Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: The phenomenon of "psychic" attacks / Феномен «психических» атак -- Page 1  Jump To: 


Sender Message
Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 814

 The phenomenon of "psychic" attacks / Феномен «психических» атак
Sent: 27-04-2012 06:41
 
Журнал «Сержант» №18 (1/2001)



Автор: Петров А.А.

ФЕНОМЕН «ПСИХИЧЕСКИХ» АТАК

Вероятно, все читатели видели художественный фильм «Чапаев» со знаменитой сценой «психической» атаки. На самом деле таких атак не существовало. Это идеологический миф, созданный спустя десятилетия по окончании войны, призванный заменить собою реальность. Но что же было на самом деле?

Согласно определению советской энциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в СССР» «психическая» атака - это атака, которая «...проводилась в сомкнутом строю, без выстрелов, с развернутыми знаменами и под барабанный бой...». На самом деле это идеологический миф, созданный спустя полтора десятилетия после окончания Гражданской войны, призванный заменить собой реально происходившие события и позднее нашедший широкое применение в отечественной историографии.

Действительно, во время войны произошло значительное количество боестолкновений, по внешним признакам соответствующих описанию «психических» атак; известны и атаки в сомкнутом строю, атаки без перебежек, атаки без выстрелов (так называемые «беспатронные» атаки, которые обычно объясняются тривиальным отсутствием боеприпасов) и, наконец, атаки с применением музыки, развернутых знамен и с пением песен.

Однако все эти перечисленные признаки - атаки в рост, в сомкнутом строю мерным шагом без выстрелов, с развернутыми знаменами, под бой барабана и звуки оркестра - являются лишь внешними проявлениями обычной пехотной тактики XIX в., которая господствовала на полях сражений до появления скорострельной казнозарядной винтовки. Именно об этом явлении и следует в данном случае говорить: не о «психических» атаках, а об отходе в реальных условиях Гражданской войны в России от тактики, сложившейся в результате 1-й Мировой войны, и частичном возврате к тактическим приемам XIX в.

Дело здесь заключается в конкретных условиях Гражданской войны в России.
- в незначительной насыщенности фронтов войсками;
- в немногочисленности технических средств, которыми они располагали;
- в чрезвычайной изношенности боевой техники, в частности пулеметов, подавляющая часть которых по стандартам мирного времени считалась бы неисправными;
- в скудном и нерегулярном снабжении боеприпасами;
- наконец, в том, что большая часть бойцов с обеих сторон была слабо обучена, да и не могла быть обучена иначе, как в ходе самих непрекращающихся боев и следовательно, не умела грамотно и с полной отдачей использовать в бою имеющуюся у нее боевую технику.

В результате всех этих специфических условий господство новой техники на поле боя становилось уже не столь абсолютным и подавляющим, как на фронтах 1-й Мировой войны и, как следствие этого, стали выгодны определенные отступления от современной тактики и возвращение к тактике XIX в., а в ряде черт - даже к тактическим приемам периода Наполеоновских войн. Причем применение такой тактики имело смысл не в психологическом, а именно в тактическом отношении, и при грамотном ее применении результат был весьма успешным.

Вот несколько конкретных примеров:

О малой насыщенности фронтов войсками: на 3 октября 1918 г. на Восточном фронте 4-я Сибирская стрелковая дивизия в количестве 4836 штыков, 1064 сабель, 5 орудий и 79 пулеметов занимала фронт примерно в 127 км, то есть на 1 км фронта приходилось 39 штыков, 8,3 сабли, 0,6 пулемета и 0,04 орудия. Приведенная здесь численность дивизии достаточно типична для Восточного фронта. Несомненно, что в данном случае части дивизии не занимали непрерывного фронта, а располагались отдельными группировками (1-2 полка с приданными частями) на ключевых пунктах позиции, промежутки между которыми едва наблюдались конными патрулями. Однако и в этом случае, поскольку численность дивизии была лишь немногим больше штатной численности попка Российской императорской армии 1914 г., ни о каком сравнении с плотностью огня на фронтах 1-й Мировой войны говорить не приходится. Такая же картина, лишь с небольшими отклонениями наблюдалась и на других фронтах, а также и у красных.

Относительно мизерности технических средств - стоит рассмотреть предыдущий пример с 5 орудиями на дивизию. Правда, в тот момент в частях Восточного фронта еще ощущалась нехватка в артиллерии, позднее за счет трофеев ее стало несколько больше - по 12-16 орудий на дивизию. Но если учесть, что каждый полк дивизии обычно вел отдельный бой, то понятно, что на конкретном поле сражения его обычно поддерживала батарея в 4-6 орудий и не более. Что касается пулеметов, обычно на полк полагалась пулеметная команда - 8 среднем 12-20 пулеметов, иногда больше, но иногда и значительно меньше.

Относительно же состояния этих пулеметов имеется следующее свидетельство: «...хуже обстояло дело с пулеметами. Первые полученные полком из артиллерийского склада в Новочеркасске были запущены и разболтаны. При проверке их стрельбою бывший начальник пулеметной команды мирного времени, отличный стрелок, хорошо владевший пулеметом, полковник Поздеев, не смог выбить и минимальной оценки.
С выходом полка на фронт казенные пулеметы постепенно заменялись всвзятыми у большевиков в бою. Однако и красные пулеметы были не лучше: так, в бою 23 марта 1919 г. у Успенки при проверке их полковником Поздеевым, половина пулеметов не подавала ленты, что приходилось делать третьему номеру. Стреляя по противнику, полковник Поздеев так и не смог добиться должного результата.
Надлежит попутно заметить, что боевая стрельба была слаба и по другой причине: казаки призыва 1918 и 1919 гг. прошли слабый курс стрельбы, ибо на их огневую подготовку было отпущено очень мало патронов.
В дальнейшем, по мере выбытия в боях казаков 1918 и 1919 гг. и их замене почти необученными молодыми казаками 1920 и 1921 гг., качество стрельбы еще более понизилось.
Как общее правило, противнику на дистанции 1500-2000 шагов поражение не наносилось, а между тем огонь на этой дистанции уже должен быть действительным.
Выручало то, что красные стреляли еще хуже.».


Таково свидетельство офицера Лейб-гвардии казачьего полка; аналогичное положение наблюдалось и в других частях. При этом следует отметить, что возрожденный Лейб-гвардии Казачий был в Донской армии одним из лучших полков.

Практически в течение всей Гражданской войны главной проблемой для обеих сторон оставалось снабжение войск боеприпасами; причем в этом отношении красные имели явное преимущество, поскольку основные склады с запасами, оставшимися со времен 1-й Мировой войны, располагались на контролируемой ими территории. Что же касается белых армий, то в первые периоды своего существования им вообще приходилось брать боеприпасы исключительно в бою у красных - в виде трофеев - и, как следствие, расходовать их крайне экономно. Если же добавить к этому практически полную необученность большей части контингентов по обе стороны фронта, то картину того положения, в котором частям приходилось воевать на полях Гражданской войны, можно считать законченной.

При общей слабости огня противника риск подвергнуться уничтожению был не слишком велик. В результате в некоторых случаях достаточно выгодной и вполне разумной оказывалась следующая тактика: молодые, необученные, может быть, недостаточно стойкие для долгого боя, но полные задора и сильные в первом порыве бойцы строились достаточно компактно, чтобы чувствовать локоть друг друга, создавая одновременно перевес над противником на данном участке. Затем, как можно быстрее, не залегая, чтобы не пропал наступательный порыв, и не обращая внимания на малоэффективный огонь неприятеля, они должны были перейти в ближний бой, в котором, пользуясь своим численным перевесом, напором, и главное - своим порывом, они сминали столь же неопытных обороняющихся. При этом для поддержания боевого духа своей части командир обычно бросался в бой впереди солдат, а также использовал внешние эффекты: приказывал развернуть знамя, а если имелся оркестр, то поддерживал дух исполнением бравурных маршей.

Такую тактику можно условно считать «ударной», чтобы отличать от обычной тактики 1-й Мировой войны, характеризовавшейся подавляющим действием огня, в первую очередь пулеметов, и, соответственно, огнем пехоты с дальних дистанций, перебежками, редкими цепями и т.д., которую следовало бы назвать «огневой». «Ударная» тактика была все же достаточно рискованной, поэтому она в первую очередь была уделом лучших и наиболее стойких добровольческих частей, опытных и решительных командиров. Наконец, порой она была просто вынужденной.



Конечно, не следует понимать дело так, что сильные духом белые войска всегда и везде применяли «ударную» тактику, а «огневая» тактика 1-й Мировой войны оказалась забыта и отброшена. Разумеется, основной оставалась как раз обычная пехотная тактика 1-й Мировой войны, соответствующим образом приспособленная к реалиям войны Гражданской. С другой стороны линии фронта - у красных, тоже были сильные духом части, и они также применяли «ударную» тактику, хотя и реже, чем белые. В качестве примера можно привести ожесточенные «беспатронные» атаки Таманской Красной армии под Ставрополем осенью 1918 г. или действия бригады красных курсантов против Дроздовской дивизии под Ореховом в июле 1920 г., когда курсанты пошли в атаку, не залегая, без выстрелов, с пением «Интернационала».

Итак, «ударная» тактика все-таки применялась скорее как исключение, но исключение столь частое, что можно говорить о нем, как о самостоятельном явлении.

Зарождение такой тактики следует искать у белых в первых боях весны 1918 г., во время 1-го Кубанского Ледяного похода. Начиная этот поход, Добровольческая армия состояла всего из 3500 человек, боеприпасов у нее было очень мало, и пополнять их можно было, лишь добывая с боем у красных. Единственным преимуществом добровольцев был их высокий боевой дух, стойкость и твердая дисциплина, в то время как в рядах красногвардейцев о какой-либо дисциплине в марте 1918 г. вряд ли можно говорить. Поэтому при столкновении с красными добровольцы, как правило, быстро двигались вперед, редкой цепью, не залегая и без выстрелов, стремясь поскорей пройти простреливаемое пространство и довести дело до ближнего боя, где они могли пустить в ход штыки либо вести огонь наверняка с самой близкой дистанции. И эта тактика оказалась очень результативной: так, например, в бою под Лежанкой 21 февраля 1918 г. 1-й офицерский полк генерала Маркова атаковал окопы красных в рост, не ложась, перейдя при этом вброд ледяную речку - и потерял за всю атаку всего лишь 4 офицеров! Элементы такой тактики стали затем традиционными именно для ударных, «цветных» частей Добровольческой армии.

К примерам подобных тактических приемов можно отнести и упоминания о том, что во время некоторых атак 1-го и 2-го Кубанского походов в 1918 г., офицеры-добровольцы несли винтовку на ремне и лишь в последний момент перед схваткой брали ее наперевес. Излишне говорить, что офицеры, несшие винтовку на ремне, рисковали при этом ничуть не более, чем если бы взяли ее наперевес сразу.

Такое же положение сложилось летом 1918 г. и на Волге, когда малочисленные, но сильные духом добровольцы Народной армии Комуча из отрядов Каппеля и Махина точно так же ходили в «неоправданно смелые» атаки на красных, рассчитывая лишь своим моральным превосходством сломить подавляющее материальное превосходство врага. И пока в сентябре 1918 г. в Красной Армии не начали железной рукой вводить хотя бы зачатки дисциплины, им это вполне удавалось.

Но, все эти элементы тактики XIX в. применялись не только во время пехотных атак. К «психическим» атакам обычно никак не относят действия кавалерии во время Гражданской войны. А между тем во время этой войны конница с обеих сторон часто действовала в сомкнутых или в почти сомкнутых построениях и ходила в сабельные атаки, почти в точном соответствии с блестящими традициями Бородина и Ватерлоо, но так. как с августа 1914 г. не действовала уже ни одна кавалерия мира.

И, соответственно этим новым условиям, выработался метод отражения кавалерийских атак противника, тоже весьма архаичный и весьма действенный. При виде атакующей кавалерии бойцы быстро сбегались вместе, строились в шеренги, сомкнутым строем, плечом к плечу, ощетинившись штыками и встречали конницу залповым огнем с самой близкой дистанции. Именно так описывается отражение атак красной кавалерии 1-м стрелковым офицерским генерала Дроздовского полком в книге «Дроздовцы в огне». И недаром командир Дроздовского полка гордился тем, что коннице Буденного ни разу не удалось врубиться в ряды его полка. Наконец, стоит вспомнить эпизод отступления Дроздовской дивизии под станицей Славянской на Кубани весной 1920 г., почти что в точности повторившей знаменитый подвиг дивизии Неверовского под Красным в 1812 г. Подобно своим знаменитым предшественникам, дроздовцы, отходившие в арьергарде, были окружены со всех сторон всеми силами 1-й Конной армии Буденного. Не теряя присутствия духа, они свернулись в каре и, отразив все их атаки, прорвались сквозь боевые порядки красной конницы.

Точно так же элементы тактики XIX в. можно найти и в действиях артиллерии. В первую очередь это многочисленные случаи стрельбы с открытых позиций прямой наводкой. Особенно это заметно на примере действия артиллерии Добровольческой армии в 1-м Кубанском Ледяном походе весной 1918 г. Артиллерия состояла всего из 8 орудий, да к тому же еще имела и мизерный запас снарядов - А.И. Деникин вспоминал, что обстрел из десятка снарядов считался тогда в армии серьезной артподготовкой. Пополнять боезапас можно было единственным образом - брать в бою у неприятеля В такой обстановке ни один снаряд не должен быть потрачен впустую. И тогда артиллерия Добровольческой армии фактически вернулась к тактике Наполеоновских войн: не обращая внимания на малодейственный огонь красных, она галопом выносилась на поле боя и разворачивалась для стрельбы практически в упор. Первые же удачно пущенные шрапнели накрывали врага, вызывая не только потери, но и панику в рядах недисциплинированных и нестойких красногвардейцев, что часто сразу решало исход боя.

Отдельно следует рассматривать так называемые «беспатронные» атаки. При том состоянии снабжения боеприпасами, которое наблюдалось во время Гражданской войны, они были не роскошью, а суровой необходимостью: войска ходили в них поневоле, не для того, чтобы задавить психику врага, а для того, чтобы в бою добыть себе патроны для новых атак.

На востоке России по крайней мере двумя своими блистательными «беспатронными» атаками прославились восставшие рабочие Ижевского и Воткинского заводов. Первая из них произошла 7 ноября 1918 г. во время решающего боя за родной завод против 2-й Советской армии командарма Шорина (эта атака даже отмечена среди примеров «психических» атак в энциклопедии «Гражданская война и Военная интервенция в СССР»).

Описывая ее, советские историки обычно приводят потрясающие подробности: тут и заводской гудок, и звон колоколов Михайловского собора, и оркестр, и парадный шаг колонн восставших, с песнями и знаменами. При этом обычно опускается одна деталь - почти полное отсутствие у ижевцев патронов. Дело в том. что на тот момент Ижевской народной армией, как именовали себя восставшие, были израсходованы все имевшиеся на заводе запасы пороха и взрывчатых материалов, и кустарное производство патронов в Ижевске было остановлено. Поэтому ижевское командование и решило упредить врага, встретив его массовой штыковой атакой. В результате 2-й Мусульманский красноармейский полк дивизии Азина, поддавшись панике, бежал, бросив 6 орудий и все пулеметы. Однако на других участках боя огневое превосходство красных оказалось подавляющим, и ночью ижевцы вынуждены были оставить завод.

Другую «беспатронную» атаку ижевцы, уже переформированные в Ижевскую стрелковую бригаду под командованием полковника Молчанова, провели под Уфой 30 марта 1919 г. К этому моменту они вновь отличились во время общего наступления в начале марта, предопределив своими действиями оставление красными Уфы. Но при этом они понесли тяжелые потери и расстреляли почти весь имевшийся запас патронов. Поэтому сразу после освобождения Уфы бригада была отведена в тыл на заслуженный отдых. Однако спустя неделю началось контрнаступление большевиков, возникла угроза потери Уфы, и на фронт были срочно вызваны ижевцы, хотя запас патронов в бригаде пополнен еще не был.

Бой 30 марта был чрезвычайно тяжелым, взяв ряд деревень, ижевцы не смогли в них закрепиться и под огнем врага должны были оставить их - лишь для того, чтобы час спустя вновь брать обратно, причем полагаясь только на штыки, поскольку патроны вышли все. Цепи медленно продвигались, идя по колено в снегу, а красные могли бить их издалека на выбор. Но подъем духа у ижевцев был очень высок, и тяжкие условия наступления вызвали в ответ проявления чисто русского молодечества. Так бойцы 3-го батальона 1-го Ижевского стрелкового полка во главе со своим батальонным командиром прапорщиком Ложкиным пошли в атаку, забросив винтовки за спину и держа в руках засапожные ножи. Как вспоминают очевидцы, «на красных это произвело огромное впечатление». Другие ижевские роты шли в атаку как на праздник - с песнями и гармошкой (гармонисты играли прямо в цепях), подтверждая известную народную пословицу: «Помирать - так с музыкой». В результате ижевцы свою задачу выполнили: помогли выиграть время для подвоза резервов и боеприпасов, и в конечном итоге контрнаступление красных оказалось сорванным.

Можно без преувеличения сказать, что этот бой ижевцев произвел большое впечатление на всех. Упоминание о нем есть и в знаменитой боевой песне ижевцев:

Кто не слыхал, как с врагами сражался
Ижевский полк под кровавой Уфой?
Как с гармонистом в атаку бросался
Ижевец - русский рабочий простой?


Среди всех рассматриваемых атак есть одна атака в сомкнутом строю, которая, казалось бы, ближе всех по форме напоминает классическую «психическую» атаку. Это атака, которую провел генерал-лейтенант Слащов на Чонгарской дамбе 3 апреля 1920 г.

К тому времени красные занимали позиции на Чонгарском полуострове и готовились к прорыву в Крым. Бригада белой 13-й пехотной дивизии и бригада красной 46-й стрелковой дивизии занимали позиции друг против друга по берегу Сиваша, их разделяла лишь узкая дамба длинной около 2 километров (соединявшая Крым с материком) с находящимися на ней двумя мостами: железнодорожным и деревянным для гужевого транспорта. Слащов намеревался перейти в контрнаступление, но красные упредили его. Под вечер 3 апреля красная артиллерия внезапно открыла массированный огонь, и при поддержке его их цепи начали спускаться на дамбу.

Возникла реальная опасность, что красные прорвутся в Крым. В резерве Слащова оставался лишь батальон юнкеров Константиновского военного училища в 120 штыков и оркестр. В этой обстановке Слащов решился на отчаянный шаг: он построил юнкеров вместе с оркестром в колонну, сам встал во главе ее, приказал своей артиллерии усилить огонь до предела - и во главе этого маленького отряда прямо в колонне под звуки оркестра двинулся вперед на дамбу.

Дальнейшее развитие событий сам Слащов описал так:

«Я отдал приказ юнкерам построиться в колонне по отделениям и двинул её на гать с мостом. Артиллерия красных стала стрелять беспорядочно: ни один снаряд не падал на гать, многие шрапнели падали на удар, давая камуфлеты - очевидно, орудийная прислуга второпях не устанавливала дистанционных трубок.
Ружейный огонь был не менее беспорядочен... пули летели через головы.
Батальон втянулся на гать: сначала отдельные люди красных, а потом и вся их цепь стала отбегать назад, артиллерия смолкла - видимо, взялась в передки, - сзади неслось «ура» бригады I3-й дивизии, нестройными толпами сбегавшей на гать, а юнкера шли с музыкой.
Я невольно подумал, что достаточно было бы одного пулемета и одного орудия у красных, но в недрожащих руках, чтобы смести всё это, но такова сила нервного шока, который всегда возможен во всяком бою. Ошеломить можно кого угодно.».


К сумеркам 22 апреля части бригады 13-й дивизии достигли и закрепились у станции Сиваш. Юнкера за описанную атаку не потеряли ни одного человека!

Несомненно, затевая такую атаку, Слащов сильно рисковал. Но, решившись на нее, он действовал дальше точно, разумно и единственно верно. Задача Слащова состояла в том, чтобы как можно быстрее довести свой отряд до другого конца дамбы, где его можно было бы наконец развернуть в цепь и уже no-настоящему бросить в штыки. Дамба была слишком узка, чтобы сразу вести батальон по ней цепями, перебежками и т.д. С другой стороны, всю дамбу надо было пройти на одном порыве: стоило только отряду залечь в таком опасном месте, поднять его снова было бы уже невозможно. И, наконец, эта дамба была слишком длиной, чтобы ее можно было преодолеть бегом, не сбив дыхание и сохранив силы для атаки.

Весь остальной антураж: оркестр, шаг в ногу и личное присутствие Слащова - был необходим для того, чтобы поддержать в юнкерах их первоначальный порыв, отвлечь их внимание в минуты наибольшей опасности. Наконец, был и расчет на внезапность такого хода для красных, на знаменитый суворовский принцип военного искусства: «Удивить - победить». Этот расчет блистательно оправдался. Красные даже превзошли ожидания Слащова, не приняв боя и поспешно бежав.



Наконец, стоит еще раз вернуться к тому эпизоду Гражданской войны, с которого, собственно, и начиналась легенда о «психических» атаках - к сражению под Уфой 7-9 июня 1919 г. В самом романе Фурманова «Чапаев» никакой «психической» атаки нет (она появляется лишь в фильме братьев Васильевых). Там описывается только атака Каппелевского офицерского полка. Однако и это описание ложно. Никакой атаки Каппелевских офицеров под Уфой в июне 1919 г не было по крайней мере по двум причинам.

Во-первых, 1-й Волжский армейский корпус генерал-майора Каппеля в это время занимал позиции по реке Белой южнее Уфы и успешно сражался против 24-й советской стрелковой дивизии; с 25-й Чапаевской дивизией корпус не сталкивался.

Во-вторых, состав 1-го Волжского армейского корпуса на тот момент хорошо известен, и офицерских полков в нем не было. Наоборот, незадолго до этого корпус был пополнен пленными красноармейцами, и сильно страдал от частых случаев дезертирства.

Кстати, бойцы Волжского корпуса в это время официально Каппелевцами не назывались - так стали звать себя оставшиеся бойцы Армии адмирала Колчака, совершившие Сибирский Ледяной поход и вышедшие в Забайкалье в феврале 1920 г. - в память о своем вожде генерале Каплеле, трагически погибшем во время этого похода. Именно тогда это название белых офицеров подхватила и красная пропаганда. А блестящие успехи этих ветеранов (во главе с бывшим командиром Ижевцев генерал-майором Молчановым) во время Хабаровского похода и кровопролитнейшие бои под Волочаевкой и Спасском в 1922 г. только укрепили уверенность красных в наличии Каппелевских офицерских полков. Хотя, с другой стороны, разумеется, неофициально, добровольцы-волжане начали называть себя Каппелевцами еще с лета 1918 г - и законно гордились этим именем.

Те, кто действительно сражался против дивизии Чапаева 7-9 июня 1919 г., были бойцы ничуть не менее доблестного и не менее боевого 2-го Уфимского армейского корпуса генерал-майора Войцеховского: 4-я Уфимская стрелковая имени генерала Корнилова дивизия и 8-я Камская стрелковая имени Верховного правителя адмирала Колчака дивизия. Разумеется, и они ни в какие «психические» атаки не ходили - все бои были самые обычные, хотя и очень жестокие и кровопролитные.

Литература:
Гражданская война и военная интервенция в СССР. Москва. 1987.
Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 2. Москва, 1991.
Дмитриев П.Н.. Куликов К.И. Мятеж в Ижевско-Воткинском районе. Ижевск. 1991.
Ефнмов А.Г. Ижевцы и воткинцы. Конкорд. 1975.
Ларионов В. Последние юнкера. Франкфурт-на-Майне. 1984.
Оприц И.Н. Лейб-гвардии Казачий Его Величества полк в Великую и Гражданскую войну. Париж. 1939.
Туркул А.В., Лукаш И.С. Дрозловцы в огне. Ленинград. 1991.
Слащов-Крымский Я.А. Белый Крым. 1920г.
Мемуары и документы. Москва. 1990.
Щит Отечества. Тула. 1996.


New Products
Soviet commander in uniform m.1919; 28 mm
Soviet commander in uniform m.1919; 28 mm
$ 3.70
Russian warrior with the banner of St. George, 11-13 centuries; 54 mm
Russian warrior with the banner of St. George, 11-13 centuries; 54 mm
$ 4.35
Heavily armed Mongol warrior, 13th century; 54 mm
Heavily armed Mongol warrior, 13th century; 54 mm
$ 4.73

Statistics

Currently Online: 1 Guest
Total number of messages: 2845
Total number of topics: 311
Total number of registered users: 1224
This page was built together in: 0.0324 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce