Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920 -- Page 6  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  31 - 40   41 - 50  51 - 60  61 - 70   71 - 80  Next   Last
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1584

 Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920
Sent: 26-11-2012 03:06
 
1890. Из воспоминаний таджикского писателя С.Айни.

Тот час же с западной стороны площади и с северо-востока - там, где начиналась большая улица, между лавочками с фруктами и едой - проскакали верховые. Это спешили занять свои места придворные эмира. Они были в парчевых, атласных и шелковых халатах, на них сверкали расшитые золотом и серебром пояса. Наряд / их довершали лаковые сапоги на ногах и белые чалмы, повязанные на голове в форме репы. У некоторых сбоку висели сабли в золотых или серебряных ножнах.

С.Айни. Воспоминания. Бухара. / пер.А.Розенфельд. М.-Л., 1960. С.295-296

Как только придворные вошли в цитадель, на Регистан под звуки военного оркестра выехала из своих казарм эмирская кавалерия. Все конные войска эмира назывались "кавказ", их форма была похожа на одежду, которую носили жители Дагестана и Севенрого Кавказа. По цвету одежды различались три отряда: "кубанский", "терский" и "турецкий". Хотя каждый отряд и имел свою форму, но она скорее напоминала цирковую, чем военную. "Кавказцы" постоянно жили в казармах и не могли свободно ходить по улицам. Куда бы не направился эмир, казармы для них устраивались там, где он останавливался.
В рядах кавказского войска служили юноши, старшему из которых с трудом можно было дать восемнадцать лет, те же солдаты, которым исполнялось больше восемнадцати лет, переводились в пехоту. Что же касается срока "военной службы" пехотинцев, то он продолжался до конца их дней, до самой смерти.
Конница под музыку отдала эмирской цитадели военное приветствие и покинула площадь. На ее место вступила пехота.
Эмирская пехота делилась на две части: "субботнюю" и "вторничью". Солдаты "субботней пехоты" в субботу, воскресенье и понедельник, а солдаты "вторничьей пехоты" во вторник, среду и четверг должны были по утрам проводить двухчасовые занятия; остальное их время поглощала караульная служба, бесплатная работа на начальников и сотников или для себя лично.
Вооружение "субботней пехоты" состояло из русских ружей, заряжавшихся одним патроном с казенной части - берданок. Жили пехотинцы в казармах, точнее - после военных упражнений они оставляли там свое оружие, и кто из них не нес караульной службы или не назначался на работу к начальнику, мог идти, куда хотел. / Каждый солдат должен был являться только в дни занятий в точно назначенное время.
У "вторничьей пехоты" были ружья, заряжающиеся с дула с помощью шомпола одним патроном. Они жили не в казармах, а на постоялых дворах в наемных комнатах. Ружья оставались у них, и они должны были сами их беречь.
Время "вторничьей пехоты" уходил главным образом на бесплатный принудительный труд для начальников и сотников. Все остальное время они затрачивали на то, чтобы обеспечить себе пропитание. Солдаты занимались разной черной работой, починкой обуви или другими мелкими ремеслами.
Обмундирование пехоты было военным: летом они носили белый мундир, а зимой - черный, брюки из овечьей кожи, сапоги и небольшую черную шапочку. Во время упражнений солдаты надевали военную форму поверх халата, рубашки и штанов, и казались поэтому очень толстыми. В свободное от занятий время они ходили в обычной одежде.
Солдаты (сарбазы) получали двадцать тенег (три рубля) жалования в месяц. Военное обмундирование давалось в счет жалования. Когда "субботняя пехота" несли караульную службу в казарме, им полагалось в день одна миска каши на десятерых.
Только "кавказцы" составляли исключение: обмундирование и еда выдавались из эмирской казны.

С.Айни. Воспоминания. Бухара. / пер.А.Розенфельд. М.-Л., 1960. С.297-298

Команды подавались на русском языке, но искаженные: "Лапле-чу" ("На плечо") и "Намеи-сте" ("На месте"). Последнее звучало на узбекском как на "наместе" (иди) и солдаты все время путались (с.301-302).

Воспользовавшись этим отдыхом, мы решили осмотреть плац. Во время прогулки мое внимание больше всего привлекал состав солдатских отрядов: здесь были люди всех возрастов, начиная от десятилетних детей и кончая семидесятилетними стариками. Встречались среди них и дряхлые больные старики, которые не имели сил поднять ружье, поэтому пришли на занятия с шомполом в руках вместо винтовок; шомполы служили им, кроме того, посохами во время пути.

С.Айни. Воспоминания. Бухара. / пер.А.Розенфельд. М.-Л., 1960. С.318

С суфы поднялся высокий, очень толстый человек лет за пятьдесят, с густой темной бородой, напоминавший короля червей в колоде игральных карт. На нем был черный мундир из тонкого сукна и штаны с красными лампасами, на плечах красовались золотые погоны, на голове - кунья шапка, на ногах - лаковые сапоги. На левой стороне груди у него блестел орден "Благородной Бухары". Это был начальник "вторничьей пехоты".
Начальник направился к четырехугольной стене из людей. За ним поспешили сотники, все в хороших мундирах с погонами. Следом двинулся отряд солдат без ружей, но с дубинками. Парень лет шестнадцати в новой офицерской одежде с табуретом в руках, опередив командира, вбежал в каре, поставил там табурет, а сам вылетел за пределы строя.

С.Айни. Воспоминания. Бухара. / пер.А.Розенфельд. М.-Л., 1960. С.319

Молодой сотник лет двадцати пяти, одетый в голубого цвета однотонный мундир, такого же цвета штаны с узкими лампасами, в лаковых сапогах, в папахе из дорогого каракуля, с погонами, шитыми золотом, обратился к одному из подчиненных:
- Джевачи, позови Нур-бая!

С.Айни. Воспоминания. Бухара. / пер.А.Розенфельд. М.-Л., 1960. С.321

Служилое сословие делилось на два разряда: военных в узком смысле слова, солдат и командиров армии - сипо, и представителей военно-административного состава, так называемых амальдоров.
Военные после подчинения Бухары России носили форму русского образца, но вместо фуражек на них были низкие баранье шапки. Эти войсковые части производили самое забавное впечатление карикатурной выправкой солдат и командного состава, отсуствием воинской дисциплины и понятия о единообразии формы. На плечах солдата или офицера нередко можно было два русских погона с обозначенными русскими буквами разных воинских частей; пуговицы на мундирах, как правило, тоже разного образца, русские винтовки были далеко не у всех, их часто заменяли старые кремневые ружья. Команда подавалась необычайно зычно на русском языке, а так как солдаты ее воспринимали механически, без всякого предварительного разъяснения, то и выполнялась она обычно вразброд. Полковая музыка состояла из разного рода флейт (най), труб (сурнай, карнай) и барабанов, и ее идеалом было произвести наибольшее впечатление необычайным шумом, грохотом и громом.
Чины военно-административного состава или ведомства как правило одевались в халаты из разных шелковых или полушелковых материй, опоясывались широкими поясами, украшенными различного вида и рисунка серебряными с позолотой и чернью блахами (в зависимости от чина). На ногах они носили высокие сапоги с очень вы/сокими каблуками, настолько суживающимися книзу, что конец их нередко бывал с шляпку большого гвоздя. Головы альмадоров украшали белые чалмы не очень большого размера. Кривая шашка пристегивалась не к портупее, а к поясу из особого рода местной замши (гузори). Такой пояс обычно поддевался под более широкий чиновный пояс.

А.А.Семенов. К прошлому Бухары/ Приложение к: С.Айни. Воспоминания. Бухара. / пер.А.Розенфельд. М.-Л., 1960. С.984-985

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1584

 Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920
Sent: 08-12-2012 16:22
 
www.fergananews.com/article.php?id=5256

Культурным центром региона Средней Азии начала ХХ века являлась, несомненно, Священная Бухара (Бухорои Шариф). Это был не просто знаменитейший город, столица самого крупного государства региона. Это был символ величия веры для мусульман всего Среднего Востока и Южной Азии. На протяжении тысячи лет Бухара была средоточием удивительной персо-мусульманской культуры. Придворная историография начала ХХ века награждала Бухару самыми лестными эпитетами, в том числе “Богчаи олам” и “Маркази ислом” (“Садик вселенной” и “Центр ислама”). В городе находилось около 400 медресе, мечетей и мавзолеев. Две самые известные из мечетей - “Масчиди лаби хавзи дивонбеги” и “Масчиди болои хавзи Али” собирали по пятницам до 4 тысяч мусульман. В 1910-х гг. 19 главных религиозных авторитетов - хазратов и мавлоно - составляли своеобразный синод эмирата.(1) В столице эмирата примерно 800 мударрисов(2) обучали религиозным и светским наукам 34000 учащихся.
Бухара поражала великолепием своих мечетей и медресе. Однако, большинство из них были построены до XVIII века. В ХХ век Бухара вошла отсталой окраиной Российской империи. Это была дряхлая монархия, полуколония России с основанным на архаичных формах эксплуатации, хозяйством. Вся экономика Бухары была ориентирована на внешний рынок, главным образом, Россию. В текстильные предприятия Иванова и других городов России отправлялись хлопок-волокно, шерсть. Ценнейший бухарский каракуль начинал входить в моду в Старом Свете и высоко котировался на европейских аукционах. До революции Бухара ежегодно экспортировала 2-2, 5 миллиона каракулевых шкурок. Каракуль в Европу направлялся также через Москву. За пределы Бухары также вывозилось до 2 миллионов пудов хлопка.(3) В Россию экспортировались, кроме того, солодковый корень, кишки домашних животных. В 1913 г. Бухара вывезла в Россию своего сырья более чем на 45 млн. рублей. Взамен Бухара получала русскую мануфактуру, чай, металлические изделия и другие товары.
Государственные институты существовали, но архаичные, сформировавшиеся еще во времена Саманидов (Х век). Бухарская регулярная армия современного типа стала создаваться сразу после российского завоевания, в 60-х гг. XIX века под руководством беглого урядника Сибирского казачьего войска, оставшегося известным в бухарской истории по имени Усман. Позже, в 1870- гг., Усман был казнен «за развратный образ жизни». Внешние сношения были сведены к минимуму и контролировались русским губернатором Туркестана. В короткий период независимости, с февраля 1917 г. по сентябрь 1920 г., когда с Бухары был снят запрет на занятие внешнеполитической деятельностью, эмирское правительство пыталось найти свое место в международном пространстве между революционным Туркестаном, конфессионально и этнически близким Афганистаном, Британской Индией и шиитской Персией. Однако говорить о какой-либо продуманной внешнеполитической деятельности эмира в 1917-1920 гг. не приходится. Как признавался свергнутый премьер-министр бухарского правительства советскому следователю в конце 1920 г., “соглашения (межгосударственные) может и были, но чисто в мусульманском духе, основанном на дружеских чувствах по отношению к Афганистану”.(4)

Саид Алим Хан и «бухарская революция»

Русская революция 1917 года, изменившая судьбы десятков миллионов людей как на Западе, так и на Востоке не пощадила Бухарский эмират и его правителя Саида Алим Хана - последнего (десятого) из династии тюркских кочевников-мангытов, правивших Благородной Бухарой с 1746 г. История оставила нам не так уж много упоминаний об Алим Хане. Официальная советская историография представляет его опытным контрреволюционером, агентом Англии и ставит в один ряд с адмиралом Колчаком и белогвардейским генералом Дутовым. В легковесной литературе встречаются также сплетни о его гареме, мальчиках и т. п. Такого рода уничижительные данные, даже будучи правдивыми, являются тенденциозными, так как исходят от авторов, представляющих победившую сторону.(5) Их следует рассматривать с позиций идеологического противостояния советских времен. Оскорбительные замечания в адрес эмира были призваны оправдать насилие по отношению к Алим Хану. Их конечной целью была моральная дискредитация эмира и всей эмиграции.
Итак, Алим Хан родился во дворце своего отца - эмира Бухары Абдул Ахад Хана в 1880 г. - почти одновременно со Сталиным, Троцким и Фрунзе. Отправленный отцом в возрасте 13 лет в Санкт-Петербург для обучения в царском Пажеском корпусе, наследник престола Бухары пробыл там всего 4 года. За это время он успел лишь овладеть начальными знаниями русского языка и европейской культуры. Учился он без особого успеха. Молодого Алим Хана больше привлекали породистые голуби, быстрая езда на фаэтонах, а также игра на музыкальных инстументах - дутаре и тамбуре. За полноту, праздность и лень, Абдул Ахад Хан прозвал своего наследника “Олими гов” (с таджикского: корова Алим). Алим Хан взошел на престол в 1911 г. после смерти эмира Абдул Ахада.
Восшествие Алим Хана совпало со стремительным ростом, который переживали Европа и Россия в начале ХХ века. Видимо Алим осознавал необходимость перемен, однако серьезных мер для них не предпринимал. Больше всего его заботили проблемы сохранения своего богатства. Свержение царизма в феврале 1917 г. послужило для Алим Хана первым признаком надвигающейся беды. Алим Хан попытался вывезти свои денежные вклады из Российского Государственного банка в Европу. Летом 1917 г. через посредничество русского резидента в Бухаре Миллера и промышленника И. Стахеева он положил во французские и английские банки 150 млн. рублей. Таким же образом были перечислены ещё 32 млн. рублей. Это были поистине огромные деньги. Ведь Абдул Ахад и его сын Алим Хан правили Бухарой с 1885 по 1920 гг., то есть в период невиданного расцвета экономики России – главного и фактически единственного экономического партнера Бухары. В считанные годы в регион Средней Азии хлынула огромная масса российского капитала. Русские капиталисты не скупились и щедро платили налоги, а также «откаты» лично эмиру за предоставление концессий и оказание услуг. Именно тогда в регионе появилась прослойка богатой бухарской буржуазии, ориентированной на светские ценности и западный (прежде всего российский) рынок.
Однако, как утверждает английская исследовательница Гленда Фрезер, эмир так и не смог воспользоваться банковскими вкладами, так как документы о перечислении первой суммы он оставил во время своего бегства из Бухары, а квитанцию о перечислении второго вклада вовсе не получил.
Финансовые проблемы, даже с учетом их масштабов, все же, были не столь значительны как политические. Ставшая после свержения царизма и независимой, Бухара имела мало шансов оставаться таковой после победы большевиков в Петрограде и Ташкенте. Стремясь наладить отношения между государствами, эмир в июне 1920 г. отправил посольство в Москву для возобновления и подписания договора с Россией. В самой Бухаре проходили переговоры уполномоченного Наркоминдела Гопнера с эмиром и его правительством. Тем не менее, весь июнь и июль в Каган стягивались советские войска. Зная, что Россия привлекает на свою сторону джадидов, эмирское правительство сделало и им шаг навстречу. Правители Бухары послали джадидам в Каган баранов и риса в надежде, что те одумаются и придут к эмиру каяться. Успокоенные, эмирские министры отпустили солдат в увольнение.
Тем временем, Михаил Фрунзе, на которого по распоряжению Ленина и Троцкого была возложена задача советизации Бухары, 28 августа 1920 г. прибывает со своим штабом в Самарканд. Оттуда он руководил операциями Красной Армии в Бухаре. Под самое воскресное утро 29 августа Красная армия из Кагана, русского поселения близ Бухары, начала обстрел города. Свидетель тех событий, наш соотечественник мулло Мухаммадали Балджувони написавший в 1920-х гг. книгу воспоминаний «Тарихи Нофе’и», вспоминал, что из бухарского арка начали выбегать вооруженные люди, приговаривая: “Доверились мы джадидам, а они видишь, как нас обманули. Делать нечего, надо защищаться”. Из шести бухарских ворот бухарцы начали беспорядочную пальбу в сторону Кагана. Как свидетельствует Балджувони, поднялся большой шум и переполох, “во время которого многие роженицы раньше времени разрешились от бремени”.
Силы, конечно же, были неравны. С одной стороны винтовки и старинные пушки, с другой - бомбометание с аэропланов и обстрел из дальнобойных орудий с бронепоезда. Одиннадцать аэропланов летали над городом, наводя ужас на горожан и разрушая многочисленные памятники архитектуры. Возбужденные муллобачча (студенты мадраса), в свою очередь палили из старых курковых ружей в воздух, тщетно стараясь сбить летающие машины. Эмир находился в своей загородной резиденции Ситораи Мохи Хоса, откуда пытался организовать сопротивление. На следующий день русские окружили горящую Бухару. К тому времени армия эмира пополнилась 3 новыми полками: «Турк», «Араббача», «Шербача». Последний состоял из муллобача (студентов медресе). Все бойцы были плохо вооружены и необучены военному делу. Первым выступил двухтысячный «Турк» (Турецкий полк) который вошел через самаркандские ворота и, выйдя через каршинские начал беспорядочную – пушечную и оружейную – пальбу по бронепоездам. Некоторые, взяв лопаты и кирки, как и во время «колесовского похода» 1918 г. кинулись было разбирать железнодорожный путь. Потеряв несколько человек убитыми, они возвратились ни с чем, так как подходы к железной дороге контролировались красными. Абдулрауф Фитрат (джадид, ярый противник эмира) позже вспоминал, что оборона города была организована из рук вон плохо. Эмир сидел в своей загородной резиденции, а козикалон (верховный судья) Бурхониддин и раисикалон (член правительства) мулло Азамидин отсиживались в городе, утоляя жажду в чайхане. Многие военачальники не решались выйти на поле боя и все больше суетились рядом с эмиром, тайно помышляя о бегстве.(6) Достаточно сказать, что вечером, не дождавшись продовольствия и боеприпасов, турецкий полк... разошелся по домам, даже не оставив караульных. На следующий день бой возобновился с новой силой. От ударов и звуков сотрясались все здания.(7) 30 августа бои продолжались. Горели торговые ряды, много людей погибло под разрушенными зданиями. Балджувони считает, что только в этот день погибло 2 тысячи мирных жителей и защитников города. По свидетельству члена Туркомиссии (полномочного представительства ЦК партии большевиков в Средней Азии) Сокольникова красные потеряли за три дня штурма 600 человек убитыми и раненными. По городу было выпущено 12 тысяч снарядов, которые разрушили 1/5 часть города.
1 сентября, явился переломным днем. Через проемы в стене в город стали проникать красноармейцы, в то время как деморализованная бухарская армия оказалась неспособной защитить город. Командиры Красной Армии обнаружили, что «противника в городе нет, а население собирается большими толпами в мечетях и медресе и ждет прихода красных». (8) Но приказа отставить стрельбу не было, и всю первую половину дня красная артиллерия продолжала ураганный обстрел города.
По словам Балджувони, первое сентября 1920 г. осталось в памяти бухарцев как «рузи фирок» («день расставания»). Именно тогда начался исход, давший начало бухарской эмиграции. В тот день бой дошел до центра города. Последняя попытка сопротивления была оказана у водоема Лаби Хавзи (в других написаниях Ляби Хауз, Лаби Хауз, см. Википедия. – прим. ИА «Фергана.Ру») Дивонбеги бухарскими войсками под командованием Абдусатторбека тупчибоши. Не выдержав натиска превосходящих сил противника, солдаты (а это были, главным образом, необученные студенты) отступили, побросав в водоем свои пушки. Сам Абдусатторбек в том бою был убит. Афганский отряд, защищавший самаркандские ворота, после того как в него попал снаряд, убивший нескольких бойцов и, разнесший на куски сами ворота вместе с частью стены, также покинул свои позиции. Козикалон и раисикалон бежали из города, но по дороге были остановлены бойцами «Араббача». Разъяренные солдаты содрали халаты с эмирских чиновников, связали и привели их к эмиру, который вернул им одежду, отобранную до этого возмущенными бойцами, и отпустил на все четыре стороны. Все, кто мог передвигаться покинул город. Много люда собралось в Ситораи Мохи Хоса, поближе к эмиру. Выслушав доклад афганцев о сдаче города, эмир, по словам очевидца, глубоко вздохнул и сказал: “Такова судьба. Делать нечего, надо бежать”. Алим Хан и его приближенные разместились в 6-7 фаэтонах. Воздев руки к небу, все присутствующие попросили у Бога удачи. Как вспоминал Балджувони, “тысячи людей, не выдержав, начали стонать и плакать. Дочери, матери, сыновья и отцы, не стесняясь друг друга, кричали: “вой шариат”, “вой дини ислом”! (“о, шариат”, “о исламская религия”). Это было сильнейшее психологическое потрясение. Падение эмира в массовом представлении явилось сильнейшим ударом по самой исламской религии. Тот день запомнился бухарцам не только как «рузи фирок», но и как «киемати асгар» (малый конец света). В тот же день, следуя примеру правителя, тысячи конных, пеших, военных и гражданских отправились прочь от города. Премьер-министр Низамеддин Дивонбеги (Мирзо Урганджи) с несколькими тысячами аскаров 1 сентября из Ситораи Мохи Хоса через ворота Каракул вошел в город с “джихадом”, но потерпел поражение и отступил на юго-восток, вслед за эмиром.
Малочисленная, плохо вооруженная и необученная бухарская армия, несмотря на упорство и большие жертвы не могла оказать серьезного сопротивления красным войскам. Штурм вызвал грандиозный пожар, который продолжался несколько дней, до 6 сентября. Очевидец утверждает, что в результате красной атаки в Бухаре сгорело и было разрушено 1000 дуканов (магазинов), 20 дворцов, 29 мечетей, три тысячи жилых домов. Помимо резиденции эмира - Арка, сгорело примерно 300 зданий. “История Бухары ещё не знала такого”, писал Балджувони. Масштабы разрушений подтверждают и сами документы партии большевиков:
“Революция, оказавшись неподготовленной, превратилась в форменное выступление Красной Армии, ничем не прикрытое, нарушившее все представления о праве бухарского народа на самоопределение, и Бухара фактически оказалась оккупированной страной. По Бухаре было выпущено несколько миллионов пуль и несколько тысяч пушечных снарядов, из которых было немалое количество и химических. Сила артиллерийского и пехотного огня была настолько велика, что возможность перехода бухарских солдат на сторону революции сама по себе отпала. Бухара в центре и в местностях, прилегающих к вокзалу, оказалась совершенно разрушенной. Уничтожены исторические памятники. Повреждены мечети, а некоторые из оставшихся в целости (2/3 из них), были превращены в казармы и конюшни. Начатые пожары и грабежи оказали самое вредное влияние не только на настроение народных масс, но и на Бухком (самых преданных товарищей), которые возмущались и открыто говорили что Бухару “грабят большевики”, - сообщалось в докладе Совинтерпропа.
Тем временем, большевистское руководство послало в Москву победную реляцию. Второго сентября 1920 г. Фрунзе телеграфировал Ленину:
“Крепость Старая Бухара взята сегодня штурмом соединенными усилиями красных бухарских и наших частей. Пал последний оплот бухарского мракобесия и черносотенства. Над Регистаном победоносно развевается Красное Знамя мировой революции”.
Сразу после победы революционный комитет провозгласил Бухару “независимой Бухарской Советской Республикой”. Однако очень скоро бухарские революционеры убедились, что с независимостью все не так просто. В Бухару был направлен ленинец В.В.Куйбышев, в качестве представителя РСФСР при правительстве Бухары и уполномоченного ЦК РКП (б) и Коминтерна при ЦК КП Бухары. Он вел “тонкую” политику, соблюдая внешнее уважение и признание суверенитета новой советской республики. Однако на деле Москва взяла бухарские дела под свой жесткий контроль. Вскоре были сформированы органы власти, куда вошли бухарские коммунисты и младобухарцы. Всебухарский революционный комитет возглавил сын бухарского богача, противника эмира Абдукадыр Мухиддинов, правительство - Файзулла Ходжаев (Файзулла Ходжа). В начале октября в Бухаре был собран Всебухарский курултай (съезд) народных представителей, на котором была провозглашена Бухарская Народная Советская Республика (БНСР). Вновь образованная республика обратилась к богатым бухарцам помочь правительству. На призыв откликнулись богатейшие бухарские фамилии, в первую очередь Ходжаевы. Представители этой фамилии – Файзулла Ходжа, и его двоюродные братья Ата Ходжа и Усман Ходжа вошли в высшее руководство молодой Советской республики (последний позже, в 1922 г. перейдет на сторону басмачей и эмигрирует).
Тем временем, избегая столкновения с многочисленными частями Красной Армии, эмир и его свита отступали в юго-восточном направлении. Население Западной Бухары (Карши - Гузар - Шахризабз) ровно ничего не понимавшее в происходящем, но напуганное начавшимися военными действиями, последовало за эмиром. Большое скопление беженцев - торговцев, дехкан, солдат, при высокой температуре [воздуха] вызвало массовый падеж, эпидемии, ежедневно уносившие до 200 человек.
Вот как описывает поведение эмира в тот момент полномочный представитель РСФСР в Бухаре:
“Эмир, по словам Мухамед Таги бека, видевшего его в Дербенте, молчалив, с блуждающими словами, все время вздыхает, часто слышатся слова: “Аллах акбар”, нетерпеливо наводит справки, где находятся русские, вызывает к себе то бывшего казначея Имам куля, то следующего с ним бывшего афганского консула в Ташкенте Мухамед Аслам хана. Ест мало, жалуется на усталость в области легких и пояснице. С эмиром следует свита и около 300 человек разбитых остатков Бухарской регулярной армии. Бухарцев 200 человек и около 100 человек афганцев под предводительством Аслам хана”.
Непривычного к тряским дорогам грузного мангыта сняли с седла и уложили на арбу. В Бойсуне беглецов настигли сведения о приближающемся красном отряде. Пришлось срочно отправляться по направлению Гиссара.

Сопротивление и бегство

Первой реакцией свергнутого режима была попытка самозащиты. Было решено занять восточные бекства (Сари Асия, Денау, Гиссар, Кабадиан, Курган-тюбе), укрепиться там и начать борьбу за восстановление эмирской власти. С приходом эмира в Восточной Бухаре стали восстанавливаться суровые эмирские порядки, собираться непомерные налоги на «джихад». Находясь в Гиссаре и Душанбе, Алим Хан пытался организовать население на борьбу. К нему на помощь от ферганских басмачей Шер Мухаммада (Куршермата) прибыло около 300 джигитов. Они были направлены в Денау, для отражения возможного нападения русских. Однако, как пишет Балджувони, “постояв там некоторое время, в конце концов, они (ферганцы) вернулись к своему старому занятию. День и ночь они грабили имущество бедного люда. Народ возмутился и напал на грабителей. Много людей было перебито в той войне”.
Тем временем, эмир приступил к организации местного ополчения. Одним из его героев стал Ишан Султан. В 1921 г. ему было примерно 35 лет. Родом он был из кишлака Язган, близ Чилдара (Дарваз). Жители этого горного края промышляли добычей золота из реки Оби Хингоу. Отец Султана был также ишан и имел много мюридов, которые после его смерти перешили к сыну. Ишан Султан, совершивший три паломничества в Мекку, был авторитетнейшей фигурой в Каратегине и Дарвазе. В 1921 г., прибыв в Гиссар, Алим Хан вызвал к себе Ишана Султана и предложил ему, как святому человеку, сформировать отряд и бороться с русскими. Ишан Султан принял предложение и вскоре стал одним из лидеров повстанцев до осени 1922 г., когда ему было суждено быть повешенным по приказу турецкого офицера Селим Паши.(9)
Действуя подобным образом, эмир организовал 10-тысячное войско ополченцев – «каракалтак» («черные палки»). Эти отряды возглавили таджики Ишан Султан, Фузайл Максум из Каратегина, балджувонский тюрок Давлатмандбий и другие. Ополченцы были посланы на Запад навстречу врагу. Ими были заняты Денау, Бойсун, Шахрисабз, Китаб, Чиракчи. Выступившие в джихад каракалтаки также показали себя не с самой лучшей стороны - грабили, убивали мирное население. В это время сам эмир, находясь в Душанбе, чинил расправу над всеми, заподозренными в «джадидизме». В их число попал Баратбек Хидоячи – правитель Каратегина.(10)
Видя низкую эффективность местного ополчения, эмир пытался в своей борьбе заручиться поддержкой из-за рубежа. Куда обращаться, откуда можно было ожидать помощи?

