Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: Russian military units in Poland -- Page 2  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  1 - 10  11 - 20  21 - 30   31 - 40   41 - 41  Next   Last
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1522

 Russian military units in Poland
Sent: 03-01-2012 02:10
 
If still relevant - pictures of American cavalry in 1917-1918





T.S.
Active User


From: Copenhagen
Messages: 180

 Russian military units in Poland
Sent: 03-01-2012 02:38
 
Nice pictures, but I doubt it is the Mexican saddle type?
I am still interested, how the Mexican saddle looked, if 28mm miniatures one day shall be made.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1522

 Russian military units in Poland
Sent: 03-01-2012 02:50
 
I think the "Mexican" saddle called because they are destined for Mexico, only. An example of incorrect names a lot. For example, Lee Enfield rifles were called "Boers" for participation in the Boer War, although the Boers had a Mauser. And here the Red Army commander calls the "Mexican" typical American Colt M1917
http://siberia-miniatures.ru/forum/showthread.php?tid=88&fid=12&block=10

T.S.
Active User


From: Copenhagen
Messages: 180

 Russian military units in Poland
Sent: 03-01-2012 02:57
 
Sounds rather plausible.
I will see, what other Polish texts say on the subject.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1522

 Russian military units in Poland
Sent: 05-01-2012 07:14
 
Мне прислали краткое саммари на русском из книги о казаках в первом посте. Размещаю здесь.

Идея создания казачьих частей впервые привлекла внимание польских военных властей в июне 1920 г., когда был разработан проект формирования подразделений из числа казаков, пребывающих на территории Польши. Архивные материалы не содержат информации о конкретных намерениях командования Войска Польского относительно их использования. Тем не менее есть основания считать, что вследствие изменения ситуации на восточном фронте после начала киевского наступления планы боевого применения кзачьих частей вновь стали актуальными. Итак, в конце мая - начале июня 1920 года польские войска в Украине впервые вошли в боевое соприкосновние с 1-й Конармией Семена Буденного. В состав этого огромного кавалерийского объединения входило значительное количество казаков, оказавшихся в ней после разгрома Добровольческой армии генерала Антона Деникина. Достаточно сказать, что они составляли целые бригады (вместе со своими командирами), состоявшие из донских, кубанских, уральских, терских и сибирских казаков. По мысли польской военной разведки, это обстоятельство благоприятствовало проведению мероприятий, целью которых было бы ослабление морального духа казаков Конармии и их переход на польскую сторону. Для этого поляки намеревались также использвоать и непрекращающийся конфликт между казаками и Советской властью на Дону и Кубани. Его существование подтверждалось некоторыми казачьими командирами, находившимися на территории Польши, а также развитием ситуации на фронте.
Первым, подтвержденным документами случаем сдачи полякам казачьей части, был переход через линию фронта ночью с 17 на 18 июля 1919 г. казачьего полка атамана Лазарева в количестве 620 всадников. Этот отряд после кратковременного пребывания в лагере военнопленных в Брест-Литовске осенью отправился через Румынию на соединение с войсками ген.А.Деникина на юге украины (вместе с тем в Польше продолжала оставаться группа казаков во главе со своими командирами). Такие случаи участились в следующем (1920) году, особенно после передислокации 1-й Конармии в район Киева, где она находилась в непосредственной близости от передовых рубежей польских войск, причем уже после первых боев на польскую сторону начали переходить целые казачьи соединения в полном составе. Аналогичная ситуация имела место и на северном фронте. Первой в полном составе и с оружием в руках, предварительно арестовав комиссаров и коммунистов, сдалась одна из казачьих бригад 27 мая 1920 г. в районе Игумени. Несколько дней спустя, 31 мая под Белой Церковью на польскую сторону перешла 3-я Донская бригада 14-й кавалерийской дивизии, которая насчитывала в своем составе около 800 человек и 700 лошадей. В ходе продолжающихся польсько-советских боев этот процесс усиилвается. 20 июня 1920 г. под Березиной на сторону поляков перешел 59-й /230/ Оренбургский казачьий полк под командованием Бек Мемджиева-Кристова (насчитывал 430 казаков, позже был придан группе ген. С. Булак-Балаховича); 20 июля - Кубанский полк под командованием есаула (майора) Лапггабеги из состава 9-й Кавалерийской дивизии (14 августа его личний состав не добровольном основании вместе с корпусом ген. М. Бредова был отправлен в Крым - на соединение с войсками ген. П. Врангеля); 13 августа - эскадрон из состава 21-й Казачьей дивизии числом 50 всадников; 18 августа в районе Мендзыжеца Подляского - 8-й полк под командованием Григория Духопельникова из состава 8-й Кавалерийской дивизии (насчитывал около 800 человек, был подчинён ген. С. Балаховичу); 9 сентября - полк уральских казаков под командованием Филимонова (был откомандирован в Калиш для объединения с частями ген. Б. Перемыкина); 17 сентября - в районе Клеваня к полякам перешёл полк из состава 14-й Кавалерийской дивизии. Большие группы казаков оказались в Польше также в составе интернированного в марте 1920 г. корпуса ген. М. Бредова (всего свыше 5,5 тыс. кавалеристов), а кроме того - в числе военнопленных красноармейцев содержавшихся в польских лагерях.
После переговоров маршала Юзефа Пилсудского с Борисом Савинковым во второй половине июня 1920 г., польская сторона приняла решение о формировании на территории Польши русских союзнических частей и соединений для совместной борьбы с большевиками. Н-е Отделение штаба Министерства военных дел (МВоенД) приказом от 30 июня 1920 г. (L. 5249/def. 20) обязало комендатуры лагерей приступить к вербовке добровольцев среди военнопленных и интернированных, а также приняло распоряжение об оказании помощи есаулу Вадиму Яковлеву, который разработал план формирования в Польше казачьей части. В середине июля 1920 г. 1-е Отделение штаба МВоенД утвердило структуру формируемого в Польше казачьего отряда. В частности было предусмотрено сведение в одну дивизию двух казачьих бригад (одна под командованием есаула Александра Сальникова и другая с есаулом В. Яковлевым во главе), а затем постепенное количественное увеличение этого соединения. Однако эти намерения так и не были реализованы в связи с изменением ситуации на фронте, так и собственных амбиций их командиров.
Офицеры Донской казачьей бригады есаула А. Сальникова (после поражения армии ген. А. Деникина, эта бригада была включена в состав 14-ой Кавалерийской дивизии, которая входила в состав 1-й Конной Армии С. Будённого) перейдя на польскую сторону высказали командованию украинского фронта своё желание сражаться совместно с Войском Польским "за свободой Дон". Бригада насчитывала 800 казаков и 700 лошадей, однако полностью боеспособных было около 600 солдат. Прикрывая отступление польских войск и обороняя железную дорогу в районе Малина после прорыва польского фронта частями 1-й Конармии, Донская казачья бригада понесла тяжёлые потери (было убито 220 человек, в т.ч. 12 офицеров, утрачено 310 лошадей и 100 телег), после чего она была передислоцирована в район г. Ровно для реорганизации. В конце концов бригада оказалась в Хрубешёве, где повысила свой личный состав и боезапас, и уже 12 августа была направлена на фронт в составе польской 3-й Армии, которая проводила операции в районе города Ровно. По оценкам польского военного командования казаки охотно принимали участие в боях, но штаб бригады старался оградить их от потерь и по этой причине имели место случаи невыполнения приказов польского командования. В конце августа - начале сентября 1920 г. бригада насчитывала 757 казаков (в т.ч. 49 офицеров) и исполняла связные функции; в сентябре она вошла в состав группы ген. Францишека Крайовского. В донце этого же месяца казаки есаула Сальникова были переведены в Хелм, где бригада пополнила свой личный состав и вооружение. В то время Сальников отказался войти в состав формирования ген. С. Булак-Балаховича или присоединиться к Армии Украинской Народной Республики. После формального соглашения Русского политического комитета в Польше с командованием бригады, она перешла в оперативное подчинение ген. Трусову, кавалерийская дивизия которого входила в состав 3-й Русской армии ген. Б. Перемыкина. Эта армия в свою очередь координировала свои действия с Армией УНР, имея своей целью прорваться к войскам ген. Г. Врангеля. Но вследствие наступления Красной армии в ноябре 1920 г. все эти соединения были вынуждены отступить к польской границе. После её пересечения 21 ноября они были разоружены поляками и интернированны в лагерях в Щипиорне, Торуне и Острове Ломжинском.
Ещё одной значительной казачьей частью, воевавшей совместно с Войском Польским против большевиков, была Казачья бригада есаула Вадима Яковлева. Она была сформирована усилиями Отделения МВоенД в Бресте Литовском из числа военнопленных красноармейцев и казаков, входивших в Корпус ген. М. Бредова. 21 июля эта бригада насчитывала около 1180 казаков. В её состав входили два казачьи полка: донский и терский, а кроме того в конце сентября был создан Политической отдел в составе 12 офицеров, задачей которого была вербовка и проверка политических воззрений вступающих в бригаду добровольцев. 23-24 августа бригада была направлена на фронт, где находилась в оперативном подчинении командования 3-й Армии Войска Польского. В это время она насчитывала 1200 человек, а её командный склад составлял 140-150 офицеров. Местом дислокации бригады стал Красник, куда продолжалась отправка очередных партий добровольцев. В общей численности в бригаду взодило 1359 чел.(в т.ч. 143 офицера) при 20 пулемётах. Под час отправки на фронт отдельные казаки из состава бригады организовали еврейские погромы в Томашове Люблинском и Замоете. С тем, чтобы немедленно прекратить подобные действия погромщиков, а также недопустить их повторения в будущем, майор В. Бохэнэк из И-го Отдела 3-й Армии Войска Польского пытался как можно скорее направить бригаду в Тышовцы - для противодействия наступающим частям 1-й Конармии Будённого. Эту задачу казаки есаула Яковлева выполнили только после получения письменного приказа командования 3-й Армии, которым санкционировалось категорическое требование майора Бохэнэка. Столкновение бригады есаула Яковлева с большевиками привело к тяжёлым потерям с двух сторон. Бригада потерпела убитыми 100 чел. (в т.ч. командира батареи капитана Самойлова), из строя выбыло ещё 20 чел., которые получили ранения (в т.ч. командир терского полка). Было потеряно также 200 лошадей, 2 пушки, 80 кавалерийских седел, 80 винтовок и 80 сабель. Причину таких потер польская сторона усматривала в том, что все офицеры бригады на момент боя находились в нетрезвом состоянии. Несмотря на свои потери, яковлевцы взяли в плен около 100 красноармейцев. В последующем бригада была подчинена ген. Л. Желиговскому, координируя свои действия с 10-й Пехотной дивизией. Казаки бригады в это время оказались замешаны в организации погромов (в т.ч. в Лащёве, Телятине и Тышовцах). Для прекращения этого насилия и грабежей польское командование придало бригаде взвод полевой жандармерии. В конце сентября бригаду совместно с 10-й Пехотной дивизией было подчинено командующему польськой 6-й Армии и размещено в окрестностях Бродов. Ещё через гри недели бригада есаула Яковлевапополнив свой боекомплект, была передислоцирована в Проскуров, где уже находилась в оперативному подчинении командованию Армии Украинской Народной Республики. Украинское интендатство выделило ей ещё 625 лошадей, 16 пулемётов, 400 кавалерийских винтовок и 60 тис. патронов. В то время бригада насчитывала в своём составе около 200 офицеров и 1500 казаков (из которых только 800 чел. имели лошадей). Переподчинение бригады командованию Армии УНР состоялось на основании предварительного договора, заключённого 12 октября 1920 г. между В. Яковлевым и начальником Украинской военной миссии в Варшаве ген. В. Зелинским с целью совместной борьбы с большевиками. Необходимо отметить, что Яковлев отказался от подчиться Российскому политическому комитету и ген. Б. Перемыкину. Договор вступил в силу 20 октября 1920 года и с того времени в польских и украинских документах бригада выступает под новым названием - "Свободная казачья дивизия есаула Яковлева". В это время она насчитывала 190 офицеров и 1528 казаков, и в её распоряжении были 4 пушки, 38 пулемётов и 772 сабли. В ноябре 1920 г. Свободная казачья дивизия действовала совместно с Армией УНР - в частности принимала участие в наступлении на Литынь и Винницу. Под давлением численно превосходящих большевистских сил Вольная дивизия вместе с украинскими частями 21 ноября пересекла границу на речке Збруч и была интернированна на территории Польши. Казаки дивизии есаула Яковлева были размещены в лагерях в Здунской Воле (100 офицеров, 623 казаков и 9 гражданских лиц) и Торуне (126 офицеров, 570 казаков и 24 гражданские лица).
Кроме бригад есаулов А. Сальникова и В. Яковлева в сентябре 1920 г. на территории Польши находились также и некоторые другие казачьи отряды. Они не представляли собой отдельных тактических соединений, входя в состав других формирований воевавших на стороне поляков, в том числе Армии УНР и частей под командованием генералов С. Булак-Балаховича и Б. Перемыкина. Можно утверждать, что в конце сентября 1921 г. всего на территории Польши находилось 6-7 тыс. казаков. Они входили в следующие формирования:
— Отдельную бригаду донских казаков есаула А. Сальникова (насчитывала около 900 казаков);
— Отдельную казачью бригаду есаула В. Яковлева (около 1700-1900 казаков);
— Донский полк полк. Г. Духопельникова (около 900 казаков, полк был включён в состав группы ген. С. Булак-Балаховича);
— Полк донских казаков (около 600 казаков, был придан 3-й Русской армии);
— Полк уральских казаков (в составе 3-й Российской армии);
— Полк терских казаков (в составе 3-й Российской армии);
— Полк оребургских казаков (в составе 3-й Российской армии);
— Полк кубанских казаков (в составе Армии УНР).
Из личного состава этих частей можно было было сформировать две полные кавалерийские дивизии - одну из донских казаков и вторую из остальных -кубанских, уральских, терских и оренбургских казаков. К сожалению конфликты между командованиями привели к тому, что этого смелого проекта реализовать не удалось. В польско-большевистской войне союзниками Польши явились лишь двое отдельных казачьих соединений: Бригада донских казаков есаула А. Сальникова и Казачья бригада (позднее Вольная казачья дивизия) есаула В. Яковлева, которые принимали непосредственное участие в боях., Остальные казачьи части входили в состав других формирований и не брали участия (за исключением Полка кубанских казаков в составе украинской армии и Полка донских казаков Г. Духопельникова из армии ген. С. Балаховича) во фронтовых действиях на стороне Польши.
В то время она насчитывала более 800 человек, из которых 400 казаков сражались на фронте и столько же оставалось в лагере, из этих людей были сформированы новые кадры.
После битвы под Варшавой были захвачены многие большевистские пленные, были разработаны планы пополнения на территории Польши формирований украинцев, русских или генерала Балаховича.
В конце сентября 1920 количество человек в таких частях сильно возросло, в некоторых случаях в несколько раз.
Польские военные тогда выдвинули проект о слиянии этих мелких единиц в более крупные и объединии их в рамках единого политического руководства. Прежде всего речь шла о Россия подчинении Русскому Политическому Комитету под Бориса Савинкова.
В середине сентября польские власти предложил объединить Донскую бригаду есаула Сальникова с Донским казачьим полком под командованием полковника Г.Духопельникова, который 18 августа 1920 добровольно перешел к полякам в Międzyrzecz (полк тогда носил наименование Л.Троцкого и входил в состав 8-й кавалерийской дивизии). Он составил около 50 офицеров и 770 солдат, после удаления около 40 венгров, подозреваемых в большевистских симпатиях. В конце концов полк был назначен в группу NDWP с генералом С. Булак-Балаховичем и был отправлен в Люблин для реорганизации. Старшие офицеры полка выразили решительный протест против этого и в резолюции на имя Сальникова они просили определении их полк в его бригаду. Об этой резолюцией есаул Сальников сообщил во II отдел 3-й армии, а 16 сентября он отправился в Министерство военных дел в Варшаве. Эта миссия окончилась неудачей, потому что II-й отдел и NDWP по согласованию с Министерством военных дел принял решение представить Донскую бригаду Сальникова полковнику Духопельникову и таким образом придать его группе генерала Булак-Балаховича.
Чтобы избежать разногласий по этому поводу, II-му отделу 3-й армии было поручено провести личный разговор с Сальниковым и убедить его принять этот проект.
В качестве аргументов было использовано более высокое воинское звание Духопельникова и необходимость сосредоточить все донские казаки в одну часть, что требовалось от Сальникова.
В итоге все завершилось следующим: полк полковника Духопельникова должен был оставаться на месте, а затем отправиляться на фронт, дополненный бригадой Сальникова.
Сохранились документы от 20 сентября, посланные офицерам II отдела 3-й армии (и подписанные майором Венцеславом Дзержевис (Wenceslas Jędrzejewic) от есаула Сальникова, которые показывают, что последний категорически возражал подчиняться полковнику Духопельникову и генералу Балаоховичу. Он отметил, что полковник Духопельников человек никому не известный, и не казак, а также не хотел и не мог служить в подчинении генерала Балаховича. Его войска были описаны как "куча деморализованных солдат, которые думают только о грабежах и убийствах." Интересны также личные впечатления, которые можно сделать из наблюдения польского офицера, который заявил, что "в этой банде (командиры национальных формирования в Польше) Сальнико явлется чистым и лучше знает, как обращаться с казаками. Сальников честен и открыт, он говорит то, что думает". В докладе есаул Сальников также отметил, что все живые казаки в Польше намерены представиться сразу генералу Старикову, который обладал большим авторитетом среди них, и пообещал отправить их в Крым к генералу Врангеля. Он также отметил желание казаков присоединиться к армии П.Врангеля. В итоге планирование слияние двух блоков не было выполнено.
Кроме того, выступающий среди казаков в полку Духопельников хотел присоединить Донскую бригаду Сальникова. Того же хотелось и донскому казаку бригады есаулу Яковлеву. Делегация от бригады, размещенной возле Хелм (Chelm) 21 сентября направила свое требование представителям французской миссии, возглавляемой полковником Ле Жевре, а делегаты от имени терских казаков, служивших в бригаде Яковлева, попросили присоединиться к бригаде Сальникова. Поляки не согласиться с этим. Они приняли такую же точку зрения на многочисленные предложения Сальникова о вливании в казачьи части всех более мелких добровольческих единиц и его проекты соединения всех казачьих войск. В итоге, во второй половине сентября 1920 года, польские военные власти направили все такие подразделения для организации русских частей в Калиш, во главе с генералом Б. Peremykin, чтобы они как можно скорее могли пойти на фронт.
Наконец 18 сентября 1920 польское военное министерство, учитывая взаимное соперничество и обиды между Сальниковым, Яковлевым, Балаховичем и Савинковым, решило, что Сальников и Яковлев должны быть включены в войска в Калише, по собственной инициативе, представляемой Русским Политическим Комитетом. Это решение поляки не изменилось до конца войны на Востоке.
В конце сентября 1920 года Донская бригада Сальникова была размещен в Хелме, где было закончено ее переоснащение. Среди прочего она получила 300 лошадей и 9 пулеметов. В то время бригада насчитывала около 900 казаков. По данным II отдела NDWP боевая пригодность бригады была небольшой из-за тенденции ее командования оберегать своих солдат. Настроения среди офицеров был описаны как "сдержанный по отношению к полякам". Было известно, что казаками бригады проводились частые злоупотребления и грабежи. Не существует никакого подтверждения дальнейших боевых действий ее на фронте. С конца сентября нет ни одного упоминания этой бригады в польских архивных материалах, связанных с деятельностью польских союзников. Можно предположить, что Донская бригада во второй половине октября 1920 года в Холмской пережила реорганизацию. В то время не было официального соглашения с Русского Политического комитета, а это означало военное сотрудничествв с третьей русской армией под командованием генерала Перемыкина.
Не существовало никаких формальных организационных правил влияния бригады в кавалерийскую дивизию в составе армии под командованием генерала Трусова, что вызвано принципом строгой ориентации на самоопределение, автономию.
Известно, что бригада Сальникова вместе с 3-й русской армией была сосредоточена в районе к северу от Szepietówki-Полонное, который находится к востоку от линии перемирия, назначенной в Риге 12 октября 1920 года.
Последующая история Донской бригады связана с кавалерийской дивизией генерала Трусова 3-й русской армии. Эта армия в союзе с силами Украинской Народной Республики, готовилась нанести удар в направлении Брацлава (Украина) с целью прорваться к войскам генерала Врангеля. Так 29 октября вместе с 3-й армии бригада Сальникова переехала в области Волочска. Между тем 2 ноября все подготовительные работы к операции прекратились, так как не-польские войска потеряли свой ​​статус союзников в республике. Это произошло, когда парламент ратифицировал соглашение о польско-советской перемирии от 12 октября 1920 года: все подразделений наших бывших союзников, по-прежнему проживавших в Польше, должны были покинуть страну.
Наступление на юг должно было начаться 11 ноября 1920. Они предупрежденые части Красной Армии пошли в контратаку, поэтому русские и украинские части начали отступать в направлении польской границы. 21 ноября 1920 войска из третьей русской армии и бригада есаула Сальникова переправились через реку Збруч.
После того, как они были разоружены, русские части оказались сосредоточены в области Клебанова (Klebanów), а затем последовательно с 10 декабря перевезены в лагеря для интернированных.
Русский контингент (3-й армии) был отправлен в лагерь в Szczypiorno. В конце декабря из-за переполненности русские были помещены в новые лагеря для интернированных в городе Торунь (№ 15) и Оструве Ломжа (№ 14). На основе сохранившихся архивных материалов можно установить, что в конечном итоге бригада Сальникова был отправлена в лагерь в Острув Ломжа, где было интернировано большинство казаков из русских войск (кавалерийской дивизии генерала Трусова).

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1522

 Russian military units in Poland
Sent: 24-07-2012 21:57
 
Е.П. Пуденкова
Неизвестные источники по истории русских военных формирований на территории Польши (1920)


Проблемы формирования русских военных соединений на территории Польской Республики в 1920 г. не раз привлекали внимание исследователей. Однако количество работ, основанных на широкой источниковой базе, в том числе документальной, крайне ограничено. Это увеличивает ценность архивных материалов, представленных в Библиотеке-Фонде «Русское Зарубежье» (Москва) в фонде Л.Ф. Зурова и ставших недавно доступными для изучения. Документы из этого фонда позволяют проследить процесс формирования III Русской армии с июля по ноябрь 1920 г. Весной 1920 г. в Полесье против большевиков в составе польских войск уже действовал отряд генерала С.Н. Булак-Балаховича, который насчитывал 640 человек из числа расформированной к тому времени Северо-Западной армии генерала Н.Н. Юденича. Генерал Балахович пользовался расположением польских властей как человек гибких взглядов, способный на компромиссы. Будучи храбрым офицером, он в то же время был склонен к авантюрам, что часто препятствовало успеху формирования им новых частей (1).

К лету 1920 г. в Польше сосредоточилось значительное количество офицеров, казаков и солдат, попавших в Красную армию после Новороссийской катастрофы и перешедших затем к полякам или попавших к ним в плен. Как писал офицер III Русской Армии Е.Е. Ковалев, «переходили одиночным порядком, группами и даже целыми частями» (2).

«При отряде Ген[ерала] Балаховича, – по данным того же Е.Е. Ковалева, – был сформирован Донской полк Полк[овника] Духопельникова с 2-х орудийной батареей (Полковник Бабкин), бригада Есаула Сальникова (Донской полк с батареей, перешедший из Конной Армии Буденного), бригада Есаула Яковлева (донцы, терцы, волчанцы с батареей) и в составе Украинской Армии – Донской полк Есаула Фролова с батареей, развернутый из дивизиона 42-го Дон[ского] каз[ачьего] полка, отказавшегося интернироваться с Армией Ген[ерала] Бредова» (3).

Затем из военнопленных, перебежчиков и частей Северо-Западной армии стали производить формирование «в г. Калише III Русской армии Генерала Врангеля (Командующий армией Ген[ерал] Пермикин) в составе: 1-й стрелковой дивизии Ген[ерала] Бобошко, 2-й стр[елковой] дивизии Ген[ерала] Палена (из кадров С[еверо]-Зап[адной] армии) и сводной каз[ачьей] дивизии Ген[ерала] Трусова (Донской, Оренбургский и Уральский полки, Кубанский дивизион и Донская батарея)» (4).

Процесс формирования III Русской армии проходил в сложной политической и стратегической обстановке при деятельном участии Б.В. Савинкова, известного эсеровского террориста, а после Октября 1917 г. – активного участника антибольшевицкого движения. 10 июня 1920 г. состоялась его встреча с главой польского государства Ю. Пилсудским, в ходе которой обсуждалась возможность создания на территории Польши русских формирований. В секретном письме Б.В. Савинкова в Варшаву к маршалу Пилсудскому от 23 августа 1920 г. упомянуты подробности этой встречи: «Вам, Господин Начальник Государства, угодно было в личной беседе со мной высказаться в том смысле, что все без исключения русские отряды, действующие на территории Польской Республики должны быть подчинены в политическом отношении Русскому Политическому Комитету, возглавляемому мною, в военном же отношении сведены в два отряда: отряд ген[ерала] Глазенапа и отряд ген[ерала] Булак-Балаховича. В частности, Вам угодно было приказать, чтобы Казачья бригада есаула Яковлева вошла в состав отряда ген[ерала] Булак-Балаховича» (5). Б.В. Савинков также подчеркивал, что на деле договоренность не соблюдается.

Данное письмо не отвечает на важный вопрос: кому должны были подчиняться русские формирования в Польше в военном отношении? Между Верховным Польским командованием и Б.В. Савинковым существовало устное соглашение, по которому «довольствие и всех видов снабжение этих отрядов производится из средств, заимообразно предоставляемых Верховным Польским Командованием Русскому Политическому Комитету и зачисляемых в долг Российского государства Польской Республике.

Таким образом, отряды эти состоят на русской службе, лишь стратегически подчиняясь Польской Главной Квартире» (6).

Между тем, какой-либо письменный или устный договор о сотрудничестве по вопросу борьбы с большевиками между представителями русской стороны и Пилсудским в июле 1920 г. отсутствовал, более того, не были подписаны документы, санкционирующие начало создания русских формирований в Польше. По словам самого Б.В. Савинкова, в это время существовала лишь устная договоренность.

О характере отношений говорит и тот факт, что хотя в военном плане русские войска зависели от польского главнокомандования, но польский военный министр генерал Ю. Лесневский этими делами не занимался. Все вопросы решались его заместителем генералом К. Соснковским, ставшим военным министром лишь 22 августа 1920 г., и начальником II (политического) отдела Штаба министерства подполковником Б. Медзинским (7).

Что касается отношений Савинкова с генералом Врангелем, то они не достигли даже уровня устной договоренности. Б.В. Савинков писал по этому поводу следующее: «Командующий Вооруженными Силами юга России генерал-лейтенант барон Врангель, а также Союзные Правительства Франции и Великобритании, поставлены в известность об этих русских, находящихся на территории Польской Республики, отрядах.

Задача этих отрядов – борьба с большевиками, отрядам этим предоставляется свободный выбор между продолжением самостоятельной борьбы или эвакуацией из пределов Польши с оружием в руках при содействии польских властей» (8).

Командующим русскими вооруженными силами на территории Польши был последний командующий Северо-Западной армией – генерал П.В. Глазенап, который решительно выступал за эвакуацию из Польши. 1 июля /43/ 1920 г. им был издан первый приказ по русским войскам, а уже в начале сентября он отбыл из лагеря в Калише в ставку к генералу Врангелю в Крым с докладом о состоянии дел, передав временное командование генералу Бобошко. Это вызывало недовольство Савинкова, который претендовал на более активную политическую роль, но в сложившейся ситуации не мог заявить об этом открыто.

В телеграмме от 18 августа 1920 г. к генералу Глазенапу Савинков заявлял: «Узнал о Вашей телеграмме Военному Министру Республики Польской, которой Вы выражаете желание эвакуироваться вместе с отрядом в Крым. В связи с этой телеграммой просил вас прибыть в Варшаву для разговора со мной. Вы отказались. Обращаю Ваше внимание во-первых: телеграмма Ваша выслана без моего ведома, и я категорически против нее протестую; второе [–] желание отряда эвакуироваться вопреки приказу выступления на фронт может быть истолковано как желание уклониться от воинского долга; третье [–] Вы этой телеграммой изменили свое обещание совместного наилучшего разрешения создавшегося кризиса командования; четвертое [–] насколько известно, ни Вы, ни польские власти не спрашивали ни офицеров, ни добровольцев отряда, почему телеграмма Ваша не может быть выражением намерений отряда. Считаю дальнейшее сопротивление Ваше в отказ от командования…. Еще раз прошу Вас и генералов Трусова и Перемыкина прибыть в Варшаву для выяснения недоразумения» (9).

Польское правительство не хотело бескорыстно снабжать всем необходимым русские соединения, оказавшиеся на территории Польши, тем более способствовать увеличению их численности. В письме Глазенапу от 12 августа 1920 г. Савинков подчеркивал: «Значительная часть Польского Правительства, высшего командования, Сейма и влиятельного общественного мнения, как Вам известно, отнеслась к Русским формированиям на территории Польской Республики с неодобрением и даже подозрительностью. Эти весьма многочисленные правительственные и общественные круги, если и допускают возможность Русско-Польского соглашения, то при непременном условии определенно демократического лица и определенно демократической программы Русского Правительства, и если не возражают открыто против Русских формирований в Польше, то потому, что маршал Пилсудский, разрешив их, явился порукой демократического их направления.

Но, не возражая открыто, круги эти по мере возможности затрудняют дело русских формирований на территории Польской Республики, что выражается:
1. В преимущественном покровительстве т.н. «самостийных» формирований, не исключая формирований «самостийной Кубани».
2. В преимущественном покровительстве отряду ген[ерала] Балаховича, ибо генерал Булак-Балахович, по
мнению этих кругов, представил достаточные гарантии своей демократичности.
3. В промедлении по отправке эшелонов в лагерь Скальмержицы, место формирования, находящегося под Вашим командованием отряда.
4. В промедлении в заимообразном отпуске средств на содержание под Вашим командованием отряда.
5. В промедлении снабжения находящегося под вашим командованием отряда.
6. В ежедневном промедлении в производстве текущих дел, касающихся находящегося под Вашим командованием отряда.

В частных беседах со мной представители этих кругов неоднократно давали мне понять, что подобное отношение с их стороны к находящемуся под Вашим командованием отряду вызывается ничем иным, как якобы неприемлемостью Вашего политического имени для всей Польской демократии» (10).
Представляя польские общественно-политические круги бескомпромиссно-демократическими, Савинков сознательно искажает действительность. Польских политиков больше интересовала возможность территориальных приобретений, чем демократичность командования русскими отрядами. Понимая, что позиция белых в этом отношении не обещает никаких дивидендов, они рассчитывали на лояльность так называемой демократической оппозиции большевикам. Те, кто подобную лояльность демонстрировал или хотя бы не высказывал своего неприятия польских планов, пользовались «преимущественным покровительством». Генерал Глазенап к последней категории не относился. Он занимал принципиальную позицию по отношению к Савинкову и, в частности, писал:

«Формирование русских частей на территории Польши под моим командованием началось 1-го июля сего года.
Об этом мною своевременно было донесено Генералу Врангелю, от которого, как от Главы всех Русских Вооруженных Сил, я и испрашивал дальнейших указаний.

До 16-го сего августа, несмотря на мои повторные требования и все обещания, формируемым мною частям ничего не было выдано ни в отношении обмундирования, ни в отношении снаряжения, и они, естественно, не могли поэтому получить и достаточной военной подготовки. 15-го августа поступило по телеграфу срочное требование о высылке на фронт всей пехоты в 2-х дневный срок и одновременно было предложено на отправляемых людей спешно, в один день, получить обмундирование, вооружение и снаряжение. Все недополученное при этом обещали додать в пути к позициям.
Назначенный срок выступления не позволял ввиду своей краткости даже пригнать выданного обмундирования, не говоря уже о том, что никто из состава вверенного мне отряда не был знаком с системой выданных на отряд пулеметов; обоза не было выдано вовсе.

Не считая себя нравственно в праве вести русские войска в бой с негодными средствами, я счел своим долгом сообщить Польскому Военному Министру, что в срок выступить не могу.

За три дня до вызова части вверенного мне отряда на фронт, мною был получен (12 августа) телеграфный ответ Генерала Врангеля с приказанием ехать в Крым со всем вверенным мне отрядом. Считая приказ Главы всех Русских сил обязательным для каждого русского, я возбудил ходатайство перед Польским Военным Министром об отправке вверенного мне отряда в Крым.

Сообщая об изложенном, прошу Вашего содействия переброске состоящих под моим командованием частей на Юг России» (11). /44/
Савинков, рассчитывая вступить в личные переговоры с Врангелем, начиная с июня 1920 г., неоднократно отсылал ему телеграммы. В телеграмме от 30 июня он указал, что приступил к формированию войск, просил одобрить это начинание и по возможности оказать помощь. Тогда же он пожаловался генералу, что не получил ответа ни на одно из своих посланий. Очевидно, Врангель заподозрил, что Савинков преследует собственные интересы и не счел нужным отвечать ему (12).

Однако, получив сведения о том, что Савинков намеревается привлечь в свои формирования часть отряда генерала Н.Э. Бредова, интернированного поляками весной 1920 г., Врангель понял, что ему угрожает создание альтернативного антибольшевицкого центра, ориентированного на Польшу, и потеря необходимых пополнений. Поэтому в послании от 5 июля он потребовал немедленно перебросить все боеспособные части из Польши на Юг России, мотивируя это тем, что из-за расширения фронта резко обозначился некомплект личного состава.

Савинков все еще рассчитывал убедить Врангеля в том, что путь к заключению соглашения с польскими властями лежит исключительно через формирование отрядов. Но в телеграмме от 20 июня содержалась резолюция главкома, сообщавшая, что все новые формирования признаются вредными для общего дела. В тот же день из Константинополя, через который шла переписка между Варшавой и Крымом, была отправлена еще одна телеграмма, в которой Врангель требовал «категорически подтвердить» Савинкову, что все боеспособные русские должны без промедления покинуть Польшу, а из нежелающих эвакуироваться Савинков может формировать какие угодно части, но ответственность за них южнорусская власть принимать на себя не собирается (13).

В конце концов, однако, Врангель все же прислал своего представителя в Польшу. Генерал П.С. Махров прибыл туда 21 сентября 1920 г. После этого переговоры пошли быстрей, и 11 октября 1920 г. был издан приказ, подписанный Махровым: «На основании телеграммы Главнокомандующего Русской Армии Генерала Врангеля от 15/28 сентября с.г. № 0939 приказываю:

1. Группу войск Генерала Перемыкина именовать впредь III Русской Армией.
2. Все казачьи части, сформированные на территории Польской Республики, включаются в состав III Русской Армии.
3. Командующему III Русской Армией свести все казачьи части в казачьи дивизии.
4. Командующий казачьей бригадой Есаул Яковлев освобождается от должности командующего бригадой с назначением в распоряжение командующего III Русской Армией. Командующим этой бригадой назначаю Есаула Печерского, которому немедленно вступить в командование и об исполнении донести» (14).

Между тем в самих формированиях существовал целый ряд нерешенных проблем, которые не позволяют говорить о том, что эти соединения могли стать действительно ценным приобретением для армии генерала Врангеля. Одной из главных проблем было массовое нарушение военной дисциплины в лагере. О низком уровне дисциплины в формированиях говорят приказы генерала Глазенапа, призванные содействовать ее укреплению. В приказе № 13 от 1 августа 1920 г., в частности, говорится: «Вчера имел место чрезвычайно печальный случай для нашей формируемой Армии. I-го Артиллерийского дивизиона Подпоручик Боголюбов, напившись в Европейской гостинице (м. Скальмержицы) до бесчувствия пьяным, вел себя совершенно непозволительно для воинского чина, идущего отстаивать свою Родину от произвола и всякого разгула, в том числе и пьяного. Мне совершенно непонятно, как воинский чин, какого бы он ни был звания, может напиваться до состояния потери облика человеческого. Тем более грустно, что это офицер, т.е. начальник. Ввиду того, что приказ мой о злоупотреблении спиртными напитками не мог быть еще широко опубликован, я в первый и последний раз ограничиваюсь дисциплинарным взысканием. Приказываю Командиру 1-го Артиллерийского дивизиона арестовать подпоручика Боголюбова на 30 суток с приставлением часового. В будущем все такие случаи будут мною рассматриваться как тягчайшие преступления и виновные будут предаваться полевому суду» (15).
Пьянство было не единственной проблемой в лагере в местечке Скальмержицы. В приказе № 63 по инспекторской части от 11 сентября 1920 г., подписанном сменившым Глазенапа генералом Бобошко, говорится: «По дошедшим до меня сведениям, наблюдаются случаи неуплаты денег чинами Армии местным жителям за забираемый у последних фураж. Неуплата денег при закупке фуража и других предметов довольствия возбуждает местное население против Русских войск, сеет к ним недоверие и вследствие этого затрудняет приобретение довольствия из местных источников. Подобные поступки наносят, следовательно, ущерб интересам снабжения войск, и лица, совершающие их, почитаются мною как присваивающие казенные деньги, данные им для закупки фуража. Кроме того, некоторые чины Армии пытались продавать казенных лошадей местному населению, но, к сожалению, эти лица не выяснены. Дабы подобные случаи, марающие честь и добрую славу Русских войск, не повторялись, приказываю командирам частей командировать за покупкой фуража и прочих предметов довольствия лишь чинов, соответствующих в нравственном отношении, и предупреждаю, что при повторении приведенных выше поступков лица, совершившие их, будут мною предаваться военно-полевому суду» (16).

Незадолго до этого генерал Глазенап уже делал попытку укрепить дисциплину в лагере с помощью суда чести:
«Для упорядочения взаимоотношений между офицерскими чинами Армии и поднятия чувства офицерской чести, в значительной степени ослабленного обстоятельствами переживаемых событий, нахожу необходимым немедленно же установить в Армии, как временную меру, учреждение судов чести для разбора дел, не подлежащих действию законов уголовных, но изобличающих в офицере отсутствие правил нравственности и благородства…» (17). В сложившихся обстоятельствах данная мера оказалась малоэффективной и не принесла желаемых результатов. Следующим шагом Глазенапа было издание приказов, призванных ускорить работу военно-полевых судов.

Немаловажную роль в падении авторитета командования, а, следовательно, и снижении дисциплины в войсках играли существовавшие в рядах руководства армии противоречия. С молчаливого согласия Савинкова польское правительство проводило активную агитационную работу внутри отрядов, рассчитывая на поддержку со стороны офицеров и солдат своих далеко идущих планов. Денег на эти цели не жалели, в отличие от лошадей /45/ и вооружения для снаряжения русских военных формирований. Для подрывной деятельности вербовали русских офицеров. Доказательством тому служит рапорт полковника Соболевского командующему русскими вооруженными силами на территории Польши от 25 августа 1920 г.: «24-го сего августа в частной беседе прапорщик I-го Стрелкового полка Воронцов Вельяминов доложил мне, что накануне он был на обеде, устроенном неизвестным ему господином, именующим себя полковником Гвоздевым.

Мне было еще 23-го известно, что на этот обед приглашались начальники частей, но сами не пошли и только некоторые из них послали вместо себя офицеров. От первого стрелкового полка были посланы штабс-капитан Зиновьев и прапорщик Воронцов-Вельяминов.
Из рассказа прапорщика Воронцова видно, что обед был организован богато с целью произвести эффект. Хозяевами являлись секретарь Б.В. Савинкова Дикгоф-Деренталь и Гвоздев.

Во время обеда неоднократно подчеркивалось, что необходимо спасать Польшу и отдавать себя на служение ей, что даже вызвало замечание прапорщика Воронцова, что не следует забывать Россию. Тут же показывалась в копии телеграмма Б. Савинкова Генералу Врангелю.
Рассчитывая усердным подливанием вина вызвать офицеров на неосторожные речи, Гвоздев старался быть изысканно любезными хозяином, но, не имея успеха, прибегнул к подкупу и предложил деньги, думая что офице-ры способны продать свою порядочность.
С этой целью был вызван в коридор штабс-капитан Зиновьев, которому Гвоздев дал 3000 марок. По возвращении с обеда штабс-капитан Зиновьев эти деньги представил при рапорте Командиру полка.

Впечатление прапорщика Воронцова-Вельяминова, что обед носил чисто агитационный характер, и что Гвоздев лишь рабски выполнял волю пославших его людей» (18).

Агитацию, разлагающую личный состав формирований, проводили не только польские власти, но и большевики. Генерал Глазенап был крайне обеспокоен сведениями о проникновении большевицкой пропаганды на территорию лагеря: «До нашего сведения дошло, что за последнее время в расположение нашего лагеря под разными предлогами начали проникать темные личности, ведущие пропаганду чисто большевистского характера, настраивая подчиненных против начальников, подрывая недобросовестными сообщениями авторитет последних, ради каких-то таинственных целей. Не знающие в своем рвении удержу, пропагандисты доходят до такой смелости, что позволяют себе выпады против признанного Русского Главы Генерала Врангеля. Мы собрались сюда совершенно добровольно, во имя любви к России объединенные сознанием необходимости совместной со всеми борьбы с угнетающими ее коммунистами. Никакая пропаганда, никакая агитация не смогут поколебать наших выстраданных убеждений, но я не хочу, чтобы честные русские патриоты-офицеры и солдаты – столько крови пролившие за освобождение России, жили бы под одной крышей и дышали бы одним воздухом с людьми, потерявшими совесть, честь и любовь к Родине и готовыми работать на кого угодно, лишь бы тот, на кого они работают, платил.

Приказываю всех агитаторов и пропагандистов, будь то офицер или солдат, или штатский, мужчина или женщина, арестовывать и, по производстве дознания, препровождать Польскому Коменданту, которого я буду просить объединить этих почтенных людей, гуляющих пока на свободе, с их товарищами по работе [–] коммунистами, сидящими уже за проволокой. Лиц, не имеющих удостоверения от строевых начальников или от Штаба Армии – в лагерь не пропускать…» (19).

Однако меры, предпринятые Глазенапом для укрепления духа в войсках и прекращения большевицкой агитации, не смогли полностью решить проблему. Агитаторы стали осторожней, но не прекратили своей деятельности.

Между тем процесс формирования III Русской армии затягивался. Савинков планировал к середине лета 1920 г. создать отряд из 9000 добровольцев, 3000 из них должны были набрать в Прибалтике из бойцов бывшей Северо-Западной армии, – 2000 среди русских военнопленных Первой мировой войны в Германии, Чехословакии и Польше, столько же из чинов отряда Бредова и еще 2000 – из пленных красноармейцев (20). Однако его надежды в большинстве своем не оправдались.

Низкие темпы работы по формированию частей были продиктованы тремя основными обстоятельствами:
1) ресурсы для комплектования войск на территории Польши были почти исчерпаны (около 3750 человек уже покинули Польшу и воевали в России);
2) польские политические круги неохотно выделяли средства на формирование частей, считая его бесполезным для Польши, а зачастую и опасным;
3) низкая продуктивность вербовки в лагерях интернированных (1550 добровольцев из пяти лагерей, где располагались интернированные из группы Бредова).

Основных успехов вербовщики добились в четырех лагерях военнопленных, где поляки разрешили проводить агитацию, и в Прибалтике, где было около 7000 человек, желающих поехать в Польшу (из кадров Северо-Западной армии). Однако и здесь пришлось столкнуться с трудностями. В Польше лагерная администрация препятствовала высылке завербованных из-за нехватки людей в рабочих отрядах, а в Прибалтике общественность выступила против содействия организации Савинкова.

Ко 2 октября 2-я стрелковая дивизия только начала формироваться. В трех полках отдельной казачьей дивизии генерала Трусова насчитывался 2091 человек. Дивизия была плохо экипирована и обучена, поэтому продолжала подготовку к военным действиям. 1-я стрелковая дивизия генерала Бобошко имела в своем составе 3414 человек (21). К августу 1920 г. в состав Партизанской дивизии Балаховича вошли: 1-й Партизанский, 2-й Псковский, 3-й Островский и 4-й Вознесенский пехотные и 1-й конный полки. Войска Балаховича совместно с поляками захватили 21 сентября Минск, где находился штаб 4-й советской армии, за что были удостоены статуса «Особой союзной армии». К началу ноября они насчитывали 14 500 штыков и сабель (22).
Бригада есаула М. Яковлева, в которую вошли Сводный Донской и Терский казачьи полки и Донская конная батарея, действовали как самостоятельная союзническая часть, не подчиняясь польскому командованию. «Боевое крещение она получила 27 августа, действуя против 1-й Конной армии. Бригада находилась на фронте вплоть /46/ до начала октября, когда она была выведена в тыл для реорганизации, в ходе которой Яковлев развернул ее в дивизию» (23).

3 ноября приказом по III Русской армии, подписанным генералом Б.С. Пермикиным (в источниках его фамилия часто пишется как «Перемыкин»), было объявлено, что «4 ноября войска Армии вступают в район расположения вооруженных сил Украинской Республики. Напоминаю всем чинам Армии, что Украинская Республика дружественна нам и что ее Армия будет сражаться бок о бок с нами против нашего общего врага – большевиков»(24).
26 ноября приказом за № 0204 по войскам действующей армии Украинской Народной Республики было отмечено: «В боях вверенной мне Армии, начиная с 13 сего ноября, приняли самое деятельное участие части 3-й Русской армии (1 Стрелковая Генерала Бобошко и Сводно Казачья Генерала Трусова Дивизии) в наступлении на с[ело] Женишковцы, которое было ими занято, в дальнейшем овладении м[естечком] Етушково, и после того в боях против противника, ведшего энергичное контрнаступление на указанные пункты. В нанесении противнику серьезных потерь, захвате трофеев и тягости отступления последних дней, – во всем этом приняли участие части 3-й Русской Армии совместно с частями Армии Укр[аинской] Нар[одной] Республики до 20 ноября с.г., когда начался отход на Запад за линию реки Збруча» (25).

Итак, к моменту подписания советско-польского перемирия части III Русской армии, были спешно вывезены на Украину, где совместно с Украинской армией им предстояло самостоятельно продолжать борьбу с целью облегчить положение в Крыму. Туда же были направлены и казачьи части (за исключением находившихся в подчинении Балаховичу), которые должны были войти в число Сводной Казачьей дивизии. Впереди их ждала нелегкая судьба. Большинство этих соединений не закончили формирования и не были в необходимой степени снабжены современным вооружением. После подписания перемирия они и вовсе стали не нужны польским властям, подверглись интернированию, а затем и расформированию.

1. Рутыч Н.Н. Белый фронт генерала Юденича. М., 2002. С. 136–137.
2. Ковалев Е.Е. Из Польши на Украину // Военная быль. № 27. 1957. С. 14.
3. Там же. С. 14.
4. Там же. С. 14.
5. БФРЗ. Ф. 3. Оп. 2. К. 3. Ед. 72. Л. 8.
6. Там же. Ед. 71. Л. 9.
7. Алексеев Д.Ю. Б.В. Савинков и его деятельность по формированию русских войск в Польше в 1920-м году // Вестник молодых ученых. Исторические науки. № 5. 1999. С. 74.
8. Там же.
9. БФРЗ. Ф. 3. Оп. 2. К. 3. Ед. 71. Л. 14.
10. Там же. Л. 10.
11. Там же. Л. 15.
12. Алексеев Д.Ю. Указ. соч. С. 76.
13. Там же. С. 77.
14. БФРЗ. Ф. 3. Оп. 2. К.3. Ед. 66. Л. 1.
15. Там же. Ед. 68. Л. 36.
16. Там же. Л. 147.
17. Там же. Л. 87.
18. Там же. Ед. 74. Л. 38.
19. Там же. Ед. 68. Л. 99.
20. Алексеев Д.Ю. Указ. Соч. С. 73.
21. Там же. С. 75.
22. Там же. С. 76.
23. Там же. С. 76.
24. БФРЗ. Ф. 3. Оп. 2. К. 3. Ед. 66. Л. 14.
25. Там же. Ед. 67. Л. 2.

Военное прошлое государства Российского: утраченное и сохраненное Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 250-летию Достопамятного зала. 13–17 сентября 2006 года. Секция «Военная история России: опыт современного изучения». Санкт-Петербург, 2006.
www.artillery-museum.ru/files/File/67c6a1e7ce56d3d6fa748ab6d9af3fd7.pdf

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1522

 Russian military units in Poland
Sent: 03-08-2012 02:18
 
22 октября 2010 года в Доме Русского Зарубежья имени А. И. Солженицына открылась книжно-документальная выставка «Забытые Армии: Русские войска в Польше, 1920–1921», организованная Домом Русского Зарубежья совместно с Государственным Архивом Российской Федерации, Российским Государственным Военным Архивом и Государственной Публичной Исторической Библиотекой России. Она продолжает традиции межархивного и межбиблиотечного сотрудничества в деле выявления и популяризации документальных материалов о неизвестных страницах прошлого России. Подобно уже проходившим в Доме Русского Зарубежья (ранее — Библиотека-Фонд «Русское Зарубежье») выставкам «Исход Русского Воинства», «Корнилов и Корниловцы», «Образы Великой войны в собрании БФРЗ», новая экспозиция привлекает материалы, взаимно дополняющие друг друга в создании цельной картины происходивших событий.

Тем более это важно для такой малоизвестной темы, как формирование, условия жизни и участие в боевых действиях русских воинских частей, оказавшихся в 1920 году на территории вновь образованного Польского государства. На сравнительно небольшой выставочной площади представлено более сотни документов, печатных изданий, редких фотографий, знакомящих посетителя с картиной событий.









"Печати русский войск и организаций в Польше"



Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1522

 Russian military units in Poland
Sent: 24-09-2012 13:14
 
Битва за Варшаву, Пултуск.

А под Пултуском мы встретились с частями, сформированными из солдат бывшей колчаковской армии, которым в свое время удалось спастись от разгрома. При захвате горящего моста через реку Нарев бывшие колчаковцы в английских френчах с унтер-офицерскими нашивками на погонах с отчаянием обреченных яростно бросались на наш полк.

В.Т.Маслов. В боях и походах // Правда века. Сб. восп. участников гражданской войны. М., 1970. С.266

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1522

 Russian military units in Poland
Sent: 01-10-2012 16:22
 
Т.М. СИМОНОВА

БЕЛЫЕ ФОРМИРОВАНИЯ В ПОЛЬШЕ ("ОТРЯД РУССКИХ БЕЖЕНЦЕВ") В 1919-1921 годах


В отечественной историографии исследователи задаются закономерным вопросом: почему не сложился, казалось бы, естественный союз польских национальных сил с русским белым движением (1)? Временную восточную границу Польши Верховный совет Антанты определил по этническому принципу (в основном по линии р. Буг) 8 декабря 1919 г. в специальной декларации совета (2). В декабре 1919 г. руководство стран Антанты отказалось от проведения "прямой интервенции в России" и прямой поддержки "антибольшевистских элементов". Неудачи белых армий убедили союзников, что "поддержка Польши - лучший способ сдерживать Германию" (3) при тесном взаимодействии формирующейся польской армии с русскими добровольческими отрядами. Руководство созданием "Русского отряда" в Польше взяла на себя французская военная миссия, приступив к работе в Варшаве под руководством генерала П. Анри (с 1 апреля 1919 г. его сменил генерал А. Ниссель, с 30 сентября 1920 г. до начала июня 1926 г. эту должность занимал генерал Ш. Дюпон (4)).

Светлейший князь А.П. Ливен (5) вспоминал, что в Прибалтике "благодаря содействию союзнических миссий в Варшаве и предупредительности германских пограничных властей дело это великолепно наладилось": в Митаву еженедельно прибывало до 2-х эшелонов добровольцев (6). В Польше число записавшихся в Ливенский отряд составило около 15 тыс. человек.

В мае 1919 г. правительство адмирала А.В. Колчака признало "независимость Польши, провозглашенную Временным правительством в 1917 г.", оставив вопрос о границах до созыва Учредительного собрания (7). Колчак одобрил план Н.Н. Юденича по созданию антибольшевистского Северо-Западного фронта; в Берлине вербовка /39/ добровольцев в лагерях русских военнопленных Первой мировой войны проходила при участии американской военной миссии (8).

В Польше Ю. Пилсудский приказал освобождать из лагерей пленных красноармейцев, добровольно сдавшихся в польский плен, если те вступали в отряд или отправлялись в "небольшевистскую Россию" (9). С 19 августа 1919 г. офицеры армии Юденича на основании распоряжения польского МВД начали открытую вербовку добровольцев в Краковском военном округе (10). Сотрудничество военного министерства Польши с белыми армиями расширилось после предложения начальника генштаба полковника С. Галлера создать военно-дипломатические миссии при армиях А.В. Колчака и А.И. Деникина накануне признания правительства Колчака правительствами стран Антанты. На территории России, контролируемой А.В. Колчаком и П.Н. Врангелем, шла организации польских воинских частей (11). Польские военные миссии были представлены при белых правительствах в Омске, Таганроге и Севастополе.
18 сентября в Варшаве зарегистрировали официальное представительство Колчака ("специальная миссия" во главе с Г.Н. Кутеповым) (12). В конце сентября командование Польши вступило в переговоры с командованием Северо-Западной армии о координации совместных действий против большевиков. 2 октября от Юденича в Варшаву прибыл генерал К.А. Крузенштерн с целью проинформировать о положении на русском Северо-Западном фронте и провести вербовку русских для "усиления армии Юденича и Ливена" (13).

Первым шагом на пути создания национальных вооруженных отрядов в Польше стал декрет Пилсудского в октябре 1919 г. о создании белорусских отрядов. Контакт с бывшим партизаном русской армии, полным Георгиевским кавалером, бывшим начальником отряда в составе армии Юденича полковником С.Н. Булак-Балаховичем установил военный атташе Польши в Финляндии полковник Пожерский (14). В сентябре 1919 г. Булак-Балахович был арестован командованием Северо-Западной армии, затем бежал и поступил на службу к эстонцам (15).

10 августа 1919 г. второй отдел штаба военного министерства Польши признал необходимым "привлечь на свою сторону" правительство С.В. Петлюры (16), так как Поль/40/ша была "заинтересована получить преобладающее влияние ни Украине". Несмотря на присутствие при Петлюре французской и румынской военных миссии, командование стремилось, чтобы "польское влияние на Петлюру было доминирующим". Начались мирные переговоры между Украинской Народной Республикой (УНР) и Польшей (17)

А.И.Деникин, поляк по матери, благосклонно относился к независимой Польской республике, оставляя вопрос о ее границах до созыва Учредительного собрания. Польский военный агент при его командовании в августе 1919 г. зафиксировал позицию генерала: при установлении границ "должны учитываться этнографические, исторические факторы и... двусторонняя выгода обоих соседних государств и все то, что будет гарантировать им постоянные дружеские отношения"(18). Пилсудский после секретных переговоров Ю. Мархлевского с польским капитаном Бёрнером (19) приостановил на три месяца военные действия во время наступления Деникина на Москву, что позволило советскому военному командованию перебросить с Западного фронта 43 тыс. человек боевого состава. В эти дни прозорливый генерал Деникин записал: "Непонятная для русского общества политика польского правительства может дать весьма серьезную опору германофильскому течению, которое ранее у нас не имело почвы"; "если бы когда-либо такое течение возобладало, - подчеркнул он, оно имело бы роковое значение для Польской республики" (21).

Пилсудский скептически относился к усилиям британцев по собиранию в своей зоне влияния антисоветского контингента: они неверно оценивали стратегическую роль Польши как "слишком самостоятельную и притом связанную с Францией, а частично симпатизирующую и Америке". Пилсудский не соглашался с ролью статиста в великой европейской игре союзных держав, настаивал на самостоятельной роли и республики в этом регионе (22).
Информационную поддержку идее сотрудничества белых армий с Польшей оказал Б. Савинков (23). Р.Б. Локкарт (24) вспоминал, что У. Черчилль "находился под благоприятным впечатлением" от Б. Савинкова; ему казалось, что именно он "обладает наибольшим политическим весом и... прекрасными организаторскими способностями, дававшими основания надеяться на успех контрреволюционного переворота" (25). Как член Русской заграничной делегации, Б. Савинков представлял интересы "Белой Рос/41/сии" на Парижской мирной конференции в 1919 г., регулировал вопросы обеспечения армии Колчака оружием, боеприпасами, продовольствием, обмундированием; в тесном контакте с лидерами русской эмиграции - Н.В. Чайковским, В.А. Маклаковым, С.Д. Сазоновым проводил встречи с Клемансо, Ллойд-Джорджем, Черчиллем, а также с эсерами, правыми социал-демократами, группой кадетов во главе с П.Н. Милюковым. Во французских газетах и журналах с конца 1919 г. Савинков развивал мысль о том, "что польский плацдарм, моральный и территориальный... является вполне подходящим для организации русского вооруженного патриотического движения... и установления вечного мира с братской по крови Польшей" (26). В начале 1920 г. он активизировал кампанию во французской печати под лозунгом: "польско-русское соглашение является вопросом первоклассного значения для политической стратегии Франции" (27).

В конце января 1920 г. Советское правительство заключило перемирие с Латвийской республикой и 2 февраля 1920 г. Тартуский мирный договор с Эстонией: они содержали взаимное обязательство "не допускать образования и пребывания на своих территориях каких бы то ни было организаций и групп, именующих себя или претендующих на роль правительства всей территории другой стороны". На территории Латвии и Эстонии была запрещена вербовка в ряды антисоветских вооруженных сил, а также в антисоветские организации и группы (28).

К середине марта 1920 г. французские планы в отношении Советской России изменились: итог вооруженной борьбы белых армий свидетельствовал о наличии "явно национального характера большевистской системы", а также ее "сплочения и усиления"; война с большевиками утратила признанный за нею "характер защиты Европы от большевизма и свелась исключительно к разрешению польско-большевистских споров" (29).

На территории Польши находилось в тот момент до 30 тыс. человек (включая беженцев из-под Одессы, отряд немцев-колонистов, отряд "Спасение Родины", некоторые части гарнизона Одессы, отряды пограничной и полицейской стражи), прибывших с корпусом генерала Н.Э. Бредова (30) в начале марта 1920 г. Свои действия генерал согласовывал с оперативным планом польского командования. Другим русским формированием (31) был отряд полковника Булак-Балаховича, который после заключения мирного договора между Эстонией и Советской Россией перевел свой отряд в Латвию. 9 февраля представитель главного командования польской армии при главном командовании армий Латвии и Эстонии А. Мышковский вошел с ним в контакт. Полковник прибыл в Брест-Литовск и поступил на обеспечение главного командования польской армии в составе 1000 солдат и 227 офицеров (32).

Основой формирования русских отрядов в Польше стали офицеры и солдаты бывших Северо-Западной (Юденича) и Северной армий (Е.К. Миллера). 2 марта 1920 г. Учредительное собрание Эстонии утвердило постановление о лесных принудительных работах (русские эмигранты назвали его "законом о белых рабах") для 15 000 мужчин в возрасте от 18 до 50 лет - "лиц без определенных занятий" независимо от /42/ подданства (33). Начался отток добровольцев через Латвию, вербовка была организована "в полном согласии с латвийскими военными властями" (34). На что были выделены значительные средства из польского бюджета и с согласия правительств Финляндии, Эстонии и Латвии в эти страны были отправлены польские агенты с целью агитации среди офицеров и солдат. Эти действия противоречили стремлению генерала Врангеля собрать на юге России офицеров и солдат со всех бывших белых фронтов для продолжения вооруженной борьбы с большевиками (35).

В конце марта 1920 г. по поручению маршала Ф. Фоша (36) генерал П. Анри разработал план наступления Пилсудского на Киев (37). Военные отряды из русских добровольцев на польской территории могли бы усилить антисоветский фронт. 15 апреля 1920 г. Южно-русское правительство в лице П.Б. Струве через представителя Польши при генерале Врангеле Ф. Скомпского выступило с инициативой послать своего дипломатического и военного представителя в Варшаву. Второй отдел штаба военного министерства признал возможным сотрудничество с Врангелем, поскольку он, как рассчитывали польские военные, смог бы убедить Англию, "рекомендующую прекратить борьбу с большевиками", что "еще можно вести... борьбу с Советской Россией"' (38).

14 апреля 1920 г. Пилсудский принял Б. Савинкова и генерала П.В. Глазенапа (39) и ознакомил их с намерением использовать формируемый Русский отряд "в глубоком тылу противника в возможно скором времени". На встрече был выработан штатный состав отряда (40). 7 мая 1920 г. поляки заняли Киев, польское военное командование разрешило прибытие в Польшу военнопленных Первой мировой войны украинской национальности из лагерей Германии и Венгрии и силами французской военной миссии приступило к вербовке добровольцев в Литве (41). Агент сообщал в отдел Запада НКИД, что миссия получила инструкции направлять всех желающих красноармейцев в армию Врангеля и Балаховича: "желающий ехать... получал визу и деньги на билет до Мемеля, там ставил литовскую выездную визу в Министерстве иностранных дел" (42).

В начале июня 1920 г. был создан во главе с Б. Савинковым руководящий и координирующий орган "русской акции"- Русский политический комитет (РПК) (43) /43/ 10 июня Пилсудский принял Б. Савинкова как "товарища и старого революционера" и высоко оценил создание РПК (44). Савинков провел переговоры с генералом А.Ф. Паленом, руководившим в то время организацией офицерской жизни в Латвии, и развернул бурную деятельность по собиранию в пределах Польши офицеров и солдат из Северной и Северо-Западной армий, добровольцев из Латвии и Эстонии, северо-западных губерний России. Польское командование выделило генералу Палену кредит в размере 9 млн. польских марок на привлечении военнослужащих в Польшу и их содержание. Член РПК А.Л. Дикгоф-Деренталь и Б.Р. Гершельман (русский общественный деятель в Польше) прибыли в Ригу, где вступили в переговоры с представителями Северо-Западной армии - А.Ф. Паленом, В.А. Трусовым, Л.А. Бобошко, Б.С. Пермикиным и договорились об отправке эшелонами добровольцев из Риги. Под видом русских в Польшу переправлялись латвийские солдаты и офицеры, лишившиеся средств к существованию в связи с демобилизацией латвийской армии (45).

12 июня Красная Армия в ходе контрнаступления выбила польские части из Киева, а 16 июня дипломатический представитель Врангеля в Варшаве Кутепов отправил Врангелю телеграмму Б. Савинкова о готовности польского правительства заключить "русско-польское соглашение" (46). Кроме того, от Врангеля ждали заявления, что он является не врагом, а другом Польши (47). 23 июня Пилсудский дал официальное согласие на формирование "отдельного Русского отряда" (48). Вслед за правительством Франции савинковский РПК признал правительство Врангеля, отметив программное расхождение в понимании путей решения национального вопроса (49). 30 июня второй отдел штаба военного министерства издал приказ о начале вербовки в "отряд русских беженцев" (50). 3 июля Б. Савинков, Д.В. Философов и генерал П.В. Глазенап заключили "соглашение" о создании на территории Польской республики "специального русского соединения", находящегося в "политическом подчинении" Б. Савинкова (51).

Июльское наступление ударной группировки Западного фронта Красной Армии дало новый толчок развитию отношений между Врангелем и Б. Савинковым: 5 июля в структуре военного министерства Польши для координации совместных усилий был создан специальный отдел во главе с капитаном Ю. Ульрихом, ранее руководившим организацией и обучением украинских отрядов в Ланьцуте и Брест-Литовске (52). 7 июля РПК заключил договор с генералом Глазенапом о переводе Русского отряда в военное подчинение Врангелю (53). В политическом отношении он подчинялся Б. Савинкову. Отряд Булак-Балаховича в оперативном отношении подчинялся польскому военному командованию и с 9 июня принимал участие в боевых действиях на Северном фронте /44/ в районе Каленковичей в составе группы полковника Рыбака, в сражении под Варшавой занимал часть фронта в районе Влодава Люблин (54).
8 июля 1920 г. Б. Савинков сообщил военному министру У. Черчиллю о производимой в Польше работе по созданию Русского отряда, который, по его предположению, "к середине августа появится на польском фронте" (55). 10 июля, в день прибытия в Польшу миссии союзников, командующий польской армии К. Соснковский, в свою очередь, в письме Б. Савинкову рассказал о большой проделанной работе военного министерства по формированию Русского отряда и просил его в случае необходимости обращаться к нему в любое удобное время. "Вопрос о концентрации казачьих отрядов", — сообщал он Савинкову, - польское военное руководство решило передать Б.Савинкову" (56). 11 июля интернированные части армии Бредова, отказавшиеся возвращаться в Крым к Врангелю, получили возможность выбора дальнейших занятий на территории Польши и статус беженцев, что давало им возможность вступпения в Русский отряд (57). 16 июля Б. Савинков сообщил генералу Врангелю о решении Пилсудского сформировать на территории Польши "отдельный Русский отряд всех родов оружия для самостоятельного действия" (58).

Такое развитие событий не устраивало командующего ВСЮР Врангеля; в письме Савинкову для передачи Черчиллю он отмечал, что обстановка требует "посылки всего, что можно в Крым" (59). Черчилль был согласен с русским генералом, так как усиление его армии позволило бы оттянуть с Западного фронта значительно большие силы Красной Армии. Савинков в ответном письме отстаивал свою точку зрения: эвакуировать в Крым отряд Бредова невозможно в связи с наступлением Красной Армии (60): "Если большевики будут в Варшаве, - писал он, - они неизбежно будут и в Берлине... большевики же в Германии есть начало конца всей Европы" (61).

21 июля военный министр Польши генерал Ю. Лесневский издал приказ о всемерной помощи по организации двух военных групп: "соединения генерала Балаховича" и "отряда русских беженцев" (62). Вторые отделы штабов военных округов контролировали "вербовку" и "транспортировку казачьих и русских добровольцев" на сборный пункт. Русским офицерам было положено не более 80% от довольствия польского подпоручика (63). Агитацией среди интернированных и военнопленных в лагерях руководил и. о. начальника второго отдела штаба военного министерства Б. Медзинский.

С целью вербовки добровольцев в "отряд русских беженцев" член РПК Н.Г. Буланов посетил Париж, Дикгоф-Деренталь - Эстонию, Латвию, Финляндию (64). От французской военной миссии в Риге на агитацию, вербовку и транспортировку добро/45/вольцев Дикгоф-Деренталь получил более 20 тыс. американских долл. (65) 28 июля РПК заключил соглашение с представителями русских формирований "по границе Латвийском республики и территории Псковской и Витебской губерний" (66), что усилило приток добровольцев из этого региона. Всего на дело организации вербовочной работы в Прибалтике и Финляндии было истрачено более 72 тыс. финских марок, более 5 тыс. американских долл., более 4 тыс. германских марок, 8600 французских франков (67).

К 29 июля 1920 г. в Эстонии были сформированы 23 эшелона добровольцев (более 7 тыс. человек). Около 1000 человек ждали отправки в Польшу (68), их вывозил генерал-майор Л.Д. Бобошко (69). Мы предполагаем, что к сентябрю 1920 г. из Эстонии в Польшу выехало в общей сложности 9-10 тыс. бывших военнослужащих Северо-Западной армии (70). 9 августа 1920 г. Б. Савинков сообщал "старому товарищу и другу" А. Бирку (71), что в его подчинении находились: 1) "отряд генерала графа Палена" в Латвии; 2) "на польской территории отряд генерала Глазенапа" и 3) "действующий на польском фронте отряд генерала Булак-Булаховича" и просил Бирка и "близких к нему офицеров" "помочь в создании... армии" (72).

В начале августа 1920 г. положение на советско-польском фронте изменилось настолько, что премьер-министры Англии и Франции на совещании в Хейте (близ Фолькстауна) решили передать дело спасения Польши "в руки военных советников" и направить Русский отряд на фронт (73). 16 августа началось контрнаступление польской армии, и в связи с этим было решено отправить часть Русского отряда (1500 штыков) на Северный фронт. Но Савинков настоял на продлении срока формирования отряда еще на две недели. Против отправки полураздетых и плохо вооруженных частей на фронт решительно высказался и генерал Глазенап. Попытки Д. Философова решить эту проблему результатов не дали (74).

10 августа после заявления Г. Мильерана о намерении Франции официально признать правительство Врангеля, русские генералы в Польше решили войти в его подчинение, что вызвало резкое противодействие Б. Савинкова, претендовавшего на единоличное командование Русским отрядом (75).

28 августа Врангель заменил генерала Глазенапа на должности командующего генерал-лейтенантом Л.А. Бобошко. В тот же день Пилсудский ввиду "оперативной" и "политической необходимости" принял решение о подчинении Русского отряда в военном отношении польской Главной квартире и приказал войскам генерала Бобошко отправиться на фронт. Однако Бобошко, как и ранее Глазенап, отказался подчиниться /46/ приказу, так как, по его словам, "люди еще экипируются (есть не одетые, много босых) и вооружены далеко не полностью" (76).

7 сентября 1920 г. связи с завершением реорганизации Русского отряда военный министр генерал К. Соснковский издал приказ "по возможности быстро" оснастить Русский отряд и отправить его на фронт "без промедлений" (77).

К середине сентября численный состав Русского отряда расширился за счет прибывших из Эстонии и Латвии добровольцев (78). 24 сентября Савинков принял решение свести отряд генерала Бобошко до уровня дивизии и оставить в ее составе "лишь I конный полк, как дивизионную кавалерию", а остальные конные группы свести и конный полк под командованием генерала В.А. Трусова, о чем он сообщил К. Соснковскому и представителю Врангеля в Польше П.С. Махрову (79). После этого решения (80) 26 сентября Врангель уволил с должности Бобошко и назначил командующим генерал-майора Б.С. Пермикина. 28 сентября отряд под его командованием был переименован в 3-ю Русскую армию (3 РА).

В отличие от 3 РА, отряд Булак-Балаховича - Народная Добровольческая армии (НДА) - военным министерством Польши был признан "серьезной военной силой, очень ценной в боевом отношении". Его снабжали в размерах, не сопоставимых с размерами снабжения Русского отряда, на его вооружении был даже один аэроплан. Дополнительной вербовкой добровольцев в отряд Булак-Балаховича занимался штаб военного министерства Польши (81). 24 сентября он был переподчинен 4-й польской армии и в группе генерала Ф. Краевского принимал участие в боях за Пинск (82). О численности НДА к осени 1920 г. в различных источниках имеется разнородная информация (83). В условиях польского контрнаступления военное министерство приняло решение перевести русские отряды в Брест и организовать этапный и сборный пункт в Скальмержицах (84).

Особую надежду в период "русской акции" польские военные возлагали на формирование казачьих отрядов, начиная с конца мая 1920 г., когда казаки-красноармейцы стали переходить на сторону польской армии. 3. Карпус отметил 9 случаев перехода казачьих отрядов на сторону поляков в полном или неполном составе (85). Г.Ф. Матвеев полагает, что случаев перехода на сторону поляков было вдвое меньше (86). В фонде второго отдела штаба военного министерства Польши нами выявлено, что к 22 сентября 1920 г. имело место шесть случаев перехода казачьих частей Красной Армии на сторо/47/ну поляков (87). Факт перехода Уральского казачьего полка подтверждается документом, обнаруженном в Архиве Дома русского зарубежья им. А. Солженицына: 17 сентября этот полк приказом генерала Бобошко был включен в состав Русского отряда (88). Кроме групповых имели место и единичные переходы на сторону поляков.

Контингент казаков вошел в состав казачьей кавалерийской бригады под командованием есаула М.И. Яковлева (89) и казачьей бригады в составе трех полков под командованием есаула А.И. Сальникова (бывшего командира Первой Конной армии). Бригада Сальникова была создана летом 1920 г. из перешедших к полякам казаков, плененных в Новороссийске (в составе Донского полка войскового старшины Д.А. Попова и батареи есаула И.И. Говорухина).

Все исходящие из польского военного министерства и РПК документы по вопросам формирования русских отрядов поступали во французскую военную миссию. 25 сентября 1920 г. там располагали следующей информацией о русских отрядах на фронте и "находившихся в стадии формирования" (90). На фронте - "армия Булак-Балаховича" численностью 7,5 тыс. человек (с приданными ей 2000 сабель из 3-й польской армии). В составе 7-й польской территориальной дивизии на фронте - кавалерийские бригады (есаулов Сальникова и Яковлева). Бригаду донских казаков Сальникова (600 человек) предполагалось ввести в состав армии Булак-Балаховича. В сентябре при бригаде была сформирована батарея есаула И.Г. Конькова. Бригада есаула Яковлева (входила в состав корпуса генерала Бредова) состояла из терских и кубанских казаков (1200 человек).

В районе Калиша продолжалось формирование корпуса (15 тыс.) под командованием предположительно генерала Бобошко и 3-х конно-артиллерийских полков под командованием генерал-майора В.А. Трусова. Рядовой состав формируемой армии предполагалось набирать из военнопленных красноармейцев, на тот момент их число составляло 9 тыс. Боевое состояние 3 РА французская миссия оценила так: "подготовлена к отправке на фронт. Регион - Брест-Литовск. Пехота в состоянии готовности. В кавалерии лошади плохие. В артиллерии нет пушек". Численность 3-х конно-артиллерийских полков генерала В.А. Трусова (донские, уральские и оренбургские казаки) предполагалось довести до 15 тыс. человек. На тот момент в 3 РА "воевало или было готово воевать" 8 тыс. казаков. Численность корпуса генерала Бобошко к ноябрю 1920 г. планировали увеличить до 30 тыс. человек (91), но осуществить этот план не удалось.

Приказом от 28 сентября военное министерство Польши присвоило армии Булак-Балаховича наименование "отдельной союзной армии" на равных правах с польской /48/ армией (92), она и казачьи части снабжались и вооружались по нормам польской армии (93). По-иному решался вопрос со снабжением 3 РА: из польского бюджета деньги ей не выделялись, а обещанное при вербовке жалованье офицерам не выплачивалось: офицеры и солдаты голодали и, чтобы прокормиться, вынуждены были продавать личные вещи (94). 15 сентября генерал Бобошко докладывал в РПК: численность отряда "достигает 4230 человек, т.е. 50% нормального состава, предусмотренного штатами". Обмундировано - 25% личного состава; 50% офицеров и солдат не имеют обуви и верхней одежды. Пехотных винтовок получено 30% от общей потребности, "кавалерийские винтовки, карабины и шашки не получены, офицеры совершенно не вооружены"; не хватало всех видов обещанного вооружения и лошадей (95). "Вооружением" служили по 47 винтовок "русского образца" на каждый полк, "частью непригодных", и 4 испорченных пулемета (96).

Для польского военного командования Русский отряд не являлся перспективным, поскольку внешнеполитическая программа их командного состава не соответствовала внешнеполитической концепции польской "военной партии" во главе с Пилсудским. Кроме того, снабжение Русского отряда проходило не через военное министерство, как это имело место с казачьими отрядами и НДА, а через РПК (97), который скрывал часть денежных сумм, получаемых от польского военного ведомства. До 12 октября 1920 г. (перемирие на советско-польском фронте) 3 РА не успела принять участия в боевых действиях, хотя и участвовала в "Украинском походе" осенью 1920 г.

3 РА (в отличие от НДА и казачьих отрядов) лишь формально находилась в подчинении польского генштаба, в действительности выполняла указания из Крыма. В конце 1920 г. поручик Михальский, глава польской военной миссии при Врангеле, докладывал, что "Врангель не хотел понять, что Польша является суверенным государством", что "русские в глубине души нас ненавидели и не могли свыкнуться с мыслью, что мы можем стать решающим фактором на Востоке Европы" (98).

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1522

 Russian military units in Poland
Sent: 01-10-2012 16:25
 
* * *

Российско-украинская делегация (РУД) на переговорах в Риге имела информацию о создании антисоветских отрядов в Польше. 28 сентября 1920 г. председатель РУД А.А. Иоффе поставил вопрос о включении в текст прелиминарного договора (по аналогии с положениями договоров с Латвией и Эстонией) пункта о взаимном обязательстве "не допускать на своей территории образования и пребывания правительств, организаций и групп, ставящих своей целью вооруженную борьбу против другой договаривающейся стороны" (99). Это должно было создать систему коллективной ответственности в рамках рассматриваемого региона, препятствующую использованию в антисоветских целях военного и человеческого потенциала, выброшенного Гражданской войной из России. Несмотря на резко отрицательную реакцию польских делегатов, А.А. Иоффе удалось добиться включения в текст договора от 12 октября /49/ 1920 г. II статьи "не создавать и не поддерживать организаций, ставящих себе целью вооруженную борьбу с другой договаривающейся стороной" (100).

В польской государственной и военной элите после заключения перемирия не было единства по вопросу о продолжении "русской акции". Коалиционное правительство В. Витоса и часть депутатов Сейма склонялись к ее прекращению и точному выполнению положений договора, но "военная партия" во главе с Пилсудским находилась под сильным влиянием французских генералов и занимала в этом вопросе иную позицию. Отвечая на вопрос советских участников переговоров о степени влияния французских военных на позицию польской делегации, член польской делегации социалист Н. Барлицкий подчеркивал: "У нас есть с Францией общие интересы, но это относится только к германской опасности" (101). Председатель польской делегации на мирных переговорах Я. Домбский обращал внимание министра иностранных дел Польши на "странную позицию" военных представителей в составе смешанной военно-согласительной комиссии (102) по вопросу об армиях Петлюры и Булак-Балаховича: они "то брали на себя ответственность за них, то отрекались от них" (103). Вопрос о пребывании Б. Савинкова в Польше стал одним из наиболее сложных: поляки испытывали к нему и его сторонникам чувство благодарности, так как они дрались на фронте рядом с ними, а поэтому решение вопроса о его дальнейшей судьбе они откладывали на будущее. 3 октября А.А. Иоффе сообщал из Риги в Москву: поляки "'несомненно, хотят мира так же, как и мы"; они "не хотят зимней кампании..., готовы даже несколько освободиться от французского влияния и выдать нам Врангеля и Петлюру". "Мы... отлично понимаем, что ликвидацией польского фронта вы быстро забьете Врангеля в крымскую бутылку", - говорил Барлицкий (104).

Член Польского бюро при ЦК РКП(б) Ю. Лещиньский (Ленский) обращал внимание на то, что партия Пилсудского намерена продолжать "освободительные" действия на Востоке "с помощью Петлюры, Савинкова и Балаховича". Но эндеки (Gazeta Warszawska), социалисты (Robotnik) и "биржевики" (Kurjer Warszawski) выразили "негативное отношение к использованию врангелевских войск" и армии Петлюры. "Мы не можем, - считают они, - допустить, чтобы то, что с таким трудом воздвигнуто в Риге, распалось, как карточный домик". Несмотря на это, указывал Лещинский, все поляки симпатизируют антисоветским лидерам с той лишь разницей, что "душе одних ближе Врангель и Савинков, других - Петлюра и Балахович" (105).

15 октября начальник генштаба генерал Т. Розвадовский через и.о. военного атташе в Париже капитана Морстина сообщил маршалу Ф. Фошу, что польские военные власти, несмотря на действие договора о перемирии, продолжают работу по организации и снаряжению русских сил в Польше и рассчитывают на поддержку "русской кампании" со стороны командования союзников, которую поляки планируют провести силами УНР и антисоветских формирований в Польше. С целью "затруднить переброску большевистских войск на врангелевский фронт" (главный для Советской республики), польское командование предприняло нападение на Коростень, разрушив мосты и железнодорожные сооружения. У линии фронта стояли части Булак-Балаховича (около 12 тыс. человек), "намереваясь предпринять поход на Мозырь, оттуда - на Жлобин и Овруч". Начальник польского генштаба предлагал "продолжать блокаду и /50/ систематическое уничтожение транспортных средств", чтобы "создать... положение, способное подорвать силы большевиков изнутри" (106).

Польское правительство дистанцировалось от планов военного командования и 22 октября на межведомственной конференции (107) решило отправить личный состав всех русских отрядов в Крым к Врангелю. Однако командование УНР, подчиненное командованию польской армии, продолжило военные действия. По этому поводу руководство РУД направило ряд нот председателю польской делегации в Риге Я. Домбскому (108). Но вербовка солдат и офицеров и их отправка в Польшу продолжались (109) с участием французских военных миссий в Литве и Польше и эмиссаров Б. Савинкова: Дикгоф-Деренталь в сентябре и октябре посетил Эстонию, Латвию, Финляндию, где вел переговоры о вербовке солдат и офицеров (110).

Одним из источников пополнения отрядов стали военнопленные красноармейцы. Наступившие холода и нечеловеческие условия содержания в лагерях стимулировали запись добровольцев из их числа в антисоветские отряды. "Наступающая зима, - подчеркивал председатель Польского общества Красного Креста Э. Залесский в письме С. Семполовской, - может оказаться убийственной" для них (111). Русская эмиграция отряды Б. Савинкова в качестве серьезной военной силы не воспринимала и полякам не доверяла. Г.Н. Кутепов (его сменил П.С. Махров), вернувшись в Париж, писал: "Русскому человеку очень тяжело иметь дело с поляками... хочешь не хочешь, а сочувствие всех членов русской белой миссии в Варшаве на стороне большевиков" (112).
28 октября 1920 г. советский полномочный представитель в Риге Я.С. Ганецкий направил в МИД Латвии ноту с требованием прекратить вербовку и отправку добровольцев "для Врангеля и других контрреволюционеров", которая имела "систематический и постоянный характер" "при попустительстве латвийских властей". Добровольцы получали документы польских и литовских беженцев (113).

Польская делегация в Риге отказывалась включить в текст мирного договора формулировку о "нетерпимости в отношении организаций", которые ставят своей целью "войну с большевиками". В начале ноября Ю. Лещиньский сообщал в НКИД: "Врангелю противопоставлен Савинков" как представитель "полонофильской и демократической России"; "предполагается военный блок: Врангель, Савинков, Балахович, Петлюра, Скоропадский, орудующий в Германии под протекторатом польского командования" (114). Иоффе 19 ноября докладывал В.И. Ленину, что Польша после разгрома Врангеля "боится" Советской республики и что Франция недовольна Рижским миром, а Польша "нуждается в сильной поддержке извне" и поэтому продолжает "поддерживать французскую политику на вызов гражданской войны в СССР" (115). "Не старается /51/ ли Антанта путем распускания тревожных слухов, - задавался вопросом Чичерин,- отвлекать наши силы от Крыма, или же действительно теперь налаживается новая интервенция в широком масштабе, в которой значительная роль должна принадлежать Савинкову, Перемыкину, Балаховичу и Петлюре?" Марков склонялся ко второму варианту ответа: "в Польше они имеют прекрасную базу". Чичерин больше доверял информации из Германии, откуда сообщали, что "под маской мира с нами в Польше готовится грандиозное наступление на нас всевозможных белогвардейских отрядов, доведенных до очень внушительной силы с французскими офицерами, инструкторами и снабжением" (116). Анализ документальных источников позволяет заключить, что "опасность" была преувеличена.

По свидетельству Б. Савинкова, после заключения перемирия на вопрос Пилсудского: "будете ли вы воевать?", генералы (Булак-Балахович, Перемыкин и Махров) "единогласно постановили - драться" (117). С русскими и украинскими отрядами польский генштаб "прекратил всяческие отношения" и "снял с себя всякую ответственность за их дальнейшие действия" (118). Только Булак-Балахович при поддержке польского военного командования совершил поход в Белоруссию. В чине есаулов его сопровождали братья Борис и Виктор Савинковы. В первый период боев против Красной Армии Булак-Балахович успешно теснил ее части (119), и уже 3 ноября Б. Савинков телеграфировал маршалу Пилсудскому и Врангелю о переходе границы, установленной прелиминарным миром (120). Но во второй половине ноября 1920 г. "начальник белорусского государства и главнокомандующий всех вооруженных сил на территории Белоруссии" (121) столкнулся с усиленными отрядами Красной Армии и его войска были разгромлены. На Лубянке во время допросов Б. Савинков признал: "Поход... закончился плачевно" (122). 18 ноября польские власти приняли решение о разоружении и интернировании 3 РА, перешедшей границу в районе Подволочиска, а 12 декабря создали специальную комиссию по ликвидации НДА (123). 1 ноября польские власти ликвидировали экспозитуру в Калише, 15 декабря распустили РПК.

На секретную операцию по созданию "Русского отряда" и вооружение армии Булак-Балаховича из польского бюджета в период с 1 июля по 20 декабря 1920 г. РПК получил 170 млн. польских марок, 8 млн. российских царских рублей и 2 млн. "думских рублей". На содержание Б. Савинкова, РПК, Информационного бюро (124) под руководством Виктора Савинкова было израсходовано 10 318 688 польских марок, 7 543 200 царских рублей и 1 240 000 думских рублей (125). /52/

"Польские круги абсолютно ничего не знали о существования соглашения между польским правительством и Савинковым", - доносил из Варшавы в ВЧК агент (126). Для польской "военной партии" во главе с Пилсудским, который планировал создать на территории Польши национальные воинские части (украинские, белорусские, казачьи), формирование отряда русских добровольцев было своего рода уступкой не вполне изжитым интервенционистским настроениям во французском генштабе. Во время советско-польской войны этот эксперимент вписывался в планы военного руководства Польши на востоке и в глобальные политические планы французского генштаба, и до определенного момента - в планы лидеров русской белой армии.

Драматична, а подчас трагична история о положении и дальнейшей судьбе интернированных антисоветских формирований в лагерях Польши. Савинковский РПК был распущен и в тот же день был создан Российский эвакуационный комитет (РЭК) во главе с тем же Б. Савинковым. Заместителем его стал Философов; в состав комитета вошли бывший министр при Украинской Центральной Раде Д.М. Одинец, члены бывшего РПК В.В. Уляницкий, А.А. Дикгоф-Деренталь, В.В. Португалов, Н.К. Буланов (127). Попытки РЭК как-то устроить в Польше русских офицеров и солдат (почти 15 тыс.) были сразу пресечены руководством военного министерства. 22 декабря Б. Савинков получил распоряжение из второго отдела штаба военного министерства, в котором сообщалось: "все российские военные из армий генералов Балаховича и Пермикина должны находиться при своих частях в местах их расположения", т.е. в концентрационных лагерях (128). При РЭК был создан Военный совет по делам интернированных и Управление по делам интернированных (УПИН) во главе с Д.М. Одинцом. 7 января 1921 г. был сформирован штаб УПИН с отделами строевым, административным, снабжения и санитарным во главе с М. Росселевичем и секретное Информбюро (агентурная сеть), во главе которого стал Виктор Савинков. В январе 1921 г. второй отдел генштаба Польши выдал разрешения на переход границы для 25 человек, в мае - для 62 (129).

Интернированные получили статус беженцев, но всем частям разрешили сохранить строевое и военное деление. В лагерях образовали "районы" с начальником, комендантом, дежурным офицером, интендантом. 12 января 1921 г. Военный совет РЭК переименовал ПДА и 3 РА в отряд № 1 и отряд № 2. Командиром первого стал "Булак-Балахович 2-й" (130), второго - Перемыкин (131). На 20 января 1921 г., по данным РЭК, во всех лагерях, а также в составе бывшего авиаотряда НДА (в Варшаве) насчитывалось 13 383 интернированных. В действительности их было больше: с лагерями в Радоме, под Брестом и в Кобрине на тот момент связь не была установлена (132).

Информацию о личном составе РЭК польское военное ведомство получало от командиров интернированных частей и от агентов литературно-агитационной комиссии РЭК, финансируемой военным министерством Польши. Поскольку польское военное ведомство не вело самостоятельно статистику интернированных антисоветских формирований (как и военнопленных красноармейцев) до приезда в Варшаву членов РУД смешанной комиссии по репатриации и созданию при МИД Польши специального департамента, то эта функция была возложена на агентов литературно-агитационной комиссии. Они на постоянной основе находились в лагерях, ежемесячно совершали поездки в Варшаву и также регулярно, с периодичностью в одну - две недели, направляли секретные отчеты Б. Савинкову и во второй отдел военного министерства Польши. В отчетах агентов содержалась информация не только о численности интерниро/53/ванных в лагерях, но и о бытовых условиях содержания офицеров и солдат (питание, санитарные условия, состояние одежды и обуви и т.д.), о политических пристрастиях и настроениях групп.

До подписания Рижского мирного договора между Советской Россией и Польшей 18 марта 1921 г. финансовое обеспечение добровольцев осуществлялось за счет продажи имущества армий: в конце ноября ликвидационная комиссия РЭК по этой статье получила 4 млн. польских марок, 11 декабря 1920 г. - еще 2 млн. марок (133). С целью пополнения казны Б. Савинков разослал в русские эмигрантские газеты статьи с описанием тяжелого положения "русских героев" в польских лагерях, кто "перенес ужасы междуусобной войны, мерз, голодал и лежал в тифу на холодной земле" (134). Однако его страстные призывы отклика в русской эмиграции не нашли.

Интернированные не избежали эпидемии тифа. 27 декабря 1920 г. майор французской медицинской службы Радули (из состава французской военной миссии в Польше) получил от директора санитарной службы военной миссии Франции командировочное предписание посетить лагерь военнопленных в Щепёрно, где были размещены интернированные части НДА. Он зафиксировал "неудовлетворительное состояние" лагеря. Штаб польской армии в Познани в связи с всплеском заболеваемости тифом 13 декабря 1920 г. издал приказ о вторичной "поголовной дезинфекции как бараков, так и населения лагеря" (135). Сносное санитарное состояние имело место только в Острове-Ломжинском, где были баня и прачечная. Но в феврале 1921 г. ухудшение положения было отмечено и там (136). По-прежнему интернированные солдаты спали на голых нарах, без тюфяков и одеял. "Удручающим" было состояние лагеря Пикулицы-Засания; в феврале комиссия польского Сейма провела инспекционный осмотр ("ревизию") по факту его ненадлежащего содержания. В результате были уволены главный врач госпиталя и лагерный врач. Комендант лагеря получил выговор за антисанитарное состояние помещений и территории лагеря, в феврале 1921 г. он приступил к ремонту госпиталя и нескольких бараков (137).

Теоретически интернированным и их семьям выделялось питание в размере пайка польского солдата. Однако прописанные на бумаге нормы выдачи продуктов нигде не соблюдались. С января 1921 г. в русской эмигрантской газете "Свобода" стали регулярно публиковать сводки о положении интернированных. В одной из них за подписью Б. Савинкова сообщалось, что хлеба люди не получали по 1-2 дня (138) . 29 января 1921 г. генерал А.П. Пален сообщал генералу Нисселю: "Положенный паек отпускается неисправно", "по нескольку дней люди остаются без хлеба и картофеля", "купить что-либо из съестных продуктов не на что" (139).

В самом большом лагере Стржалково, сообщал агент литературно-агитационной комиссии РЭК Б.Д. Рыбаков 29 января 1921 г., питание в лагере было "плохое", общее количество больных - свыше 5000 человек. В числе больных он учитывал и больных военнопленных красноармейцев (140). Во всех лагерях плачевно обстояли дела со снаб/54/жением людей обмундированием и обувью: они были разуты и раздеты в буквальном смысле слова (141).
Одним из важнейших для интернированных стал вопрос о занятости. После подписания 24 февраля 1921 г. Соглашения о репатриации и затем Рижского мирного договора он был решен. Статья 5 Соглашения о репатриации предусматривала обязательство сторон "обеспечить достаточное содержание или возможный заработок всем находящимся на их территориях" лицам всех категорий (военнопленным, гражданским пленным, интернированным и заложникам) (142). 30 марта 1921 г. на совещании во втором отделе штаба военного министерства капитан Блонский обещал издать приказ, определяющий порядок выхода интернированных из лагерей на сельскохозяйственные работы и лесные разработки с учетом пожеланий министерства труда (143).

6 марта Б. Савинков, Д. Одинец и М. Росселевич направили в военное министерство письмо, в котором перечислили ряд явлений в польских лагерях, наличие которых члены РЭК считали несовместимыми со статусом бывших союзников польской армии: "Несмотря на многочисленные обещания облегчить режим нашим интернированным героям, которые бок о бок с братьями-поляками проливали свою кровь за общее благо... закончились ничем; а режим не только не смягчен, но в некоторых лагерях стал еще суровее". Как "особенно тяжелое" авторы письма оценили положение людей в лагерях Щепёрно и Остров-Ломжинский, где "коменданты держат их за каких-то разбойников, отбывающих наказание", "проволокой обведены не только лагеря извне, но и внутри поделены на клетки" (144). Усилилось бегство из лагерей. По информации Д. Философова, в марте 1921 г. общее число зарегистрированных интернированных в лагерях составило не более 11 630 человек. В действительности, как он предполагал, в лагерях находилось 12 000 человек (145). В марте 1921 г. началось рассредоточение контингента интернированных в другие лагеря (146).

4 апреля 1921 г. Совет министров Польши рассмотрел вопрос о передаче лагерей интернированных российских и украинских отрядов из компетенции военного министерства в компетенцию министерства иностранных дел (147). Это решение завершило процесс перехода участников бывшего "отряда русских беженцев" из категории интернированных антисоветских формирований на положение беженцев или "иностранцев".

6 апреля полковник С. Довойно-Соллогуб поставил вопрос о выселении Перемыкина и тех, кто принимал участие в "заговоре" против Савинкова, из Польши (148). С Пермикиным собрался выехать весь командный состав 3 РА (149). После выселения бывшего командования 3 РА из Польши сторонники монархического направления самостоятельно переправлялись в Германию и Чехословакию, оттуда - во Францию, /55/ Болгарию и Сербию и в страны Латинской Америки. Сформировались группы желающих остаться в Польше или вернуться в Россию (150).

30 апреля 1921 г. начался новый этап в истории советско-польских отношений: между Польской и Советской республиками состоялся обмен ратификационными грамотами, Рижский мирный договор вступил в силу. Именно в этот день военное министерство закончило передачу дел интернированных антисоветских формирований в секцию пленных и интернированных МИД Польши (151). 28 апреля 1921 г. в Варшаве состоялось первое заседание РУД. С 30 апреля по 4 мая члены РУД посетили лагерь Стржалково. Агент литературно-агитационной комиссии сообщал во второй отдел польского генштаба, что 1 мая делегат РУД поздравил "массу" с пролетарским праздником, после чего от интернированных "полился поток жалоб на то, что в Совдепию могут ехать лишь те, которые имеют деньги" (командование лагеря желающих выехать на родину включало в списки репатриантов за взятки. - Т. С.). Вечером в коммунистическом бараке ("барак был наполнен до предельной возможности") состоялся митинг, на котором член РУД Корзинкин заявил, что "Совдепия признана всеми европейскими державами, покончила со всеми своими врагами и в настоящее время заключила мир с Польшей". Агент отметил также, что на митинге присутствовали представители интернированной армии генерала Булак-Балаховича. Пребывание делегации РУД в лагере "подействовало разлагающе не только на массу военнопленных, но и на надзор", - отметил агент; во время посещения лагерного госпиталя советскими делегатами "были замечены польские солдаты, певшие Интернационал" (152).

С июня 1921 г. польские власти перестали выделять средства из бюджета на содержание интернированных. Их численность на 3 июня 1921 г. составила (вместе с интернированной армией УНР) 25 079 человек (153). Интернированные стали ощущать острый недостаток в снабжении. Во второй половине августа все интернированные без уведомления об этом Б. Савинкова и РЭК были сведены в лагерь Тухола, который постепенно освобождался от военнопленных-репатриантов.

РУД предпринял ряд мер по нормализации положения военнопленных красноармейцев в лагерях (154). 7 июля Е.Н. Игнатов сообщал в Наркоминдел и Центроэвак, что РУД потребовала от польской делегации: "1) прекращения избиения пленных; 2) скорейшего производства персонального обмена; 3) предоставления нам визы военнопленных; 4) перевода интернированных красноармейцев в общую красноармейскую массу; 5) уничтожения изоляции коммунистов от красноармейцев" (155). 28 августа 1921 г. Е.Н. Игнатов сообщал в Москву: "Поляки в связи с поднятой нами кампанией против избиений начинают затруднять доступ наших уполномоченных к лагерям интернированных" (156). Польское руководство дважды переносило сроки осмотра лагерей, которые были намечены РУД и согласованы с руководством секции военнопленных и интернированных МИД Польши.

В сентябре 1921 г. члены РУД не были допущены в наиболее проблемные лагеря Стржалково и Тухола, где о военнопленных и интернированных, выразивших намерение выехать на родину, польские лагерные власти "чинили препятствия" в /56/ передаче достоверной информации в РУД о положении в этих лагерях. Вскоре выяснилось, что польское лагерное командование по-прежнему практиковало избиения и прочие наказания тех красноармейцев и интернированных, информация и жалобы которых доходили до членов РУД (157). О положении красноармейцев в лагере Тухола зимой 1920-1921 гг. интернированным лицам, в числе которых было немало бывших красноармейцев из этого лагеря, было известно не понаслышке. В газете "За свободу" интернированные казаки, переведенные туда из лагеря Остров-Ломжинский в ноябре 1921 г. писали: "Значит, мы 23-я тысяча на очереди", имея в виду 22 тысячи погибших там военнопленных предыдущей зимой (158).

Д. Философов, принявший на себя обязанности фактического заместителя Б. Савинкова в РЭК на период его отсутствия в Польше, провел ряд инспекционных поездок по лагерям. После этого в Восточный отдел МИД Польши 14 сентября им было отправлено заявление с изложением зафиксированных нарушений с предложениями по исправлению ситуации. "Теперь, - подчеркивал Философов, - в Тухоле работу найти невозможно", а об условиях жизни в этом лагере можно судить по тому, что, "по имеющимся сведениям, во время пребывания там пленных красноармейцев последних умерло более 20 000 человек". Философов ходатайствовал о переводе интернированных в другое место "ввиду невозможности пережить зиму в лагере № 7 при г. Тухола" и об оставлении казаков в лагере Остров-Ломжинский. Он настаивал на выдаче всем интернированным обмундирования и хотя бы одной смены белья; на сохранении им "пайка польского солдата"; на организации рабочих артелей для всех, в том числе казаков, если те не будут приняты на службу в польскую армию (159). Обращение Философова в МИД Польши последствий не имело.

Большую работу по организации всех форм опеки над беженцами из России вело польское отделение Земгора под руководством П.Э. Бутенко (160). Было время, когда работа Земгора и РУД в этом направлении пересекалась, хотя устойчивого сотрудничества между ними не сложилось. В условиях недофинансирования РУД смогла обеспечить репатриацию более 9000 человек (161): 30% от общего числа (включая интернированных армии УНР) амнистированных беженцев. Объективно оценив результаты своей работы, руководство РУД заявило о фактическом срыве репатриации.
Около 2000 амнистированных беженцев переехали на работы во Францию в разоренные войной районы (Кнютанж, Мондевиль, Тер-Руж и в другие места (162)) по линии Комитета по делам русских беженцев Ф. Нансена, затем - Бюро труда Лиги Наций. Незначительная часть этого контингента осталась на жительство в Польше. /57/

Симонова Татьяна Михайловна - кандидат исторических наук, доцент Российского университета театрального искусства, специалист по истории Польши и советско(российско)-польских отношений.

1. См., например, Иванов Ю.В. Очерки истории российско (советско)-польских отношений в Документах. 1914-1945 гг. М., 2002.
2. Эта линия почти полностью совпадает с современной границей Польши.
3. Документы и материалы по истории советско-польских отношений, т. 2-3. М., 1964-1965, т. 2, с. 438.
4. Французская военная миссия в Польше (1919-1939 гг.) в составе 400 офицеров официально являлась консультативным органом и имела задачу подготовки национальной польской армии. Подробнее см.: Schramm Т. Francuskie misje wojskowe w panstwach Europy srodkowej 1919-1938. Poznan, 1987; La France a la recherche de seicurite 1920-1922. Paris, 1999] SkrzypczakD. Archiwalia wojskowych misji zagranicznych z lat 1918 - 1939. - www.caw.wp.mil.pl/biuletyn/ bl2/b 12__5.pdf
5. Основатель Либавского добровольческого стрелкового отряда; с лета по декабрь 1919 г. — командир 5-й пехотной дивизии Северо-Западной армии.
6. Со второй половины июля 1919 г. добровольцы приезжали ежедневно. - Белая борьба на Северо-Западе России. М., 2003, с. 39, 46, 48.
7. Документы и материалы:.., т. 2, с. 261.
8. К началу июня 1919 г. численность отряда Ливена в Латвии с 250 человек возросла до 3500: Светлейший князь А.П. Ливен. Основание отряда. - Белая борьба на Северо-Западе России, с. 32.
9. Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. Сборник документов и материалов. СПб., 2004, с. 63.
10. Документы и материалы..., т. 2, с. 299, 278.
11. В Сибири была сформирована 5-я дивизия под командованием генерала Ю. Галлера (15 тыс. человек). Численность этнических поляков - военнопленных на территории России составила 40 тыс. человек. - Документы и материалы..., т. 2, с. 298.
12. Г.Н. Кутепов - профессиональный дипломат, племянник генерала А.П. Кутепова. Миссия была создана по предложению С.Д. Сазонова, бывшего министра иностранных дел Российской империи, в 1918-1920 гг. - члена Политического совета в Париже. Назначение Кутепова было оформлено в соответствии с дипломатическими нормами: с предварительным запросом о предоставлении ему польской стороной агремана. В течение трех лет Кутепов "фигурировал в списке варшавского дипломатического корпуса, представляя поочередно всех основных руководителей белого движения". В период наступления Красной Армии на Варшаву в начале августа 1920 г. вместе с варшавским дипломатическим корпусом миссия эвакуировалась в Познань. - Иванов Ю.В. Указ. соч., с. 45.
13. Документы и материалы..., т. 2, с. 349, 367.
14. Доклад военного атташе в Финляндии полковника Пожерского в Главное командование польской армии от 23 июня 1919г.- Российский государственный военный архив (далее-РГВА), ф. 308к, оп. 1, д. 645, л. 11.
15. Там же, л. 54. Подробнее см.: Симонова Т.М. Я зеленый генерал. - Родина, 1997, № 11, с. 36-41.
16. Глава Директории Украинской Народной Республики с февраля 1919 до конца 1920 г. - Документы и материалы..., т. 2, с. 294.
17. Переговоры завершились подписанием мирного договора и тайного военного соглашения только 22-23 апреля 1920 г. - Там же, с. 294.
18. Иванов Ю.В. Указ. соч., с. 46.
19. Ю. Мархлевский 19 октября 1919 г телеграфировал Г.В.Чичерину: "Неофициальный представитель Польши категорически заявляет, что поляки наступать не будут. Желают разгрома Деникина. Уверяют, что мы можем отвести части с фронта... Желательно приостановить наши наступления: я решился на это потому, что каждый день дорог и, быть может, посылка одной дивизии с Западного фронта может иметь громадное значение". - Иванов Ю.В. Указ. соч., с. 47.
20. О геополитических взглядах А. И. Деникина в межвоенный период см.: Симонова Т.М. Российская военная эмиграция и фашизм. Политика и геополитика. - Россия XXI, 2010, № 1, с. 60-85.
21. Деникин А.И. Очерки русской смуты. - Вопросы истории, 1994, № 11, с. 97-98.
22. Документы и материалы..., т. 2, с. 369.
23. После мятежей в Рыбинске и Ярославле в июле 1918 г. Б. Савинков переправился в Петроград, затем в Казань, поступил рядовым в отряд В.О. Каппеля. Колчак назначил его главой военной миссии в Париже и начальником Бюро русской прессы информационно-телеграфного агентства "Унион"; с августа 1919 г. Савинков лично получал отчеты о финансовой и административно-хозяйственной деятельности агентства. Только в декабре 1919 г. "Унион" получил из разных источников 370 тыс. франков: Симонова Т.М. Савинков Борис Викторович. Общественная мысль русского зарубежья. Энциклопедия. М., 2009.
24. Британский дипломат и разведчик, с января по октябрь 1918 г. возглавлял специальную британскую миссию при Советском правительстве. Под его руководством Сидней Рейли в 1918 г. координировал и материально обеспечивал террористические акты в России.
25. Локкарт Р.Б. Ас шпионажа. Сидней Рейли: шпион легенда XX века М., 2001. с.115
26. Вендзяголъский К.М. Савинков. - Новый журнал, Париж, 1963, № 71, с. 140.
27. См.: Симонова Т.М. Савинков Борис Викторович. - Общественная мысль русского зарубежья..., с. 500.
28. Документы внешней политики СССР, т. И. М., 1958, с 335, 343.
29. Документы и материалы..., т. 2, с. 603.
30. Бредов Н.Э. - командующий группы Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) на правобережной Украине. Подробнее см.: "Войска брошены на произвол судьбы". Бредовский поход в Польшу. Публикация и комментарии Т.М. Симоновой. - Источник, 2000, № 2, с. 9-31.
31. По подсчетам 3. Карпуса, этнические русские в отряде Булак-Балаховича составляли 41%, украинцы - 23%, белорусы - 21%, поляки - 8%, шведы и финны - 4%, эстонцы, латыши, уроженцы Кавказа - 3%. - Karpus Z. Jen су i internowani rosyjscy i ukraincy na terenie Polski w latach 1918-1924. Torun, 1991, s. 68.
32. Подробнее см.: Симонова Т.М. Я зеленый генерал, с. 39; Karpus Z. Op. cit., s. 89.
33. В течение 1920 г. русские офицеры и солдаты должны были paботать на лесозаготовках и торфоразработках, а также на добыче сланца. - РГВА, ф. 40279, он. 1, д. 4, л.11-11об.
34. Государственный архив Российской Федерации (далее ГАРФ), Ф. 5831, oп. 1, д. 4, л. 128.
35. "Войска брошены на произвол судьбы", с. 12 15.
36. Фош Ф. с 1918 г. - маршал Франции, с 1923 г. маршал Польши Руководитель военных операций на территории России (мятеж Чехословацкою корпуса, деятельность французской военной экспедиции на Украине и в Крыму в начале 1919 г., деятельность миссии генерала М. Жанена в Сибири в 1919-1920 гг.). Под его руководством в Польше летом 1920 г. , во время контрнаступления Красной Армии на Варшаву, действовала миссия генерала М.Вейгана.
37. Из истории Гражданской войны в СССР. 1917-1922, т.3. М.,1961, с.69-70, 86-87.
38. Документы и материалы..., т. 2, с. 647.
39. Глазенап П.В. с октября 1919 г. командующий войсками и генерал-губернатор в зоне военных действий Северо-Западной армии. С конца ноября 1919 по 21 января 1920 г. - командующий армией.
40. Письмо Б. Савинкова вице-министру Польши генералу К.Соснковскому о составе Русского отряда от 15 апреля 1920 г. - ГАРФ, ф. 5802, оп.1, д.527, л.213.
41. Французская военная миссия в Литве для вербовки добровольцев создала специальный отдел под руководством капитана Жонкьера; она действовала в Восточной Пруссии, а с июля 1920 г. — и в районе Гродно - Минск. См.: Доклад агента о разведывательной работе Французской военной миссии в Литве (не ранее октября 1920 г.) - Архив внешней политики РФ (далее - АВП РФ), ф. 04, оп. 32, пор. 34, п. 205, д. 52436, л. 45-45об.
42. Там же, д. 34 (52436), л. 45-45об.
43. Печатным органом РПК, на издание которого от польских властей были получены средства, стала газета "Свобода": Симонова Т.М. Прометеизм во внешней политике Польши. 1919-1920. Новая и новейшая история, 2002, №4, с.50.
44. Вендзягольский К.М. Савинков. - Новый журнал, Париж, 1963, № 72, с. 154.
45. Из Латвии в Польшу переправились многие будущие командиры антисоветских формирований периода 1920-1921 гг. Подробнее см.: Русская военная эмиграция 20-40-х годов: Документы и материалы. Т. 1. Так начиналось изгнанье. 1920-1922 гг. Кн. 1. Исход. М., 1998, с. 159.
46. Там же, с. 89.
47. Эта политическая формула содержалась в приказе Пилсудского по армии и в обращениях Совета обороны государства: Kumaniecfyi K.W. Odbudowa panstwowosci polskiej. Najwazniejsze dokumenty 1912 - styczen 1924. Warszawa, 1924, s. 282-283.
48. Письмо Б. Савинкова У. Черчиллю от 8 июля 1920 г. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 527, л. 194. Письмо опубликовано в: Борис Савинков на Лубянке. Документы. М., 2001, с. 410-411.
49. Савинков Б.В. Июнь 1920 - ноябрь 1921. Варшава, 1921, с. 25.
50. Karpus Z. Op. cit., s. 109.
51. Отчет о деятельности Российского политического комитета [б.д.]. - РГВА, ф. 460к, oп. 1, д. 3, л. 111-113.
52. Karpus Z. Op. cit., s. 22, 97.
53. Копия секретного соглашения между Б.В. Савинковым, Д.В. Философовым и генералом П.В. Глачснапом 7 июля 1920 г. - Архив Дома русского зарубежья им. А. Солженицына (далее - Архив ДП), ф.39, оп. 1, д. 93, л. 4.
54. Karpus Z. Op. cit., s. 90.
55. Письмо Б.В. Савинкова военному министру Великобритании У. Черчиллю об угрозе большевизма для Европы от 8 июля 1920 г. - ГАРФ, ф. 5802, оп. 1, д. 527, л. 194-195.
56. Письмо главнокомандующего польской армиии вице-министра генерал-поручика К. Соснковского Б.В. Савинкову от 10 июля 1920 г. - Российский государственный архив социально-политической истории (далее - РГАСПИ), ф. 70, оп. 5, д. 437, л. 1.
57. "Войска брошены на произвол судьбы", с. 27-28.
58. Письмо Б. Савинкова Врангелю от 16 июля 1920 г. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 527, л. 161. Опубликовано в: Борис Савинков на Лубянке. Документы, с. 411-412.
59. Телеграмма П.Н.Врангеля полковнику Долинскому в Варшаву для Б. Савинкова от 20 июля 1920 г. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 527, л. 204.
60. Врангель запретил бредовцам вступать добровольцами в Русский отряд Глазенапа. Отряд Бредова готовился к отправке в Крым.
61. Письмо Б. Савинкова У. Черчиллю [б.д.]. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 527, л. 192
62. Формирование военных групп было решено проводить на сборном пункте в Квлише или в лагере Щепёрно. С 27 июля они получили наименование "учебные лагеря № 1 и № 2", - Там же, л. 181.
63. Karpus Z. Op. cit., s. 114-115.
64. Справка Д.В. Философова о деятельности РНК в период с 1 июля 1920 г. по март 1921 г. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 1496, л. 3.
65. International Institute of Social History (далее - IISH), f. Burzev, box 37.
66. Справка Д.В. Философова о деятельности РПК в период с 1 июля 1920 г. по 31 марта 1921 г. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 1496, л. Зоб.
67. IISH, f. Burzev, box 37.
68. Письмо полковника Семенова генералу Б.С. Пермикину, 29 июля 1920 г. - Русская военная эмиграция 20-40-х годов, т. 1, кн. 1, с. 99.
69. Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М., 2002, с. 232.
70. Подполковник Э. фон Вааль 2 сентября сообщал генералу Глазенапу о наличии в Эстонии еще 5-6 тыс. интернированных Северо-Западной армии. - Русская военная эмиграция 20-40-х годов, т. 1, кн. 1, с. 140.
71. Вице-директор Департамента полиции Эстонии и бывший член Союза Защиты Родины и Свободы.
72. ГАРФ, ф. 6092, oп. 1, д. 78, л. 1.
73. Документы и материалы..., т. 3, с. 289.
74. Письмо Д.В. Философова генералу П.В. Глазенапу по поводу недостаточного снабжения армии от 18 августа 1920 г. - Архив ДРЗ, ф. 39, oп. 1, д. 97, л. 12.
75. Письмо генерала Л.A. Бобошко Б. Савинкову о необходимости подчинения Русского отряда в Польше генералу П.И. Врангелю от 21 сентября 1920 г. - Архив ДРЗ, ф. 39, oп. 1, д. 93, л.16-16об.
76. Рапорт генерал-лейтенанта Л.А. Бобошко маршалу Пилсудскому. - Там же, д. 91, л. 1 2.
77. Документы и материалы..., т. 3, с. 401-402.
78. Письмо военного министра Польши К. Соснковского Б. Савинкову об отправке на советско-польский фронт Русского отряда от 12 сентября 1920 г. - Архив ДРЗ, ф. 39, он. 1, Д. 94, л. 5-6.
79. Письмо Б. Савинкова военному министру Польши К. Соснковскому о позиции генерала Л.А. Бобошко от 24 сентября 1920 г. - Там же, л. 16 - 17.
80. Секретное письмо Б. Савинкова начальнику второго отдела штаба военного министерства Польши подполковнику Б. Медзинскому от 17 февраля 1921 г. - ГАРФ, ф. 5802, он. I, д. 1496, л. 65об.
81. Документы и материалы..., т. 3, с. 347.
82. Karpus Z. Op. cit., s. 91.
83. Виктор Савинков (брат Б. Савинкова) насчитывал в составе армии 10 тыс. человек, генерал П.Н. Симанский 20 тыс. (с резервами), Н.И. Какурин - 9 тыс. штыков и 1 тыс. сабель: Симонова Т.М. Я зеленый генерал, с. 40. 3. Карпус предполагал, что в боевых действиях принимало участие около 11 тыс. человек. - Karpus Z. Op. cit., s. 93.
84. Приказ К. Соснковского от 18 сентября 1920 г. Архив ДРЗ, ф. 39, оп. 1, д. 94, л. 13
85. Один случай в 1919 г. и восемь случаев (с 27 мая по 17 сентября 1920 г.) на Литовско-Белорусском фронте. Karpus Z. Op. cit.. s. 136-137.
86. Матвеев Г.Ф. Еще раз о численности красноармейцев в польском плену в 1919-1920 годах. - Новая и новейшая история, 2006, № 3.
87. РГВА, ф. 308к, оп. 9, д. 323, л. 9. Приведенные 3. Карпусом факты (Karpus Z. Op. cit., s. 137) перехода эскадрона казаков 21-й казачьей дивизии 13 августа и полка уральских казаков 9 сентября в районе Филимоново в рассматриваемом документе отсутствуют.
88. Архив ДРЗ, ф. 39, oп. 1, д. 94, л. 9.
89. 3. Карпус вслед за И. Бабелем называет Яковлева Вадимом: Karpus Z. Op. cit., s. 43, 57, 116, 121, 139. В отечественной и эмигрантской исторической, справочной и мемуарной литературе имеет место иное имя есаула Яковлева - Михаил Ильич - командир "Волчанского отряда", который в годы Гражданской войны "прославился" жестокостью на Юге России. См.: Материалы по истории Донской артиллерии, вып. 1-2. Париж, 1935-1939, с. 8, 51-52; Волков С.В. Трагедия русского офицерства. М., 1995, с. 233. Яковлева называли командиром Волчанского партизанского отряда и интернированные в Польше офицеры. - ГАРФ, ф. 5872, oп. 1, д. 46, л. 1. Есаул Яковлев принимал участие в обороне Варшавы от немцев в 1939 г. как начальник штаба в кавалерийском подразделении генерала С.Н. Булак-Балаховича; был арестован гестапо летом 1940 г., отправлен в концентрационный лагерь Освенцим, где и погиб в апреле 1941 г. — Нео Сильвестр Г. Батько Булак-Балахович. Рассказ судебного следователя. - Возрождение. 1951, № 16, с. 128. Возможно, что в Польше он взял псевдоним.
90. Справка французской военной миссии в Польше для военного командования Франции о состоянии антисоветских формирований в Польше. - РГВА, ф. 1703к, oп. 1, д. 466, л. 19-20.
91. Там же, л. 21.
92. Karpus Z. Op. cit. s. 91.
93. Указания военного министра Польши К. Соснковского о реорганизации и снабжении Русского отряда, конного отряда генерала В.А. Трусова и казачьих отрядов М. Яковлева и А.И. Сальникова от 20 сентября. - Архив ДРЗ, ф. 39, oп. 1, д. 94, л. 13.
94. Русская военная эмиграция 20-40-х годов, т. 1. Кн. 2. На чужбине. М., 1998, с. 350.
95. Отчет генерала Л.A. Бобошко в Русский политический комитет о ходе формирования Русского отряда от 15 сентября 1920 г. - Архив ДРЗ, ф. 39, oп. 1, д. 91, л. 1-2.
96. Письмо генерал-лейтенанта Палена генералу А. Нисселю от 29 января 1921 г. - Русская военная эмиграция 20-40-х годов, т. 1, кн. 2, с. 349-351.
97. Письмо Б.В. Савинкова генералу Л.А. Бобошко о позиции Польской Главной квартиры в отношении Русского отряда в Польше от 18 сентября 1920 г. - Архив ДРЗ, ф. 39, oп. 1, д. 94, л. 4.
98. Цит. по: Иванов Ю.В. Указ. соч., с. 52.
99. Документы и материалы..., т. 3, с. 404.
100. Там же, с. 430.
101. Из телеграммы корреспондента РОСТА А. Кричевского из Риги в НКИД о позиции польской делегации на мирных переговорах по отношению к П.Н. Врангелю и Б.В. Савинкову от 25 сентября 1920 г. - АВП РФ, ф. 04, оп. 32, п. 208, д. 77 (52479), л. 47.
102. Военно-согласительные комиссии договаривающихся сторон работали в Бердичеве и Минске.
103. Документы и материалы..., т. 3, с. 467.
104. ABП РФ, ф. 04, оп. 32, п. 208, д. 77 (52479), л. 48-49.
105. Из обзора польской прессы с 10 августа по 21 октября 1920 г. Ю. Лещиньского. - Там же, л. 81-83.
106. Документы и материалы..., т. 3, с. 448-449.
107. На совещании присутствовали: министр иностранных дел С. Патек, представители командования 6-й польской армии и командования 3 РА.
108. Документы и материалы..., т. 3, с. 465-466, 467-568.
109. Доклад о разведывательной работе французской военной миссии в Литве (не ранее октября 1920 г.). - АВП РФ, ф. 04, оп. 32, пор. 34, п. 205, д. 52436, л. 45-45об.; Телеграмма заместителя председателя советской делегации на мирных переговорах с Латвией Я.С. Ганецкого Г.В. Чичерину от 23 октября 1920г. с резолюцией В.И. Ленина. - Там же, п. 208, д. 75 (52477), л. 12-12об.
110. Справка Д.В. Философова о деятельности РПК в период с 1 июля 1920 г. по 31 марта 1921 г. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 1496, л. 3.
111. Симонова Т.М. Советская Россия (СССР) и Польша. Военнопленные Красной Армии в польских лагерях (1919-1924 гг.), ч. I. М., 2008, с. 32. См. также: Письмо С. Семполовской в РОКК от 25 октября 1920 г.-АВП РФ, ф. 122, оп. 1,п. 13, д. 5, л. 18-18об.
112. Михайловский Г.Н. Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства, кн. 2. М., 1993, с. 446, 511
113. Документы внешней политики СССР, г. II, с. 302, 310.
114. АВП РФ, ф. 4, оп. 32, пор. 77, п. 52479, д. 208, л. 43-44.
115. Там же, пор. 35, п. 205, д. 5236, л. 64-65.
116. Письмо Г.В. Чичерина А.А. Иоффе от 5 ноября 1920 г. - Там же, д. 52437, л. 43.
117. Дело Бориса Савинкова. М., 1924, с. 63.
118. В тексте официального сообщения генштаба Польши от 1 ноября 1920 г. в качестве действующих отрядов были перечислены: Украинская армия, отряды генерала Булак-Балаховича, армия Пермикина, отряд атамана Яковлева и "другие". - РГВА, ф. 308к, оп. 9, д. 323, л. 48.
119. Директивы командований фронтов Красной Армии, т.3. М., 1974, с. 118, 126.
120. Борис Савинков на Лубянке, с. 430.
121. Этот титул Булак-Балахович присвоил себе по аналогии с наименованием Пилсудского ("Начальник Государства"). В специальной декларации Булак-Балахович провозгласил независимую Белоруссию. - Симонова Т.М. Я зеленый генерал, с. 41.
122. Дело Бориса Савинкова, с. 64.
123. Simanskij P. Kampania bialoruska Rosyjskiej Armii Ludowo-Ochotniczej Generala Bulak-Balachowicza w r. 1920. - Bellona, r. 13, t. XXXVII, zesz. 2. Warszawa, 1931, s. 225.
124. Информационное бюро РПК было создано в январе 1920 г., выполняло функции разведки и контрразведки. Особенно бурную деятельность развернуло летом 1921 г.
125. Справка о деятельности РПК (РЭК) во второй отдел военного министерства Польши от 7 марта 1921 г. - РГВА, ф. 461к, oп. 1, д. 128, л. 63.
126. Борис Савинков на Лубянке, с. 437-438.
127. Справка о РПК (РЭК) во второй отдел штаба польского военного министерства от 7 марта 1921 г. - РГВА, ф. 461 к, oп. 1, д. 128, л. 62-64.
128. Письмо и.о. начальника второго отдела штаба военного министерства майора Ульриха Б. Савинкову от 22 октября 1929 г. - РГВА, ф. 308к, оп. 10, д. 278, л. 178.
129. Там же, ф. 461 к, oп. 1, д. 138, л. 11.
130. Младший брат С.Н. Булак-Балаховича Юзеф.
131. РГВА, ф. 460к, oп. 1, д. 3, л. 115-115об.
132. Секретная справка о положении пунктов литературно-агитационной комиссии РЭК и о работе на местах агитаторов комиссии № 2 от 20 января 1921 г. - Там же, л. 9-12.
133. Приказ по гарнизону лагеря Щепёрно № 2 от 16 декабря 1920 г. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 1496, л. 10об.-11.
134. Последние известия, 07.11.1921.
135. Приказ № 5 по гарнизону лагеря Щепёрно от 19 декабря 1920 г. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 1496, л. 14.
136. РГВА, ф. 461 к, oп. 1, д. 147, л. 43об.
137. Там же, л. 44.
138. Интернированным в январе 1921 г. было положено в день: 700 г хлеба, 40 г мяса, 70 г сельди, 30 г сахара, 50 г повидла, 5 папирос. В действительности в этом лагере выдавали 1-1,25 фт. хлеба, 1 чайную ложку сахара и повидла, по "малой кружке крупы", половину селедки. - Свобода, 5.1.1921.
139. Русская военная эмиграция 20-40-х годов, т. 1, кн. 2, с. 350.
140. Общее число "приписанных к лагерю" составляло, по данным Б.Д. Рыбакова, 31 478 человек.
141. Краткая сводка деятельности Управления по делам интернированных по реорганизации и устройству Русской армии на территории Польши за подписями М. Росселевича и Ю. Кобылецкого [б.д.]. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 1496, л. 5-6.
142. Документы й материалы..., т. 3, с. 504.
143. Доклад заведующего отделом трудовой помощи Управления по делам интернированных РЭК полковника Н. Беляева начальнику штаба Управления интернированных от 31 марта 1921 г. - ГАРФ, ф. 5802, oп. 1, д. 1496, л. 10-10об.
144. Письмо военному министру К. Соснковскому за подписью Б. Савинкова, Д. Одинца, М. Росселевича от 6 марта 1921 г. - Там же, ф. 461к, oп. 1, д. 128, л. 61.
145. Там же, ф. 7003, on. 1, д. 1, л. 147-148.
146. Сведения о состоянии Армии интернированных на территории Польши на 1 апреля 1921 г. - Там же, ф. 5802, oп. 1, д. 1496, л. 12.
147. Письмо вице-министра иностранных дел Польши во второй отдел штаба военного министерства от 26 мая 1921 г. - РГВА, ф. 308к, оп. 10, д. 278, л. 26.
148. Сообщение полковника С. Довойно-Соллогуба начальнику генштаба Польши от 6 апреля 1921 г. - Там же, ф. 461к, оп. 1,д. 142, л. 22.
149. ГАРФ, ф. 5866, oп. 1, д. 170, л. боб.
150. Подробнее см.: Симонова Т.М. "Мы бесподданные безгосударственники"... - Родина, 2007, № 2, с. 75-81; ее же. Проблемы и особенности репатриации в РСФСР (СССР) в 1921-1925 гг. (на примере репатриации из Польши). - Сб. материалов международной научной конференции "Нансеновские чтения 2008". СПб., 2009, с. 276-304.
151. Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг., с. 543.
152. РГВА, ф. 461 к, oп. 1, д. 162, л. 39-40об.
153. Там же, ф. 308к, оп. 10, д. 278, л. 30.
154. Подробнее см.: Симонова Т.М. Советская Россия (СССР) и Польша. Военнопленные Красной Армии в польских лагерях (1919-1924 гг.). М., 2008, с. 61-63.
155. Телеграмма Е.Н. Игнатова в Наркоминдел - Якубовичу, Центроэвак - Пилявскому от 7 июля 1921 г. - ГАРФ, ф. 3333, оп. 3, д. 60, л. 122.
156. Телеграмма Е.Н. Игнатова в Наркоминдел - Якубовичу, Центроэвак Пилявскому от 28 августа 1921 г.- АВП РФ, ф. 122, оп. 4, п. 71, д. 11, л. 12.
157. Там же, л. 20, 22.
158. За свободу, 15.XI.1921.
159. Письмо Д. Философова в Восточный отдел МИД Польши от 14 сентября 1921 г. - ГАРФ, Ф-5814, oп. 1, д. 4, л. 24-27.
160. Варшавское отделение Земгора возникло по инициативе бывшего земского деятеля и гласного Киевской городской думы П.Э. Бутенко в марте 1921 г. Летом того же года оно было зарегистрировано в Парижском (центральном) отделении Земгора и стало получать субсидии на нужды русских беженцев в Польше, включая интернированных в лагерях.
161. Отчет РУД смешанной комиссии по репатриации с апреля 1921 г. по 15 февраля 1923 г. -АВП РФ, ф. 0122, оп. 5, пор. 39, д. 105-а, л. 6.
162. Краткий отчет о деятельности Попечительного комитета об эмигрантах в Польше за 1925 г.-ГАРФ, ф. 5814, оп. 1, д. 10, л. 4-6.


Новая и новейшая история. №4, 2012. С.39-57

First   Prev  1 - 10  11 - 20  21 - 30   31 - 40   41 - 41  Next   Last
New Products
Banner of the 2nd consolidated Infantry Regiment of the Ukrainian Insurgent Army (Makhnovist); 15 mm
Banner of the 2nd consolidated Infantry Regiment of the Ukrainian Insurgent Army (Makhnovist); 15 mm
$ 0.36
Honorary Revolutionary Red Banner of the 21st Cavalry Regiment, 1920; 15 mm
Honorary Revolutionary Red Banner of the 21st Cavalry Regiment, 1920; 15 mm
$ 0.36
Banner of the 1st regiment of the Red Cossacks (Ukrainian Soviet Republic); 15 mm
Banner of the 1st regiment of the Red Cossacks (Ukrainian Soviet Republic); 15 mm
$ 0.36

Statistics

Currently Online: 2 Guests
Total number of messages: 2852
Total number of topics: 311
Total number of registered users: 1272
This page was built together in: 0.0743 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce