Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.
Dear visitors of the
forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: Russian military units in Poland -- Page 1  Jump To: 


Sender Message
1 - 10  11 - 20   21 - 30   31 - 40   41 - 41  Next   Last
Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 762

 Russian military units in Poland
Sent: 28-12-2011 11:29
 
Наш датский коллега TS предоставил мне для размещения эту статью. В советских/российских источниках тема раскрыта мало - думаю эта информация окажется полезной многим людям, интересующимся историей Советско-Польской войны и, конечно, варгеймерам.
Тем, кто не может читать на английском рекомендую использовать онлайн переводчик Google.


This is an article translated from the book: Kawaleria Przeciwników i Sojuszników Wojska Polskiego w Latach 1918-1921, pod redakcją: Aleksandra Smolińskiego. Toruń 2003.
In 4 articles are told about the foreign cavalry on Polish soil: Budyonny's 1st Cavalry Corps, the Cossacks going over and fighting for Poland, the Ukrainian cavalry and the Lithauian cavalry. Some black and white photos.

COSSACK DETACHMENTS FORMED IN POLAND (JUNE-NOVEMBER 1920) AND THEIR PARTICIPATION IN THE POLISH-SOVIET WAR
Казачьи формирования, созданные в Польше (июнь-ноябрь 1920 г.) и их участие в Советско-Польской войне

by Zbigniew Carpus


In June 1920, during the Polish-Soviet War, the Polish military authorities first became interested in the issue of the Cossacks. In any case the documentation produced by the Polish supreme military authorities found no traces of any such earlier concepts. The plans were prompted by the situation on the eastern front after the start of the Kiev operation. But in late May - early June 1920 the Polish forces in Ukraine came for the first time into battle contact with the 1st Cavalry Army, led by Semyon Budyonny. In these large cavalry units served many Cossacks forced into the Red Army after the Volunteer Army of General Anton Denikin had been crushed – indeed entire brigades of Cossacks, with their former commanders, consisting of Don, Kuban, Ural, Terek and Siberian Cossacks. In the opinion of Polish military intelligence officers, the situation was ripe to influence the morale of the Cossacks in the Red Cavalry Army and bring at least some of them to change over to the Polish. It was decided to exploit the conflict between the Cossacks and the Soviet regime in the Don and Kuban areas. In this assessment the Polish military authorities were confirmd by some Cossack leaders already in Poland together with the development at the front.

When in late May 1920 the 1st Cavalry Army reached the Kiev region, the line of the Polish Army and after the first battles, the Poles started to influence complete and big Cossack units. The same happened on the Northern Front.

On May 27, in the area of Ihumenia, the first major Cossack brigade voluntary went over complete with weapons and commanders, after having removed and arrested the commissars and communists of the unit.

On May 31 in the area of Biala Cerkiew (the White Orthodox Church) the Polish Army was joined by the 3rd Don Brigade, which left the 14th Soviet Cavalry Division with about 800 men and 700 horses. In the further Polish-Soviet fightings this process accelerated. On June 20, at Beresina, the 59th Orenburg Cossack Regiment with about 430 Cossacks and their officers led by Colonel Bek Memdzijew-Krystow went over to the Polish Army. This unit was later transferred to the forces of General S. Bułak-Bałachowicz.

On 20 July the Kuban Regiment commanded by Esaul Łasztabehę went over to the Polish Army from the Soviet 9th Cavalry Division. (On August 14 the regiment was on its own request transferred to the corps of General M. Bredow to join General P. Wrangel in the Crimea.)

On 18 August, in the region of Medzyr Podlaski, the 8th Regiment, named L. Trotsky, from the 8th Soviet Cavalry Division, numbering about 800 men and commanded by Colonel Grigori Duchopielnikow. It was later transferred to the corps of General Bałachowicz.

On 13 August a squadron with a strength of 50 horses from 21st Cossack Division went over in the region of the 4th Polish Army.

On 9 September the Ural Cossack Regiment, commanded by Filimonov, went over in the region of the 3rd Army. It was later moved to the town Kalisz to join the Russian troops led by General Boris Peremykin.

On 17 September in the region Klewan one regiment from the 14th Soviet Cavalry Division went over.




Ataman Lazar changes over to the Polish side.
Атаман Лазарь переходит на сторону поляков.


Singular cases of Cossack troops going over to the Polish side had been noted earlier, so in the night between 17 - 18 July 1919, on the Lithuanian-Belarusian Front, a Cossack regiment went over to the Polish side with a strength of 620 horses and with their Ataman Lazar in the lead. In the fall and after a short stay in the prison camp at Brest-Litovsk this detachment was sent via Romania to the armies of General A. Denikin in the South Russia. Only a small group of these Cossacks remained in Poland together with their leaders. This is the only documented case of this sort in 1919.

All the above mentioned Cossack units voluntarily went over to the Polish side.

But as a result of Polish offensives - especially after the victory in the Battle of Warsaw - a lot of Soviet soldiers from the many different armies got captured, including many Cossacks having served in Bolshevik cavalry units. After a short period of persuasive propaganda these were turned in favor of joining the Cosack units being formed in Poland.

In fact the large number of Bolshevik prisoners being kept in the Polish camps and the size of the phenomenon of Cossack units voluntary moving to the Polish side on the front, confirmed the Polish military leaders in their belief, there were real opportunities for raising large formations among the Cossacks in Poland.

In early March 1920 very many of the interned Cossacks in Poland were part of the Russian corps commanded by General Nicholas Bredow, totalling more than 5.500 cavalrymen.

Both the camps holding Bolsheviks prisoners and those with interned men of the Bredow Corps became a base for recruitment for also all the other allied factions at the time staying in Poland: the Ukrainians, General Stanislaw Bułak Bałachowicz, the Cossacks and the Russians.
Initially General Bredow opposed attempts by soldiers and officers to leave his Corps. He even took steps to transfer the Corps to the front in the region of Vilnius, but the Ministry of Military Affairs in Warsaw declared it not in line with Polish political interests.
In view of their long stay in camps located in Poland it was accepted to begin recruiting among those of his soldiers and officers, who were of non-Russian nationalities: Ukrainians, Latvians, Estonians, Romanians and Cossacks.

The first move took the supporters of Ataman Symon Petlura among the Ukrainian troops.
This group was led by above mentioned Ataman Lazar, who from early June 1920 with two officers was in Warsaw, where he tried to get permission from the the Ministry of Military Affairs, for all willing Cossacks from Don, Kuban and Terek to join the corps of General Bredow - or Ukrainian cavalry units. Surviving records show that his efforts were not successful, as the Polish military authorities did not found found, he was a serious partner engaging with.



In the second half of June the situation changed after talks between Marshal Jozef Pilsudski and the resident Boris Savinkov in Warsaw. The Polish side expressed consent to the establishing within its territory of formations to take part in Russia's common struggle against the Bolsheviks. In an order of 30 June 1920 the Ministry of Military Affairs recommended vigorous support to the recruitment for volunteers to such units among the prisoners in the war camps. The same order was given to provide appropriate assistance to Essauł Wladimir S. Jakowlew, who worked on a plan forming a Cossack unit in Poland. On the Polish side the organizational issues for this project fell in line with those of the Ministry of Military Affairs. At the same time, as the recruitment of volunteers among prisoners of war and internees in the camps took place, was worked on creating an organization on which to raise Cossack troops in Poland. The first plan for the project came from Ministry of Military Affairs in the middle of July 1920 with the approval of a Cossack unit structure, which as can be seen above.
The Poles assumed that the first was to be created by Brigadier-Essaul Salnikow and in the future to become part of a Cossack Division, whose command was to be determined later. Also was announced that with the influx of Cossack volunteers would be formed, with the consent of Poland, another brigade, and even a complete Cossack division. The expectations of the Polish military authorities were high. Mentioned in the document on the Cossack brigades to be created (or reorganized): one brigade under the command of Esaul (in many Polish documents his rank is given as Major) Alexander Salnikow in Hrubieszow, the second was to be under the command of Esaul (in many documents mentioned as Colonel), Vladimir S. Yakovlev in Kalisz. The project of merging the two units into a division was never implemented. The further fate of these separate units depended on the situation at the front, the mutual relations between the military commanders and the Russian politicians, who stayed in Poland - as well as on the ambitions of their own leaders.




Crossing the river Rabczankę is seen Podporuchik (Second Lieutenant) Gąsowski from the 7th Lancers with Don Cossacks, who surrendered to the Poles in Chocieńcz, Wiazynia Region. Photo taken 1919 during the summer offensive on the Lithuanian– Belarusian front.
Взвод подпоручика Гасовского из 7-го уланского полка форсирует реку Рабчанка (?) вместе со взводом донских казаков, которые сдались в плен полякам в Сосенчах (?) около Вязыня (?). Фотография сделана в 1919 г. во время летнего наступления на литовско-белорусском фронте.


The Don Cossack Brigade commanded by Essaul Aleksander Salnikow

On May 31 1920, at Biala Cerkiew the brigade became a Polish ally with its voluntary transition to the Polish side.

“The following brief account is from a Polish officer with the 8th Lancers, Regiment Prince Jozef Poniatowski: "(On May 30 - 31, 1920) the commander of the division was reported of a delegation from the Don Cossack Brigade of the 14th Cavalry Division, which is the reserve army of Budyonny, with a proposal to switch over to the Polish side.. They did not have any Polish affiliations, however their reasoning was clear and honest: we want to fight together with the real cavalry. The men had been taken prisoners from Denikins army and then been "converted" to communism. About 9 o'clock sounded a military band and that of the cavalry, composed of trumpeters. After a while we saw a great white flag being carried at the head of the column. The already mentioned orchestra lead the Cossack brigade. After parading for the general it was escorted back - but not without more than a dozen volunteers trickled over into the ranks of our fine, oafish regiments: the 9th already mentioned and 14th Lancers. This Brigade fought bravely and faithfully to the end under the command of Essaul Vladimir Yakovlev."

Source: www.strategie.net.pl/viewtopic.php?p=175572&sid=4f1f761b94e5b4471fd7c3ff6e870716

(I am not quite able to fully understand and translate from the Polish text: “Za orkiestrą maszerowała wspomniana już brygada kozacka.”, if the whole or part of the Cossack Brigade paraded or only their trumpeter corps did? ts)


Earlier the unit had fought in General Denikin's army, but after his defeat it was incorporated into Budyonnys 1st Cavalry Army and became the 3. Don Brigade of the 14th Cavalry Division. After two months marching to Novorossiysk, this brigade, when it reached the Polish line, at night it went over to the Poles after arresting its commissars and Communists. The officers declared their willingness to the Polish military authorities to take up the fight for a "free Don" in cooperation with the Polish Army. The Ukrainian Front Command also got this request and at the beginning of June 1920, this unit received a new name (also used in Polish documents) - The Don Brigade. At that time it had about 800 Cossacks with 700 horses, of the men 600 men able to fight on the front. The brigade commander was Essaul A. Salnikow, and chief of the staff was Porudchnik (Leutenant) Protopopow. The brigade was rearmed with 350 cavalry rifles and got the task of defending the railway line at Malinem. From 16 June a Polish liaison officer from NDWP, Lieutenant Jerzy Hermes, served with the Brigade. When the Red Cavalry Army broke through the Polish lines, the Don Brigade covered the retreat of the Polish troops and the brigade suffered heavy losses defending the railway line in the region of Malin. According to the Polish sources they lost (in mid-June), about 220 men - including 12 officers, 310 horses and 100 train waggons. When the brigade was withdrawn to Rowne for reorganizing, its strength was only 480 Cossacks, 27 officers with 240 horses, of which were 59 sick. As result of the progress of the Bolshevik offensive the brigade was directed to Sarn, from where it was to be sent by rail back to Brest-Litovsk. It did however not arrive there, but in early July it had been finally accommodated in Hrubieszow. Here it had to go through reorganization to increase its numbers and re-equip for a quick return to the front.

The Ukrainian ally of Poland was very interested in the Don Brigade. On June 21, 1920 the War Minister of URL, Colonel Vladimir Salski, asked for its inclusion in the the Ukrainian Army. The Poles (The Polish-Ukrainian Front Command and NDWP) agreed to this and ordered sending the brigade to Płoskirów (today Khmelnytskyi) in Mohylów Podolski. The Poles wanted to strengthen their Ukrainian ally, who at that time was reorganizing its military. In the end these decisions were not implemented. This had an impact on the attitude of the Cossacks and in their headquarters. They objected to the idea of becoming a part of the URL-Army, giving as reason for their refusal its little military value.

In Hrubieszów the Don Brigade only had a short stay - the Supreme Headquarters of the Polish Army had set 20 July as deadline for its march to the front. The deadline was unrealistic, as the deficiencies of the brigade had been significant. For a full re-equipment was necessary: 550 horses (including 48 artillery horses), 4 guns (3 inch), 4 artillery caissons, 8 machine guns, 150 short, cavalry carbines, 450 swords, 200 cavalry lances, 46 carts, 350 complete sets of horse equipment of the Mexican cavalry model, and 780 sets of uniforms. The Brigade would also be strengthened by 351 Cossacks, who had been reported to enroll. These were probably prisoners of war and captured by the Poles during fightings with the cavalry of Budyonny. After changing the date several times, the brigade first returned back to the front on 12. August 1920, where it fought as a part of the 3rd Army (The Middle Front) in the area northeast of Hrubieszow. From the still existing report from the new Polish liaison officer at Don Brigade, Leutenant Brodecki, we learn at this time only one regiment (with 300 sabres), a machine-gun squadron and an artillery unit (with 2 Russian 3'inch guns) were able to fight. In the final fase of the organization had also been included a sotnia (numbering 70 men) of Ural Cossacks. Generally it was understood, the Cossacks serving in the Brigade were willing to fight, but their officers were trying to preserve their men. Therefore, there were cases, when the Brigade did not carry out the orders from the Polish Command. In late August and early September, the Brigade did liaison service and consisted of 757 Cossacks (including 49 officers). September 1920 the Brigade became part of General Francis Krajowski's battle group. It did not distinguish itself in combat, no mention of Brigade activities are to be found in the official front dispatches. 22 September the Brigade was stationed in the village Strachosław near Chełm. From the moment of its departure to the front (12 August) to September 22 the Brigade lost in the fightings: two killed and 18 wounded.



Kuban Cossacks / Кубанские Казаки


At that time it had a strength of over 800 men, with 400 Cossacks fighting on the front and the same number staying behind in the base camp and from these men were formed new cadres.
After the Battle of Warsaw many Bolshevik prisoners were captured and plans were developed to raise formations on Polish soil from these men to serve with the Ukrainians, Russians or the force of general Bałachowicz.

Especially in September 1920 the number of men in such formations clearly increased, in some cases even several times.
The Polish military authorities then put forward a draft especially about merging the smaller units into larger and sub-ordering these under a single political leadership. First of all the Russian formations were subordinated the Russian Political Committee lead by Boris Savinkov.
In mid-September the Polish authorities proposed to merge the Don Brigade of essaul Salnikow with the Don Cossack Regiment commanded by Colonel G. Duchopielnikow,

In mid-September, the Poles proposed to merger the brigade of Essaul Salnikows Cossacks with the regiment commanded by Colonel G. Duchopielnikow, who on Aug. 18, 1920 voluntarily went over to the Poles in the Międzyrzecz (The Cossack regiment then bore the name L. Trotsky and was part of the 8th Cavalry Division). It totalled about 50 officers and 770 men, after the removal of about 40 Hungarians, suspected of being political commissars. Eventually the regiment was assigned to a group of NDWP with General S. Bułak-Bałachowicz and was sent to Lublin for re-organization. Senior officers of the regiment strongly protested against this deciscion and in a resolution addressed to Essaul Salnikow they asked for the allocation of their regiment to his brigade. With this resolution Essaul Salnikow reported to II Division in the 3rd Army, and on September 16th he went to the Ministry of Military Affairs in Warsaw. This mission ended in failure, because the II Division and NDWP in consultation with the Ministry of Military Affairs decided to submit the Doń Brigade of Essaul Salnikow to Colonel Duchopielnikow and thus assign it to the group of Geneneral Bulak-Bałachowicz.

In order to avoid possible conflicts in the implementation of this order the Head of II Division, 3rd Army was instructed to make a personal conversation with Essaul Salnikow and persuade him to accept this project.

As arguments were used the higher military rank of Duchopielnikow and the need to focus all the Don Cossacks into one unit was demanded from Salnikow.

The conclusion between the parts ended with: the regiment of Colonel Duchopielnikow had to be lone standing and then sent to the front supplemented with the Brigade of Salnikow, the combined head quarter was to be headed by Colonel Duchopielnikow.
The still preserved papers from 20 September to the officers of II Division, 3rd Army (and signed by Major Wenceslas Jędrzejewic) from Essaul Salnikowm show the latter categorically objected being subordinated to Colonel Duchopielnikow and General Bałachowicz. He pointed out that Colonel Duchopielnikow was a man unknown to anyone and no Cossack wanted and could not serve under the General Bałachowicz. His group was described as "a bunch of demoralized soldiers, who thought only of robbery and murder." Also of interest are the personal impressions, which can be drawn from this observation by a Polish officer, who stated that "with that gang (of national commanders forming up in Poland) is Salnikow the cleanest and knows best how to handle the Cossacks. Salnikow is honest and open, he says, what he means." In an report is quoted, Essaul Salnikow also had noted that all Cossacks living in Poland are determined to submit immediately to General Starikow, who was the great authority among them and promised to send them to the Crimea and General Wrangel. He also mentioned the Cossacks desire to join the army of P. Wrangel. Finally the plan to merge the two units was not executed.
Not only the Cossacks serving in the regiment of Duchopielnikow wanted to join the Don Brigade of Salnikow. So also wanted the Don Cossack Brigade of Essaul Yakovlev. A delegation with such a wish was sent to the Brigade stationed near Chelm on September 21, while the representatives of the French Mission lead by Colonel Le Jevre, and a delegate on behalf of the Terek Cossacks serving in the Yakovlev Brigade asked to join the formation of Salnikow. The Poles did not accept it. They took a similar view of the numerous suggestions by Salnikow applying for amalgation into the Cossack Brigade of the smaller units having passed voluntary to the Polish side and his projects to amalgate all the Cossack formations. At that time, in the second half of September 1920, the Polish military authorities directed all such units to be part of the Russian formation in Kalisz, led by General B. Peremykin, so it as soon as possible could go to the front.
Finally 18 September 1920 the Polish Ministry of Defence, bearing in mind the mutual rivalry and resentment between Salnikow, Yakovlev, General S. Bałachowich and Savinkov, decided that the brigades of Salnikow and Yakovlev should be included in the unit formed in Kalisz, only the Russians in such a case should on their own initiative submit to the Russian Political Committee. This decision the Poles did not change until the end of the war in the East.

Late September 1920 the Don Brigade under Essaul Salnikow was stationed in Chelm, where its ranks was completed and re-equipped. Among other things it received 300 horses and 9 machine-guns. At that time it numbered about 900 Cossacks. According to the II Division NDWP the fighting value of the brigade was small because of the tendency of the command to protect its men. The mood among the officers was described as "restrained in relation to the Polish." It was known that the Cossacks of the brigade carried out frequent abuses and looting. There is no confirmation of further fighting on the front. Since the end of September there is no mention of this brigade in Polish archival materials relating to activities as Polish allies. It can be assumed the Don Brigade in the second half of October 1920 was in Chelm going through reorganization. At that time there was a formal agreement with the Russian Political Committee, which meant military cooperation of the 3rd Russian Army, commanded by General B. Peremykin.

There was adopted no formal organizational integration of the Brigade into the Cavalry Division as part of the army commanded by General Trusow, caused by the principle of strict interaction subject to self-autonomy.

It is known that the Salnikow Brigade together with the 3rd Russian Army was concentrated in an area North of Szepietówki-Polonne, which is east of the designated armistice lines in Riga of October 12, 1920.

The subsequent history of the Don Brigade of Essaul Salnikowa is related to the Cavalry Division of General Trusow of the 3rd Russian Army. This army, in alliance with the forces of the Ukrainian National Republic, was preparing to strike towards Bratslav (Ukraine) in order to break through to the forces of General Wrangel. So on October 29 along with the 3rd Army the Salnikow Brigade moved to the region of Volochysk. Meanwhile on November 2 all preparations and operations of non-Polish troops in Poland stopped, as these allies now lost their status in the Republic. This happened, when the parliament ratified the agreement of the Polish-Soviet armistice of October 12, 1920: all units of our former allies still residing in Poland have to leave our country.

The offensive to the South was to begin November 11, 1920. They were warned of a Red Army counter attack, so Russian and Ukrainian units started to retreat towards the Polish border. 21 November 1920 troops from the 3rd Russian Army and the Brigade of Essaul Salnikow crossed the river Zbrucz.

After having been disarmed the Russians were concentrated in the area of Klebanów and then successively from December 10 transported to internment camps.

The Russian contingent (3rd Army) was sent to the camp in Szczypiorno. In the end of December, due to overcrowding, the Russians were placed in new internment camps in Torun (No. 15) and Ostrow Lomza (No. 14). On basis of preserved archival materials can be established that ultimately the brigade of Essaul Salnikow was sent to a camp in Ostrow Lomza, where was interned most of the Cossacks from the Russian forces (Cavalry Division of General Trusow).

The Cossack Brigade of Essaul Wladimir S. Yakovlev

The Cossack Brigade of Essaul Wadimir S. Yakovlev was raised from volunteers being on Polish territory, both from among the Colssacks in the corps of General Bredow and Bolshevik prisoners. In mid-June 1920 Essaul Yakovlev took the initiative for its formation, the Poles agreed hoping Cossack units fighting on the front would affect other Cossacks from the Cavalry Army of Budyonny and persuade them to voluntarily switch to the Polish side. The problem had become very urgent for the Polish military authorities in the light of the progress of the Bolshevik offensive in the Ukraine, where a particularly large role was played by the 1st Cavalry Army of Budyonny. Therefore Essaul Yakovlev had been authorized to search for volunteers to his unit among the war prisoners and interned in the Polish camps. The organizer of this group, Essaul Yakovlev, as the surviving archival materials show, had March 1920 arrived in Poland together with the troops of General Bredow. In Russia he had fought in the army of General Denikin, where he commanded a regiment of Kuban Cossacks, even if he was not a Cossack.

From Polish view the Jakowlew unit was meant to serve as an agency of Ministry of Military Affairs. First established in Brest-Litovsk, and then in early July moved to Wadowice because of the situation at the front. Later the task of this unit was to help organizing the Russian troops in Poland. After the decision of the Ministry of Military Affairs, the scope of the activities was expanded and now became raising a formation of Cossack troops. To this end a branch of the agency was founded in Kalisz, subordinated Major. J. Ulrychow.
In the beginning the recruitment took place among the Cossacks in the camps run by the State Office for Return of Prisoners, Refugees and Workers at Auschwitz and from the end of July the new enlisted volunteers were placed in the prepared Prisoners of War Camp No. 10, which soon was renamed School Camp No. 10.

The first concepts for Cossack units were created, as mentioned earlier, at the end of June 1920. It assumed the formation of two Cossack brigades, and in the first stage was to be reorganized the 3rd Brigade from the former 14th Soviet Cossack Division (Salnikows brigade) and sent to the front. Then a new Cossack unit was to be formed and Essaul W. Yakovlev was adressed. In the long run it was assumed to amalgate all the Cossack units into a division. About this project Essaul Yakovlev asked the Polish authorities in the second half of June 1920.
Yakovlev started vigorously on the work. After having received permission he toured the Polish internment camps, where Cossacks were interned, the camps with the men of General Bredow - as well as the camps with Bolshevik prisoners. In this activity he encountered obstacles on the part of General M. Bredow and his officers (initially opposed to the concept of Yakovlev), and the Ukrainians, who also wanted to strengthen their forces by recruiting among the Cossacks. Despite these difficulties the work proceeded rapidly. Already July 21 the Yakovlev Brigade numbered about 1.180 Cossacks. It was joined by Cossacks, primarily from the Bredow Corps, originating from Kuban, where Yakovlev had been in the years 1917-1918 and probably organized Kuban Cossacks to fight against the Bolsheviks, together with Cossacks from the provinces of Kharkov, Rostov and Don.




Kuban Cossack unit being led by officers from the Polish 7th Lancers.
Подразделение Кубанских казаков, возглавляемое офицерами 7-го польского уланского полка.

To the new brigade was assigned Captain Z. Lewinski as liaison officer. Yakovlev failed in his attempts to enlarge his brigade from the numerous Bolshevik troops, who voluntarily passed over to the Polish side. Among these the 1st Kuban Regiment, commanded by Essaul Łasztabehę. Despite the consent of the Polish authorities this unit did not join Jakowlew, but on its own request left together with Bredow Corps for the Crimea.

On August 1, 1920 the Ministry of Military Affairs finally approved on the etat of the brigades. (see Table 1). However, it included many details into the brigades, which were never accomplished. It should be composed of two Cossack regiments, one Don and one Terek.
At the end of September the headquarters in addition also had twelve officers in a Political Department, whose task it was to solicit and check the politics of the volunteers joining the units. Head of the department was Colonel Miercałow and his deputy was Captain Bartenjew

By agreeing to the formation of a Cossack Brigade Yakovlev, the Polish military authorities already through the composition had decided in what form the alliance would be.
Finally Essaul Yakovlev received full freedom to choose between the forces of General Bula-Balachowicz and General P. von Glazenap. (later replaced by General B. Peremykin.)



However, in contrast to Essaul Salnikow, Yakovlev never made this choice. After leaving the front he did everything to preserve his independence of political and military factions and in that he fully succeeded.
Caused by the difficult situation on the front the Polish as soon as possible had sought to prepare the brigade for combat. The date 16 August had been planned as deadline for the emergency brigade to march off. On the same day NDWP put it at the disposal of the URL Army, commanded by General M. Omelanow-Pawłenkę. These decisions were not implemented. On 23-24 August the brigade finally went to the front and was assigned to the Polish 3rd Army (Front Middle). Delay was due to maintenance of the weapons. The brigade mustered then 1.200 men, and its depot (organizational base), to which it directed more volunteers (there were 140-150 people in it), was placed in Krasnik. In total the brigade consisted of 1,359 Cossacks, including 143 officers, and was equipped with 20 machine guns. August 26 the brigade was stationed in Tomaszow Lubelski on the Ukrainian border, a day later it was in Zamosc. The surviving reports of Polish officers with the 3rd Army states that immediately after arriving in these cities, the Cossacks committed rape and robbery against the Jewish population. Descriptions of their behaviour are horrific: "murdered, raped women and looted Jewish shops". During his time in Zamosc Major Vladimir Bochenek, with the II Division of the 3rd Polish Army, tried to protect the population by sending the brigade west-wards towards Tyszowce, Lublin and Warsawa to counter Budyonny's 1st Cavalry Army. Essaul Yakovlev and his officers did not follow this order, claiming lack of ammunition.
Only on the categorical request of Major Bochenek, supported by a written order from the Polish 3rd Army Command, the Brigade marched in the direction of Tyszowce. Here it clashed with units from the 1st Cavalry Army and it ended in a disaster for the Brigade. About a hundred men, including the battery commander Captain Samoilov, were killed, and twenty men were injured, including the commander of the Terek Regiment. Injured was also two hundred horses, and further were lost 2 guns, 80 cavalry saddles, 80 sabres and 80 carabines.
At the same time the Brigade captured about a hundred Bolshevik prisoners, which were sent to the Polish 10th Infantry Division, while the commissars were shot on the spot. The reason for this failure the Poles found in the fact that during the battle all the officers of the Brigade were drunk. This behavior of the Cossack Brigade in its first action at the front did not get positive ratings from the Polish military authorities, the initiators of the brigade. This had an impact on the fate of Brigadier Yakovlev. In late August the Brigade was subordinated the command of General Lucjan Zeligowski's Army Group and set to operate with the 10th Infantry Division. Together with this Division it was tasked with taking Krasnopol on the 13. September. In the fightings for the city it suffered another defeat, when a temporary commander of the Terek Cossack Regiment was killed together with three Cossacks. Under pressure from the Bolsheviks the Briagde withdrew from the front line. After the mishap with the 1st Cavalry Army the Yakovlev brigade worked just behind the 10th Infantry Division, taking many prisoners, many of whom immediately were passed into their ranks.
Occupying another local village east of Tyszowce the Cossacks of Yakovlev acted here, as they had done in the areas of Lublin and Zamosc. Everywhere was carried out rapes, murders and requisitioning of money and valuables on the Jewish population. Descriptions of their actions are to be found in many reports from Polish officers and non-commissioned officers assigned to the Brigade. They inform about the pogroms in Łaszczów, in Telatynie and in Tyszowce (5 September). In a report of September 15. sergeant Dawidczyński, who was part of the Polish military police platoon assigned to the Brigade in order to stop looting, evaluated thus: "the Cossack Brigade of Essaul Yakovlev is a gang of thieves and robbers, which should not exist in our army, since their ravishings of the civilian population cause hostility to our government and so it should not be." After two weeks of rest following these "achievements" the Brigade was together with the 10th Infantry Division put at the disposal of the 6th Army. From 20 September it was deployed in the vicinity of Brodów. In this city the Brigade behaved correctly and in the Polish reports are stated: “Essaul Yakovlev with all the severity spoke out against excesses and the excesses of the Cossacks.” Hereafter the Brigade did not take part in further actions, there is neither mention of it in the Polish military communications from the front nor preserved in archival materials.

In the area of the Brody-Radziwill the Brigade stayed until 11 October 1920, was then sent by rail to Podwoloczyska and from there it marched to Ploskirow (today Khmelnytskyi in Ukraine). At that time the brigade had increased its strenght and so had about 200 officers, 1.500 Cossacks, and 1.000 horses. From the Commissariat of the 6th Army it had also received 625 horses, 16 machine guns, 400 rifles and 60.000 cartridges.

After the Yakovlev Brigade went to Ploskirow, the High Command of the Polish Army accepted, it came under the command of the Ukrainian People's Army. This took place at the express request of the brigade commander, who refused to submit to Russia's Political Committee and General Peremykin.
Before 12 October 1920 essaul Yakovlev to pre-empt pressure from the Poles signed a preliminary agreement with the head of the Ukrainian Military Mission in Warsaw, Lieutenant General. Zeliński.
It signed an agreement to continue the struggle against the Bolsheviks, the Brigade only had to accept to take operating orders from the URL Army.
This agreement entered into force upon signature, ie, October 20, 1920.

From that moment in the documents issued by the commander of the Brigade, the papers of the Ukrainians and the Polish all use the new name for the unit: "The Free Cossack Division of Esaul Yakovlev." („Wolna Dywizja Kozacka esauła Jakowlewa")

The action of Yakovlev surprised the Polish military authorities, which still on October 14 had put the brigade at the disposal of General Peremykin, the commander of the Russian 3rd Army.
General Peter Machrow, as military representative for General Wrangel with the Polish authorities, responded sharply to the arbitrary actions of the Yakovlev and in the Order No. 21, October 11, Yakovlev was banned from the Division Headquarters and instead was appointed Essaul Peczerski (The commander of the Terek Regiment, wounded at Tyszow).
However the Polish side did not accede to the suggestion of the Russians and did not change the decision to allot the Yakovlev Brigade to the Ukrainian army commanded by General M. Omelanow-Pawłenkę

Also the order to deprive eEsaul Yakovlev of brigade command did not enter into force and Essaul Peczerski with the group of his followers was decided by a court of brigade officers to be removed from the Brigade.

Upon ratification by parliament of the peace preliminaries Essaul Yakovlev and his party were no longer Polish allies and like other units of this type were obliged to leave the territory of the Polish Republic before 2 November 1920.
The financial affairs of the Brigade was then settled, it was based on the fact that the officers and Cossacks received arrears of salary (which has been already levied) for the period until November 1, inclusive. Up to that day the Brigade received supplies from the 6th Polish Army. Throughout this period continued the numerical strengthening of the corps. Informations from the Ukrainian General Staff show that the The Free Cossack Division/Corps of Essaul Yakovlev on Nov. 10 had 190 officers, 1.528 Cossacks, 914 horses and was armed with 4 cannons, 38 machine guns and 772 swords.
From then on the corps fought alongside the URL Army and participated in actions at Lityń and Winnicę.
However due to the superiority of the Bolshevik forces the Ukrainian and Russian troops together with the Yakovlev Corps were forced to retreat and on the 21 November crossed the river Zbrucz and were interned in Poland.
At the beginning of December 1920, after a short stay in the area of Tarnopol, the Yakovlev Corps was sent to camps located deep in Poland.
Initially the Ministry of Defense planned to put Cossacks from the unit into the camps in Rozan and Lukow, but eventually they found themselves (including more than 1,400 persons) in camps in Zduńska Wola (100 officers, 623 Cossacks and 9 civilians) and Torun (126 officers, 570 soldiers and 24 civilians).
In September 1920 were on Polish territory in addition to the Cossack brigades of the Essaułs Salnikow and Yakovlev, also other units of Cossacks. They formed independent tactical units, but were part of formations cooperating with the Poles, fighting for the URL and army units commanded by the generals Bułak-Bałachowicz and Peremykin. At the end of September 1921 it can be estimated that on Polish territory in total were around 6-7.000 Cossacks.



Colonel and Lieutenant-Colonel from the 1st Cavalry Army, who just have switched to the Polish with their detachment of 600 cavalrymen.
Бывшие командир полка 1-й Конной Армии и его заместитель, которые только что перешли к полякам со своим отрядом из 600 кавалеристов.

The following units served for Poland:
1) Independent Don Cossack Brigade, commanded by Essaul A. Salnikow - numbering about 900 Cossacks,
2) Independent (Kuban?) Cossack Brigade, commanded by Essaul W.A.S. Yakovlev - numbering 1.700 - 1.900 Cossacks,
3) Don Regiment, commanded by Colonel G. Doński Duchopielnikow - numbering about 900 Cossacks, who was eventually assigned to the forces of General S. Bałachowicz,
4) Don Cossack Regiment, - numbering about 600 Cossacks, assigned to the 3rd Russian Army,
5) Ural Cossack Regiment, part of the 3rd Russian Army,
6) Terek Cossack Regiment, - part of the 3rd Russian Army,
7) Orenburg Cossack Regiment - part of the 3rd Russian Army,
8) Kuban Cossack Regiment - part of the of URL Army.


With these units one could have created two full sized cavalry divisions - one consisting of Don Cossacks and a second with Cuban, Ural, Orenburg and Terek Cossacks. Conflicts between commanders and their often excessive ambitions, and the situation at the front led to the failure realizing this ambitious plan. During the Polish-Bolshevik War the only Polish allies fighting on the front were the two independent Cossack formations: the Don Cossack Brigade of Esaul A. Salnikow and the Cossack Brigade of Essaul W.A.S. Yakovlev. No Cossack troops from other allied units made any contributions fighting on the Polish side, with the exception of the Kuban Cossack Regiment (as part of the Ukrainian Army) and the Don Cossack Regiment of Colonel G. Duchopielnikow (as part of General S. Bałachowicz' Army).


Uniforms of the Yakovlev Brigade

The Cossacks wore a soft, round cap with blue (dark blue) top with red pipings and red cap-band. On the cap-band was the Russian coat of arms, but the czarist (double-headed eagle) emblem without the crowns over the eagle heads.

Jacket with four pockets. Russian shoulder boards for the officers and blue shoulderstraps piped red for NCOs and privates. NCO rank distinctions were white stripes (taśmy) on the shoulder-straps. On the left sleeve of the jacket and the over-coat was a blue shield, similar to that worn by the "White" armies, with the symbol of the Don Cossacks – a stag pierced by an arrow and overlaid with crossed Cossack symbols, a bunchuk and a mace plus in Cyrillic letters: DONCY.

The arm-shield had a red edge, which was used to stitching the shield to the sleeve. Blue or navy blue riding pants with a broad red stripe and high boots. Armament - cavalry carbine (officers - pistol or revolver), a Russian shaska sabre and lance without pennant. The horses were supplied by the Polish authorities, while 350 odd "Mexican" saddles came from the American surplus depots in Europe.
Colour plates of the uniforms were made by a Pod-Essaul (Senior Lieutenant) Petrikaw and are today in the Central Military Archives in Warsaw-Rembertow. Undoubtedly, the uniform was inspired by the uniforms worn by the Russian "White" armies. About the design of the uniforms, see Cejkgauz (Cekhauz) 1993, No. 1. The apparent symbolism and uniformity distinguished these "White Cossacks" from the motley, but colourful Red Army Cossacks.





Project of uniforms Don Cossack Brigade, developed 19 June 1920. Author drawings podesaul Petrikov.
Проект униформы Донской казачьей бригады, разработанный 19 июня 1920 года подъесаулом Петриковым.


Source: ioh.pl/artykuly/pokaz/kozacy-rosjanie-i-ukraicy-po-stronie-polskiej-w-wojnie--r,1044/

Questions:

Does anyone here know, how the American “Mexican” saddles looked?

Does anyone have here access to copies of the mentioned plates by the Pod-Essaul Petrikow?

Николай
Active User




From: Воронеж
Messages: 1451

 Russian military units in Poland
Sent: 28-12-2011 14:35
 
Статья, бесспорно, очень интересная. Я постараюсь со временем ее перевести с помощью Гугл Транслейта и поместить на профильных ресурсах.
Как думаешь, Михал, может, стоит перенести сюда и статью Михаила Кожемякина, которая в ветке о советско-польской?

Николай
Active User




From: Воронеж
Messages: 1451

 Russian military units in Poland
Sent: 28-12-2011 14:37
 
А мекисканское седло, очевидно, выглядит вот так.



http://wild-west3.my1.ru/photo/26-0-1821

Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 762

 Russian military units in Poland
Sent: 28-12-2011 16:27
 
Согласен, статье Кожемякина здесь самое место будет. А там просто ссылочку оставить на эту тему. Только о зверствах и антисемитизме здесь больше не нужно - моральный облик красных и белых (и всех прочих) мы здесь выяснять не будем. А то вся полезная информация постепенно утонет в сраче и разборках, троллей понаползет разноцветных куча
Можно для такого "общения" где-нибудь отдельную веку организовать , вроде "Ужасов Гражданской войны" и там уж крыть друг друга сколько захочется
А здесь будет достаточно ссылки для желающих и интересующихся, что-то вроде: "моральный облик казаков польских формирований тут" .

По мексиканскому седлу не согласен. Имущество передавалось с ВОЕННЫХ складов! Таким как на фото седлам в арсенале делать нечего.
Скорее всего это были трофеи американской интервенции (1916-17) в Мексике. Тогда логично, что захваченное трофейное АРМЕЙСКОЕ имущество было передано полякам в качестве военной помощи.





T.S.
Active User


From: Copenhagen
Messages: 180

 Russian military units in Poland
Sent: 28-12-2011 18:54
 
If Николай is going to translate myEnglish translation, then perhaps it would be better to translate from the original Polish text, which I can mail to Cuprum?
I do not speak any or read much Polish, so I can not guaranty, myEnglish translation is fully correct, even if it is close.

The "Mexican saddles?
I do not think, these were made in Mexico or just like Mexican saddles, but were saddles produced in America for the American cavalry campaigning in Mexico against Pancho Villas..
Some American reader of this page perhaps easily may solve that little problem?
The saddles have been meant to be used by American cavalry in France during the WWI and so ended up in the huge American depots left, when the American departed from Europe.
The Poles bought a lot from these depots, not least a lot of American uniform cloth.

Николай
Active User




From: Воронеж
Messages: 1451

 Russian military units in Poland
Sent: 28-12-2011 19:28
 
Quote:
If Николай is going to translate myEnglish translation, then perhaps it would be better to translate from the original Polish text, which I can mail to Cuprum?

This is how you want. Common sense would still remain.
Quote:
Some American reader of this page perhaps easily may solve that little problem?

Judging from the main page, read the forum a lot of people around the world. But online we're actually only three.

Николай
Active User




From: Воронеж
Messages: 1451

 Russian military units in Poland
Sent: 28-12-2011 19:31
 
Казачьи части в Советско-Польской войне.
http://samlib.ru/m/mihail_kozhemjakin/belokazaki.shtml

Советско-польская война 1919-21 гг. известна отечественным любителям военной истории в первую очередь упорной борьбой на Украине в 1920 г., трагической "Бредовской эпопеей" белогвардейских частей, мощными прорывами польского фронта Первой Конной армией С.М.Буденного, ответным "чудом на Висле" - тяжелым поражением будущего "красного маршала" М.Н.Тухачевского и, наконец, гибелью десятков тысяч красноармейцев от болезней и истощения в "гнилых" польских лагерях военнопленных (Тухоле, Стшалкове и др.). Гораздо менее известным является факт, что после разоружения и интернирования польским военно-политическим руководством в феврале-марте 1920 г. группировки ВСЮР (Вооруженных сил Юга России) генерала Н.Э.Бредова, отступившей на соединение с Войском Польским с правобережной Украины, на польской стороне продолжал сражаться ряд белогвардейских добровольческих частей. Одни из них действовали в составе польских войсковых соединений, другие были переподчинены армии Украинской Народной республики, с 25 апреля 1920 г. связанной с Польшей военным союзом (и по мере наступления "красных" оказавшейся, по меткой характеристике современников, "директорией без территории").
Казачество, сказавшее свое веское слово практически на всех театрах боевых действий Гражданской войны в России, также было представлено на фронте советско-польского противостояния (польские историки предпочитают употреблять термин "польско-большевицкое") несколькими довольно многочисленными формированиями. К сожалению, их история до сих пор остается крайне мало изученной. Некоторые данные по этой теме можно найти в трудах польских военных историков и мемуаристов. Как правило, они крайне отрывочны, что легко объяснимо: предметом их интереса является, в первую очередь, собственная армия. Исключение составляет интересный и содержательный очерк Ярослава Гданьского "Казаки, россияне и украинцы на польской стороне в войне 1920 г." (Jarosław Gdański. Kozacy, Rosjanie i Ukraińcy po stronie polskiej w wojnie 1920 r.), где казакам отведено достойное место. Что же касается русскоязычной литературы, то на удивление большое внимание уделили "белоказакам в польской войне" советские авторы. Достаточно подробные отрывки своих воспоминаний посвятил им командующий Первой Конной армией Семен Буденный. Однако, принимая во внимание общие тенденции советской мемуаристки, нельзя охарактеризовать их как стопроцентно достоверный источник. То же самое относится и к знаменитому биографическому сборнику "Конармия" Исака Бабеля, который, при всех своих выдающихся достоинствах, остается художественным произведением. Белогвардейские авторы, к сожалению, обошли эту тему молчанием. Некоторые косвенные сведения можно найти только в "Бредовском походе" Б.А.Штейфона, но, благодаря широкому цитированию документов и подробному изложению хода событий, они очень ценны для восстановления обстановки, в которой создавались в Польше в 1920 г. казачьи части. Наконец, несколько строк посвятил последнему этапу их существованию последний командующий ВСЮР П.Н.Врангель в своих "Записках". Из современных исследователей к истории казачьих формирований в Польше обращался А.Кудрявцев в статье "3-я Русская армия", Е.Хворых в работе "Организация и боевые действия Русской народной добровольческой армии" и некоторые другие. Однако тема их исследований значительно шире, и казаки рассмотрены в этом контексте логически: конспективно. Словом, означенная проблема еще ждет тематического академического изучения, на которое данный очерк не претендует. Тем более, что ценным материалом передававшихся из поколения в поколение воспоминаний могут обладать потомки осевших в Польше после интернирования казаков, которые объединены в общественную организацию Союз казаков в Польше и бережно поддерживают казачьи традиции. (http://www.kazaczestwo.npx.pl/photogallery.php?photo_id=11).
Надо сказать, что представители казачества участвовали в боях и походах Советско-польской войны не только на стороне поляков, украинцев или "белых". В 1920 гг., после захвата "красными" казачьих областей Дона и Кубани, и, особенно, в связи с фактическим разложением Кубанской армии ВСЮР, значительное число казаков оказались в рядах Красной армии. Некоторые сами переходили на сторону бывшего врага, в надежде спасти тем самым от большевицких репрессий свои семьи (вспомним хотя бы шолоховского Григория Мелехова), другие были мобилизованы принудительно, зачастую под угрозой расправы. Кавалерийские части Красной армии, в первую очередь - элитная Первая Конная армия, в апреле-мае переброшенная на Польский фронт (в Украину), оказались насыщены казаками довольно густо. Уровень боеспособности этого контингента на стороне большевиков был неоднозначным. Очевидно, казаки, прирожденные потомственные конные воины, неплохо дрались и в конармейских эскадронах Буденного; тем более что противником теперь были в основном "иностранные" войска - поляки, украинцы, белорусы. Однако идеология Советской власти оставалась для подавляющего большинства из них глубоко чуждой. Случаи дезертирства или даже массового перехода на сторону врага были не редкостью. Борис Штейфон вспоминает о сдаче полякам, вероятно, в июле или в начале августа 1920 г., главных сил одного из "красных" полков, состоявших из мобилизованных кубанцев. Встречаются указания на аналогичные инциденты даже у советских авторов. Польские источники свидетельствуют, что число "передавшихся" казаков достигало 6 тыс. Такие перебежчики представляли собой почти готовый материал для пополнения казачьих частей на польской стороне, т.к. назад к "красным" им дороги уже не было, а "белым" они представлялись ненадежными после службы врагу. Для Советов же казаки всегда представлялись "враждебным сословием", которые подлежали если не полному уничтожению (смотри мрачную директиву Якова Свердлова от 24 января 1919 г.), то "расказачиванию". Следовательно, используя казаков, как расходный материал для пополнения поредевших в боях с "белыми" дивизий и полков Конармии, "красное" командование принципиально избегало официально употреблять сами термины: "казаки", "казачья часть". Все казаки, дравшиеся под красными знаменами в Украине и в Польше у Буденного и Тухачевского в 1920 г., именовались просто "красноармейцами", в лучшем случае - "конармейцами". Частей, имевших статус "казачьих", в доступных боевых расписаниях Западного фронта "красных" не значится (при этом наименования "Донской", "Кубанский" и т.п. - не редкость). Польский историк Ярослав Гданьский, приводящий хронологию перехода казаков-красноармейцев на польскую сторону с 31 мая по 9 сентября 1920 г. (пять крупных случаев), вероятно, называет перебежавшие части "казачьими" просто в силу преобладания в них казаков. Сложно не согласиться, что "казачий полк имени товарища Троцкого" звучит абсурдно. Таким образом, все казачьи формирования находились на противоположной стороне фронта, где, наоборот, их славное многовековое самоназвание активно эксплуатировалось в пропагандистских целях.
Итак, одним из важнейших источников комплектования "польских" казачьих бригад и полков стали красноармейцы-перебежчики казачьего происхождения. Писатель Исаак Бабель в своем рассказе "После боя" утверждает, что вся "бригада есаула Яковлева" (подробнее о ней будет рассказано ниже), состояла из "казаков, изменивших нам в начале польских боев". Вероятно, это своего рода литературное преувеличение, т.к. даже Семен Буденный в своих мемуарах "Пройденный путь" указывает на иной источник комплектования данной бригады - "из бывших солдат корпуса русского генерала Бредова", т.е. белогвардейских "бредовских походников". Но Буденный, как командир соединения, стыдился признать, что его бойцы массово бежали к противнику, а реально имели место все же оба источника казачьих добровольцев.
Какие же казачьи части из группировки генерала Бредова находились в Польше весной-летом 1920 г., когда проходило формирование "польских" казачьих частей? Согласно боевому расписанию "бредовских" частей, достигших 12 февраля 1920 г. расположения Войска Польского после своего отчаянного анабазиса из района Одессы через Румынию, в них числились следующие казачьи соединения: Отдельная казачья бригада 3-го армейского корпуса Новороссийской войсковой области ВСЮР под командой генерал-майора Склярова (42-й Донской, 2-й Таманский и 2-й Лабинский казачьи кавполки), а также 2-я Терская пластунская отдельная бригада (из состава войск Киевской области ВСЮР). Вполне очевидно, что некоторое количество казаков служило и в других частях. В большинстве своем это были опытные, испытанные бойцы: даже молодежь успела вдоволь навоеваться с "красными", а более старшие возраста прошли и через фронты Первой мировой.
По условиям договора, заключенного 17 февраля 1920 г. между генералом Николаем Бредовым и делегатами польского Главного командования, казаки, как и другие части, входящие в состав армии, подвергались интернированию (до последующей переправки на подконтрольную ВСЮР территорию), однако на несколько особых условиях: "...Пункт 9. Холодное оружие, составляющее частную собственность казаков, входящих в состав армии генерала Бредова, должно также отдельно храниться в цейхгаузах при данной части и перевозиться одновременно с эшелонами. Пункт 10. Главное Командование Войска Польского покупает всех лошадей, составляющих частную собственность офицеров и казаков по ремонтной цене 3000 (три тысячи) марок за лошадь... Владелец лошади представляет об этом удостоверение командира полка или части...". Летописцами "бредовского похода" немало написано о крайне скверных условиях, в которых содержались в Польше интернированные белогвардейцы, и в основном все это соответствует действительности. Но казаки изначально представляли для польского руководства как бы "привилегированную категорию", в некоторых правах уравненную с офицерами. К тому же, несмотря на систематические злоупотребления, после продажи частных лошадей у станичников завелись умеренные суммы наличных денег. В ход пошла и традиционная для казачества самоорганизация. Все это позволило немного улучшить условия содержания казаков в лагерях, покупая у предприимчивых польских "жолнежей" из охраны и местных жителей предметы первой необходимости, провизию и, по возможности, такие дорогие солдатскому сердцу развлечения, как табак и алкоголь. Все отрицательные моменты "лагерного сидения" также отразились на "бредовских" казаках. Негативно, если не враждебно настроенные к российским войскам и излишне подозрительные, польские офицеры позаботились об их разобщении, разбросав по трем основным лагерям: Пикулица, Дембия и Щалкув. Офицеры оказались фактически изолированы от нижних чинов, в результате чего командное управление частями и подразделениями было потеряно, а люди утратили привычку к дисциплине. Лишения и инфекционные болезни (в первую очередь, жестокая эпидемия тифа) собрали среди интернированных страшный урожай смертей и надолго задержали еще больше людей в плохо оборудованных госпиталях. Именно в этот период, не представляя, сколько реально может продлиться интернирование, деятельная и авантюрная натура многих казаков стала искать выхода из затхлой и смертоносной (в прямом смысле) атмосферы лагерей. У нижних чинов это выразилось в готовности завербоваться в своего рода "казачьи иностранные легионы" на польской службе. А у некоторых инициативных и независимых по натуре офицеров среднего звена - в проектах по созданию таковых формирований, разумеется, с наиболее выгодным для казаков статусом. Одним из первых инициаторов создания казачьих частей в Польше выступил кубанский есаул В.С.Яковлев, по словам Я.Гданьского, прибывший в Варшаву с Кавказа. К сожалению, о личности этого офицера известно крайне немного, если не считать красочно-зловещего описания у Исаака Бабеля: "Во рту его блестел золотой зуб, черная борода лежала на груди, как икона на мертвеце". Учитывая, что в начале мая 1920 г. в меньшевицкую Грузию (Грузинская Демократическая республика) бежало руководство кубанских "самостийников", т.е. партии, выступавшей за независимость этого казачьего региона, можно предположить, что есаул Яковлев имел от него полномочия. Версию о "самостийности" Яковлева косвенным образом подтверждает знаменитый революционер и литератор Б.В.Савинков, хотя его воспоминания о боевых действиях против большевиков в частях печально известного своими зверствами генерала С.Н.Булак-Балаховича ("Русской народной добровольческой армии") относятся к более позднему времени. По его словам, есаул Яковлев "ни хотел никому подчиняться" и всячески отстаивал самостоятельность своей бригады.
Вадим Яковлев предложил следующие обоснования формирования самостоятельных казачьих формирований, подчиняющихся польскому командованию: повышение боевой мощи Войска Польского за счет привлечения опытных и испытанных в борьбе с большевиками бойцов; пропагандистский эффект появления казаков на польской стороне для усиления процесса дезертирства их соплеменников из Красной армии; усиление сильно потрепанной в ходе войны кавалерии Войска Польского свежими соединениями.
Проект, рассматривавшийся польскими властями в конце июня 1920 г., предусматривал создание трех казачьих полков - Донского, Кубанского и Терского. Позднее он был расширен до двух казачьих бригад (получивших проектные названия Донской и Кубанской), каждая в составе двух кавполков и артдивизиона. Заранее отметим, что эти бригады были созданы, однако в менее полном составе. 15 июля глава польского государства и главнокомандующий Юзеф Пилсудский официально "дал добро" на формирование казачьих частей для совместных действий с Войском Польским и армией УНР. Помимо "бредовских" казаков и перебежчиков из Красной армии, для их комплектования применялись интернированные в Польше еще со времени провозглашения независимости бывшие воины Российской императорской армии, ранее находившиеся в австрийском и германском плену. Привлекались также военнослужащие армии УНР, в годы Первой мировой служившие в казачьих частях.
Есаул Вадим Яковлев, которому принадлежал "приоритет проекта", спешил первой вывести на фронт свою бригаду, сформированную близ польского города Калиш. Она вступила в бой в середине августе 1920 г. в составе 6-й польской армии на южном участке фронта, действуя против Первой Конной Семена Буденного. Советские оперативные источники оценивали численность бригады примерно в 750 сабель (обычная численность для Гражданской войны), а состав - в два кавполка: 1-й Терский и 2-й Сводный Донской. По всей очевидности, в жертву быстроте при ее создании были принесены многие важные организационные моменты. Командующий 6-й армией польский генерал Владислав Енджеевский первоначально вообще выразил сомнение в боеспособности бригады. "Бригада не подходит для действий на фронте, - докладывал он. - Нуждается в отправке в тыл для восстановления боевого значения и устранения недостатков". Казаки бригады, недавно вышедшие из лагерей для интернированных или военнопленных, были явно не в лучшей физической форме. Конский состав, укомплектованный за счет выбракованных польской кавалерией "разбитых" лошадей, еще не восстановивших силы, также оставлял желать лучшего. Снаряжение и обмундирование было старым, обоз отсутствовал вовсе. Впрочем, стрелково-пулеметное вооружение бригады оказалось вполне адекватным: Исаак Бабель вспоминает об опустошительном эффекте, произведенном яковлевскими пулеметчиками в конармейских рядах. На высоте был и боевой дух: станичники рвались в бой с большевиками. Признаком их мрачной решимости драться до конца был черный цвет униформы бригады Яковлева, о котором упоминают советские и польские авторы. Впрочем, возможно речь идет просто о форменных черкесках терских казаков, сохранившихся еще с имперских времен.
Несмотря на неоднозначный боевой потенциал бригады, новый командующий 6-й польской армией генерал Роберт Ламезан-Салинс (французский "военспец", прикомандированный в молодое Войско Польское) все же бросил ее в бой в связи с резким ухудшением ситуации на фронте. Казаки действовали совместно с оперативной группировкой генерала Станислава Халлера, созданной для ликвидации прорыва Конармии Буденного в район Замостья (польское прочтение: Замосць, Люблинское направление). Боевое крещение бригады Яковлева состоялось 27 августа 1920 г. в сражении, именующемся в польской военно-исторической традиции "битвой под Комаровом" (Bitwa pod Komarowem), а в советской - рейдом Первой Конной армии на Замостье. Двигаясь в авангарде группы генерала Халлера, казаки Яковлева в районе местечка Тышовице (к югу от Замостья) вступили в соприкосновение с главными силами 4-й кавдивизии "красных" (начдив - С.К.Тимошенко, еще один будущий "красный маршал"). Вот как описывает завязавшийся бой С.М.Буденный: "...при подходе к Тышевцам разъезды 4-й дивизии завязали перестрелку с разъездами белогвардейской казачьей бригады есаула Яковлева. Казаки стали разбрасывать листовки, в которых содержался призыв к конармейцам переходить на сторону белых и бороться против большевиков "за самостийность" Дона и Кубани. В момент, когда, преследуя этих агитаторов, разъезды дивизии столкнулись в Тышевцах с бригадой Яковлева, около батальона польской пехоты перешло в наступление из Лащува. Хорошо, что подошли главные силы 4-й дивизии. 2-я бригада с ходу развернулась против пехоты, а белоказаков атаковала 1-я бригада". Далее следуют типичные для советской мемуаристки победные реляции о разгроме и бегстве врага, богатых трофеях (3 орудия, пулеметы, 200 лошадей) и даже о том, что есаул Яковлев якобы "застрелился" (!!!). Что касается последнего, то это либо фантазия, либо пущенная пленными казаками дезинформация с целью "прикрыть" командира. Вадим Яковлев продолжал командовать своей бригадой на протяжении всего ее существования; даже Исаак Бабель "оживил" его в бою 31 августа. Орудий в казачьей бригаде на тот момент, насколько известно, не было, а авангард 13-й польской пехотной дивизии (13. Dywizjа Piechoty) не успел подтянуть артиллерию, потому и не устоял против "красной" конницы. В остальном, победа "красных" не вызывает сомнения. Уступив в жарком сабельном бою численно превосходящему противнику, казаки из бригады Яковлева под огнем пулеметных тачанок противника откатились за реку Хучва (приток Зап. Буга). Их потери были очень велики - по данным Буденного, до 300 чел. Не возымела желаемого успеха и пропагандистская акция есаула Яковлева: конармейцы не стали сдаваться, а вот изрядное число казаков действительно оказалось в большевицком плену.
Потеряв связь с опергруппой Халлера, поредевшая казачья бригада начала отступление на Замостье. С этим маршем озлобленных поражением людей связана одна из наименее приглядных страниц в истории бригады. Советские источники утверждают, что казаки Яковлева "выместили злобу за поражение" на жителях городка Комаров, где проживало много евреев. "Окружившие нас жители наперебой рассказывали о страшных злодеяниях, чинимых белогвардейцами из бригады есаула Яковлева, - пишет С.М.Буденный. - Казаки устроили в Комарове жестокий погром. Они изнасиловали большинство женщин и девушек, вырезали 30 еврейских семей". Историография польской еврейской диаспоры признает, что в Комарове казаки "допустили произвол" в отношении евреев. Разгорелась стычка с местной еврейской молодежью, среди которой были военнослужащие Войска Польского; с обеих сторон появились погибшие. Казачьи и польские офицеры быстро взяли ситуацию под контроль и обещали сурово наказать виновных (когда каждый боец был на счету, в исполнение этого обещания верится с трудом). К сожалению, воинствующий антисемитизм был присущ многим казакам в начале ХХ в. Гражданская война в России знает немало примеров их участия в еврейских погромах. Можно предположить, что бойцы Яковлева не являлись исключением, да еще находились под психологическим влиянием неудачного боя. Но было бы ошибочным судить о масштабах происшедшего в Комарове по рассказу Буденного. Красный командарм, кстати, сам оговаривается, что не видел следов погрома, а узнал о нем со слов жителей деревни, в которой стоял его штаб.
Выдержав у местечка Шевня еще один бой с преследовавшими их частями 11-й кавдивизии (начдив Ф.М.Морозов), казаки есаула Яковлева 29 августа отступили в Замостье. Этот небольшой город стал в последних числах августа основным объектом наступления Первой Конной. Бригада быстро привела в порядок свои растрепанные сотни и в пешем порядке заняла оборону на восточных окраинах города. Учитывая, что силы защитников Замостья ограничивались 31-м пехотным полком (31 Pułk Piechoty) и другими разрозненными подразделениями 10-й пехотной дивизии Войска Польского, прибытие казаков оказалось очень кстати. До вечера 31 августа они принимали активное участие в обороне города, отражая отчаянные атаки "красных". Когда положение защитников окруженного с трех сторон города стало критическим, на подступах к нему стали концентрироваться для решающей атаки большие массы конницы одной из сильнейших в Конармии 6-й кавдивизии (начдив И.Р.Апанасенко). Есаул Яковлев решился пойти на рискованный маневр, в излюбленном казачьем боевом стиле встретив атаку противника военной хитростью ("вентерь"). Несколько сотен уцелевших казаков в конном строю двинулись навстречу противнику, насчитывавшему не менее пяти тысяч сабель (штатная численность кавдивизии РККА на 1920 г. определялась примерно в 9,5 тыс. чел., однако реальные части, по воспоминаниям современников, редко дотягивали до нее). Официальная историография 31-го пехотного полка Войска Польского (Feliks Libert. Zarys historii wojennej 31-go Pułku Strzelców Kaniowskich) повествует о том, как его командир капитан Миколай Болтуц заметил Яковлеву, что приказа на контратаку из штаба 10-й дивизии не поступало. Казачий офицер ответил: "Мне приказ - только Бог, а моим казакам - только я!". Лучшей характеристики этому человеку, наверное, не нужно. Польские "жолнежи" проводили "братьев-казаков" восторженными криками и "поклялись, что в свой час сумеют умереть не хуже". Но казаков ждала не геройская смерть, на которую они пошли с мрачной решимостью, а неожиданный успех.
Подробности блестящей победы бригады Яковлева 31 августа при Чесниках близ Замостья подробно описаны и польскими историками, и Исааком Бабелем в его "Конармии". Выстроив своих малочисленных казаков практически в парадном строю на возвышенности, Вадим Яковлев заманил конармейцев под огонь своих пулеметов. Свинцовый град, обрушившийся на передовые эскадроны 6-й кавдивизии с близкого расстояния, нанес им большие потери в людском и конском составе и привел в полное расстройство. Исаак Бабель особо упоминает, что мобилизованные казаки, составлявшие значительную часть дивизии, после этого повернули коней и бежали с поля боя. Храбрецы из числа "старых конармейцев", прорвавшиеся сквозь огонь пулеметов, были встречены казаками в шашки и также отброшены. Беспорядочное отступление 6-й кавдивизии продолжалось несколько километров, хотя казаки есаула Яковлева благоразумно удержались от преследования. Замостье выстояло еще один день.
Тем временем, крупные польские и украинские силы, действовавшие во фланги Первой Конной, поставили ее под угрозу окружения. Пришедшее известие о тяжелом поражении главных сил "красного" Западного фронта под Варшавой заставило Буденного отдать приказ об отступлении. Первая Конная сняла осаду Замостья и с тяжелыми боями пробилась обратно за Буг. В ликвидации поляками и их союзниками прорыва самого боеспособного и славного соединения Красной армии небольшую, но яркую роль сыграли терские и донские казаки есаула Яковлева. Жители Замостья (в т.ч. еврейская община города, с которой у казаков на сей раз сложились вполне дружественные отношения) встречали их как героев. После этого бригада, понесшая большие потери в людском (около половины личного состава) и конском составе, была отведена с фронта в район Люблина для пополнения и переформирования.
Громкая боевая репутация бригады Яковлева привлекла в нее поток новых казаков-добровольцев, позволивший к осени не только покрыть убыль в личном составе, но и развернуть ее численность до полутора тысяч бойцов. Польское командование, традиционно уважало доблесть, особенно столь живописную. Оно начало в некоторой степени покровительствовать Вадиму Яковлеву, более щедро выделяя ему необходимые вооружение, коней, снаряжение и прочие боевые материалы. При прежней структуре в бригаде была сформирована артиллерийская батарея. Одновременно с укреплением своих полков, есаул был вынужден отчаянно маневрировать на политическом фронте, стараясь сохранить приверженность своей бригады идеям казачьей "самостийности". Для этого ему пришлось "отбрить" Бориса Савинкова, возглавлявшего эмигрантский "Русский политический комитет" и смыкавшегося с ним генерала Булак-Балаховича. Исаак Бабель, назвавший яковлевских казаков "савинковцами", ошибался: отношения между есаулом и Савинковым были крайне напряженными, о чем последний и написал в своих воспоминаниях (Савинков Б.В. "Русская Народная Добровольческая армия в походе"). Осенью 1920 г. бригада Яковлева присоединилась к вооруженным силам УНР: сторонники С.М.Петлюры, боровшиеся за независимость Украины, относились к казакам-сепаратистам более толерантно, чем "великороссы" из руководства "белых". На украинской службе яковлевцы были объединены в Сводную казачью дивизию с еще одной казачьей бригадой, перешедшей к петлюровцам из Войска Польского - Донской бригадой есаула Александра Сальникова.
Биография этого офицера также ясна не до конца. Польский историк Я.Гданьский приводит косвенные свидетельства, что Сальников мог являться бывшим командиром Красной армии, перешедшим на польскую сторону 31 мая 1920 г. вместе с бойцами 3-й Донской бригады 14-й кавдивизии из Конармии Буденного. Адъютант же генерала Бредова Циммерман упоминает о неком есауле Сальникове из штаба генерал-майора Склярова; возможно, это и есть будущий комбриг на польской службе.
Бригада Александра Сальникова формировалась в городе Хрубешув (Грубешов) близ Люблина и состояла из Донского полка войскового старшины Д.А.Попова (несмотря на очевидное старшинство в чине, он подчинялся есаулу) и конной батареи есаула И.И.Говорухина. Это соединение отличала превосходная экипировка: есаул Сальников умел убедить интендантов Войска Польского раскошелиться. В отличие от яковлевских казаков, гордо носивших свою прежнюю поношенную форму, сальниковские бойцы получили новое казачье обмундирование с оказавшихся в распоряжении Войска Польского складов бывшей Российской императорской армии. В выполнявших правительственные заказы по изготовлению польских знаков различия мастерских были произведены и таковые для бригады Сальникова; автором проекта был подъесаул Петриков. По сведениям польского историка Я.Гданьского, униформа казаков бригады была следующей: гимнастерка и шинель российского образца (у офицеров - "френч" с четырьмя карманами), кавалерийские сапоги со шпорами (польские интенданты не знали, что казаки традиционно не пользуются шкорами) или ботинки с обмотками, казачьи шаровары с красными лампасами, папаха с синим (голубым) матерчатым верхом (перекрещен красным сутажом), синие погоны с красным кантом для нижних чинов (лычки урядников - белые), золотые - для офицеров. Кокарда бригады представляла собой дореволюционный образец, поверх которого было наложено изображение двуглавого орла - в духе революционных лет уже без короны. На левом рукаве бойцы бригады носили нашивку в форме щитка, напоминавшую принятую в "цветных" частях Добровольческой армии, с изображением различных символов казачьей геральдики: оленя, пронзенного стрелой, бунчука и булавы. Нашивка была синей, с узорчатой красной каймой и надписью славянской вязью: "Донцы". Снаряжение, в т.ч. конская сбруя, также были "первого срока". Интересной деталью являлись полученные бригадой американские седла "типа 350", первоначально изготовленные в США для Мексики, но отправленные в Польшу в качестве военной помощи. Вооружение бойцов Донской бригады есаула Сальникова состояло из кавалерийских карабинов, пистолетов или револьверов для офицеров и вспомогательного персонала, российских шашек образца 1881 г. (те из казаков, кто имел собственные шашки, могли носить их) и пик без флюгеров. Конский состав был выделен из реквизированных у группы генерала Бредова лошадей и оценивался как "неплохой". К моменту отправки на фронт в конце августа 1920 г. бригада насчитывала 30 офицеров и юнкеров, а также 424 нижних чина (вскоре пополнена еще соответственно 36-ю и 239-ю). Она располагала семью пулеметами и четырьмя орудиями. По сравнению с испытывавшей недостаток практически во всем бригадой Яковлева, бригада Сальникова представляла собой просто образцово-показательное соединение.
В последних числах августа бригада была направлена на фронт - в распоряжение 3-й польской армией, в командование которой примерно в эти же дни вступил генерал Владислав Сикорский (впоследствии глава польского правительства в эмиграции во Второй мировой войне). До подписания перемирия (12 октября 1920) "сальниковцы" успели принять участие в боевых действиях, сначала - против "красных" на Брест-Литовском направлении, а на завершающем этапе войны - против литовских войск. Однако большую часть времени генерал Сикорский продержал казаков в оперативном резерве. Возможно, он действительно желал располагать мобильной и боеспособной конницей на случай чрезвычайных ситуаций на фронте; но, быть может, просто решил поберечь иностранцев на польской службе в чисто политических целях. Вообще, польское фронтовое командование, что бы о нем не писали впоследствии, всегда относилось к казачьим частям вполне корректно.
По окончании активной фазы боевых действий бригада есаула Сальникова также перешла в вооруженные силы УНР. В составе украинских частей во время Советско-Польской войны находилась и "собственная" казачья часть. Это был Донской полк с "включенной" артбатареей, который создал есаул 42-го Донского казачьего полка "бредовской" группировки М.Ф.Фролов из военнослужащих своего бывшего дивизиона, не пожелавших интернироваться. Из бригад Яковлева и Сальникова, а также этого полка в октябре 1920 г. была сформирована Сводная казачья дивизия. Ее состав был таков: три казачьих полка (два донских и один кубанский) и артиллерийский дивизион, общей численностью до 3 тыс. чел. Я.Гданьский сообщает, что командиром дивизии, как наиболее опытный командир, был назначен Вадим Яковлев. Вероятно, он был произведен в чин полковника. Это утверждает Эдуард Шульгин в статье "Конь вороной под польским седлом". Сводная казачья дивизия была пополнена украинскими кадровыми военнослужащими, в т.ч. на должность командира 2-го казачьего полка прибыл полковник Саулевич.
В Войске Польском за время войны была сформирована еще одна часть, которую можно отнести к казачьим - "Волчий" добровольческий полк, укомплектованный казаками - бывшими военнопленными Первой мировой, оказавшимися на польской территории к моменту провозглашения независимости, а также русскими колонистами. Позднее полк, понесший большие потери в ходе решающей для хода войны битвы за Варшаву, был расформирован. Его кадры были направлены в другие казачьи или российские части.
В конце сентября, то есть до окончания боевых действий, на польской территории было начато формирование российских, в т.ч. казачьих частей, подчинявшихся непосредственно главнокомандующему ВСЮР генералу Врангелю. Договоренность об этом была достигнута между польским правительством и Врангелем и оформлена 20 сентября 1920 г. приказом Љ3667 о создании "3-й Русской армии" (1-я и 2-я действовали в Северной Таврии). Кадрами для нее должны были послужить военнослужащие "бредовской" группировки, которые оставались в Польше после ее эвакуации в Крым (эвакуироваться смогли всего 7 тыс. чел. с частью вооружения и воинского имущества), вывезенные на польскую территорию из Прибалтики остатки Северо-Западной армии "белых") и военнопленные красноармейцы. "Всем русским офицерам, солдатам и казакам, как бывшим на территории Польши раньше, так и перешедшим в последнее время к полякам из Красной армии - вступить в ряды 3-й Русской армии и честно, бок о бок с польскими и украинскими войсками, бороться против общего нашего врага, идя на соединение с войсками Крыма", - гласил приказ. Командующим армией был назначен генерал Б.С.Пермикин, которого Савинков вполне верно характеризовал как слишком молодого и честолюбивого офицера, не имевшего опыта командования таким крупным соединением. К тому же времени на развертывание частей 3-й армии явно не хватило. До завершения советско-польских боевых действий они так и не успели выступить на фронт. К моменту подписания перемирия в составе 3-й армии была сформирована Сводная казачья дивизия (не путать с одноименной на службе УНР) генерала В.А.Трусова. В ее состав входили Донской атамана Краснова казачий полк (ком-р полковник Л.Я.Духопельников), Оренбургский и Уральский казачьи полки, Кубанский дивизион и Донская артбатарея. Все части и подразделения дивизии, по воспоминаниям современников, испытывали острую нехватку личного и конского состава, имели старое изношенное обмундирование, а боевой дух после всех поражений "белых" и перенесенных невзгод был явно не на высоте. Согласно польским данным, за период формирования более 350 казаков перебежали в казачью дивизию УНР, а именно в Донскую бригаду Сальникова, известную своим отличным снаряжением и неплохим обеспечением.
Обзавелся казачьими подразделениями для своей "Русской народной добровольческой армии" и Булак-Балахович, в отрядах которого по состоянию на октябрь 1920 г. насчитывалось 428 оренбургских казаков.
Казачьи части УНР, 3-й Русской армии и "балаховцев" приняли участие в октябрьском боевом походе этих формирований на советскую территорию. Он имел место уже после официального окончания боевых действий Советско-Польской войны, однако "единство места и времени" позволяет тесно увязать эти два события. Согласно условиям прелиминарного советско-польского мирного соглашения российские и украинские соединения подлежали, разоружению, интернированию и последующей демобилизации как "иностранные войска". Они не имели иного шанса продолжить борьбу против большевиков, как начать собственное отчаянное наступление по трем направлениям - на Черкассы, Житомир и Гомель-Речица-Мозырь. В идеале, это наступление должно было привести к возрождению УНР, созданию Белорусского государства и "Российской демократической республики". Однако октябрьский поход завершился полным провалом. Роковую роль сыграло отсутствие единства между участниками похода (доходило до отрытых стычек между "пермикинцами" и "балаховцами", Б.Савинков стремился к политическому лидерству, что не нравилось "белым" и т.п.). К тому же антисоветские настроения местного населения были явно переоценены, а быстрая мобилизация крупных сил Красной армии (переброска войск из Крыма) позволила большевикам вскоре достичь решающего численного превосходства. После первых незначительных успехов, 3-я Русская армия и войска УНР потерпели ряд серьезных поражений и были вынуждены с боями отступить обратно в Польшу. Казачьи части сражались в ходе этой скоротечной кампании традиционно храбро, но в целом неудачно и со значительными потерями. Особенно чувствительной была убыль в офицерском составе. В частности, 15 октября погиб командир 2-го полка "украинской" казачьей дивизии полковник Саулевич, а в "российской" дивизии вышли из строя более четверти всех офицеров.
Булак-Балаховичу сопутствовал несколько больший успех, и "красным" удалось "выгнать" его из Белоруссии только в ноябре 1920 г. При этом "балаховцы" оставили после себя особенно недобрую память, отметившись многочисленными зверскими расправами над еврейским населением и сторонниками Советской власти. Некоторые исследователи (Эдуард Шульгин) выдвигают версию, что лихая казачья бригада Вадима Яковлева, отличавшегося непримиримой ненавистью к "красным", при отступлении армии УНР "оторвалась" в самостоятельный рейд. Якобы она действовала на территории Белоруссии до ноября 1920 г., при чем совместно с "балаховцами". Последнее сомнительно, т.к. Яковлев и Булак-Балахович друг друга терпеть не могли. Польские же источники утверждают, что "украинские" и "российские" казачьи части пересекли польско-советскую границу во второй половине октября 1920 г. "в полном составе и в наибольшем порядке, который только возможен среди потерпевших поражение войск".
В послевоенной Польше казаков, как и других российских и украинских военнослужащих, снова ждало разоружение и "военное интернирование". Однако сложившаяся во время Советско-Польской войны история боевого содружества между польскими войсками и их украинскими, казачьими и российскими союзниками существенно смягчила позицию Варшавы. Выпущенная польским военным министерством инструкция предписывала: "Принимая во внимание, что отряды армии УНР и русские добровольческие и казачьи отряды до последнего времени сражались совместно с польской армией как войска союзные..., с военно-интернированными следует обращаться дружественно и доброжелательно, как в частных, так и в служебных отношениях...". В отношении казаков польским командованием были сделаны особые распоряжения, подчеркивавшие их самостоятельный статус. Их предписывалось размещать отдельно, учитывая "принадлежность офицеров и рядовых (казаков) к национальным или казачьим частям". Разумеется, условия содержания интернированных в разоренной войной небогатой Польше на деле оказались достаточно суровыми, однако они были многократно лучше катастрофического положения пленных красноармейцев.
После окончания интернирования многие из тысяч оказавшихся в Польше казаков отправились в поисках лучшей доли в Западную Европу, в Чехию или на Балканы, в целом повторяя пути расселения российской эмиграции после Гражданской войны. Некоторые вернулись в Советскую Россию, зачастую - прямо под зловещий молот большевицких репрессий. На территории Польши также осталось большое число казаков, потомки которых и по сей день дают пример замечательной казачьей самоорганизации. Отношение простых поляков к ним, за редкими исключениями, всегда было ровным и дружелюбным.
_____________________________________________________________________________Михаил Кожемякин

Л И Т Е Р А Т У Р А:
1. Б.А.Штейфен. Бредовский поход. http://www.dk1868.ru/history/bred_poxod_ogl.htm
2. П.Н.Врангель. Записки. Т. 1, 2. М., 2003.
3. Б.В.Савинков. Русская Народная Добровольческая армия в походе. Варшава, б/г.
4. С.М.Буденный. Пройденный путь. Книга вторая. М., 1959.
5. Исаак Бабель. Конармия. М., 1990.
6. А. Кудрявцев. 3-я Русская армия. "Перекличка" / http://pereklichka.livejournal.com/70561.html
7. Е.Хворых. Организация и боевые действия Русской народной добровольческой армии. http://www.ruskline.ru/monitoring_smi/2006/12/27/organizaciya_i_boevye_dejstviya_russkoj_narodnoj_dobrovol_cheskoj_armii/
8. Э.В.Бурда. Терское казачество в период революции и Гражданской войны 1917-1921 гг. АПН, 12 апреля 2011.
9. Н.С.Райский. Польско-советская война 1919-1920 годов и судьба военнопленных, интернированных, заложников и беженцев. М., 1999.
10. Э.Шульгин. "Конь вороной" под польским седлом. "Независимое военное обозрение", 27/05/2005.
11. Т.Симонова. Поле белых крестов. "Родина", 1/2007.
12. М.И.Мельтухов. Советско-польские войны. М., 2001.
13. И.И.Сухов. Состав Войска Польского. "Сержант", Љ7.
14. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1983.
15. Электронная еврейская энциклопедия. http://www.eleven.co.il/
16. Jarosław Gdański. Kozacy, Rosjanie i Ukraińcy po stronie polskiej w wojnie 1920 r. http://ioh.pl/artykuly/pokaz/kozacy-rosjanie-i-ukraicy-po-stronie-polskiej-w-wojnie--r,1044
17. Feliks Libert. Zarys historii wojennej 31-go Pułku Strzelców Kaniowskich, Warszawa, 1928.
18. Marek Tarczyński. Bitwa Warszawska 1920. Warszawа, 1996.
19. Lech Wyszczelski. Wojsko Polskie w latach 1918-1921. Warszawa, 2006.
20. Norman Davies. White Eagle, Red Star, the Polish-Soviet War, 1919-20. London, 2003.

Николай
Active User




From: Воронеж
Messages: 1451

 Russian military units in Poland
Sent: 28-12-2011 22:06
 
So, with the seat all became clear. You, TS, just do not read the full article Kozhemyakina, which is higher. I quote:
"An interesting detail is obtained by a brigade of American saddle" type 350 ", originally manufactured in the United States for Mexico, but sent to Poland as military aid."
The very uniform team Salnikov also interesting. Re-read carefully.

T.S.
Active User


From: Copenhagen
Messages: 180

 Russian military units in Poland
Sent: 29-12-2011 00:17
 
Николай,
The information by Kozhemyakin comes from the Polish article:
"Kozacy, Rosjanie i Ukraińcy po stronie polskiej w wojnie 1920 r." by Jarosław Gdański.
The article can be found on several sites, and also here: http://ioh.pl/artykuly/kozacy-rosjanie-i-ukraicy-po-stronie-polskiej-w-wojnie--r,1044
The Polish sentence is:
Rząd koński dostarczony przez stronę polską – tu ciekawostką mogło być 350 siodeł typu meksykańskiego z amerykańskiej pomocy wojskowej.
which translates into something like:

"The horses were delivered by the Polish commisariat - a curiosity here must have been (the at the same time supplied) 350 saddles of the Mexican type as American military assistance.

Michael Kozhemyakin has translated the sentence wrongly as a "type 350" saddle, where it correctly should be in the number of 350 pieces/saddles.

I have read about those "Mexican" saddles also in other Polish sources, where it is mentioned, they originally were for the American cavalry against Pancho Villa.
I have even asked in different Polish and American Fora about information on those Mexican saddles, but with no result.

It is correct there are more informations on weapons and equipment in the article by Kozhemyakin, who has it from the article by Gdańsk, but my intention was not to compile a new article from 3 sources. Instead I have given the links to the articles.

Николай
Active User




From: Воронеж
Messages: 1451

 Russian military units in Poland
Sent: 29-12-2011 05:08
 
In this case, it implies some sort of standard American saddle, which was adopted at that time. Here, unfortunately, nothing I can do to help.

1 - 10  11 - 20   21 - 30   31 - 40   41 - 41  Next   Last
New Products
Trumpeter of the Akhtyrsky Hussar Regiment. Russia, 1812 .; Painted figure 54 mm
Trumpeter of the Akhtyrsky Hussar Regiment. Russia, 1812 .; Painted figure 54 mm
$ 48.22
Sergeant of the 79th (Cameron Highlanders) Scottish regiment. Great Britain, 1815; Painted figure 54 mm
Sergeant of the 79th (Cameron Highlanders) Scottish regiment. Great Britain, 1815; Painted figure 54 mm
$ 48.22
Boy Scouts, the command group; 28 mm
Boy Scouts, the command group; 28 mm
$ 8.00

Statistics

Currently Online: 2 Guests
Total number of messages: 2707
Total number of topics: 295
Total number of registered users: 827
This page was built together in: 0.1065 seconds

Copyright © 2009 7910 e-commerce