Запад нам поможет?

Ещё в начале 1920 года эмиру стало ясно, что не стоит надеяться на Афганистан. Тогда Алим Хан попросил поддержки Кабула в предстоящей борьбе с Россией. На что в письме, подписанном матерью Амануллы (Аманулла-хан – король Афганистана. См. Википедия / - прим. ИА»Фергана.Ру»), могущественной Улия Хазрат, недвусмысленно говорилось:
“Видя все несчастия мусульман всего мира, я пришла к следующему заключению: если Афганистан не станет окончательно свободным, то мой дорогой сын так и не сможет рассчитаться за своего брата, эмира Бухары и за других братьев-мусульман... Вот почему он оставляет за собой право не объявлять священную войну против неверных”.
Итак, государственные интересы взяли верх над чувством религиозного единства афганского правителя. Алим Хану осталось уповать на помощь Англии. 21 октября 1920 г. из Душанбе он направляет письмо королю Великобритании Георгу V. Обращение к “старшему брату” было составлено в двух идентичных экземплярах. Одно из них предназначалось королю Англии, другое – вице-королю Индии. Экспедиция из 15 бухарцев, на которую так надеялся Алим Хан, покинула Гиссар 14 октября с твердым намерением вручить письмо лично самому высшему английскому чиновнику в Дели. Однако 4 ноября миссия была остановлена на китайской территории, в местечке Узбел в 140 милях западнее Кашгара. Несмотря на то, что ей было отказано в следовании в Индию, сами письма были приняты английскими представителями. Последние заверили бухарцев, что послание непременно будет доставлено адресату. 20 ноября бухарская миссия, с чувством выполненного долга, отправилась обратно в Гиссар, ждать ответа. В английской миссии в Кашгаре обращение было переведено с персидского на английский и направлено по назначению только в феврале 1921 г. В нем, в частности, говорилось:
“Я надеюсь, что в этот трудный час Ваше Величество окажет мне свою доброту и благосклонность и отправит мне в качестве дружеской поддержки 100 000 фунтов стерлингов в счет государственного долга, 20 тысяч ружей, 30 орудий с боеприпасами и 10 аэропланов с необходимым оснащением. Если оказанию помощи вы предпочтете связаться с русскими, чтобы бороться против них, я буду признателен, если 2 тысячи вооруженных солдат будут посланы мне срочно через Каратегин”.
Это была мольба о помощи. Она давала Великобритании формальный повод для интервенции. Речь, по сути, шла о крупномасштабной военной операции с индийской территории, чреватой развязыванием войны с Советской Россией. Лондон был, разумеется, встревожен вторжением Красной Армии в пределы Бухарского эмирата. Появление российских полков на Памире и в Дарвазе, означавшее замыкание большевистского фронта на самых подступах к британской империи объективно укрепляло большевистские позиции в регионе и открывало благоприятные перспективы для дальнейшей экспансии революционных войск на восток. Тем не менее, Британия воздержалась от прямого вмешательства в дела Бухары.
Чиновники индийского правительства рассуждали следующим образом:
«Нас выгнали из Кавказа, Персии. Вероятно, придется уходить и из Багдада... В Афганистане мы удерживаемся с большим трудом. У нас нет времени для еще одной авантюры в Средней Азии».(11)
На тот момент главной задачей Англии было удержание Индии. Для этого приходилось мириться с потерей позиций в Афганистане. В такой ситуации, претендовать на «русскую» Среднюю Азию было бы безумством. Необходимо напомнить, что просьба Алим Хана была направлена в Кашгар в конце 1920 г., то есть после поражения Англии в англо-афганской войне 1919 г. В ее результате, Афганистан приобрел независимость во внешних делах. Одновременно, в правящих кругах Кабула усилились пророссийские настроения. То есть, было совершенно очевидно, что Аманулла будет против английского вмешательства в бухарские дела. Однако и Британия имела все основания опасаться «русской угрозы». Ее особенно встревожил «бухарский вопрос», когда она увидела, что Советская Россия, преследуя Алим Хана, приблизилась к приграничной Аму Дарье и была готова перейти на афганскую территорию. Рассматривая реальную угрозу советского вторжения и перенесения военных действий в Афганистан, в сентябре 1920 г. вице-король Индии предложил следующую альтернативу. Первое: помочь Афганистану напрямую, заключив оборонительный союз для борьбы с Советской Россией. Второе - ограничиться пассивной поддержкой и поставлять афганцам оружие. Первый вариант как слишком обременительный был отклонен. Второй - помощь оружием и инструкторами - также мало устраивал англичан, так как поставки оружия могли быть использованы против Англии, найдя дорогу на Северо-западный фронт к пуштунам. Не исключалось также, что часть оружия могла попасть к русским.12 Другими словами, у Дели и Лондона не было полной уверенности в том, что в случае “накачки” региона оружием и расширения театра военных действий, ситуация не выйдет из под контроля. Советское вторжение в Афганистан, таким образом, было для Англии крайне нежелательным. Она решила всеми путями блокировать его. Любой неосторожный шаг против России мог спровоцировать ее на «экспорт революции» в Афганистан и Индию. Таким шагом могла стать поддержка свергнутого эмира и его басмачей в Восточной Бухаре. В такой ситуации Англия обратилась к своей излюбленной политике «искусного бездействия» (masterly inactivity), оставшейся в наследство со времен «Большой игры» XIX века.
В свете изложенного, вполне понятна позиция Англии по отношению положения дел в Бухаре. Мольба Алим Хана о дипломатическом признании и оказании помощи вызвала некоторую дискуссию в Дели и Лондоне, но вскоре английские чиновники, отдав должное “наивному и откровенному” тону письма, отправили его пылиться на архивные полки.
В конце февраля 1921 г. когда части Красной Армии подошли к Душанбе, экс-эмиру пришлось принимать срочное решение об эвакуации. Последние надежды на желанное покровительство британцев были похоронены вместе с известиями об укреплении Советской власти на Памире и начавшимися снегопадами, сделавшими непроходимыми горные перевалы на пути в Индию. Алим Хану оставалось рассчитывать на гостеприимство другого “брата” - афганского эмира Амануллы Хана.
В конце февраля части 3 кавбригады выступили из Гиссара для преследования эмира. Через Локай они двинулись на р. Вахш, переправились на другой берег у Кызыл Кала и Курган-Тюбе и пошли далее на Куляб. Все это время шли проливные дожди и дороги превратились в грязевое мессиво. 26 февраля красноармейцы без боя заняли Куляб и подошли к границе. Затем красные отряды вышли на переправы Бешкапа, стремясь перехватить эмира, но выяснилось, что они опоздали всего на один день.
Покинув Бухару через переправу Чубек (современный Хамадонийский, бывший Московский район Хатлонской области) 4 марта 1920 г., Алим Хан прибывает в Ханабад. На протяжении первых 40 дней он не терял надежды получить пропуск в Британскую Индию.
“Я хотел переправиться в Читрал через Бадахшан и остаться в Дели на один день, чтобы цитировать Коран и воздать хвалу душе моего деда Тимура, и затем, отправиться в Лондон для беседы с моим братом, королем”, - так описывал свои планы изгнанный правитель Бухары. Напрасно! Он так и не дождался ответа от англичан. Зато последовало уважительное по форме, но недвусмысленное по содержанию послание от Амануллы Хана:
“Я и Вы единоверцы. Моя мать считает Вас своим сыном. Потому приезжайте в Кабул и нанесите ей визит”.
Тем временем, войска эмира рассеялись. Часть, около 1300 человек, ушла вместе с эмиром в Афганистан. Туркменские отряды отправились к себе на родину, а ферганский курбаши Шермат - через Каратегин назад, в Фергану.

Гость, беженец или пленник?

Появление Алим Хана и его свиты в Афганистане в качестве “гостей, ищущих убежища” вызвало острое недовольство советской стороны. По этому поводу представитель РСФСР в Бухаре получил следующее указание своего ташкентского начальства:
“Бухарское правительство должно немедленно обратиться нотой непосредственно в Кабул... Если в последствии окажется, что бухэмиру были оказаны царские почести, то такое обстоятельство равно разрыву дипломатических отношений. Пока Бухара должна настаивать на разоружении и интернировании всех приближенных бывшего эмира и воспрещении ему жительства в столице и вблизи бухарской границы, а также воспрещении собирать вокруг себя и содержать какую-либо вооруженную часть. Афганцам следует обращаться с ним как с частным лицом, нашедшим себе убежище и сложившим оружие. Это один вариант. Пусть Бухревком обсудит и другой вариант, по которому афганское правительство должно отказать бухэмиру в убежище. Устройте так, чтобы Бухревком без нас бы не принимал окончательного решения, а я поставлю этот вопрос на прямой провод Москве. Пусть готовят оба варианта. Надо спешить, так как бухэмир находится на пути в Кабул”.
В вопросе о судьбе эмира бухарское правительство, состоявшее из джадидов-младобухарцев и коммунистов, было настроено самым решительным образом. Правительство БНСР вскоре отправило телеграмму в Кабул с требованием: “1) обезоружить находящиеся при эмире вооруженные силы и интернировать их, а вооружение возвратить бухарскому народу как его достояние; 2) запретить бывшему эмиру находиться близ границы и в столице Афганистана; 3) принять бывшего эмира как обыкновенного гражданина, запретив ему группировать вокруг себя каких-бы то ни было лиц и агитировать.”
Аманулла почти полностью выполнил требования Москвы и Бухары, за исключением пункта о размещении знатного беглеца. Афганский эмир высказал уважение правителю-изгнаннику выделив ему почетную резиденцию в селении Кала-и Фату, в 18 километрах от Кабула, в долине Чардех. Вместе с экс-эмиром поселились около 200 его приближенных. 17 мая 1921 г. Аманулла даже устроил большой прием по случаю прибытия Саида Алим Хана. Тем не менее, от частных встреч с беглым эмиром он уклонялся. Статус домашнего арестанта, определенный Алим Хану, таким образом, вполне устраивал всех: Кабул, Москву, Лондон, советскую Бухару. Всех, кроме самого Алим Хана. В афганской столице он стал почетным пленником Аманулла хана. Последний не был намерен портить отношения с Москвой из-за беглого эмира Бухары. Достаточно сказать, что в первые три месяца Алим Хан лишь два раза был допущен к Аманулле. Во время одного из визитов экс-эмир высказал свое желание совершить паломничество в Мекку. Как вспоминал Алим Хан, Аманулла ответил на просьбу следующим образом:
“Я могу просить Вас, но не могу приказывать. Вы можете идти куда пожелаете. Я - Ваш слуга. Хадж Вам не положен, так как Вы оставляете свою жену, детей и иждивенцев. Но я пошлю человека с полномочиями Вашего правительства в Великобританию, Францию, Германию, Турцию и Персию просить помощь тамошних правительств и рассказать, что мой единоверец, правитель Бухары нашел убежище в Афганистане. Надеюсь, затем они предложат помощь. Но если Вы отправитесь в Мекку, вся моя работа окажется напрасной”.
Алим Хан был достаточно умен, чтобы правильно интерпретировать слова афганца. “Вы препятствуете моему паломничеству в Мекку”, - сказал он.
Аманулла, который пригласил в гости Алим Хана под предлогом обсуждения общей стратегии освобождения Бухары, на деле изолировал своего сановного гостя. Дальше Джалалабада (70 км на восток от Кабула) он так и не путушуствовал. Правда, за бывшим эмиром признавалось моральное (но не юридическое) право оказывать влияние на своих бывших поданных – эмигрантов из Священной Бухары, расселенных вдоль северной границы. Афганское правительство мирилось с тем, что Алим Хан поддерживал связи со своим последователями, боровшимися против Советской власти, используя афганскую территорию. Но в целом, Аманулла шел на сближение с Россией. Находясь в Кала-и Фату Алим Хан мог наблюдать маневры афганского правительства, направленные на достижение соглашения с Советской страной. События в Кабуле развивались не в пользу беглого эмира Бухары. Всю свою оставшуюся жизнь он нес в сердце обиду и недовольство Амануллой и его политикой.
Находясь в кабульской эмиграции, Алим Хан неоднократно и безуспешно делал попытки добиться дипломатического признания и военной помощи. С таким же постоянством англо-индийские власти отказывали последнему мангыту в его настойчивых просьбах получить политическое убежище на территории Индии. Государственный секретарь Великобритании лорд Дж. Керзон своем письме от 23 июня 1923 г. советовал английскому послу в Кабуле Ф.Хэмфрису:
“Мы уполномочиваем посла ответить экс-эмиру как можно более недвусмысленно, а именно: не только помощь оружием и деньгами не может стать предметом обсуждения, а более того, наши последние взаимоотношения с Россией не позволяют допустить, чтобы наши территории использовались для враждебных действий против России. Экс-эмир может прибыть в Индию (в конце концов, мы понимаем, что трудно будет отказать) при условии, если он откажется от всех интриг против России и ограничит себя в пределах определенной резиденции, выбранной правительством Индии, которое будет руководствоваться стремлением выполнения обязательств договора с Россией и будет контролировать ее соперников”.
Другими словами, британцы заявили, что вероятно при определенных обстоятельствах они пустят Алим Хана, но тому придется довольствоваться ещё более суровыми условиями содержания, чем те, какими он пользовался в Кабуле. Позже было принято неоднозначное решение не допускать Алим Хана в Индию. Британцы опасались также, что вслед за эмиром в Индию хлынет поток бухарских беженцев, в рядах которых могли оказаться большевистские агенты. Единственное, что ему было позволено сделать, это нанести пограничный визит, но было рекомендовано, что если ему хочется поселиться в Британской империи, он может рассчитывать на Цейлон или Сейшелы или какое-либо другое место, “только бы его политические интриги были бы затруднены”.
Англичанам не было дела до судьбы Бухары и ее правителя. Несмотря на некоторые противоречия, Россия и Англия не допускали в вопросе о бухарском эмире разногласий. Чиновники британского правительства Индии (а именно они определяли политику в Средней Азии) рассуждали, что поскольку Бухара является “от природы государством Российской империи, то эмир является, в конечном счете, восставшим против правительства де-факто”. Другими словами, они считали, что большевики, как русские, наследовали от царизма право владения Бухарой. Следуя этой империалистической - по форме и по содержанию - логике, действия Алим Хана, направленные на сопротивление Советской власти, рассматривались ими как незаконные. Чиновники колониальной администрации рассматривали эмира как еще одного местного князька-махараджу, мечтающего об английском покровительстве.
Что же настроило британцев против Алим Хана? Казалось бы, Англия - вечный противник России, могла обрести в сановном бухарце верного союзника. Ведь до своего появления в Кабуле он в одиночку полгода сопротивлялся большевикам, и теперь, в эмиграции был полон энергии продолжать борьбу.
Можно говорить о том, что Англия вышла из войны и готовила торговый договор с Советской Россией и поэтому не хотела портить отношения с Москвой. К тому времени англичане прекратили интервенцию и оказание помощи контрреволюционным силам России. Однако главное состояло в том, что стороны, участвовавшие в диспуте о судьбе Алим Хана, играли по правилам “Большой игры”, то есть заботились о своих собственных интересах. Москва и Лондон слезам не верят. Империи предпочитали не обострять отношений между собой и договариваться, когда речь шла о местных народах.
Ничего, кроме равнодушия и легкого раздражения со стороны Лондона, а также ненависти со стороны Москвы и революционной Бухары, Алим Хан не вызывал. Для всего остального мира падение Бухары и невзгоды, выпавшие на долю ее правителя, остались вовсе незамеченными.
То, что Великобритания была вынуждена «проглотить пилюлю» и решить вопрос с Алим Ханом в пользу России, не означает того, что она оставалась в бездействии перед активностью большевиков в регионе. Ее дипломатия и могущественная секретная служба продолжали скрытую, но напряженную борьбу за сохранение и укрепление империи.(13)

Смерть в изгнании

По словам Мирбадалева - близкого поверенного эмира, Алим Хан в Кабуле не располагал большими денежными средствами. Денежные вклады эмира в зарубежных банках еще следовало найти и предъявить на них права. Точных сведений не имеется, но можно предположить, что Советская Россия сделала все возможное, чтобы не допустить экс-эмира до этих вкладов. Наверняка у Алим Хана было достаточно денег на личные расходы, но их не хватало на масштабное финансирование широкого военного движения. Его «руководство» муджахидами ограничивалось моральным одобрением и раздачей эмирских орденов, званий и единичных подарков.
Поведение правителей соседних стран, проигнорировавших отчаянную мольбу о помощи и отказавших в поддержке, вызвали в душе изгнанного монарха глубокую досаду и разочарование. Большая часть его несметных сокровищ ушла в красную Москву, расходовалась бухарским правительством на различные нужды. Миллионы в европейских банках были для него недоступны. Немало бухарского золота было разграблено победителями и мародерами. Наибольшую ценность, которую Алим Хан привез с собой в изгнание, представляло собой стадо прекрасных каракулевых овец, лучших в мире. Позже эти овцы значительно улучшат каракулеводство в Афганистане. Алим Хан привез в Кабул также горсть священной бухарской земли. Она была засыпана в два серебряных сосуда, в которые, в свою очередь были вставлены два бухарских флага.
Тяжелобольной и почти ослепший, Алим Хан в последние годы своей жизни превратился в заурядного афганского пенсионера и торговца каракулем. О своих несметных богатствах он почти перестал мечтать, так как благодаря стараниям СССР на его банковские счета был наложен запрет. По рассказам современников он любил сидеть на берегу Кабул реки и декламировать персидские стихи о Благородной Бухаре.14 Алим хан умер на руках своих жен и детей в Кабуле 29 апреля 1944 г. Последним тяжелым потрясением для него было известие о поражении гитлеровских войск под Сталинградом и на Кавказе и разгром прогерманской и проэмирской агентуры в Афганистане в 1943 г.
Английская разведывательная сводка сообщает, что на джаноза (отпевание) бывшего эмира в кабульской мечети Шахи Душамшера присутствовал премьер-министр Хашим Хан с несколькими министрами своего правительства. Король Захир Шах распорядился поминать покойного в этой мечети все сорок дней после кончины. Впрочем, со стороны короля это было не более чем вежливость и соблюдение этикета. Наверняка, он вздохнул с облегчением, узнав о кончине Алим Хана, принесшего немало беспокойства правительству Афганистана. Все долгие 23 года эмиграции от имени Алим Хана из Афганистана совершались нападения на советскую территорию. К последнему эмиру Бухары устремлялись все, кто – по разным причинам – желал навредить Советской власти и СССР. Среди них были басмачи Восточной Бухары и Ферганы, афганские клерикальные круги, немцы, турки, японцы и многие другие. Надо ли говорить, что эти действия приносили немало хлопот афганцам, которые были вынуждены считаться с интересами СССР и Англии в своей стране? Теперь же, ушел из жизни последний мангыт, считавший себя потомком Чингиз Хана и халифом всех мусульман. Ушел побежденный, не оставивший наследника, покинутый своими приближенными и частью многочисленной родни. Последним актом внимания афганского правительства к экс-эмиру была пенсия, назначенная его многочисленным вдовам, сыновьям, дочерям и тещам (всего 50 человек).(15)
Алим Хан оставил многочисленное, но разрозненное потомство. Известно, что несколько его сыновей (по-видимому трое - Шахмурад, Абдурахимхан и Султанхан) еще в 1920-х были взяты в Москву на «перевоспитание». Трое детей от его последнего брака, заключенного в Кабуле с таджичкой из Гиссара жили вместе со своей матерью в Афганистане, пока Советское вторжение 1979 г. (для них второе) не заставило бухарцев пойти на вторую эмиграцию в Пакистан, затем в Германию и США.
В 2000 г., когда автор данной статьи встречался с младшей дочерью Алим Хана Шукрией Раад, 93-летняя жена последнего эмира Бухары проживала в доме престарелых под Вашингтоном. По словам Шукрии, она не любила вспоминать о жизни с героем нашего очерка. В настоящее время дети эмира - сыновья Саид Умархон Олими, Саидакбар Олими и дочь Шукрия Олими Раад (последняя работает в фарси-дари-таджикской секции «Голоса Америки»), проживают в США и не имеют никаких связей с Таджикистаном и со своими родственниками, проживающими в России.

Заключение

Алим Xан, в отличие от Энвер Паши и Ибрагимбека (о которых речь пойдет позже) не стал героем. Он не вызвал и не вызывает симпатий ни у эмигрантов ни, тем более, у более широкой массы среднеазиатов. Сегодня в регионе никто не заикается ни о его реабилитации, ни, тем более, о реставрации эмирата. Публикация его воспоминаний в поздний советский период явилась заурядным событием и сочувствия к их автору не прибавила. Корень его непопулярности не только в том, что Алим Хан – ленивый и эгоистичный правитель, который не был любим, когда находился у власти. Он нелюбим даже не потому, что повинен в падении Бухарского эмирата. Не в этом дело, а в том, что за ним – пустота. За Энвером была популярная и романтичная идея вооруженной борьбы во имя единения на религиозной и национальной основе, в то время как Ибрагимбек являлся олицетворением идеи общинной целостности и племенной защиты. Первый заслуживает обожания турецких патриотов и пантюркистов, а второй – соплеменников-локайцев и остальных узбеков. В то время как Алим Хана любить некому. У него даже не было семьи в нормальном понимании этого слова. Такой, как у Николая Романова, который вызывает вполне понятную жалость и симпатию за приверженность к семейным ценностям. Наш же герой представлял себя самого, некую опосредствованную идею абсолютной, тиранической, ханской власти, с ее выдуманной связью с Пророком Мухаммадом (мир ему) и амиром Тимуром - жестоким подражателем Чингиз Хана.
На фоне общего политического пробуждения Среднего Востока и его сопротивления западному экспансионизму Алим Хан являлся одиозной мусульманской силой, целиком поддерживавшей англичан, вернее короля империи, стоявшей на грани своего исчезновения и упадка. Его мемуары, названные «История угнетенной Бухары» свидетельствуют, что Алим Хан не сделал никаких выводов из своего падения, а лишь стремился создать вокруг себя ореол мученика и жертвы случайных обстоятельств.
И все же, будем снисходительны. Быть властелином «Садика вселенной» и в одночасье потерять все свое могущество, власть, друзей и союзников означает быть подвергнутым жесточайшему удару. Только личность, обладающая недюжинной силой духа, способна в таком состоянии посмотреть на себя со стороны и признать неизбежность поражения. Люди такого масштаба – большая редкость.
Алим Хана похоронили на кабульском кладбище «Шухадои солихин» - «Кладбище святых мучеников». Говорят, он завещал выбить на могильной плите следующие строки:

«Амири беватан зору хакир аст
Гадо гар дар ватан мирад – амир аст»
(«Эмир без родины жалок и ничтожен
Нищий, умерший на родине – воистину эмир»)(16)

Камолудин Абдуллаев – историк, член экспертного совета ИА «Фергана.Ру», живет в Душанбе.

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Балджувони Мухаммад али ибн Мухаммад Саид. Таърих-и нофеъ-и. Душанбе: Ирфон,1994. С.14.
2. Мударрис – преподаватель медресе высокого ранга, своего рода профессор.
3. Туркестанская правда, 9 марта 1923 г.
4. Российский Государственный Военный Архив (РГВА), ф.110, оп.3. д.1000, л.6
5. Айзенер, Р. Некоторые предварительные заметки о проживании эмира бухарского в эмиграции в Афганистане. Рукопись, с 1.
6. Фитрат. Давраи хукмронии амир Олимхон.-Душанбе: Палатаи давлатии китобхо, 1991. С. 60.
7. Там же.
8. Государственный Архив Республики Таджикистан (ГАРТ), ф.4511, оп. 1, д. 147, л. 44.
9. РГВА, ф.110, оп.3, д.1102, л.186.
10. Балджувони. Указ. соч. С.65.
11. India Office Library (London) IOR: L/ P&S / 10/950.
12. Ibid.
13. Об этом см. например: Hopkirk P, Setting the East Ablaze: Lenin’s Dream of an Empire in Asia.London: Oxford, 1986.
14. Из беседы автора с американским исследователем Ричардом Фраем (Гарвард), который посещал Афганистан в годы войны и видел Алим Хана.
15. IOR: L/PS/12/918.
16. См.: Насриддин Назаров. Мухаммад Иброхимбек Лакай. Document de travail de I’IFEAC. Серия «Рабочие документы ИФЕАК» Выпуск 20 (июнь 2006). Ташкент, 2006. С. 14-15.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1584

 Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920
Sent: 14-01-2013 23:28
 


Ротный и батальонный командиры армии Бухарского ханства. 1894-й год.

club443.ru/index.php?showtopic=102327&st=2550&hle=23899855



Шахрисабз, конец 19 в.





Отсюда: www.fresher.ru/2012/12/30/kazaki-na-foto-konca-19-go-nachala-20-go-veka/



Бухарский генерал со свитой. 1876 - 1897 гг.



Бухарский сановник. 1876 - 1897 гг.



Бухарские пехотинцы у пушек. Крупно: f6.s.qip.ru/2Q3rLjVJ.jpg

Кое-какое оружие из Артиллерийского музея Санкт-Петербурга: thesholkroadadventures.blogspot.ru/2012_07_01_archive.html

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1584

 Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920
Sent: 19-01-2013 04:09
 


Man from Khiva, Emir of Bukhara, Teke Turkmen, Girl from Samarkand, Police Soldier from Bukhara
Dervish, Turkmen Women
Sartish Women and man from Turkestan on the Chinese Border
Men from Khiva


The History of Costume by Braun & Scheider. 1861-1880

From: www.siue.edu/COSTUMES/COSTUME19_INDEX.HTML#Plate109

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1584

 Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920
Sent: 19-01-2013 04:36
 
Бухарское холодное оружие

Обычная бухарская шашка с клеймом мастерской:





















Взято на форуме, где интересное обсуждение о бухарских и афганских национальных ножах - "пчаках":

rusknife.com/index.php/topic/9185-%D1%8D%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0%D1%82-%D0%B0%D1%84%D0%B3%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD-%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%BA%D1%80%D0%B0%D1%81%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%BD%D0%BE%D0%B6-%D0%B8%D0%B7-%D0%B1%D1%83%D1%85%D0%B0%D1%80%D1%8B/

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1584

 Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920
Sent: 19-01-2013 04:39
 
Оттуда же - запечатленные сановники Бухары с бухарскими саблями















Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1584

 Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920
Sent: 19-01-2013 09:09
 
«Наружные отличия этих названных не-рядовых довольно рельефный: новичок-солдат, обучаясь в одиночку три месяца военной мудрости, ходить в своем домашнем костюме; назначенный ротным командиром из лучших рядовых десяточный-догбаши выделяется во фронте нашивками (на обыкновенной красной куртке) продольных белых тесемок на спине, на плечах, и на груди; ротные фронтовые офицеры, альмадары одеваются в длинные белые бязевые кафтаны и имеют только сабли, которыми салютуют и делают приемы, становясь всегда одной шеренгой в четырех шагах впереди фронта своей роты; палочники-эсаулы бегают по фронту в своих обыкновенных халатах с длинными тонкими палками; трубач, одетый в cиний камзол, имеет русские обер-офицерские эполеты; музыканты стоять на левом фланге батальона в кафтанах синего сукна и в барашковых низких шапках; ротные командиры щеголяют, в рядах, при построениях, или впереди фронта на церемониале, в длинных суконных серых, черных, коричневых, однобортных кафтанах с русскими штаб-офицерскими, преимущественно докторскими эполетами, в высокой барашковой шапке, в широчайших кожаных штанах на выпуск и с шапкою, жалуемою каждому самим эмиром; батальонным командирам полагается быть на учениях в длинных бархатных ярких камзолах с золотым шитьем на рукавах и па груди, но без эполет, в суконных штанах на выпуск, в низкой бобровой шапке с саблею на поясной портупее; наконец, сам тупча-баши, командующий всею пехотою и артиллериею, украшен золотым шитьем по бархатному камзолу с пуговицами и шестью нашитыми на груди в два ряда генеральскими звездами, при генеральских эполетах бухарского изделия, жалуемых каждогодно, вместе с золотою шапкою и золотым поясом, самим эмиром.
Вся эта форма, начиная от рядовых сарбазов и кончая главнокомандующим, введена после Ирджарской битвы и с тех пор к ней только прибавились в 1880 году по две серебряных генеральских звезды у каждого ротного командира, придуманных самим эмиром не как служебное отличие, а неизвестно для чего»

Г.А.Арандаренко. Бухарские войска // Досуги в Туркестане. 1874-1889. С.555-556.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1584

 Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920
Sent: 19-01-2013 09:17
 
Еще бухарские войска. Русский вестник.№6, 1875



30го мая по всему городу раздались пронзительные и нестройные крики азанчей [Азанчи — духовные лица, созывающие магометан на молитву. Их также называют муэцзинами.], созывавших правоверных к совершению намаза–джума. Намаз–джума исполняется каждую пятницу (как мне сказали, в память въезда Магомета в Медину). При громадном стечении народа, в присутствии всех войск, эмир со всеми своими сановниками совершил этот намаз, после которого пропустил мимо себя все полки церемониальным маршем, что представило весьма любопытное и комическое зрелище. Неловко, не в ногу, неровными рядами, каждый держа свое ружье по собственному усмотрению, под оглушительные звуки какого–то странного бухарского марша, прошли жалкие сарбазы, скорее походившие на толпу шутов, очень мало походившие на военных. Смотря на войско бухарское и на его вооружение, легко убеждаешься в справедливости слов Каратаева, который советовал эмиру распустить войска и оставить при себе для забавы только два–три батальона, так как бухарские воины не могут принести никакой пользы, а требуют больших издержек. Слова эти совершенно справедливы: не говоря уже про отсутствие дисциплины, солдаты не имеют ни одного из тех качеств, которые требуются от военных; между тем содержание их ложится тяжелым налогом на народ. Регулярной кавалерии нет, иррегулярная же собирается только во время войны. Артиллерия есть, но ее намерены уничтожить по негодности. Пушки теперь плавятся и понемногу обращаются в монеты, так что уже с трудом можно насчитать в Бухаре каких–нибудь сто орудий. Настоящее войско составляет только пехота, сарбазы, которая почти вся набрана из персиян–невольников (их более десяти тысяч человек в войсках). Простые солдаты одеты в красные и синие куртки, офицеры в кафтаны и в халаты. Вооружение весьма разнообразное и в самом жалком положении: кремневые ружья без кремней, ударные без курков, другие же такие, что при первом выстреле разрываются.
Если есть полки и в них какой–то намек на порядок и дисциплину, если есть полковая музыка, команда по–русски, если, наконец, солдаты бухарские хотя несколько похожи на воинов, то всем этим Бухара обязана сибирскому казаку, Алексею Яковлеву. Попав по своей оплошности в неволю к бухарцам, этот казак употребил первые усилия свои на то, чтоб освободиться от рабства: объявил эмиру, что нисколько не намерен бежать, и что если только примут его услуги по устройству войск, то он сделает все, чтобы быть полезным. Сеид–Музаффар согласился на его предложение, переименовал его в Османа, и вскоре, убедившись в искренности его намерений, поручил ему начальство над своею армией, возведя его в достоинство бека. Осман–бек немедленно принялся за нововведения. Он научил бухарцев делать порядочный порох, лить пушки, хотя и плохие, исправлять ружья, образовал полки, которые одел в одинаковые мундиры, ввел русскую команду и полковую музыку. Кончил же Осман, как и многие другие, насильственною смертью. Нашлись завистники, которые повели против него интригу, к фальшивому документу (письму, в котором он будто подговаривал против эмира) приложили его печать; эмир поверил, и Осман был задушен.

Войско бухарское не опасно; когда оно идет на войну, то обыкновенно еще до приближения неприятеля расстреливаются все патроны (на каждого солдата выдается по тридцати штук) с целью устрашить врага, так что, когда неприятель в виду, им уже нечем стрелять. Если первый напор неудачен, то немедленно все поворачивают спину и бегут; только наемные афганцы умеют стойко умирать и сражаются довольно храбро. Чтобы разбежавшееся войско собрать, употребляют очень оригинальный способ: всякому прибежавшему к месту сбора невредимым и не раненым дарят халат (иначе невозможно собрать храброе воинство). Раненые же ничего не получают — им ставят в вину, зачем допустили себя ранить. Поражение обыкновенно стоит жизни главнокомандующему: непременно заподозрят в измене и без суда казнят.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1584

 Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920
Sent: 19-01-2013 10:58
 
Громов (Санкт-Петербург)

РАЗВИТИЕ ВОЕННОГО ДЕЛА ХИВЫ, БУХАРЫ И КОКАНДА (ПО МАТЕРИАЛАМ РУССКИХ ИСТОЧНИКОВ)


В настоящее время в коллекциях Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи содержится значительное количество материалов и документов по продолжительной боевой эпопее так называемых Туркестанских походов русской армии начиная с 50-х гг. XIX столетия. Часть этих материалов представляет собой трофеи, захваченные в Хивинском походе 1873 г. или при взятии многочисленных укрепленных пунктов, принадлежавших тогда Коканду и Бухаре.
Эти предметы (в том числе артиллерия) чрезвычайно своеобразны и позволяют историку проследить основные этапы развития местных армий вплоть до момента организации самых первых подразделений регулярной пехоты (пеших сарбазов) и постепенного упразднения архаичных и совершенно неэффективных (иррегулярных по своей сути) формирований средневековья. Ведь начиная с 1820-х гг. (то есть задолго до столкновений с Ак- Мечетью) и до падения Самарканда (1868) местные ханства произвели весьма значительные реформы в военном деле.
В частности, в армиях Бухары и Коканда довольно быстро образовался ряд регулярных подразделений местной пехоты, организованных и обученных при содействии европейцев (в том числе русских и англичан). Да и хивинцы также пытались преодолеть это серьезное отставание от соседей в военной сфере.
Успехи и неуспехи этих попыток стран Средней Азии завести у себя регулярную артиллерию и пехоту взамен отсталых и архаичных формирований прежней эпохи были отмечены на страницах русских источников (от мемуарной литературы до полковой исто/165/рнографии). Связать эти документы с материальными источниками той эпохи (трофейная артиллерия и оружие из коллекций ВИМАИВиВС) и рассказать о технической стороне вопроса - это задача вполне носильная для историка.
Стоит отметить, что несмотря на обилие интереснейших образцов артиллерии Средней Азии (1), эта тема была практически не раскрыта. Восполнить эти пробелы можно, используя материалы ВИМАИВиВС и некоторых других музеев С.-Петербурга (2).
Об эволюции военного дела стран Средней Азии в ту эпоху (в том числе о матчасти их артиллерии) и предстоит теперь рассказать подробнее.
О состоянии военных формирований Хивы в начале XIX столетия свидетельствует источник: «Народ хивинский при всей своей хищности, не воинствен; хотя хан на случай войны, и мог в то время выставить до 20000 худо вооруженных воинов, но они не знали никакого воинского устройства»(3), - и, как показывал опыт боевых столкновений с регулярной русской пехотой, не в состоянии были сражаться с нею на равных (4).
При этом артиллерия Xивы в этот период состояла из десятка с небольшим орудий, весьма тяжелых и неудобных в передвижении. Порох хивинский был крайне плох, а большинство из туземных боеприпасов не подходило к артиллерийским стволам, ввиду чего местные ядра или гранаты обматывали бараньей шкурой или обычным войлоком (5). Как отмечает сам автор, все эти сведения добывались, по большей части, расспросами бывших пленных.
В этот период разбои хивинцев, и еще чаще туркмен, стали настолько дерзки, что в 1836 г. они сумели захватить вооруженный 4-пушечный бот со снаряжением и командой (6). Затем, с 50-х гг. XIX в., к этим разбоям подключаются и кокандцы. Всего за несколько лет набегов они угнали до 150 тыс. голов скота и лошадей у «наших» киргизов и приступили к военным действиям против русских (7). Только бухарцы в этот период держались мирно и интересов северного соседа старались в целом не задевать.
О состоянии войск Коканда и Бухары в самом начале и в середине XIX столетия можно судить по запискам русских военных или участников экспедиций в Среднюю Азию. Так, русский путешественник Е.К. Мейендорф в своих записках (1826) пишет о том, что в Бухаре имеется «два вида гвардии: одна, состоящая из 220 человек в звании офицеров, называется махрамы и может быть /166/ сравнима с нашими пажами; другая, состоящая из 500 солдат, именуется кассабардары»(8).
На тот момент армия Бухары могла насчитывать до 25 тыс. сипахов (наемная кавалерия) и до 50 тыс. чел. из контингентов подвластных эмиру беков.
Уже к 30-м гг. XIX столетия в бухарской армии имелись следующие звания: дах-баши (десятник); чур-агасы (унтер-офицер); юз-баши (сотник); чу-ран-баши (лейтенант); пансад-баши (командующий пятью сотнями); туксаба (командующий полком ); курган-беги (бригадный генерал); дадха (командир нескольких полков); парваначи (командующий войсками).
Вооружение было достаточно примитивным: сипахи были вооружены фитильными ружьями (типа афганских джазаллей), достаточно длинной и острой пикой (причем нередко оснащенной крюком) и саблей, чаще железной, но хорошо отпущенной в ходе ковки (9).
У ополченцев также были пращи, редко луки и многочисленное но типам ручное оружие: батики, айбалты, кинжалы. Этим оружием. в том числе и пращами, бухарцы пользовались умело: при обороне русскими Самарканда (май 1868) местные пращники постоянно вели огонь по защитникам цитадели и зачастую не позволяли им даже высунуть головы (10).
У регулярных подразделений луки и стрелы к 60-м гг. XIX в. уже практически исчезают (упоминаний о них в источниках нигде нет), но у В.В. Верещагина есть картина «Бухарский лучник», явно написанная с натуры около 1868 г., возможно, после «сидения» в Самарканде (рис. 1).



Рис.1. Бухарский лучник (с картины В.Верещагина)

Довольно многие из бухарцев использовали коль/167/чуги (они едва доходили до пояса) (11) и круглой формы щиты из воловьей кожи (12). Часть кавалерии применяла и шлемы самых различных конструкций, напоминающие персидские. Ни о каком подобии униформы в этот период не приходится говорить, и от обычною обывателя воины отличались лишь тем, что носили чалму ярко-белого цвета.
Что же касается артиллерии, то она была в удручающем состоянии. По утверждению Мейендорфа, в войске эмира насчитывалось не более дюжины старых пушек, из коих от силы четверть была готова к употреблению. Хотя лафеты и были поставлены на три колеса, тем не менее, были достаточно тяжелы и довольно малоподвижны (13). И.В. Виткевич, ездивший в Бухару незадолго до Мейендорфа, упоминает о старой русской трофейной пушке и двух-трех старых мортирах, доставленных туда персами (14).
Вместо лафетов малокалиберной артиллерии могли использоваться вьюки, а в описаниях очевидцев встречаются сведения о «верблюжьей артиллерии» и мелких пушках, хатайги, которые использовались с седла (15). По описаниям это очень похоже на артиллерию кочевых арабов или те легкие полевые пушки, что применялись в Османской Турции еще в XVII в. (рис. 2).



Рис. 2. Вьючная пушка (по книге: Л. де Марсильи. Военное состояние Оттоманской империи. Спб., 1737. Лист XI. Ч. II. С.20.

Именно в этот период в Бухарском ханстве вводится должность начальника артиллерии, топчи-баши.
Войска Коканда в этот период принципиально не отличались от войск бухарцев, но регулярные части (сарбазы) там появляются еще позже, чем в Бухаре, а артиллерия малоразвита. Речь следует вести о двух десятках разнокалиберных пу/168/шек, имевших крайне дурную матчасть (лафеты многих орудий напоминали больше колоду или бревно) (16) и примитивную принадлежность (17). Эта особенность артиллерийской матчасти в войсках кокандцев была практически неизменной и в середине XIX столетия и поддавалась на изменения с трудом. Даже к моменту занятия русскими крепостей Токмак и Пишпек (1861) их артиллерия оставляла желать лучшего: по замечанию русских военных специалистов, «кокандцам было неоткуда перенимать те улучшения, которые бухарцы заимствовали у англичан» (18).
Но столкновения с частями наших кавказских и оренбургских линейных войск (они, по сути, начались еще задолго до занятия Ак-Мечети отрядом генерала Перовского) быстро заставили Бухару и ее соседей поторопиться с модернизацией своих армий. Большую помощь им оказали в этом турки и персы, а еще позже и англичане, периодически засылавшие агентуру через Кавказ и Афганистан (19).
Частично сказалось и ограниченное знакомство местных народов с русским военным искусством - благодаря, по преимуществу, беглецам из русской армии, таких было много еще у персов (в 1820-е), либо солдатам из числа русских пленных. Именно эти люди и обучали впоследствии регулярные части Кокандаи Бухары.
К весне 1868 г. эмир бухарский располагал весьма солидной военной силой. Его войска состояли из 12 батальонов пехоты (сарбазов). 150 орудий (в том числе нарезных), от 20 до 30 сотен кавалерии, что означало, что в регулярных войсках Бухары состояло от 10 до 12 тыс. пехоты, 2-3 тыс. кавалерии и до 1 1/2 тыс. артиллеристов. Эти войска эмир бухарский содержал почти постоянно с 1865 г. Всего эмир располагал 50 тыс. бухарцев, из которых до 30-40 тыс. чел. составляли иррегулярные ополчения (20).
Кроме того, эмир всегда имел под рукой своих союзников шахрисябцев, число которых доходило до 50 тыс. чел. Все это были иррегулярные части (в основном конница), однако и шахрисябцы и их соседи китабцы представляли собой превосходных всадников и первоклассных стрелков. Они в любой момент могли явиться к Ура-Тюбе или Самарканду, используя Шагристанский проход, который летом почти на всем протяжении был открыт и доступен для движения на повозках или арбах. Но артиллерии в Шахрисябзе было немного, и все орудия были мелких калибров (21). /169/
Точная дата появления регулярных войск в Бухаре и Коканде доподлинно неизвестна, однако можно творить о том, что в Бухаре они появились еще в первой половине XIX столетия. Русский источник сообщает: «Регулярные войска в Бухаре, кажется, заведены в первой половине настоящего столетия, отцом Сеид-Музаф-фара, Насыр-Уллой, часто воевавшим с соседями и одерживавшим над ними почти постоянные победы»22. Тс навыки и приемы, которыми овладели к этому периоду войска Бухары, «заимствованы частью от персов, афганцев и турок, частью от наших здешних войск» (23).
При отце Сеид-Музаффара формированием и обучением peгyлярных бухарских войск занимался беглец из Персии, наиб Абдул-Сашед, «который поселился в Бухаре, спасаясь от виселицы, за преступления,совершенные им в Персии и Индии. Только в одном Кабуле ему не повезло, и он поплатился ушами за какое-то злодейство» (24).
Подразделения регулярной пехоты (пешие сарбазы) имели огнестрельное оружие только на первую шеренгу. Обычно это фитильные, кремневые, частью ударные, семилинейные ружья с вилкообразным штыком и фитильные, кремневые и ударные пистолеты, с до крайности старыми, попорченными стволами, покрытыми толстым слоем ржавчины.
Вторая шеренга батальонов пехоты вооружалась, как правило, пистолетами, батиками (25), айбалтами (26) и пиками. Сверх того обе шеренги вооружались также холодным оружием, чаще саблями и шашками, чрезвычайно разного образца, не исключая русских трофейных. Время от времени попадались и револьверы разных систем, но от дурного ухода или небрежного обращения они часто ломались и выходили из строя (27), поэтому ни в Коканде, ни в Бухаре они серьезного распространения не имели.
Вооружение кавалерии в первой шеренге, как правило, составляли винтовки, фитильные, кремневые и частично ударные пистолеты. пики и сабли. Вторая шеренга имела при себе пистолеты, а также пики, батики, айбалты и сабли (рис. 3).



Рис. 3. Холодное оружие Средней Азии из коллекции Российского этнографического музея.

Вооружение рот, составлявших прислугу артиллерийских орудий, по преимуществу состояло из пистолетов и сабель или шашек (28).
Об униформе, что появилась в этот период, можно с уверенностью судить но существующим описаниям очевидцев. Форму сарбазов уже к началу 60-х гг. составляла чалма ярко-белого цвета, /170/ красная, синяя или темно-зеленая куртка с оловянными или медными пуговицами; белые широкие полотняные штаны и сапоги или галоши (ичиги). При этом большая часть курток изготавливалась на вате, «так как средне-азиятцы в частном быту и летом носят халаты на вате, спасающей их от жары» (29).
Организация их войск в 40-е и 50-е гг.XIX столетия существовала как будто без изменений, но батальоны пеших сарбазов стали делиться на постоянные по составу роты, взводы и полувзводы. Сотни конных сарбазов делились на взводы.
Все крупные соединения в Бухаре и Кокандском ханстве, как правило, возглавляли отдельные командиры из числа беков, назначаемых сверху. Роты и батальоны (как, впрочем, и артиллерию) возглавляли обычно русские из захваченных в плен солдат или дезертиров. Также бывало, что командирами ряда мелких подразделений становились даже купцы, долго жившие среди русских и нахватавшиеся от них всевозможных, весьма отрывочных сведений по боевой подготовке российской армии (30).
Несколько батальонов было обучено но афганским или турецким уставам, но большинство по примеру русских. Стоит отметить и то, что уже в самый разгар конфликта (к началу 70-х гг. XIX столетия) даже преступников из числа каторжан, убежавших с сибирской каторги, начали привлекать к обучению войск эмира.
Из наиболее знаменитых «военспецов» той эпохи особенно интересен некий Осман - урядник Сибирского казачьего войска, бежавший в Коканд еще в начале 60-х гг. XIX в. До бегства он служил /171/ в одном из образцовых полков, но затем отсидел срок в тюрьме и еще дважды за частые нарушения дисциплины был прогнан сквозь строй.
Карьеру в Кокандском ханстве он начинал еще при мулле Алим-куле, который, заметив его талант к военному делу, заставил его обучать сарбазов, а после поручил командование над небольшим отрядом пехоты (31).
Обученные им сарбазы впервые действовали в 1864 г. в деле под Ак- Булаком, где войско кокандцев атаковало небольшой русский отряд, высланный из г. Туркестана под начальством капитана генерального штаба Мейера. с целью соединения с главными силами генерала Черняева (32).
Под Ак-Булаком (14-15 июля 1864) кокандцы под непосредственным командованием Османа впервые довольно стройно атаковали наш отряд, залегший за бруствером, сделанным из верблюжьих и конских трупов, выдерживали по семи залпов картечью и подходили к самому брустверу на 15 саженей33. При этом и артиллерия неприятеля также продемонстрировала высокий уровень подготовки: войскам из отряда Мейера пришлось вскоре поснимать с колес все зарядные ящики, а большинство даже прикопать, так как огонь трех неприятельских пушек (они стреляли с холмов) сосредоточивался на них (34).
Большая часть гранат неприятеля разрывалась при выходе из ствола, и потому кокандцы стали пользоваться ядрами (35). Затем одну из пушек кокандцев удалось сбить, но остальные были расставлены так умело, что сбить их русским неудалось: наши орудия располагались внизу, под холмами, а все высоты над русским лагерем контролировал неприятель. После двух дней интенсивных боевых действий кокандцы все-таки были отброшены.
Тот же Осман поучаствовал и в событиях под Иканом (4-6 декабря 1864). Отряды конных сарбазов неоднократно выходили на путь отступления казаков и, спешиваясь, встречали их выстрелами. Только отчаянное сопротивление смельчаков из уральской сотни позволило им сначала удерживать свой лагерь, а затем и пробиться к своим (36)
В 1865 г., когда генерал Черняев взял с боем Ташкент, Осман, после гибели Алимкула, командовал значительной частью кокандского гарнизона. В том же году он участвовал в обороне Коканда от войск эмира бухарского. Бухарцы, захватив город, приговорили /172/ Османа к смерти, но он сумел предложить им свои услуги по обучению новых войск для эмира.
Начав карьеру почти с нуля (ему поручили лишь 25 чел. сарбазов), он дослужился до чина бека и стал командовать 3 тыс. регулярной конницы. Он оставался одним из самых непримиримых сторонников продолжения газавата и постоянно высказывал эти взгляды. В конце концов он был захвачен в плен русскими и в 1870 г. расстрелян.
Впрочем. Осман вовсе не был первым, кто изменил военной присяге (он также принял со временем мусульманство), ведь до него небезызвестный Самсон-хан верно служил в войсках Фетх Али-шаха (37).
Вообще к началу 1868 г. в Бухаре было до 30 русских солдат, каждый был персонально представлен эмиру, который лично распоряжался выдать ему новую бухарскую форму (обычно куртку красного цвета) и палку для обучения. При этом ему вменялось в обязанность почаще бить подчиненных палкой, иначе беки, что наблюдали за обучением пехотинцев, приказывали бить палками его самого (38).
Так, еще в 1869 г. один из беглых солдат-артиллеристов за слишком мягкое обращение с подчиненными был часто бит палками по спине. Причем на все его оправдания, что он артиллерист и в обучении пехотинцев не понимает, ему всегда отвечали: «Ты русский, значит, должен все знать, что касается до обучения сарбазов» (39).
Впрочем, и палка порой оказывалась бессильной: бухарские и кокандские часовые могли заснуть на своем посту или просто курить кальян и предаваться разнообразным развлечениям. Из-за беспечности караульных наши войска генерала Черняева легко проникли в Ташкент (40).
Для обучения регулярных подразделений в Бухарском ханстве было устроено специальное военное поле (сарбаз-хана), куда практически ежедневно выводились на занятия кавалерия и пехота. Причем пехоту заставляли маршировать под музыку па плацу и выполнять приемы с ружьем по 5 часов кряду. Эмир Бухары лично приезжал на сарбаз-хана два раза в неделю смотреть, как маршируют его сарбазы (41).
Упоминавшиеся уже не раз «ополченцы», как правило, выходили в бой в обычных чалмах и ватных халатах, перепоясанных широким платком, поверх которого надевалась сабля и иногда писто/173/лет. У кого было ружье, по преимуществу очень старое, с фитилем, вокруг пояса был намотан и сам фитиль, отчего «раненые сгорают или терпят жестокие мучения, когда горящий фитиль сообщает вате халата огонь, который раненые не в состоянии погасить» (42).
У кого не было ружей, использовали батики, айбалты или пики, с которыми большинство населения освоилось в совершенстве. За неимением металлического доснеха местные жители надевали по два обычных ватных халата (довольно плотных, из толстой ваты), что защищало от рубящего удара шашкой, но уже не спасало от пули или штыка.
В Хиве оружие сарбазов было таким же, но и к началу 70-х гг. XIX столетия их общая численность не превышала 1 тыс. человек из батальона телохранителей (43). Орудий в Хиве также было немного, а общая численность войск хана не превышала 12-15 тыс. чел. По большей части, это были туркмены-йомуды, подвластные хану лишь номинально и воевавшие лишь за свой интерес. Сопротивление их также было ничтожно слабым, и потому рассматривать их отдельно от войск Коканда и Бухары нет никакого смысла.
Из тридцати новых хивинских орудий, по-видимому, не сохранилось ни одного: из всех захваченных образцов (25 пушек и 2 мортиры) лишь два были отправлены как трофей в Казалинск, еще 4 оставлены в укреплении Ново-Александровском и еще 2 были переданы в Мангышлакский отряд для дальнейшего их использования (44). Все остальные орудия (в том числе и чугунные) были оставлены как негодные, и об их участи ничего неизвестно.
Все, что мы можем сказать об их устройстве или особенностях матчасти, это лишь краткая констатация того факта, что в это время в Хиве уже стали преобладать 4- и 12-фун. пушки, более менее сходные по отделке своих стволов и лафетов (45) и иногда неплохого качества.
По крайней мере, в деле при Ходжейли было захвачено орудие местной выделки, весьма похожее на русскую 12-фун. пушку облегченного образца (46). По-видимому, оно было совсем новым и представляло собой последнее слово хивинской техники. Но вот гранат к таким орудиям в Хиве, как видно, не было вовсе, и во всех стычках из них стреляли лишь ядрами.
Кроме того, у хивинцев также использовались орудия очень мелких калибров, на манер фальконетов (и вышеназванных хатайги), часто стрелявшие не обычной свинцовой пулей, а крупной сеч/174/кой из необкатанного свинца. Ранения такой сечкой в этот период упоминаются очень часто (47). Вообще же материальная часть, как и организация артиллерии,у хивинцев была, по сути, средневековой и уступала во всем Коканду и тем более Бухаре.
Да и по поводу бухарских артиллерийских орудий опять же следует подчеркнуть, что боевые характеристики, как и особенности матчасти, были повсюду весьма различны и зачастую крайне низки (48). Однако вскоре, после сражения при Ирджаре (8 мая 1866), качество пушек, как и военной организации артиллерии, в Бухаре возросло.
Так, на орудиях иногда появляются механизмы для возвышения и понижения дула орудия, чего раньше не наблюдалось, а их лафеты все более приближались к образцам европейской (английской) полевой артиллерии (рис. 4). Они имели классическую однобалочную конструкцию и зачастую были достаточно хороши.



Рис. 4. Бухарское орудие с лафетом из коллекции ВИМАИВиВС

Однако наряду с этим как в Бухаре, так и в соседнем Кокандском ханстве еще во множестве сохранялись орудия предыдущей эпохи. Они по качеству отделки стволов куда более грубые, с примитивным устройством лафетов и откровенно кустарной системой прицеливания (обычные металлические пластины с грубо просверленными в них отверстиями).
По всей вероятности, ни в Коканде, ни в Бухаре не имелось общего плана развития артиллерии или тем более артиллерийского производства Все неожиданные успехи в этом вопросе, что отмечают наши источники, связаны в первую очередь с англичанами (49) и афганцами (50). Впрочем, частично их обеспечило и наличие русских пленных, которых, правда, было немного. /175/
Нововведения проводились чаще всего спонтанно, то есть от случая к случаю и, очевидно, не успевали сформироваться в систему, чтобы в дальнейшем развиться далее: так, принадлежность к орудиям, местный порох и вообще матчасть (в особенности лафета и орудийные передки) были достаточно примитивны.
Как сообщают источники, «некоторые орудия, за недостатком лафетов, помещаются на двухколесных станках, на которых по бокам орудия установлены зарядные ящики, сделанные в виде шкапов, с выдвижными ящиками, в которых горизонтально укладываются заряды» (51). Однако эти лафеты были значительно эффективней, чем устаревший лафет-арба (52) (рис. 5).



Рис. 5. Лафет-арба (по книге: Л. де Марсильи. Военное состояние Оттоманской империи. СПб., 1737. Лист X. Ч. II. С. 18)

Об общем уровне подготовки местных артиллеристов (топчи) лучше всего свидетельствует рассказ артиллерийского поручика Служенко (убит впоследствии в Самарканде): «Когда я подъехал к выстроенной на сарбаз-хана бухарской артиллерии, ко мне приблизился начальник артиллерии, беглый артиллерийский солдат, и вместо определенного приветствия, воскликнул: "Ваше высокоблагородие, не погубите!" - "Что такое?", спросил я его, удивленный этим восклицанием. - "Я только учил их: жай, да пли", - отвечал начальник артиллерии. Обрадовав его похвалой, я продолжал смотр и доложил эмиру, что артиллерия его в порядке» (53). Примерно так же многие наши, из числа пленных нижних чинов, действовали в Коканде: учить туземных артиллеристов против своих же русских единоверцев соглашались всерьез немногие (54). Со стороны же афганцев, а также персов или тем более англичан, о саботаже при подготовке войск для эмира речи не шло.
Аналогично модернизацию своих войск (хотя и с меньшим для них успехом) производили тогда кокандцы. Как пишет сам генерал /176/ Черняев: «Не представляйте себе кокандцев такими, какими они были в Пишпеке и т.д.; у них руководители не хуже наших, артиллерия гораздо лучше, доказательством чего служат нарезные орудия. пехота вооружена штыками, а средств гораздо больше, чем у нас» (55). Ряд нарезных кокандских орудий местной отливки русские войска захватил и уже в Чимкенте (1864), но. к сожалению, ни одно из таких орудий до нас не дошло, известно только, что заряжались они не с казны, а исключительно с дульной части (56).
Что же касается до бухарской нарезной артиллерии, то ситуация здесь совершенно иная. Еe упоминания в документах до нас практически недошли, кроме свидетельства Н.Е. Бранденбурга, лично вписавшего в каталог АИМ одно такое орудие. По каталогу АИМ того времени оно числится иод № 206: «Пушка бухарская медная, без датировки, нарезная, дульно-зарядная, без дельфинов, имеет прицел в виде колодки с прорезью и мушку.
На средней части вылит щиток с орнаментами, а на казенной начеканено: "Делал мастер Пир-Назар". Калибр 3,25 д. (82,6 мм); длина до торели 4 ф. 10 д., с торелью и вин градом - 5 ф. 6 д.»57. Судя по имени 11ир-1 !азар. это орудие было сделано у же в середине 60-х гг. XIX в. и представляло собой последнее слово бухарской техники. О его участи в дальнейшем (уже в XX в.) никаких сведений нет, и в современных каталогах музея оно не значится.
Кроме того, в это время, в связи с растущим давлением русских на Бухару, там продолжают модернизировать и устаревшую артиллерию. Модернизации подвергаются как лафеты, так и стволы (58).
В частности, Н.E. Бранденбургом упоминается нетипичный для Средней Азии ствол небольшого размера пушки, изготовленной в Бухаре. По каталогу Н.E. Бранденбурга он значится как экспонат № 202: «Пушка бухарская медная, без датировки. С железным каналом, без дельфинов и мушки, поверхность орудия не обточена, цапфы тонкие, длинные. Калибр 3,25 д. (82,6 мм); длина до торели 4 ф. 4,75 д., с торелью и винградом 5 ф. 1,75 д.» (59).
Судя по общему описанию, пушка также являлась дульно-зарядной, а упомянутый Н.Е. Бранденбургом канат был, по сути, неизвлекаемым лейнером, предназначенным для того, чтобы грубо отделанные чугунные ядра (об их негодной отделке - буграх и прочем - неоднократно упоминают наши источники) не повреждали канат ствола. Также, из общих соображений, можно судить и о /177/ том, что упомянутый выше «лейнер», был просто выкован из железа и вслед за этим залит сверху бронзой. О применении таких пушек ничего не известно, и, очевидно, их производство не было массовым.
В целом, усилия Бухары и Коканда по улучшению своих армий были небесполезны, хотя активное продвижение русских войск в Средней Азии и загоняло их в определенный цейтнот: возможностей (как. впрочем, и времени) для совершенствования матчасти их артиллерии и подготовки новых сарбазов, но сути дела, не оставалось. Хотя время от времени регулярные части кокандской или бухарской армии показывали отнюдь не худшую выучку.
Вот описание походного порядка бухарских войск 8 мая 1865 г.: «В первой колонне, следом за знаменем и муллой Алимкулом (он после взятия Коканда войском бухарцев был приглашен к ним на службу), шла артиллерия - 36 пушек под началом индийского офицера (видимо, дезертира из англо-индийской армии); за нею следом гвардия гулямов (легко вооруженных воинов), а затем полки: два полка ахан-нушей (в кольчугах), два - зрих-нушей (в латах), четыре полка йна-пушей (в зеркальных латах), два полка кулак-пушей (в высоких меховых шапках), наконец, два полка конных стрелков, вооруженных дальнобойными ружьями. В интервалах между полками двигались по две лошади с навьюченными малокалиберными орудиями для стрельбы сходу» (60). Что до указанных здесь дальнобойных ружей, то это явно у поминавшийся выше тип местных ружей (именовавшийся у туземцев джазалль), вроде того, что использовали афганцы, а вьючная и верблюжья артиллерия (хатайги) была вообще характерна для большинства государств Средней Азии (61).
Как видим, это была правильно построенная колонна вполне обученных и хорошо снаряженных регулярных войск, что подтвердилось и в столкновениях с русскими. Так, боевые порядки кокандцев всего одним днем спустя были построены очень грамотно: войска муллы Алимкула были расставлены по широкой дуге, образовывая мешок. Опорными пунктами для позиции его войск были сделаны три 12-орудийных батареи, занявшие холмы, однако фланги, по неизвестной для нас причине, все же остались незащищенными.
По азиатским меркам это довольно большой успех в плане тактики и организации боя, но на войска генерала Черняева эти ма/178/невры подействовать не могли: противник был совершенно разбит и отброшен, а сам мулла Алимкул смертельно ранен в живот.
Именно с гибелью Алимкула большинство русских участников тех событий и связывало упадок в уже начавшейся было модернизации войск эмира (62), но после некоторой заминки эти процессы снова возобновились, и результат их был налицо.
Уже в одном из очередных боев (2 июня 1868), что состоялся неподалеку от Зарабулакских высот, уровень подготовки бухарцев был чрезвычайно неплох. Специалисты подчеркивали целый ряд интенсивных, весьма настойчивых контратак бухарской пехоты, нередкие переходы к ближнему бою (в том числе к рукопашной) и очень грамотно проведенное отступление под прикрытием плотной цепи своих стрелков, что соответствовало канонам и европейской пехотной тактики (63).
Стоит отметить, что и в указанном деле на стороне бухарцев сражались два иностранных военспеца - упоминавшийся уже беглый казак Осман и командир ряда конных подразделений Хаджи, родом турок. Хотя сражение в очередной раз было выиграно русскими, но неприятель все же заставил себя уважать, и ряд бухарских подразделений (особенно артиллерия) действовал хорошо.
Качество пушек в этот период снова значительно возросло: после сражения на Чапанатинских высотах (12 мая 1868) русские даже не брезговали воспользоваться четырьмя орудиями бухарцев, употребляя их в чистом поле. Для этого было приказано положить их на более легкие и подвижные типы лафетов и подобрать к ним более подходящие ядра или гранаты (64). С последним были проблемы, так как орудия зачастую превосходили по качеству предназначенные для них снаряды (65). Так как у многих местных орудий были поломаны или отсутствовали подъемные винты, то для указанных четырех орудий было приказано приготовить подушки (66). Еще как минимум три бухарских орудия были использованы при обороне Самарканда (июнь 1868).
Это немного противоречит ряду критических замечаний в адрес туземной артиллерийской матчасти, но здесь не следует забывать, что все развитие регулярных военных формирований происходило здесь очень быстро, неравномерно и под давлением неприятеля, то есть русских.
Кроме того, культура обращения с оружием, а особенно сложным, была чужда архаичной, еще, по сути, средневековой менталь/179/ности местных армий: с орудиями, лафетами и тому подобным обращались крайне небрежно. Переломитьэту ситуацию до конца XIX столетия местным ханам не удалось.
В итоге участь регулярных подразделений в армиях Бухары и Коканда сложилась весьма различно: в частности, хану Коканда Сеид-Мухаммед- Худояр-хану не довелось завершить создание регулярных формирований и артиллерии в точном смысле этого слова. В ходе событий 1875-1876 гг. (восстание Абдуррахмана-автобачи) кокандская армия потерпела ряд поражений и перестала существовать. Последнее упоминание о кокандских сарбазах относится к 13 января 1876 г. (дело отряда генерал-майора Скобелева при Ассаке (67).
Следом за этим, уже 29 января 1876 г., все силы ханства капитулировали. Уже 8 февраля того же года был занят Коканд, а 19 февраля 1876 г. была основана Ферганская область Российской империи (68). Эта же участь несколько ранее (29 мая 1873) постигла Хиву.
Что же касается Бухары, то ее армия поступательно развивалась и в тот период, когда Бухарское ханство попало иод русский протекторат. Уже на 1870 г. там вновь насчитываюсь до 200 различных орудий, в том числе неисправных, и около 10 тыс. сарбазов (69).
В этот период для обучения местных войск были впервые отправлены подготовленные инструкторы из числа офицеров во главе с полковником К.В. Церпицким, а уже вскоре неподалеку от Бухары было налажено военное производство.
Так, например, к началу 1890-х гг. в Бухарском ханстве уже имелись артиллерийский (т. е. литейный) и пороховой заводы, где местными мастерами под руководством русских специалистов изготавливались медные и чугунные орудия, снаряды и порох к ним. а также винтовочные патроны и капсюли (70). В самой бухарской цитадели на тот момент находилось «до 20 больших медных единорогов, до 40 медных горных орудий и до 15 мортир разного калибра» (71) (рис. 6). Многое родственники эмира, как и он сам, стали считаться офицерами Русской императорской армии и проходили своеобразную стажировку в ее рядах. Кроме того, двое последних правителей Бухары также числились в Терском казачьем войске (72).



Рис. 6. Бухарский арсенал. Конец 80-х гг. XIX в.

К началу 1905 г. в бухарской армии появились также два легких горных орудия обр. 1883 г., подаренные эмиру Николаем II, а в 1909 г. бухарцам передачи еще две таких пушки (73). С определенного момента русские передали бухарцам и 1 тыс. почти новых винто/180/вок Бердана (первая партия поступилауже в 1883 г.) и до 100 тыс. патронов к ним.
В этот момент вся армия Бухары состояла из 2 рот гвардейцев (джиляу) общим числом до 600 чел. и 13 батальонов сарбазов (по 5 рот в каждом), что составляло 14 тыс. человек. Вся кавалерия делилась на два разряда: существовало 20 полков галабатырей (около 10 тыс. чел.), а также 8 полков конных стрел ко в (кас саб ар-даров), имевших но одному фальконету на двух человек (74).
Впрочем количество это неуклонно снижалось, и на начало 90-х rr. XIX в. организованные силы бухарцев не превышали 15 тыс. чел. Их подготовка при чрезвычайных усилиях русских инструкторов была крайне низкой и уступала по уровню регулярным войскам афганцев и даже персов (75).
Поэтому от кавалерии вскоре пришлось отказаться, и все ее полки были расформированы, а из тринадцати батальонов сарбазов было оставлено только десять. При этом их личный состав был резко снижен и доведен до четырех рот в каждом. Три батальона имели 4,2-линейные винтовки Бердана № 2, а остальные - 7-линейные ружья или винтовки сист. Крнка (76). Поставки новых русских винтовок (по преимуществу трехлинеек обр. 1891 г.) не покрывали всех нужд эмира. Они начались лишь в XX в. Впрочем, поставки эти осуществлялись довольно скупо и осторожно, так что к началу Русско-японской войны вооружение войск эмира радикально не изменилось. /181/
Только позднее, в связи с Гражданской войной в России, бухарцы вновь получили возможность вооружаться у англичан. В этот период были закуплены пулеметы системы Vickers Mk.I и неплохие винтовки Ли-Энфилд обр. 1904 г., хотя закупки эти были невелики и 60 процентов местной пехоты вооружалось русским оружием устаревшего образца. Материальный, как и технический, уровень артиллерии Бухары в этот период не изменился.
В подобном качественном составе артиллерийские и пехотные части регулярных войск Бухары существовали до 1920 г., когда Бухарское ханство было упразднено и превратилось в Бухарскую Народную Советскую Республику (Б!ICP).
Остатки регулярных бухарских войск, что сохранили верность эмиру, сопротивлялись советской власти еще до марта 1921 г., но никакого положительного эффекта их действия иметь уже не могли: правительство Бухары перебралось в Афганистан, и само ханство прекратило существование. Очередная глава из истории независимой Бухары завершилась.
К середине XIX столетия армии государств Средней Азии развивались неравномерно и под давлением внешних факторов, которые зачастую были различны. Новые веяния и военные технологии, приходившие в Бухару через персов или афганцев (те и другие уже попали в сферу влияния англичан), с большой задержкой могли достигнуть Коканда и почти вовсе не задевали Хивы, находившейся в явной географической изоляции. Ее пустыни и полудикие туркменские племена, напоминавшие племена бедуинов и и ромы шля вшие грабежом. делали невозможным сколь-нибудь значимое влияние европейцев.
Лишь появление русских пленных и многочисленных дезертиров из англо-индийской армии, воевавшей в Афганистане - как отмечал сам лорд Роберте, их было много(77), - дало серьезный толчок для развития регулярных подразделений и артиллерии в регионе. Всего за сорок неполных лет армии Бухары и Коканда совершили качественный скачок из архаичных, средневековых по своей сути, формирований до настоящих (хотя и третьеразрядных) войск современного типа. Вооружение европейского образца, что поставляли им англичане, и опыт первых боевых столкновений с русской военной силой стали серьезным толчком для развития их военного дела. Самой консервативной в военном плане, что объяснимо, была Xива. /182/
Уже к началу 60-х гг. XIX столетия все источники отмечают резко возросший уровень подготовки местных артиллеристов и совершенствование матчасти. В этот период уже отмечены проблески настоящей военной мысли в действиях конных и пеших сарбазов (бои вблизи Самарканда) и в применении артиллерии (особенно при осаде Джузаке и при атаке Ура-Тюбе).
Но вместе с этим все улучшения привносились всегда спонтанно и исчезали почти мгновенно, стоило только специалисту либо погибнуть, либо вернуться к себе на родину. Именно с гибелью муллы Алимкула и его преданного помощника из афганцев связано резкое понижение качества разрывных снарядов, изготовленных местными в Бухаре (78). Вообще преемственность в изготовлении артиллерии и подготовке сарбазов была еще крайне слабой, и зачастую все улучшения в этом плане им приходилось возобновлять с нуля.
Культура обращения со сложными образцами оружия (новые револьверы, винтовки и артиллерия) была не на высоте, почему они часто выходили из строя. Как отмечали многие очевидцы, оружие «азиятцев» (за исключением разве сабель) покрыто ржавчиной (79). Вообще все отношение местных жителей к войне и военному делу было, по сути, средневековым. Лишь после длительного общения с европейцами подобный взгляд на военную подготовку был постепенно преодолен.
Уничтожение независимости Коканда и Хивы положило конец их военным экспериментам, но в Бухаре они продолжались уже под русским протекторатом вплоть до начала Первой мировой войны. Войска Бухарского эмирата так и не стати перворазрядной военной силой и не имели никаких шансов при столкновении с европейцами, но, вероятно, были не хуже, чем всевозможные туземные контингенты из англо-индийской армии XIX столетия. По меньшей мере, они сражались вполне достойно, хотя и не были в состоянии задержать продвижение европейцев вглубь Средней Азии. Это сумели сделать только афганцы, дважды разбившие англичан в крупных войнах и подорвавшие их престиж на Востоке (80). Но так как русские наступали, переосмыслив этот печальный афганский опыт, как и ошибки войск генерала Перовского при походе на Хиву (1839), то повторить его жителям Туркестана было не суждено. Даже поддержка ряда британских специалистов, периодически появлявшихся в Туркестане и сопредельных с ним территориях (81), не могла уже задержать этот натиск. /183/

Россия довольно быстро завоевала полномасштабный контроль над территорией ряда стран Средней Азии. Проект Петра I наконец-то был в полной мере реализован.

1. Громов Л.В. Трофеи Туркестанских походов в коллекции ВИМАИВиВС / Воина и оружие: новые исследовании и материалы. Между народная научно-практическая конференция 12 -14 мая 2010 года. Ч. 1. СПб., 2010. С. 160-176.
2. Определенное количество трофеев из Средней Азии (как то: холодное оружие и т.д.) имеется и в собрании Российского этнографического музея.
3. Красноводский отряд. 1-го жизнь и служба со дня высадки на восточный берег Каспийского моря но 1873 г. включительно. СПб., 1890. С. 7.
4. Иванин М.И. Описание зимнего похода в Хиву в 1839-1840 годах. СПб., 1871. С. 37-38.
5. Там же. С. 37-38.
6. Лыко М.В. Очерк военных действий 1868 г. в долине Заравшана. СПб.. 1871. С. 7.
7. Зайцев В.Н. История 4-го Туркестанского линейного батальона за период с 1771 по 1882 год как материал к описанию движения русских в Среднюю Азию. Ташкент, 1882. С. 13.
8. Мейендорф К.К. Путешествие из Петербурга в Iivxapy. М„ 1973. С. 134.
9. Заметка о бухарской и кокандской артиллерии и ручном огнестрельном оружии / Артиллерийский журнал. 1867. №.3. С. 511.
10. Лыко М.В. Указ. соч. С. 115
11. Мейендорф Е.К. Указ. соч. С. 139.
12. Там же. С. 53.
13. Там же. С. 140.
14. Михайлов... С. 303-301.
15. Заметка... С. 509-510.
16. Пишек и кокандская артиллерия / Артиллерийский журнал. 1861. № 12. С. 718.
17. Там же. С. 721.
18. Заметка... С. 507.
19. Помимо этого Зайцев (С. 45) упоминает о европейском инженере, укреплявшем Чимкент.
20. Лыко М.В. Указ. соч. С. 28-29. 21 Там же. С. 29.
21. Там же.
23. Там же.
24. Там же.
25. Батик - разновидность древкового оружия ударно-дробящего тина. По сути дела - дубинка с железным шаром, общей длиной до 1,5 м.
26. Ай-балта - небольшой боевой топорик на длинной (до 70 см) рукояти.
27. Заметка... С. 510.
28. Лыко М.В. Указ. соч. С. 29-30.
29. Там же. С. 30. /184/
30. Там же.
31. Там же.
32. Там же. С. 31.
33. Действие нашей артиллерии при Ак-булаке / Артиллерийский журнал. 1865. № 2. С. 140-142.
34. Там же. С. 140.
35. Там же. С. 142.
36. Хорошхин M. П. Геройский подвиг уральцев / Дело под Иканом 4, 5 и 6 декабря 1864 года. Уральск. 1895. С. 9-16, 19-28.
37. Самсои-хан (он же Макинцев Самсон Яковлевич), бывший вахмистр Нижегородского драгунского полка, был дважды прогнан сквозь cтрой (последний раз при императоре Павле I 2500 палок), в Персии принял ислам и, занимался подготовкой сарбазов. Впоследствии получил должность хана, начальника Хойской области. Командовал батальоном бахадеранов (личной охраны шаха) и принимал непосредственное участие в боевых столкновениях с русскими. Уже к моменту заключения Туркмаичайского мира (1829) его отряд дезертиров насчитывал до 3 тыс. штыков.
38. Лыко М.В. Указ. соч. С. 31.
39. Там же. С. 31-32.
40. Романовский Д.И. Заметки но среднеазиатскому вопросу. СПб., 1868. С. 166-167.
41. Лыко М.В. Ука». соч. С. 32.
42. Там же. С. 33.
43. Гроссул-Толстой П. Л. Дела русского оружия и политики в Средней Азии. Одесса, 1871. С. 2.
44. Лобысевич Ф.И. Описание хивинского похода 1873 года. СПб., 1898. С. 245-246.
45. Там же. С. 212.
46. Там же. С. 59.
47. Там же. С. 132.
48. Громов А.В. Указ. соч. С. 165.
49. Пшпек и кокандская артиллерия. С. 719.
50. Заметка. С. 511.
51. Лыко М.В. Указ. соч. С. 32.
52. Михаилов. Указ. соч. С. 303-304.
53. Лыко М.В. Указ. соч. С. 33.
54. Беспрецедентную стойкость и верность долгу выказал, в частности, бомбардир-наводчик 6-й батареи 21-й артиллерийской бригады Агафон Лазаревич Никитин, уроженец с. Кибарты Сувалкинской Губернии, взятый в плен неприятелем в ночной вылазке при осаде Геок-тепе (30 дек. 1880). Он отказался сотрудничать с неприятелем и объяснить ему способ стрельбы из трофейных русских орудий обр. 1867. Текинцы выдергивали ему ногти, жгли кисти рук, отрубали пальцы, сдирали кожу, вырезывая ее полосами и, наконец, положили его на горящие уголья. Замученный ими насмерть, он умер молча, не нарушая присяги и не подвергнув новой опасности стих сослуживцев. Впрочем, и те из военнопленных, что соглашались под страхом смерти учить бухарских или кокандских артиллеристов, не проявляли в этом большого энтузиазма. Таких отъявленных ренегатов, как Сам-сон-хан или изменник Осман, в этот период вообще были единицы. /185/
55. Туркестанский край. Сборник материалов для историк его завоевания. Собрал полковник А.Г. Серебреников. Т. 17, ч. 1. Док. 246. С. 116.
56. Даже у англичан в это время существовала проблема с прорывом пороховых газов через казенную часть орудия - казнозарядная пушка Армстронга обр. 1859, но эти пушки не поставлялись в колониальные части Индии, а до знакомства с русской полевой пушкой обр. 1807 оставалось еще несколько лет. Первые пушки местного производства, но заряжаемые с казны, появляются у бухарцев лишь в 1890-х как примитивная копия русских горных орудий обр. 1885. Одно из таких орудий (инв. № 010/132) хранится в фондах ВИМАИВиВС.
57. Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С. Петербургской» Артиллерийского музея. Т. 3. СПб., 1889. С. 133-134.
58. Заметка... С. 507.
59. Бранденбург Н.Е. Указ. соч. С. 132.
60. Соколов Ю.А. Ташкент, ташкентцы и Россия. Ташкент, 1905. С. 142.
61 Заметка... С. 509- 510.
62. Там же. С. 511.
63. Лыко М.В. Указ. соч. С. 109.
64. Там же. С. 82.
65. Громов А.В. Указ. соч. С. 107.
66. Лыко М.В. Указ. соч. С. 82.
67. Военные действия против коканцев в 1875-1870 гг. По официальным донесениям. СПб., 1870. С. 80.
68. Там же. С. 85.
69. Костенко Л.Ф. Путешествие в Бухару русской миссии в 1870 году. СПб., 1871. С. 104-105.
70. Гребнер Л. Осады и штурмы средне-азиятских крепостей и населенных пунктов. СПб., 1897. С. 179- 180.
71. Там же. С. 180.
72. Мир-Сеид-Абдул-ахад-хан, эмир Бухарский (1885-1910) с 1895 был зачислен, honoris causa, генерал-лейтенантом в Терское казачье войско. Одновременно считался шефом 5-го Оренбургского казачьего полка; его преемник - Сеид-Амир-Мир-Алим-хан, эмир бухарский (1910-1920) был генерал-лейтенантом в Терском казачьем войске (начинал службу сотником). После свержения царя эмигрировал. Скончался в 1934.
73. Логофет Д.И. Страна бесправия. Бухарское ханство и его современное состояние. СПб., 1909. С. 71.
74. Энциклопедия военных и морских наук. СПб., 1883. Т. 1. С. 552.
75. Гребнер А. Указ. соч. С. 77.
76. Логофет. С. 71.
77. О дезертирах из англо-индийской армии см.: Халфин Н. А. Провал британской агрессии в Афганистане. М.. 1959. С. 108.
78. Заметка... С. 511.
79. Лыко М.В. Указ. соч. С. 29.
80. Об этом см.: Халфин Н.A. С. 35-01, 106-134.
81. По данным русской военной разведки, крепость Чимкента буквально за год до ее штурма отремонтировал и частично улучшил не названный инженер-европеец (см. выше). Еще один европеец, по всей видимости - англичанин, погиб при обороне Джизака. - См.: Заметка... С. 507.

Громов А.В. Название: Развитие военного дела Хивы, Бухары и коканда (По материалам русских источников) // Война и оружие: Новые исследования и материалы. Вторая Международная научно-практическая конференция, 18-20 мая 2011 года. СПб., 2011. Ч. I. С. 165-186

www.artillery-museum.ru/files/File/a3f390d88e4c41f2747bfa2f1b5f87db.pdf

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1584

 Аrmy of Bukhara emirate 1900-1920
Sent: 29-04-2013 22:24
 


ОРДЕНА И МЕДАЛИ БУХАРСКОГО АМИРАТА. Конец XIX-начало XX века. Орден Благородной Бухары (1 - золотой, 2 - серебряный, 3 - золотой знак) учрежден бухарским амиром Музаффаром в 1881 г., имел восемь степеней: две наивысших в виде золотого знака с алмазами и золотого знака с бриллиантами, три золотых знака и три серебряных. .
Орден "Корона Бухары" (4, 5) - второй высший по достоинству орден был учрежден амиром Абдалахадом в конце 1890-х годов. Имел форму ромба, украшенного крупными и мелкими алмазами, эмалевыми медальонами. Бухарская медаль "За усердие и заслуги" (6 - золотая, 7 - серебряная, 8 - бронзовая).

First   Prev  31 - 40   41 - 50  51 - 60  61 - 70   71 - 80  Next   Last
New Products
Konig Tyro von Schotten. Germany, XIII century; 54 mm
Konig Tyro von Schotten. Germany, XIII century; 54 mm
$ 5.76
Hesso von Reinach. Germany, XIII century; 54 mm
Hesso von Reinach. Germany, XIII century; 54 mm
$ 5.76
Count Otto von Botenlauben. Germany, XIII century; 54 mm
Count Otto von Botenlauben. Germany, XIII century; 54 mm
$ 5.76

Statistics

Currently Online: 3 Guests
Total number of messages: 2943
Total number of topics: 317
Total number of registered users: 1397
This page was built together in: 0.1016 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce