeznia 1936 г. Див.: Siwicki M. Op. cit. - S. 252-253.
20. Ibid.-S. 256.
21. См., напр.: Козій M. За чужу справу. - К., 1995.
22. См.: Reinfuss R. Lemkowie jako grupa etnograficzna. - Lublin, 1948; Chojnowski A. Koncepcje polityki narodowosciowej rz^dow polskich w latach 1921-1939. - Wroclaw, 1979; Siwicki M. Op. cit.
23. CAW. - Ministerstwo Spraw Wojskowych Generalny Inspektorat Kawalerii. - 300.31.6: Komunikat dyslokacyjny - Oddziahi П Sztabu Generalnego z 1 X 1923 г.; Sztab Glowny Oddzial П. - 303.4.139: Komunikat dyslokacyjny sil zbrojnych. - Biuro Ogolno-Organizacyjne Ministerstwa Spraw Wojskowych L. 1150 TjnV Oig. z 14IX1929 r.; Cieplewicz M. Wojsko Polskie w latach 1921-1926: Organizacja, wyposazenie, wyszkolenie. - Wroclaw; Waiszawa; Krakow. 1998. - S. 99.
24. Див.: Haller J. Pamitniki z wyborem dokumentow і zdj§c. - Londyn, 1964; Sierocinski J. Armia Polska we Francji w £wietle faktow. - Warszawa, 1929; Zarys dziejow wojskowosci polskiej w latach 1864 -1939 / Pod red. P.Staweckiego. - Warszawa, 1990; Radziwfflowicz D. Bikitna Armia: W 80 rocznic^ utworzenia. - Warszawa, 1997.
25. Fuglewicz J. Zaiys historii wojennej 49-go Pulku Piechoty. - Waiszawa, 1929. - S. 3-6.
26. Див.: Kutrzeba T. Wyprawa kijowska 1920 roku. - Warszawa, 1937; Polska і Ukraina: Sojusz 1920 roku і jego nastQpstwa / Pod red. Z.Karpusa, W.Rezmera, E.Wiszki. Torun, 1997; Wyszczelski L. Kijow 1920. -Warszawa, 1999.
27. Fuglewicz J. Op. cit. - S. 6 та ін.
28. Ibid. - S. 33.
29. CAW. - Oddzial П Sztabu Glownego, Wydzial Narodowosciowy. - Teczka 30: Raport Oddzialu II Sztabu Generalnego Ministerstwa Spraw Wojskowych Nr 17064/II/Inf. z 17 VI 1922 r. „Obce narodowosci w Wojsku Polskim"; Dowodztwo Okrgu Korpusu VIII. -371.8.275: Raport Oddziahi II Sztabu Generalnego Ministerstwa Spraw Wojskowych Nr 17064/ n.Inf./n.F. z 17 VI 1922 г.; CAMSW і A. Sztab Generalny. - Teczka 66: Komunikat informacyjny „Obce narodowosci w armii polskiej" - Oddzial II Sztabu Generalnego Ministerstwa Spraw Wojskowych No 19737/ n.Inf.F. z 18 X 1923 г.; Stawecki P. Op. cit. S. 127; Rezmer W. Ukraincy w Wojsku Polskim 1921-1939 // Od armii komputowej do narodowej (XVI-XX w.) / Pod red. Z.Karpusa і W-Rezmera. - Torun, 1998. - S. 327-331.
30. Призыв украинские из Восточной Галиции в части, подчиненных командованию окружного Корпуса № VHI (Торунь), состоялся только один раз - в 1923 г.
31. CAMSW і А - Sztab Generalny. - Teczka 66: Komunikat informacyjny „Obce narodowosci w armii polskiej" - Oddzial II Sztabu Generalnego Ministerstwa Spraw Wojskowych № 19737/II.Inf.F. z 18 X 1923 г.; Див. також: Kalendarz wojskowy па rok 1928 / Pod red. J.Jastrzbskiego. - Warszawa, 1927. - S. 174; Kozlowski E. Wojsko Polskie 1936-1939: Praby modernizacji і rozbudowy. - Warszawa, 1964. - S. 70.
32. Fuglewicz J. Op. cit - S. 33; SatoraK Opowiesci wizesniowych sztandarow. - Warszawa, 1990. S. 98. Водночас треба пам'ятати, що в Армії Крайовій вживали заходів для відновлення 49-ш Гуцульського полку піхоти. Див.: Biykowski R. Op. cit. - S. 48.
33. Merwin В. Legiony w boju 1914: П Brygada w Karpatach. - Kiak6w, 1915. - Т. I. - S. 63,64.
34. Див: Kiyska-Karski Т., Zurakowski S. Gene-ralowie Polski niepodleglej. - Warszawa, 1991. S. 124; Stawecki P. Slownik biograficzny generalow Wojska Polskiego 1918 - 1939. -Warszawa, 1994. - S. 203; Kosk H.P. Generalicja Polska: Popularny slownik biograficzny. -Pruszkow, 1998. - Т.: A- L. - S. 304.
35. Polec A. Na dalekiej poloninie: Huculszczyzna dzis. - Warszawa, 1997 - S. 134.
36. Brykowski R. Op. cit. - S. 17, 18; Mo£ W.B. Strzelcy huculscy - tradycje munduru і symboliki // Arsenal Poznanski. - Poznan, 1993. - № 4 (6). - S. 9; Idem. Wojska gorskie w armiach Swiata. - Bytom, 1994. - S. 39.
37. Brykowski R. Op. cit. - S. 15; Mos W.B. Strzelcy huculscy... - S. 9.
38. Кowalski T.A. Op. cit. - S. 48.
39. CAW. - Sztab G16wny Oddzial П. - 303.4.870: Pismo Biura Ogolno-Organizacyjnego Mini-sterstwa Spraw Wojskowych № 2100-10/Wyszk. z 26 XI 1934 г.; Ibidem. - Pismo Oddzialu П Sztabu G16wnego № 220/n.0rg. z 7 ХП 1935 г.; Ibidem. - Wytyczne wychowania fizycznego na okres letni 1936 r. - Pismo Panstwowego Urz?du Wychowania Fizycznego і Przysposobienia Wojskowego № 256-10/W.F.S. z 16 IV 1936 г.; Ibidem. - Cwiczebne obozy, rajdy і marsze narciarskie w okresie zimowym 1936/1937. Pismo Departamentu Dowodzenia Ogolnego Ministerstwa Spraw WojskowychL. 6527/Wyszk. Tjn. z 15 ХП 1936 г.; Jurecka-Krzyzanowska R Moj ojciec: Wspomnienia Rodziny Wojskowej z Brzezan od roku 1923 do 1945 roku. - Krakow, 1997. - S. 23,24; Korabiowski J.J. W rogatywce і w berecie. - Warszawa, 2004. - S. 107 та ін.; Mos W.B. Strzelcy huculscy... - S. 2.
40. Kowalski T.A. Op. cit. - S. 128.
41. Dziennik Rozkaz6w Ministerstwa Spraw Wojskowych № 1 z 291 1937 r. pozycja 1.
42. Dziennik Rozkazow Ministerstwa Spraw Wojskowych № 2 z 20 II 1937 r. pozycja 22.
43. Див: Мой W.B. Strzelcy podhaMscy 19181939. - Krakow, 1989, а також: Smolinski A. Mundur strzelcow podhalanskich od roku 1918 do pocztku 1920 na tie umundurowania Wojska Polskiego // Arsenal Poznanski. - 1995. № 2 (12); Idem. - Jeszcze о umundurowaniu strzelcow podhalanskich podczas wojny polsko-bolszewickiej w 1920 roku // Ibid. - 1996. -№ 3 (17).
44. Dziennik Rozkazow Ministerstwa Spraw Wojskowych № 4 z 12IV1937 r. pozycja 42.
45. Ibid. - Pozycja 43.
46. CAW. - Ministerstwo Spraw Wojskowych Departament Dowodzenia Ogolnego. -300.22.110: Rozkaz Departamentu Dowodzenia Ogolnego Ministerstwa Spraw Wojskowych № 1590/Mund. z 10 ХП 1935 г.; Dziennik Rozkazow Ministerstwa Spraw Wojskowych № 2 z 6 П 1936 r. pozycja 19.
47. Dziennik Rozkazow Ministerstwa Spraw Wojskowych № 2 z 4 III 1938 r. pozycja 24.
48. Mos W.B. Strzelcy huculscy... - S. 6.
49. Brykowski R. Op. cit. - S. 20; Mos W.B. Strzelcy huculscy... - S. 8, 9.
50. Brykowski R. Op. cit. - S. 21.
51. Ibid. - S. 18.
52. Prugar-Ketling B. Aby dochowac wiernosci.: Wspomnienia z dzialan 11 Karpackiej Dywizji Piechoty: Wrzesien 1939. - Warszawa, 1990. S. 154.
53. Ibid.-S. 117.
54. SosnkowskiK.Cieniomwrzesnia.-Warszawa, 1988.-S. 137.
55. Див.: Skrzypek K. Podkarpackim szlakiem wrzesnia: Wspomnienia zolnierza Armii „Kar-paty". - Katowice, 1986. - S. 77 - 78, 89; W. Popiel. Na marginesie wspomnien gen. Prugara-Ketlinga „Dziatania 11 KDP" // Wojs-kowy Przeglqd Historyczny. - Warszawa, 1959. R.IV. - № 2 (11). - S. 312 - 320; Dalecki R. Armia „Karpaty" w wojnie obromiej 1939 roku. Rzeszow, 1989. - S. 287 та ін.
56. Эти награды получили тогда части, участвовавшие в боях осенней кампания 1939 г., Французской 1940 p., Африканской 1941-1942 pp., кампаний во Франции, Бельгии, Голландии и Германии 1944 - 1945 pp., Итальянской 1944 - 1945 pp ., а также за битву под Арнгем в 1944 г. и за боевую деятельность воздушных сил в 1940 - 1945 pp. См..: Virtuti Militari 1919 - 1997: Wybor zrodel / Wybor и opracowanie Boguslaw Polak. -Koszalin, 1999.
57. Ibid.-S. 393-400.

Военно-Исторический альманах. 08.08.2007. Оригинал на украинском: militarist.milua.org/via/VIA_14_smolinsky.pdf

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1504

 Hutsul Regiment of the Polish Army
Sent: 09-12-2012 03:06
 


Приложение 1 Эмблемы на воротниках курток, плащей, пелерин солдат 11-й Карпатской дивизии пехоты
Размещение эмблем: 1 - на ячейке с офицерскими петлицами образца 1936г. - Левый бок воротника куртки 2 - то же, правый бок, С - на воротнике пальто образца 1936г.
Источник: Dziennik Rozkazow Ministerstwa Spraw Wojskowych № 13 z29 VIII1936r.pozycja 158; Ibid. - № 2 z 20II1937 r. pozycja 22.



Приложение 2 Специальные элементы униформы солдат 11-й Карпатской дивизии пехоты

1. Прикрепления перьев на конфедератку образца 1935г.;
2. Вид перья на конфедератках образца 1935г. и гуцульских шапках образца 1937г.
Источник: Dziennik Rozkazow Ministerstwa Spraw Wojskowych № 4 z 12 IV 1937 r. pozycja 43.



1. Вид спереди;
2. Вид правого, плетеного из кожи шнура, предназначенного скреплять пелерины подофицерского и солдатского типа;
3. Вид слева, плетеного из кожи шнура, предназначенного скреплять пелерины подофицерского и солдатского типа.
Источник: Dziennik Rozkaz6w Ministerstwa Spraw Wojskowych № 2 z 6 II 1936 r. pozycja 19.



Приложение M 4 подгалянской пелерины образца 1936г.

1. Вид сзади
2. Вид левого шнура (сплетенный из шелкового шнурка защитного цвета), предназначенного скреплять пелерины офицеров и хорунжих;
3. Вид правого шнура (сплетенный из шелкового шнурка защитного цвета), предназначенного скреплять пелерины офицеров и хорунжих.
Источник: Dziennik Rozkaz6w Ministerstwa Spraw Wojskowych z 6 II 1936 r. pozycja 19.



Приложение 5 гуцульская шляпа образца 1937г.

1. Офицерский шляпа-общий вид;
2. Вертикальный и горизонтальный разрезы.
Источник: Dziennik Rozkaz6w Ministerstwa Spraw Wojskowych № 4 z 12 IV 1937 r. pozycja 43.



Приложение 6 Гуцульская шляпа образца 1937г.

1. Способ ношения;
2. Способ выполнения застежки;
3. Способ выполнения сине-желтого шнурка.
Источник: Dziennik Rozkazow Ministerstwa Spraw Wojskowych № 4 z 12 IV 1937 r. pozycja 43.



Приложение № 7 Размещение знаков офицерских рангов на гуцульских шапках образца 1937г.

1. Вид спереди со знаками майора;
2. Вид слева со знаками штабного офицера;
3. Вид слева со знаками младшего офицера.
Источник: Dziennik Rozkazow Ministerstwa Spraw Wojskowych № 4 z 12 IV 1937 r. pozycja 43.



Приложение № 8 Гуцульская шляпа образца 1937p. хорунжих и подофицеров и эмблемы для воинов 11-й Карпатской дивизии пехоты

1. Образец 1937г. со знаками ранга хорунжего;
2. Образец 1937г. со знаками плю-тонового (взводного) ранга, изготовленный по образцу 1938p.;
3. Гуцульский крест с эмблемы воинов 11-й Карпатской дивизии пехоты;
4. Вид эмблемы воинов 11-й Карпатской дивизии пехоты.
Источник: Dziennik Rozkazow Ministerstwa Spraw Wojskowych № 4 z 12 IV 1937 r. pozycja 43; Ibid. - № 15 z 31 XII 1938 r. pozycja 175; Ibid. - № 2 z 20 II 1937 r. pozycja 22.

Рисунки Агаты Смолинской

New Products
Marshal of the Empire Louis-Nicolas Davout. France, 1806–15; 54 mm
Marshal of the Empire Louis-Nicolas Davout. France, 1806–15; 54 mm
$ 3.62
Senior lieutenant of the Red Army, 1943-45, USSR; 54 mm
Senior lieutenant of the Red Army, 1943-45, USSR; 54 mm
$ 4.22
Princely warrior with a bird of prey. Russia, 10th century; 75 mm
Princely warrior with a bird of prey. Russia, 10th century; 75 mm
$ 15.07

Statistics

Currently Online: 1 Guest
Total number of messages: 2804
Total number of topics: 306
Total number of registered users: 1055
This page was built together in: 0.0528 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce