Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » Russian Civil war / Гражданская война в России » Thread: Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг. -- Page 10  Jump To: 


Sender Message
First   Prev  71 - 80   81 - 90  91 - 100  101 - 110   111 - 115  Next   Last
Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1501

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 02-02-2014 20:56
 


Арестованный Ибрагим-бек. 1931.



Конные милиционеры - якобы 20-е.



Кулябский добровольческий отряд Сэлим-Заде. 1926.



Суд над басмачом. Судя по буденовке красноармейца, не раньше 1920 г.

Источник: forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=4496.40

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1501

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 05-02-2014 02:54
 


Британский разведчик Ф. Бейли (слева) с одним из лидеров басмачей.

Quote:
Связи Бейли с басмачами представляют особый интерес. Он профессионально разобрался в ситуации и считал, что реальной опорой контрреволюции в районах Ферганской долины и Памира мог стать вместо Иргаша другой глава басмаческого формирования - Мухаммед Амин. Бейли полагал, что если оказать ему помощь оружием, боеприпасами и деньгами, то он "мог бы оказаться большой занозой в боку большевиков в течение длительного времени"

А.Райков. Просчет английского супершпиона // Азия и Африка сегодня. №2-2006. С.69

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1501

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 07-02-2014 01:09
 
А. И. Пылев
ОБ ИДЕОЛОГИЧЕСКИХ ТЕЧЕНИЯХ БАСМАЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ В СРЕДНЕЙ АЗИИ В НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД (1918-1920 гг.)


Басмаческое движение — возможно, наиболее сложная проблема в новейшей истории Средней Азии. Ее исследователи придерживались различных, зачастую диаметрально противоположных точек зрения на причины и корни басмачества, его движущие силы, сущность и направленность. Между советскими и зарубежными, главным образом европейскими и американскими, учеными шли острые дискуссии по вышеуказанным проблемам басмаческого движения. Эти дискуссии часто выходили за рамки чисто научных споров. Полемика шла уже не о сущности басмаческого движения, а об идеологическо-нравственной стороне политики советской власти в среднеазиатском регионе (т.е. о том, благо или зло она несла коренному населению Средней Азии). Это обстоятельство привело к тому, что многие вопросы, связанные с басмаческим движением, оставались в исторической науке нерешенными. Среди таких вопросов — идеология басмаческого движения, вообще слабо исследованная в советской и зарубежной исторической науке. Но она важна для понимания того, почему басмаческое движение привлекало в свои ряды столь большое количество участников из разных социальных групп коренного населения Средней Азии и почему оно продолжалось столь долгое время — с 1918 г. фактически до середины 30-х годов. Изучение идеологической стороны басмаческого движения также помогает понять его особенности в разных регионах Средней Азии, а именно в Ферганской области, в Восточной Бухаре (современный Таджикистан), в Хиве (современный Каракалпакистан в составе Узбекистана).

В данной статье будут рассмотрены особенности идеологии басмаческого движения в его первый период (1918-1920 гг.), когда оно было сосредоточено в Ферганской области, находившейся в это время в составе Туркестанской АССР (ТАССР). Ферганская область до присоединения Средней Азии к России являлась частью Кокандского ханства, а с конца XIX в. — Российской Империи (в отличие от Хивы и Бухары, сохранивших полунезависимый статус), что также сказалось на развитии басмаческого движения в регионе и на его идеологии в рассматриваемый период. В басмаческом движении в Ферганской области принимало участие не только местное мусульманское население, но и русские белогвардейцы, считавшие басмачей своими тактическими союзниками в борьбе против большевиков. Это обстоятельство отличает ферганское басмачество 1918-1920 гг., равно как и его идеологическую направленность.

Ниже мы рассмотрим идеи и лозунги, объединявшие всех участников басмаческого движения в период 1918-1920 гг., а также призывы и воззвания, с помощью которых лидеры басмачества стремились привлечь на свою сторону возможно большее количество населения. Нас также интересует, какие изменения претерпевала идеология басмаческого движения в указанный период.

В басмаческом движении Ферганской области существовали различные идеологические направления. Это связано с разнородным, сложным в социальном плане составом басмаческих отрядов, их разобщенностью и разными, порой резко отличающимися друг от друга целями лидеров. /29/

То, что басмачество значительно отличалось от других контрреволюционных движений в Туркестане, признавали и сами большевики. В докладе на Чрезвычайном съезде ТАССР (сентябрь 1919 г.) басмачество характеризовалось так: «Нашими противниками являются и автономисты-мусульмане [сторонники независимого от Советской России государственного образования, так называемой Кокандской автономии. — А. П.], представителем которых можно считать Иргаша, и откровенные разбойники, вроде Ахун-джана и Хал-ходжи, и откровенные контрреволюционеры, вроде Мадамин-бека, и просто спровоцированные, темные, несознательные люди» (1). О неоднородном составе басмачества говорит и то, что во главе басмачей стояли лидеры, которые провозглашали совершенно разные цели и по-разному представляли себе задачи борьбы.

Основным средством для привлечения населения в ряды басмачества и в 1918, и в 1920 гг. была исламистская агитация. Уже сразу после разгрома Красной Армией Кокандской автономии в марте 1918 г. Иргаш (бывший глава правительства Кокандской автономии), провозглашенный главнокомандующим всех басмаческих отрядов в Ферганской области, был приглашен в «священное место» «Хазрет Мавлян». Там муллы и ишаны (духовные наставники) провозгласили его «ханом» Ферганы, а для большей убедительности подняли его, согласно древнему обычаю, на белой кошме (2). В данном случае для нас важно то, что Иргаш получил высокий титул непосредственно при поддержке мусульманского духовенства, хотя в процедуре провозглашения Иргаша ханом использовался древний тюркский обычай (адат), не имеющий отношения к исламу. Участие духовных лиц в данной церемонии было необходимо, чтобы обеспечить авторитет законного военного лидера среди религиозного населения и придать его власти законный характер (т.е. его власть как бы «освящалась» религией). Обращение к религии вообще, а к исламу в частности было крайне важно для идеологов басмачества в ферганских условиях. Ферганская долина была многонациональна в этническом отношении — ее населяли узбеки, таджики, киргизы. В религиозном же отношении они все исповедовали ислам.

В конце марта 1919 г. на совещании басмаческих курбаши (3) Иргаш получил титул «амир аль-муслимин», т. е. эмир, военный предводитель или главнокомандующий мусульманской армии. Это важно с идеологической точки зрения, так как только эмир имел право объявить «газават», т.е. «священную войну». Каждый участник басмаческого движения, с данного момента становился «гази», т. е. борцом за веру.

К каждому курбаши был прикреплен духовный наставник из партии «Улема» (4) (в отряде Иргаша было 10 представителей «Улемы»). Свидетельства о том, что в рядах басмачей постоянно находились панисламистские агитаторы, мы находим в воспоминаниях полковника белогвардейца Зайцева, бывшего командующего казачьими частями в Хорезме, неоднократно бывавшего у басмачей (5).

Не последнюю роль в идеологическом обосновании басмаческого движения сыграли пантюркистские лозунги. Пантюркистская агитация началась еще во время правления Временного правительства, после февральской революции. Активное участие в пан-тюркистской агитации в Средней Азии принимали так называемые «младотурки». В начале 1917 г. в Ташкент прибыл представитель турецкой буржуазной партии «Итти-хад ве теракки» («Союз и прогресс»). С помощью местных буржуазных националистов он организовал в Ташкенте объединенный центр турецкого общества «Иттихад ве теракки». В задачу этого общества входила пропаганда создания «Великого тюркского государства», которое включало бы в себя Туркестан, Азербайджан и все области России с тюркским населением, под эгидой Турции. Вскоре данной организации было присвоено новое имя — «Милли Иттихад» («Национальное единство»). /30/

В период оккупации турецкими войсками Закавказья в 1918 г. военный министр тогда еще существовавшей Османской империи Энвер-паша послал из Баку в Ташкент одного из видных пантюркистов Юсуфзия-бека. Прибыв в Ташкент, Юсуфзия-бек встретился с членами туркестанского отделения общества «Милли Иттихад». Туркестанские пантюркисты приняли предложение Юсуфзия-бека о создании «Великого тюркского султаната» в составе из пяти ханств: Ташкентского, Бухарского, Кокандско-го, Хивинского и Туркменского. Государство должно было находиться под протекторатом Турции. Пантюркистская агитация велась через газету «Улуг Туркестан» («Великий Туркестан»), которую издавал комитет «Иттихад ве теракки» в Ташкенте. Широко использовался лозунг «Туркестан для тюрков», причем основной акцент делался на общности языка и религии большинства населения Туркестана.

После разгрома Кокандской автономии лозунг борьбы за «национальную автономию» стал на время доминирующим в постепенно разраставшемся басмаческом движении (6). Здесь, однако, следует сделать некоторые уточнения. Термин «национальная автономия» часто использовался в советских источниках по данной теме в 20-е годы. Но, как уже упоминалось, Ферганская область была многонациональным регионом. До присоединения ее к Российской империи она являлась ядром независимого среднеазиатского государства — Кокандского ханства. Данное обстоятельство и стремились использовать лидеры и идеологи басмаческого движения в Фергане. Таким образом, правильнее было бы говорить об автономии политической, т. е. автономии прежде всего по отношению к России. Другое дело, что не все идеологи басмаческого движения в Фергане вкладывали в этот лозунг одинаковый смысл (одни имели в виду буржуазное государство, другие обращались к традициям прежде существовавшего независимого государства — Кокандского ханства). Так или иначе автономия стала тем лозунгом, под которым выступили и лишившиеся после революции своих богатств крупные собственники, и простой народ, которому новая советская власть обещала самоопределение и национальное освобождение, и чисто криминальные элементы. Сыграло свою роль и то, что у отрядов Иргаша (изначально «костяка» басмаческого движения) со времен Кокандской автономии был статус «национальной армии», которую легко можно было противопоставить Красной Армии, преимущественно русской по составу. В глазах народных масс отряды Красной Армии и советская власть враждовали с бежавшими (но не сложившими оружия) отрядами Иргаша на национальной почве. То есть «по одну сторону баррикады» оказались русские, по другую — представители коренных национальностей. Это обстоятельство содействовало басмачам и противникам советской власти. Таким образом, можно согласиться с выводом американского историка А. Парка о том, что «в начальный период основным содержанием басмачества был национализм, а главной целью — автономия» (7).

Как признают современные среднеазиатские историки, уже на первых порах шло соперничество за идейное руководство движением. Если сначала здесь можно было наблюдать сильное влияние джадидов («прогрессистов», членов организаций либерально-реформистского и националистического направления — «Шура-и Исламийа», «Милли Иттихад», «Милли Истиклал»), то в ходе борьбы преимущество оказалось на стороне консервативного духовенства (8). Под воздействием духовенства движение начало «ограничиваться идеями исламского содержания» (9). Основным лозунгом стала борьба в защиту ислама. Это объясняется тем, что идеи защиты ислама были наиболее близки и понятны мусульманским народным массам, особенно в условиях, когда советская власть в Туркестане, преимущественно в начальный период, проводила политику подавления религии. То, что происходила борьба с вековыми традициями, определявшими /32/ важное место религии в мусульманском обществе — было очевидно для всех. Идеи «автономии» и «собственного национального государства» в данной ситуации были уже не так важны.

Главная задача басмаческого движения, по словам одного из его главных теоретиков Ходжи Самибея, заключалась в том, чтобы «освободить мусульманские народы и передать дело управления Востоком в руки организаций, обладающих действительной жизнеспособностью на Востоке» (10). Но, в зависимости от идеологической ориентации лидеров движения, изменялась и его политическая программа. Вначале существовали планы создания буржуазного «тюркского» государства с конституционным устройством (это идеи джадидов и «автономистов» Коканда), затем стали доминировать идеи восстановления монархического государства (т. е. фактически бывшего Кокандского ханства), борьба за которое должна была вестись под лозунгами «газавата» против «поработителей-христиан». Именно для этих целей Иргаш был провозглашен ханом Ферганской области.

Лозунг автономизма постепенно отходил на второй план, а вскоре, как пишет М. Чокаев (11), «вовсе прекратил свое существование, когда ... основой движения стала спонтанная борьба масс, желавших выразить свой протест против политики советской власти» (12). М. Чокаев пишет, что «победа над большевиками была бы делом не очень трудным, если бы басмачи имели свою ясно выраженную национальную идеологию и четко составленную программу создания независимого государства в Туркестане» (13). Однако такую «ясно выраженную» программу вряд ли можно было составить, особенно в тех условиях, когда многие курбаши боролись друг с другом, часто не признавая над собой никакой другой власти, кроме своей собственной.

Помимо панисламистских, пантюркистских и автономистских лозунгов, в идеологии басмаческого движения существовало еще одно направление, лидером которого был Мадамин-бек. В отличие от прочих направлений антисоветского характера, данное направление можно охарактеризовать как «антибольшевистское, антикоммунистическое». Мадамин-бека (14) и его приверженцев не устраивала политика, проводимая туркестанским советским правительсвом, а не сама идея советской власти. Для этого направления характерен был лозунг «Созыв свободного съезда Советов без участия коммунистов» (15). Мадамин-бек вел борьбу самостоятельно, независимо от Иргаша, формально считавшегося лидером движения, и в итоге перешел на путь открытой вражды с ним. Позднее, в 1919 г., Мадамин-бек, сотрудничая с так называемой «Крестьянской армией» Монстрова (Монастырева) (16), именовал себя командующим мусульманской белой гвардии и говорил, что его цель — «свергнуть власть большевиков и передать ее истинным представителям народа, избранным на основе всеобщего, равного, тайного и прямого голосования» (17). Иргаш, Хал-ходжа, Ишмат никогда не ставили перед собой подобных задач.

М. Чокаев, характеризуя идеологическое обоснование борьбы Мадамин-бека и его сторонников, отмечает, что «они признавали саму идею советской власти, но отвергали ее не подходящую для мусульман программу; они не требовали полной ликвидации советской власти, даже вели с ней переговоры и требовали лишь изменить ее политику на более приемлемую для мусульман» (18).

С конца 1919 г., после прибытия в Ташкент из Москвы особой комиссии ВЦИК (так называемой Турккомиссии), призванной исправить ошибки в национальной политике правительства ТАССР, произошло «оздоровление» политики советской власти в Туркестане. В местные органы власти (Советы) стали допускаться и представители коренных национальностей. Отчасти в связи с этим идеологическая основа басмачества /32/ также изменилась. В отчете ЦК КП ТАССР (за период работы VI съезда КПТ — 11-20 августа 1921 г.) отмечается, что «басмачество, вновь разгоревшееся в Ферганской области осенью 1920 г., в значительной степени лишено своего национального ореола... » (19). Основной лозунг «защиты ислама» (брошенный во время визита к Мадамин-беку афганской делегации в ноябре 1919 г.) «вытеснил идею автономии и пышно расцвел в 1920 г.»20. Курширмат (Кур-Шир-Мухаммед), новый лидер басмачей, объединившись с отрядами Хал-Ходжи, объявил о создании «армии ислама». Сам Курширмат в июле 1920 г. на совещании курбашей Ферганы был признан «амир аль-муслимин». Идеологи партии «Улема» — Насыр-хан Тура, Адил-хан Тура, Садраддин-хан и другие — вновь развернули широкую панисламистскую агитацию, призывая всех мусульман к тотальной войне с «неверными».

Теперь главной задачей движения провозглашалась защита интересов духовенства, восстановление ее прав, возвращение вакуфных земель, конфискованных советской властью, восстановление суда казиев. В своей агитации басмаческие идеологи делали теперь акцент на том, что советская власть — это прежде всего гонительница религии. В таких условиях высокий авторитет мусульманского духовенства по-прежнему работал на басмачей. С другой стороны, и политика советской власти в 1920 г., несмотря на позитивные перемены по отношению к коренному населению Туркестана, по-прежнему не способствовала лояльному отношению к ней духовенства. Именно поэтому часто среди басмачей оказывались мусульмане, которые по политическим, экономическим и социальным мотивам, казалось бы, не должны были выступать против советской власти. Однако грубые ошибки и просчеты представителей этой власти «отталкивали мусульман, и они шли в басмачи ради защиты веры, обычаев, традиционного уклада жизни, освященных религией нравов» (21). Радикально в пользу советской власти положение (в сфере отношений с духовенством) изменится только к середине 20-х годов.

Басмаческое движение в идеологическом плане было сложным, неоднородным явлением. Между лидерами движения единство по вопросу лозунгов и задач достигалось лишь формально, а на деле каждый более или менее крупный лидер ставил перед собой «свою собственную цель и программу действий»22. Общей целью было свержение , существующей советской власти. Далее пути идеологов басмачества расходились: одни («традиционалисты») предполагали воссоздать Кокандское ханство, приверженцы джадидов и националисты выступали за независимое государство с конституционным устройством, сторонники Мадамин-бека преследовали совсем особую цель — создание «новой модели» советской власти «без большевиков». Доминирующим лозунгом вначале было возрождение автономии и национальное освобождение, в дальнейшем — чисто религиозные лозунги.

В заключение следует отметить, что басмачество было разнородным движением как по составу его участников (в нем участвовали племенные вожди, феодалы-землевладельцы, баи, дехкане, торговцы и русские белогвардейцы), так и в идеологическом плане. Под лозунгами национального освобождения и защиты ислама сошлись сторонники независимого государства с конституционным устройством, приверженцы монархии и воссоздания Кокандского ханства, а также просто обычные уголовные элементы. Басмачество представляло собой сложное социальное явление в истории Средней Азии. При его изучении необходимо обращать внимание как на само развитие движения, так и на общую, экономическую и политическую ситуацию в регионе, на отдельные аспекты политики советской власти, на вопросы идеологии басмаческого движения. Тогда можно будет представить себе общую картину движения, разобраться в закономерностях его развития, упадка и в итоге — полного поражения. /33/

Summary
The article gives an overview of the ideology of the early period of the movement in Central Asia (1918-1920), dominant in the Ferghana valley. Principal aspects of the Basmachi ideology including panislamism, panturkism, autonomism and anticommunism (antibolshevism) axe studied in this article.
1. Коканбаев А. Борьба с басмачеством и упрочение Советской власти в Фергане. Ташкент, 1958. С. 44.
2. Шамагдиев Ш. А. Очерки истории гражданской войны в Ферганской долине. Ташкент, 1961. С. 58.
3. Курбаши (узб. курбоши): гур — склад, стан, лагерь; курбаши — начальник стана, лагеря. В период басмаческого движения курбаши —начальник отряда басмачей.
4. «Улема» (или «Джамиат-и Улема») — партия мусульманского духовенства в Туркестане, основанная в апреле 1917 г., выдвигавшая в основном монархические и консервативные лозунги (подробнее см.: Н. Carrere D'Encause. Islam and the Russian empire. Reform and revolution. London, 1988. P. 123-124).
5. Зевелев А. И. Басмачество: правда истории и вымысел фальсификаторов. М., 1986. С. 114.
6. Сафаров Г. Колониальная революция (опыт Туркестана). М., 1921. С. 90.
7. Park A. Bolshevism in Turkestan. 1917-1927. New York, 1957. P. 40.
8. Раджабов К. К. Истиглолчилик харакати в Ферганской долине: сущность и основные этапы развития (1918-1924 гг.): Автореф. канд. дис. Ташкент, 1995. С. 21.
9. Там же.
10. Park A. Op. cit. Р. 41.
11. Мустафа Чокаев (Чокайоглы) — по национальности казах, политический деятель, депутат Государственной Думы IV созыва, один из идеологов движения джадидизма в Средней Азии. Входил в партию «Шура-и Исламийа», основанную в Ташкенте в марте 1917 г. В конце 1917 г. возглавлял правительство «Кокандской автономии», после ее падения бежал сначала в Бухарский эмират, потом эмигрировал в Западную Европу. Сначала жил в Париже, последние годы жизни — в Берлине. В 20-30-е годы написал ряд работ об истории Советского Туркестана (преимущественно на французском и английском языках).
12. Chokaev М. The Basmachi movement in Turkestan // The Asiatic Review, 1928. Vol. XXIV. P. 282.
13. Ibid. P. 282.
14. Подробнее см.: Материалы по истории Ферганского басмачества и боевых операций в Бухаре // Военно-историческая комиссия. Гражданская война. М., 1924. Т. 3. С. 73-74.
15. Бабаходжаев А. X. Провал английской политики в Средней Азии и на Ближнем Востоке (1918-1924). М., 1962. С. 22.
16. Подробнее см.: Материалы по истории Ферганского басмачества ... С. 37-44.
17. Там же. С. 40.
18. Chokaev М. Op. cit. Р. 282.
19. Иностранная военная интервенция и гражданская война в Средней Азии и Казахстане. Документы и материалы. Алма-Ата, 1964. Т. 2. С. 686.
20. Материалы по истории Ферганского басмачества. .. С. 43.
21. Ланда Р. Г. Ислам в истории России. М., 1995. С. 206.
22. Chokaev М. Op. cit. Р. 280.

Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2. История. 2003. № 2 (10). С. 29-34.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1501

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 25-02-2014 07:41
 
Шевченко Д.В.

БАСМАЧЕСТВО КАК РЕАКЦИЯ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ НА КРАСНЫЙ ТЕРРОР

Становление советской власти в Средней Азии в первые годы после Октябрьской революции, естественно, освещалось советскими историографами исключительно в позитивном ключе. Основная идея заключалась в том, что Советы освободили многочисленные народы данного региона от феодального гнета и подарили им право политического самоопределения.

Согласно данной точке зрения, басмачество рассматривалось как реакционное движение, во главе которого стояли баи и мусульманское духовенство, а трудовое дехканство безоговорочно перешло на сторону новой власти. Однако недавно рассекреченные документы архивных фондов свидетельствуют о колоссальном противостоянии между советской властью и широкими слоями местного населения. Масштабы военных преступлений, чинимых красноармейскими отрядами по всему среднеазиатскому региону в 20-х гг. XX столетия, заставляют пересмотреть оценку как басмаческого движения, так и деятельность самих Советов.

Октябрьская революция послужила мощным толчком для развития национально-освободительного движения в Средней Азии. В конце ноября 1917 г. IV краевой съезд мусульман объявил о создании так называемой Кокандской автономии - территориального объединения, свободного от власти большевиков. Руководителями автономии стали Мадамин - бек и Мустафа Чокаев. После того, как новая кокандская власть отказалось допустить К управлению автономией представителей большевистской партии, в Коканд был послан карательный отряд под руководством председателя Совнаркома Туркестанской республики Ф. И. Колесова. В советской историографии военный поход Колесова рассматривался как освободительный поход, который, якобы, получил поддержку большинства местного населения. А вот как описывал действия Колесова в докладе от 31 июля 1921 г. член РВС Березин: «Кокандские события фактически были бойней для невооруженных мусульманских масс города (пролетарских и мелкобуржуазных). Впечатление этой бойни должно было надолго отравить /149/ ядом национальной вражды трудящихся мусульман, заставить сотни, даже тысячи их бежать, отступать вместе с бандами Иргаша в глубь страны, в недоступные для русской власти районы. Вот исходный момент той басмаческой волны, на гребне которой всплыли национальные герои Иргаш, Мадамин-бек, Туйчи и пр.» [1]. Здесь же Березин продолжает: «Красногвардейские отряды, на долю которых выпала задача борьбы с шайками Иргаша и др., формировались главным образом из определенно уголовных элементов. Всякий поход был ни что иное, как сплошной грабеж, насилие, убийство мирного населения, походы ничем не отличались от карательных отрядов царского правительства. Горная дорога этих отрядов всегда была завалена грудами трупов» [2]. Далее Березин сопоставляет потери среди басмачей и их реальную численность: «За три года борьбы с басмачеством сводки доносят об уничтожении до 300 тыс. басмачей (большая цифра как раз падает на первые годы), в то же время басмаческие шайки никогда не превышали 15 тыс. Следовательно, мы имеем систематическое уничтожение трудового дехканства, а не ликвидацию басмачества» [3].

Важным составляющим элементом политики красного террора в Средней Азии стал институт заложничества. Басмачи часто уходили от открытых столкновений, придерживаясь партизанской тактики. Заложничество, получившее столь широкое распространение, позволяло советским властям либо вызывать басмачей на открытый бой, либо сами басмачи, стремясь спасти жизни своих близких родственников, капитулировали. Вот как выглядел один из указов, предписывающий взятие и расстрел заложников: «Если главари в течение 15 дней явятся с повинной, сложат оружие, то они будут помилованы, если нет - через 15 дней конфискуется их имущество, если после этого будут продолжаться активные выступления, заложники будут расстреляны» [4].Судя по всему, некоторые командующие областными штабами лично принимали участие в /150/

1. АВГТРФ (Архив военно-политической истории Российской Федерации), Ф. 56. Б. оп 1, папка 28, д. 177, л. 13.
2. Там же.
3. Там же.
4. АВПРФ. Ф. 152,оп.4, папка I, д. 1,л. 1.

расстрелах мирных граждан, близких родственников басмачей, в том числе женщин и детей. Так, командующий войсками Самаркандской области Снитко писал в сентябре 1922 г. в Ташкент, что если басмачи Бахрам, Очиль, Хамаркул, Зиатдин и Шахриар в ближайшее время не сложат оружие, то он объявит войну всему населению Самаркандского уезда, а пять родственников указанных басмачей будут расстреляны им лично [5].

Изначально басмаческие отряды формировались из местного населения, крайне недовольного агрессивной политикой Советов в регионе. «Обыкновенно в поредевшие отряды басмачей вербовалось пострадавшее от военных действий население из разрушенных нами кишлаков, и мы сами являемся поставщиками этого басмачества», - заявлял в докладе по ферганскому вопросу член Среднеазиатского ЦК РКП (б) тов. Тюракулов [4].

Ко всему прочему, советская власть совершенно не желала учитывать этно-религиозную специфику региона. Закрытие мечетей и медресе, упразднение мусульманских судов наносили огромное оскорбление религиозным чувствам и вызывали не просто недовольство среди местных жителей, а ненависть и бескомпромиссность по отношению к советской власти. Призывы «газавата» войны против «русских оккупантов, пришедших уничтожить ислам» [7], разнеслись по всей Средней Азии. Падение Кокандской автономии в феврале 1918 г. и взятие Бухары и Хорезма в 1920 г. лишь обострили конфликт местного населения с советской властью.

Многие высокопоставленные военные из числа местного населения, перешедшие на службу советской власти, также выказывали свое недовольство сложившейся ситуацией. Ачильбек Гази, начальник мусульманских войск Самаркандской области, выступавший на стороне Советов, обратился к Самаркандскому ревкому с осуждением политики террора. Он писал: «Вы пошли против наших принципов, свободу растоптали. Вы, в лице большевистского правительства, не перестаете нас преследовать и не пере/151/стаете преследовать народ, вы нарочно объявляете русским и евреям, что басмачи вредный элемент и их надо уничтожить в корне, иначе они срежут вам голову. Продовольствие и прочее мы берем у населения силой оружия, ибо другого пути нам нет. Вы хорошо знаете, что добровольно население нам ничего не дает. И все-таки, вы притесняете население за то, что оно помогает басмачам. Население выполняет все ваши налоги» [8].

5. РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории). Ф. 62, оп. 2, д. 22, л. 69.
6. АВПРФ, Ф. 56 Б, on. 1, папка 28, д. 177, л. 5.
7. АВПРФ. Ф. 56. Б, on. 1, панка 28, д. 175, л. 4.

Дискуссионным остается вопрос о роли ГПУ в карательных операциях в Средней Азии. В исторической литературе советского периода деятельность ГПУ в Средней Азии оценивалось как борьба с контрреволюционными элементами, а личности самих сотрудников ГПУ всегда преподносились как личности истинных героев. В противовес данному положению в современной, постсоветской историографии неоднократно выдвигался тезис, согласно которому именно ГПУ являлось основным инструментом политики террора в Средней Азии, а представителям ГПУ приписывались наиболее тяжкие преступления в регионе. Надо отметить, что ни та, ни другая точка зрения не соответствует реальной действительности. Конечно, нельзя отрицать участие ГПУ в репрессиях в Средней Азии, но именно сотрудники ГПУ в своих донесениях в Москву и Ташкент в начале 20-х гг. сообщали о необоснованном терроре по отношению к местному населению, предлагая сурово наказывать как командиров Красной Армии, так и рядовой состав за самочинные расстрелы мирных граждан. Кроме того, сотрудники ГПУ выступали в качестве посредников на переговорах между лидерами басмаческих отрядов и руководителями штабов Красной армии, предотвращая тем самым массовые кровопролития, гибель гражданского населения. В связи с этим давать любую однозначную оценку деятельности ГПУ необъективно.

Возникновение басмаческого движения в Средней Азии после Октябрьской революции явилось острой реакцией местного населения на политику крупномасштабного террора советских оккупационных властей. Если учитывать, что многие красноармейские отряды формировались из амнистированных уголовников с тяжкими и особо тяжкими статьями, а также учитывать крайне низкий, неудовлетворительный уровень материально-технического /152/

8. РГАСПИ. Ф. 62, оп.2, д. 22, л. 75.

снабжения данных отрядов, приведший к повсеместным грабежам и мародерству, то становятся очевидными причины, побудившие местное население организовываться в басмаческие отряды, вступая в вооруженную борьбу с Советами. Широкие слои местного населения, не желая менять многовековой уклад жизни, отказываться от привычных религиозных ценностей, были совершенно не восприимчивы к идеям социалистического строительства и всеми силами противились агрессивной, безудержной русской экспансии в среднеазиатский регион. Логично предположить, что негативное отношение к русскоязычному населению в некоторых среднеазиатских республиках, национальная неприязнь и национальная вражда имеют конкретные исторические корни и восходят к политическим событиям 20-х гг. XX столетия.

Вестник факультета сервиса и рекламы Иркутского государственного университета. - Иркутск, 2005. - № 6. - С. 149-153.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1501

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 09-03-2014 21:38
 
КАЗАХСКИЙ СЛЕД В ТУРКМЕНСКОМ ПОВСТАНЧЕСКОМ ДВИЖЕНИИ
(март-сентябрь 1931 г.)

© 2004 Т. К. АЛЛАНИЯЗОВ


Конец 20-х - начало 30-х гг. прошлого века - один из наиболее драматических этапов казахской истории. В эти годы насильственная модернизация вызвала протест в виде вооруженных выступлений [1]. Они охватили всю республику. В 1929-1932 гг. имели место 372 выступления, в которых участвовало около 80 тыс.человек. Все выступления были подавлены частями и подразделениями Красной Армии, а также войск ОГПУ. За участие в движении несколько тысяч человек были осуждены, сотни расстреляны. Часть скотоводов Западного Казахстана откочевала на территорию Туркмении и, объединившись с местными племенами - йомудами, повела борьбу с Советской властью. Некоторые аспекты этой борьбы нашли отражение в ряде исследований и публикаций [2].

В этих работах основное внимание было уделено военному разгрому повстанческих формирований в сентябре 1931 г. В отличие от Н.Г. Гуджиянца и А.Л. Еськова, опиравшихся исключительно на опубликованные ранее работы и газетную периодику, Г.Н. Непесов, Ю.А. Поляков и А.И. Чугунов широко использовали архивные материалы, отразившие результаты деятельности партийных (Компартия Туркмении) и военных (Погранвойска СССР) органов. Документальная база темы была радикальным образом расширена благодаря выходу в свет в 1972 г. сборника "Пограничные войска СССР. 1929-1938", в числе составителей которого был А.И. Чугунов [3]. Заметный вклад в разработку темы внесли труды, посвященные истории Туркменского военного округа и Ташкентского высшего военного училища имени В.И. Ленина [4]. В них подробно описаны боевые действия курсантов Ташкентской военной школы, принимавших активное участие в Каракумской экспедиции 1931 г. События, имевшие место в Каракумах в сентябре 1931 г., нашли отражение и в мемуарной литературе [5]. В настоящей статье автор на основе архивных материалов стремился более полно раскрыть роль казахов в борьбе туркмен против Советской власти в 1931 г.

В ходе проведения коллективизации часть кочевников-скотоводов Западного Казахстана начала откочевку на территорию соседней Туркмении. Первые группы переселенцев появились на территории Туркменской ССР в середине марта 1931 г. Движение шло по богатой колодцами дороге вдоль Кара-Богазского залива и осуществлялось по двум направлениям: одна группа двигалась на юг, в район Красноводска [6] и Казанджика, другая продвигалась на восток, в район Кунграда и Куня-Ургенча.

Во главе первой группы, появившейся в песках Казанджикского района (600 хозяйств), стояли баи Омар Машиклы, Кумышбай и другие [7]. За первой группой появилась следующая, и к первым числам апреля в песках, на северо-востоке от Красноводска и Казанджика, насчитывалось свыше тысячи казахских скотоводческих хозяйств, которые расселились на громадном пространстве вблизи колодцев мелкими группами по 5-10 хозяйств. /49/

По данным ГПУ Туркмении, эти казахи были выходцами из 22 аулсоветов различных районов Казахстана - от Кзыл-Орды до Актюбинска и возглавлялись влиятельным духовным лицом Досан Ахуном [8]. Среди откочевавших хозяйств около половины были байскими, бежавшими от выполнения мясозаготовок [9]. 24 марта в хозяйства кочевников рода бабык, возглавляемых братьями Мустафаевыми, расположенные в районе колодца Кендерли, прибыли для переговоров работники прокуратуры из Актюбинска. Скотоводы их избили, заявив о своем намерении уйти в Иран и о готовности принять бой с частями Красной Армии [10].

Присутствие на территории Западной Туркмении казахских скотоводов, их решительный настрой и готовность к сопротивлению заметно усугубили и без того нестабильную политическую обстановку. В последних числах марта 1931 г. в Казанджик из Ашхабада прибыл 85-й дивизион войск ОГПУ. Часть дивизиона была оставлена в Казанджике, другая часть совместно с оперативниками отбыла в район колодца Каймат (в 150 км северо-восточнее Казанджика), где находилась большая группа казахских скотоводческих хозяйств. В Каймате начались аресты казахских баев и агитационная работа среди кочевников, направленная на их возвращение в Казахстан.

Арест 50 казахских баев еще более усугубил ситуацию. Известие об аресте казахских баев подтолкнуло туркменские племена йомудов, откочевавших в пески из-за несогласия с проводимой партийно-советскими органами Туркмении политикой насильственных скотозаготовок, к вооруженному сопротивлению против Советской власти. Началось сближение родовой йомудской верхушки со старейшинами казахских скотоводов [11].

К вооруженным действиям казахских кочевников подтолкнули также известия о событиях в Форте Александровске. Здесь 10-11 апреля вспыхнуло восстание казахов, во время которого восставшие захватили исправдом, выпустили на свободу 200 баев, разоружили отряд милиции и убили ряд местных партийно-советских работников. Часть повстанцев под натиском войск ОГПУ Казахстана отошла на юго-восток и развернула боевые действия в Мангышлаке и Устьюрте [12]. Стремясь освободить арестованных сородичей, казахские скотоводы стали готовить нападение на добровольческий отряд под командованием Сережникова и уполномоченного ГПУ Довнаровича. Часть этого отряда, состоявшего из туркмен-йомудов, перешла на сторону повстанцев, убив Сережникова, Довнаровича и двух милиционеров-туркмен. К повстанцам не замедлили присоединиться находившиеся неподалеку кочевники из рода бехелькеи [13].

19 апреля объединенная вооруженная группировка казахов и йомудов внезапно напала в районе колодца Каймат на насчитывавший 52 красноармейца отряд 85-го дивизиона войск ОГПУ под командованием Цейтлина. В течение четырех дней в ходе непрерывных атак повстанцы полностью разгромили отряд. Большая часть красноармейцев была перебита. 15 человек были взяты в плен и расстреляны. Из отряда спаслись только двое. Нападавшим достались захваченные в бою четыре пулемета и I се винтовки с боеприпасами [14]. Арестованные баи, конвоируемые красноармейцами, были освобождены и присоединились к повстанцам. Как позже было установлено агентурой ГПУ Туркмении, в составе объединенной вооруженной группировки активное участие приняли бехелькинцы под руководством Бегенч Караманова Таги Бердыева, Мамед Дурды Дивона и казахи во главе с Бекешем Дерметхановым.

Уничтожение отряда окрылило повстанцев и вызвало широкое движение по всему Красноводско-Казанджикскому району, принявшее "характер вооруженного восстания против Советской власти" [15]. 22 апреля другой отряд повстанцев (туркмены и казахи) под командованием Кондырбая Дыбысова разгромили поселок Ходжа-Су на берегу Кара-Богазского залива. Были сожжены все постройки и разграблены склады с продовольствием и мануфактурой. 27 апреля восставшие разгромили промыслы /50/ треста Карабогазсульфат. 29 апреля объединенный отряд казахов и йомудов во главе с Ходжа Непес Атаджановым захватил и ограбил склады у колодца Соили неподалеку от Красноводска [16]. В район колодцев Каймат, Туар, Чагыл, Ташдшен, Кумсебшен, Дахлы стали стягиваться сотни хозяйств туркменских родов: бехелъке, ак-атабай, джафарбай, карови. В течение мая-июня в этом районе оказались полторы тысячи хозяйств туркмен и казахов, ставших базой для вооруженных отрядов повстанцев, насчитывавших до 800 бойцов [17].

Командование Среднеазиатского военного округа (САВО) сразу же после разгрома отряда 85-го дивизиона послало в пески сводный отряд в 250 сабель под командованием комбрига Отдельной Туркменской бригады Мелькумова [18]. В помощь отряду был выделен один самолет-разведчик Р-3, пилотируемый летчиком Шахтом. 24 апреля Мелькумов прибыл в Каймат. Повстанцы к тому времени отошли в район колодцев Геоклен Куюсы и Чарышлы. 29 апреля Мелькумов завязал бой с отрядом повстанцев (150 человек) в районе гор. Каймат-Даг. Повстанцы (в основном казахи) упорно сопротивлялись. Бой продолжался до ночи и закончился тем, что "банда, обнаружив движение наших частей, охватывающих Каймат-Даг с севера, воспользовавшись наступлением темноты, рассеялась мелкими группами и ушла в разных направлениях, захватив с собой раненых и убитых" [19].

На следующий день Мелькумов выступил в сторону колодца Куртыш для разгрома крупной повстанческой группировки, состоявшей из текинцев Бахарденского и Геок-Тепинского районов [20]. 3 мая его отряд завязал длившийся весь день ожесточенный бой с текинцами. С наступлением темноты Мелькумов отошел к колодцу Игды на отдых [21]. Спустя несколько дней его отряд был выведен из Каракумов и сосредоточен в Кизыл-Арвате. Штаб САВО дал распоряжение "действовать накоротке решительным ударом, не ввязываясь в бои в песках" [22]. Командование округа не хотело использовать войска для выполнения полицейских функций [23].

Тем временем объединенные группировки казахских и туркменских скотоводов активизировали свои действия в Западных Каракумах. Трудности с продовольствием диктовали им единственно возможную тактику: грабеж населенных пунктов, находящихся вдоль Кара-Богазского залива и железной дороги.

Руководство ГПУ Туркмении активизировало меры по борьбе с повстанческим движением. В пески были посланы отряды войск ОГПУ под командованием Кабисского и Гонты, а также десантный отряд Ламанова [24]. 9 мая отряд Гонты (70 всадников) прибыл к колодцу Соили (50 км восточнее Красноводска) и начал вести наблюдение за колодцем Арфа. 11 мая повстанческий отряд общей численностью 100 человек, состоящий из туркмен и казахов под командованием Ходжа Непес Атаджанова, Бегенч Караманова и Дурды Ходжаева напал на колодец Соили. После того, как на помощь отряду Гонты подошел отряд Кабисского (70 сабель), повстанцы, потеряв шесть человек убитыми и десять ранеными, отошли. Отряд Гонты на автомобиле в сопровождении 50 сабель предпринял попытку настичь повстанцев, но безуспешно, так как они рассеялись в окрестностях колодцев Соили [25]. Часть повстанцев остановилась у колодца Гурджи (40 км восточнее железнодорожной станции Белек), где ожидала подхода отряда Кабисского. Но последний отошел на отдых к станции Белек. Другая часть повстанцев отступила к колодцу Арфа, после чего присоединилась к основной группе [26]. 22 мая руководством ГПУ Туркмении для ликвидации повстанческих отрядов, действовавших в районе родника Ходжа-Суфи, был послан отряд 63-го дивизиона войск ОГПУ численностью 84 сабли. Отряд же Кабисского был направлен в сторону колодца Гезели-Ата (80 км северо-восточнее Джебела) с последующим выходом на колодец Туар.

Объединенная казахско-йомудская вооруженная группировка (400 всадников) под командованием Бекеша Дерметханова и Таги Бердыева находилась в районе коло/51/цев Гезли-Ата и Оюклю (80 и 100 км севернее железнодорожной станции Бала-Ишем) [27]. 26 мая у колодца Терсакан (35 км северо-западнее Гезли-Ата) повстанцы вошли в соприкосновение с отрядом Кабисского. Бой длился с перерывами четыре дня - с 26 по 29 мая. В результате отряд Кабисского, истощив боеприпасы и потеряв шесть человек убитыми и семь ранеными, отошел в направлении Красноводска [28]. Повстанцы, потеряв около 50 человек, ушли в северо-восточном направлении. По пути они натолкнулись на боевое охранение 63-го дивизиона, продвигавшегося от родника Ходжа-Суфи через колодцы Туар и Терсакан [29]. Разбитые дивизионом повстанцы рассредоточились. Одна часть отошла на юг, в сторону колодцев Коймат и Гезли-Ата, другая вновь заняла колодец Терсакан сразу же после того, как он был покинут дивизионом [30]. В это же время десантная группа под командованием начальника Красноводского боеучастка Ламанова высадилась в Ходжа-Суфи на побережье Кара-Богазского залива и начала продвигаться в направлении колодца Туар [31]. Серьезных столкновений с повстанцами отряд Ламанова не имел и спустя некоторое время возвратился в Красноводск. На места постоянной дислокации были отведены и другие отряды.

Действия войск ОГПУ существенных результатов не принесли. В этих условиях руководство ОГПУ в Средней Азии стало настойчиво требовать от командования САВО направления регулярных частей Красной Армии для ликвидации повстанческого движения в Каракумах [32]. 13 июня 1931 г. Реввоенсоветом САВО была поставлена задача туркменской группе войск "комбинированными действиями конницы и пехоты из районов Кизыл-Арвата, Казанджика, Джебела, Ташауза и авиацией нанести удар по основным группировкам банды, расположенным на колодцах Орта-Кую, Геоклен-Куюсы, Коймат, ликвидировать бандитизм в Каракумских песках" [33]. Однако 19 июня операция в Каракумах была отменена и перенесена на осень [34].

В течение июля-августа казахско-йомудская группировка вытеснила из северо-восточной части Красноводского района подразделения войск ОГПУ и добровольческие отряды, вновь разгромила фактории и кооперативы, совершила нападение на Казанджик, организовала крушение двух почтовых поездов, ограбила и сожгла Ягманские угольные копи, попыталась напасть на станцию Джебел [35]. Власть в песках Каракумов практически полностью принадлежала повстанцам. Их руководящий центр находился в районе колодца Чагыл. В его состав входили Таги Бердыев, Мамед Дурды Дивона, Бегенч Караманов, Бекеш Дерметханов и другие. Идейным руководителем стал Эйли Ахун. Функции политического и военного руководства выполнял Мамед Дурды Дивона [36].

К началу сентября казахско-йомудская группировка насчитывала до тысячи вооруженных бойцов. Из них 150 человек были казахами, находившимися в подчинении Бекеша Дерметханова и Умарбая Тлеубергенова [37]. Большего числа вооруженных людей 200 казахских хозяйств выставить не могли. Что касается остальных 800-1000 хозяйств, то они еще в конце мая - начале июня откочевали обратно в Казахстан [38]. Казахская вооруженная группировка уступала по численности туркменской в несколько раз. Но ее высокая боеспособность позволяла ей на равных принимать активное участие не только в грабежах и налетах, но и в боевых стычках с подразделениями войск ОГПУ и Красной Армии.

После того, как руководство объединенной казахско-йомудской группировки получило сведения о готовящейся против них войсковой операции, оно приняло решение не откочевывать, а оказать сопротивление. В районе колодцев Туар и Чагыл повстанцы под руководством Бегенч Караманова, Ходжа Непес Атаджанова и Бекеша Дерметханова приступили к рытью окопов [39]. Главные силы повстанцев были сосредоточены в районе колодцев Туар, Чагыл и Огламыш. /52/

По плану командования полевого штаба САВО, из Красноводска на колодец Туар наступал сводный мотомеханизированый отряд под командованием Ламанова [40]. Его силы состояли из двух стрелковых взводов (48 человек) на автомобилях при шести пулеметах (курсанты и начсостав Объединенной среднеазиатской военной школы имени В.И. Ленина), 28 красноармейцев 85-го дивизиона войск ОГПУ, саперного взвода (25 человек), автомотороты (86 человек), добровольческого отряда (42 человека), пяти танкеток Т-27 и бронемашин [41].

К окрестностям колодца Туар отряд Ламанова вышел утром 12 сентября. Бронемашины не смогли передвигаться по песчаным дорогам и их под охраной добровольческого отряда оставили на колодце Соили [42].

Вид танкеток вызвал замешательство у повстанцев, находившихся в боевом охранении [43]. Но Бекеш Дерметханов быстро сориентировался в обстановке. При подходе мотомехотряда он послал навстречу парламентера с письменным заявлением на русском и казахском языках о готовности сдаться [44]. Ламанов попался на эту уловку, и отряд без нужных мер предосторожности двинулся к Туару. При этом командование отряда оторвалось от колонны и двигалось на первой автомашине, которая была обстреляна. Ламанов, Требушной (командир автороты), Шкуров (командир сводной роты курсантов) и еще несколько человек были вынуждены залечь в пески и не смогли командовать отрядом, который, услышав выстрелы, остановился в километре от засады.

Оставшиеся с отрядом командиры (начальник штаба и другие) не приняли быстрых мер к развертыванию отряда и выручке командования. В результате машина с командованием отряда оставалась под обстрелом повстанцев более пяти часов [45]. При подходе основных сил мотомехотряда, усиленного огневой мощью танкеток, повстанцы более двух часов оказывали упорное и ожесточенное сопротивление. Во время боя они прибегали к различного рода ухищрениям: маскировались в песке и в зарослях саксаула, имитируя сдачу, выбрасывали красные или белые флаги и открывали внезапный огонь по приближающимся, отвлекали внимание курсантов и красноармейцев выставлением папах на палках, обстреливая их при этом с других позиций [46]. Но огонь танкеток и обстрел с самолета предрешили исход боя, который закончился разгромом Туарского очага сопротивления. 144 повстанца были захвачены в плен. В их числе были руководители: Бекеш Дерметханов, Умарбай Тлеубергенов и Жандырбай Джумабаев [47]. Часть повстанцев отошла в направлении колодца Чагыл, находившемся в 25 км от Туара. В виду недостатка бензина мотоотряд преследовать их не смог и выступил в сторону колодца Чагыл лишь на следующий день.

Решающее сражение развернулось 13 и 14 сентября у колодца Чагыл. Количество вооруженных повстанцев, оборонявших колодец, достигло 600 человек. Основное ядро составляли бехелькинцы, джафарбайцы, ак-атабайцы и казахи. Командованием повстанцев район колодца Чагыл был серьезно подготовлен к обороне: были вырыты окопы по фронту (3 км) и в глубину (до 4 км)48. В семь часов утра 13 сентября повстанцы завязали бой со 2-м Туркменским кавалерийским полком. Их позиции трижды бомбардировались с воздуха. В первый день боя в налете участвовало четыре самолета, а во второй день - 22 [49]. Несмотря на мощную бомбардировку с воздуха, паники в рядах повстанцев не наблюдалось [50]. Более того, по самолетам велся организованный залповый огонь. В результате четыре самолета получили пробоины, один летчик был легко ранен в ногу [51].

Оборонявшие Чагыл дрались ожесточенно. Несмотря на угрозу гибели под гусеницами и от пулеметного огня, отдельным смельчакам удавалось вплотную приблизиться к танкеткам и открывать огонь по смотровым щелям. В ходе боя была сожжена танкетка, попавшая в заранее вырытую и замаскированную яму, экипаж был уничтожен. Руководство боем со стороны командования повстанцев, как неоднократно отмечалось в оперативных документах, было продуманным и тактически гра/53/мотным [52]. Поскольку все основные силы повстанцев были задействованы против подразделений 2-го Туркменского кавалерийского полка, колодец Чагыл со стороны Туара был прикрыт лишь небольшим заслоном в 40 человек [53]. При подходе к Чагылу командование мотомехотряда активных действий не принимало, ограничившись высылкой одной танкетки в разведку. Это дало возможность повстанцам перебросить часть сил против наступающего мотомехотряда, которому было оказано ожесточенное сопротивление [54]. Мотомехотряд был скован атакующими действиями повстанцев. Лишь ранним утром следующего дня, благодаря бомбардировке позиций повстанцев с воздуха, мотомехотряду удалось перейти в атаку и опрокинуть заслон. Кавалерийской атакой подразделений 2-го Туркменского полка позиции оборонявшихся были прорваны, и повстанцы стали отходить в сторону колодцев Дахлы и Кара-Ишан [55].

В бою за Чагыл мотомехотряд потерял четырех человек убитыми, двух - ранеными; 2-й Туркменский кавалерийский полк - 8 убитыми и 11 ранеными. В числе убитых были командир отряда И.И. Ламанов и преподаватель тактики А.П. Соколов [56].

Впереди был последний крупный бой у колодца Дахлы. Среди участников этого боя не было казахов. Там до последнего патрона оборонялись туркмены-йомуды: бе-хелькинцы, ак-атабайцы и карови [57]. В бою участвовали женщины и дети [58]. Повстанцы потеряли 216 убитыми и 59 пленными. Курсанты Ленинской школы под командованием Малышева совместно с подоспевшими подразделениями 1-го Туркменского кавалерийского полка, применяя артиллерию, гранатометы, поддержанные авиацией, сломили сопротивление и захватили колодец Дахлы [59]. Курсанты потеряли 30 человек убитыми и 28 ранеными [60].

Казахское участие в туркменском повстанческом движении в период с марта по сентябрь 1931 г. было заметным. Именно казахи, откочевавшие из Казахстана в Западные Каракумы, подтолкнули туркмен-йомудов к вооруженной борьбе против Советской власти. Казахские родовые вожди, войдя в контакт с вождями бехелькин-цев и джафарбайцев, начали играть организующую роль в туркменском сопротивлении. Казахские вооруженные отряды принимали самое непосредственное и активное участие в военных действиях. Более того, именно они в первых столкновениях с регулярными частями Красной Армии (апрель 1931 г.) продемонстрировали умение вести военные действия. Находясь на чужбине, в окружении превосходящего по численности этноса, казахи не растворились в нем, а заняли свою нишу, сумев на заключительном этапе туркменского повстанческого движения сыграть в нем организующую и, в известной мере, ведущую роль.

Не все было гладко во взаимоотношениях казахов и туркмен-йомудов. Порой имели место столкновения на почве нехватки воды, продовольствия, обеспечения лошадьми и т.д. Но интересы борьбы диктовали казахам необходимость идти на компромиссы. В столкновениях с отрядами ОГПУ и Красной Армии казахи демонстрировали образцы героизма, смелости, воли к победе, умения гибко приспосабливаться к обстановке, быстро реагировать на изменение ситуации. Опыт борьбы туркменских повстанцев с советскими войсками, накопленный в предшествующий период (на протяжении 1920-х гг.), был дополнен борьбой казахских повстанцев с подразделениями войск ОГПУ и Красной Армии в 1929-1930 гг. на территории Западного и Центрального Казахстана (Сузак, Тургай, Батпаккара). Отнюдь не умаляя заслуги туркменских родоплеменных вождей в борьбе против Советской власти с марта по сентябрь 1931 г., следует подчеркнуть роль казахских старейшин, внесших свой вклад в ее организацию и проведение. Ярким примером служит Бекеш Дерметханов - в прошлом бывший гурьевский волостной управитель [61]. /54/

ПРИМЕЧАНИЯ
1. См.: Омарбеков Т. Зобалан (Тревожные годы). Алматы, 1994 (на каз. яз.); он же. Трагедия Казахстана в 20-х - 30-х годах. Алматы, 1997 (на каз. яз.); Алланиязов Т.К. "Контрреволюция" в Казахстане: Чимбайский вариант. Алматы. 1999; Алланиязов Т.К., Таукенов А.С. Шетская трагедия. Из истории антисоветских вооруженных выступлений в Центральном Казахстане в 1930-1931 гг. Алматы, 2000.

2. Непесов Г.Н. Победа Советского строя в северном Туркменистане (1917-1936 гг.). Ашхабад, 1950; Гурджиянц Н.Г., Еськов А.А. Коммунистическая партия (большевиков) Туркменистана - организатор и руководитель разгрома басмаческой авантюры 1931 г. // В.И. Ленин и исторические судьбы туркменского народа. Ашхабад, 1975; Поляков Ю.А., Чугунов А.И. Конец басмачества. М., 1976; Зевелев А.И., Поляков Ю.А., Чугунов А.И. Басмачество: возникновение, сущность, крах. М., 1981.

3. Пограничные войска СССР. 1929-1938. Сборник документов и материалов. Сост. Иванчишин П.А., Чугунов А.И. М., 1972.

4. Боевой путь войск Туркменского военного округа. М., 1959; Ташкентское Краснознаменное и ордена Красной Звезды военное училище имени В.И. Ленина. Краткий исторический очерк. Ташкент 1958; Ташкентское общевойсковое училище имени В.И. Ленина (Краткий исторический очерк о Ташкентском высшем общевойсковом командном Краснознаменном ордена Красной Звезды училище имени В.И. Ленина). Изд. 2-е, испр. и доп. Ташкент, 1978; Ташкентское Краснознаменное: Очерки истории Ташкентского высшего общевойскового командного Краснознаменного ордена Красной Звезды училища имени В.И. Ленина. Ташкент. 1988.

5. Лященко Н.Г. Годы в шинелях (Юность командирская). Фрунзе, 1973; он же. Время выбрало нас. М., 1990.

6. Ныне город Туркменбаши.

7. Российский государственный архив социально-политической истории (далее - РГАСПИ). Ф. 62. Оп. 2. Д. 2549. Л. 56.

8. Там же. Д. 2544. Л. 8.

9. Там же. Д. 2545. Ч. 1.

10. Там же.

11. Там же. Д. 2549. Л. 56.

12. Там же. Д. 2545. Ч. 1. Л. 118.

13. Бехельке и джафарбай - фратрии туркменского племени йомудов.

14. РГАСПИ. Ф. 62. Оп. 2. Д. 2544. Л. 18.

15. Там же. Д. 2549. Л. 48.

16. Там же.

17. Там же. Д. 2544. Л. 63-64. 65-66.

18. Там же. Д. 2549. Л. 106.

19. Там же. Л. 120.

20. Там же. Л. 121.

21. Там же.

22. Там же. Л. 159.

23. Российский государственный военно-исторический архив (далее - РГВИА). Ф. 25895. Oп. 1. Д. 62. Л. 12-13.

24. РГАСПИ. Ф. 62. Оп. 2. Д. 2544. Л. 64.

25. Там же. Д. 2545. Ч. 2. Л. 321.

26. Там же. Л. 352.

27. Там же. Д. 2544. Л. 64.

28. Там же.

29. Пограничные войска СССР. С. 195.

30. Там же. С. 194.

31. РГАСПИ. Ф. 62. Оп. 2. Д. 2544. Л. 64.

32. Там же. Д. 2545. Ч. 2. Л. 269.

33. Пограничные войска СССР. С. 195.

34. РГАСПИ. Ф. 62. Оп. 2. Д. 2539. Л. 61.

35. Пограничные войска СССР. С. 205-206.

36. Там же. С. 220.

37. РГВИА. Ф. 25895. Oп. 1. Д. 873. Л. 59, 60, 74.

38. РГАСПИ. Ф. 62. Оп. 2. Д. 2544. Л. 66; Д. 2546. Ч. 1. Л. 53.
/55/

39. 39 Там же.. Д. 2546. Ч. 2. Л. 228.

40 РГВИА. Ф. 25895. Oп. 1. Д. 722. Л. 15.

41 Там же. Д. 719. Л. 47.

42 Там же. Д. 400. Л. 31.

43 Там же. Л. 36; Д. 873. Л. 10.

44 Ташкентское Краснознаменное... С. 121.

45 РГВИА. Ф. 25895. Oп. 1. Д. 719. Л. 324.

46 Там же. Д. 400. Л. 31; Ташкентское Краснознаменное... С. 122.

47 РГВИА. Ф. 25895. Д. 400. Л. 31.

48 Там же. Д. 871. Л. 87.

49 Там же. Д. 400. Л. 36; Д. 871. Л. 87.

50 Там же. Д. 719. Л. 149.

51 Там же. Д. 400. Л. 36.

52 Там же. Д. 719. Л. 149.

53 Там же. Л. 324.

54 Там же.

55 Там же. Д. 400. Л. 44.

56 Там же. Л. 36.

57 Там же. Л. 85.

58 Там же. Д. 871. Л. 111.

59 Там же. Д. 400. Л. 85.

60 Ташкентское Краснознаменное... С. 132.

61 Гурджиянц Н.Г., Еськов АЛ. Указ. соч. С. 86.

Восток. 2004. №1. С.49-56

Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 786

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 16-03-2014 10:18
 
Не мог пройти мимо этого фото



53 дивизия войск НКВД. Краском с "Томми" обр. 1928. Борьба с узбекскими басмачами, 1930 год. Памир.
53 Division of the NKVD troops. Commander with a submachine gun "Tommy Gun" sample in 1928. Fighting with Uzbek basmachs, 1930. Pamir.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1501

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 16-03-2014 20:10
 
Да, был Томпсон в довоенных частях НКВД. Правда, откуда - точно неизвестно. Вот тут выискивают примеры:

guns.allzip.org/topic/36/124998.html
forum.guns.ru/forummessage/36/1275545-2.html

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1501

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 16-03-2014 20:26
 
Ну, и еще фотки басмачей. Отсюда: lenta.ru/articles/2014/02/10/basmatches



Суд над басмачами в Душанбе



Совещание басмачей в Таджикистане



Ибрагим-бек.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1501

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 29-03-2014 16:43
 
Юрий Тихонов

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НЕМЕЦКОЙ И ЯПОНСКОЙ РАЗВЕДОК СРЕДИ БАСМАЧЕСТВА СЕВЕРНОГО АФГАНИСТАНА (1935-1943 годы)


Накануне и в годы второй мировой войны Япония и Германия стремились использовать любую возможность для того, чтобы реанимировать басмаческое движение в Северном Афганистане. Италия, наоборот, решительно отказалась участвовать в авантюрах своих союзников в Северном Афганистане, так как в Риме считали, что страны "оси" должны сконцентрировать свои силы для проведения подрывных операций против Британской Индии. Проблема взаимодействия стран "оси" в Афганистане, а также сотрудничества среднеазиатских антисоветских организаций и предводителей басмаческих группировок с немецкой и японской разведками в 1935 - 1943 годах до сих пор, несмотря на свою важность, еще недостаточно изучена в отечественной и зарубежной историографии, хотя в ряде работ российских и западных исследователей эта тема и затрагивалась(1). Однако из-за недостаточной источниковой базы историкам так и не удалось изучить деятельность разведок стран "оси" в Северном Афганистане. Только в последние годы благодаря открытию фондов Архива внешней политики Российской Федерации (АВП РФ) и Архива Службы внешней разведки (СВР) РФ стало возможным проследить этапы сотрудничества среднеазиатской эмиграции с фашистской Германией и милитаристской Японией.

После установления советской власти в Средней Азии вдоль советско- афганской границы проживало несколько сотен тысяч среднеазиатских эмигрантов, многие из которых в 20-х - 30-х годах активно боролись против советской власти и были готовы при первом удобном случае вновь взяться за оружие. К моменту заключения между Германией и Японией Антикоминтерновского пакта(2) лидерам басмачества в Северном Афганистане удалось сохранить свои вооруженные формирования. После разгрома в 1931 году банд Ибрагим-бека(3) басмаческие вожаки рассредоточили свои отряды, но сохранили их вооружение. Афганские власти, желая избежать вооруженных столкновений с эмигрантами из Средней Азии, удовлетворили почти все просьбы их лидеров. Так, в каждом приграничном селении в афганском Туркестане руководителям басмаческого движения и их приближенным афганское правительство выделило участки земли. В результате этого к моменту нападения фашистской Германии на Советский Союз всего в нескольких километрах от советско-афганской границы проживало несколько десятков тысяч вооруженных басмачей: в кишлаках к западу от Герата осели сторонники Джунаид-хана; населенные пункты Карамкуль, Алты-Булак, Доулетабад, Андхой, Курган превратились в центры туркменской эмиграции; в районе Файзабада, Шингана, Баглана и Бадахшана расселились таджикские, узбекские, киргизские и казахские эмигранты. В одном из докладов советского консульства в Мазари-Шарифе в Москву также сообщалось о тревожной ситуации на советско-афганской границе: "Так или иначе, но банды (басмачей. - Ю. Т.), действовавшие... на советской территории, сохранили и свою организацию, вооружение, руководителей и находятся на прежних своих базах. При желании банды могут быть через 3 - 4 дня переброшены на советскую территорию"(4).

Туркменское басмачество было самым многочисленным, наиболее хорошо вооруженным и самым воинственным.

стр. 66


--------------------------------------------------------------------------------
В августе 1939 года советское посольство в Кабуле направило в НКИД доклад о басмачестве в Северном Афганистане, в котором говорилось: "Туркменская эмиграция на границе представляет особо внушительную силу, которая может быть использована нашими антагонистами для диверсий и налетов на прилегающие к Афганистану приграничные округа Туркменской ССР. По скромным подсчетам, вся туркменская эмиграция может выставить в месячный срок не менее 5 тыс. бойцов на лошадях, вооруженных разнокалиберным оружием..."(5). И хотя в результате мер, принятых Москвой и Кабулом, налеты крупных басмаческих банд на советскую территорию к середине 30-х годов прекратились, существование "басмаческого пояса" в Северном Афганистане создавало напряженную обстановку на южных рубежах СССР. Поэтому все враждебно настроенные к СССР страны накануне и в годы второй мировой войны пытались использовать военный потенциал басмачества против Советского Союза.

Первой подрывную работу среди басмачества в середине 30-х годов развернула Япония. Сразу же после установления дипломатических отношений с Афганистаном Токио в 1935 году предложил афганскому правительству заключить секретное соглашение, по которому афганская сторона должна была не мешать японской разведке в Афганистане осуществлять шпионско-диверсионную работу среди басмачества против Советского Союза. Хотя Кабул и отклонил это предложение, Япония все же попыталась создать вдоль советско-афганской границы свою разведсеть. В октябре 1935 года японский посланник Китада совершил поездку по районам Северного Афганистана, чтобы установить прямые контакты с лидерами басмачества и привлечь их к сотрудничеству с Японией. Дипломатическая миссия этой страны в Кабуле провела перед поездкой Китады большую подготовительную работу среди проживающих в афганской столице влиятельных среднеазиатских эмигрантов. Поэтому смело можно предположить, что японский посланник, выезжая в Мазари- Шариф, уже знал, когда, где и с кем пройдут его переговоры. В течение месяца Китада и военный атташе Асакича "путешествовали" по Афганистану. Вероятно, переговоры Китады с некоторыми руководителями басмачества прошли успешно, так как афганские власти, опасаясь обострения отношений с СССР, занялись, как указал в одном из своих донесений в Москву советский посол в Кабуле Б. Сквирский, "чисткой приграничной полосы", попытавшись в 1935 - 1936 годах разоружить часть эмигрантов из Средней Азии и выселить их в южные районы Афганистана. Однако таджики, узбеки и туркмены отказались покинуть обжитые места и сдать оружие, а афганское правительство, не желая обострения обстановки в Северном Афганистане, не стало на этом настаивать(6).

После заключения Антикоминтерновского пакта и подписания соглашения о сотрудничестве между разведками Японии и Германии дипломатические представительства этих стран в Кабуле попытались наладить между собой сотрудничество, составной частью которого была разведывательная деятельность среди басмачества как в Северном Афганистане, так и в китайской провинции Синьцзян. Япония стремилась объединить силы афганского басмачества с враждебным СССР пантюркистским движением в Синьцзяне, которое провозгласило своей целью создание единого Туркестана и планировало подготовить поход на Фергану для "освобождения мусульман от большевистского ига"(7). Желая оказать содействие своему союзнику, фашистская Германия в 1936 году тайно переправила через Афганистан синьцзянским пантюркистам(8) партию оружия. Контроль за этой операцией осуществлял лично германский посланник в Кабуле Курт Цимке. Благодаря успешной работе Внешней разведки СССР об этом стало известно советскому правительству, которое, имея в своем распоряжении необходимые доказательства, заявило резкий протест Германии. Разразился дипломатический скандал, и в Берлине благоразумно решили отозвать К. Цимке из Афганистана. Германской разведке был дан такой суровый урок, что только после нападения на СССР абвер вновь рискнул начать широкомасштабную подрывную работу среди басмачества.

Провал германской разведки в Афганистане не испугал японцев, которые с еще большей энергией продолжали создавать свою разведсеть в Северном Афганистане. Начав в 1937 году войну против Китая, Япония, мстя

стр. 67


--------------------------------------------------------------------------------
Москве за помощь этой стране и готовясь к будущему вооруженному столкновению с СССР, еще более стремилась спровоцировать налеты банд басмачей из Афганистана на советскую территорию. Для достижения этой цели японская миссия в Кабуле не жалела сил и средств. Так, посланник Китада летом 1937 года попытался даже привлечь к сотрудничеству против СССР турецкого посла Эсендаля. Японец предложил турецкому дипломату развернуть на японские деньги пантюркистскую работу в Афганистане. Возмущенный наглостью японского посла Эсендаль не только отверг это предложение, но и сообщил о нем советскому послу Б. Сквирскому. Тогда Китада попытался опорочить турецкого посла перед афганским правительством, чтобы то отказало ему в аккредитации. В разгоревшемся конфликте победил Эсендаль, который пользовался большим влиянием и уважением как в Кабуле, так и в Анкаре. Турецкий дипломат не только сохранил свой пост, но и начал активно противодействовать японским интригам в Афганистане. Разгневанный Эсендаль стал перехватывать переписку между японской миссией и лидерами басмачества, и вскоре он узнал, что японская разведка создала в Турции из среднеазиатских эмигрантов шпионскую сеть, руководящий центр которой находился в Дамаске. Турецкий посол тут же сообщил об этом в Анкару и добился от своего правительства принятия решительных мер для пресечения деятельности японской шпионской организации. Кроме этого, Эсендаль сообщил Сквирскому о вербовке японцами узбекских басмачей, которые концентрировались близ г. Ханабада, где, вероятнее всего, японская разведка создала для своих агентов перевалочный пункт. Еще ранее из турецкого посольства советская сторона также получила сведения о планах Японии в 1937 году создать шпионскую сеть в советских среднеазиатских республиках, для чего японская миссия активно вербовала эмигрантов из Туркестана и отправляла их в Японию для обучения навыкам проведения диверсий(9).

Информация, переданная Эсендалем, подтверждала сведения советского посольства об активности японской разведки в Северном Афганистане. Поэтому осенью 1937 года, имея неопровержимые доказательства подрывной деятельности против СССР японского военного атташе Асикачи, советское посольство вручило афганскому правительству ноту протеста и потребовало высылки японского разведчика из страны. Афганское руководство сочло советское требование обоснованным и удовлетворило его.

Однако и в этой ситуации японская миссия с самурайским упорством стремилась продолжать разведывательную деятельность на советско- афганской границе. Даже свой отъезд Асикача попытался использовать для подрывной работы среди басмачества. Так, получив 28 сентября 1937 года визу на отъезд, японец, как сообщил в НКИД поверенный в делах СССР в Афганистане И. Сычев, попытался, несмотря на все запреты афганских властей, выехать из Афганистана в Индию по маршруту Мазари- Шариф - Меймене - Герат - Кандагар. Но по требованию афганских властей был вынужден вернуться в Кабул, откуда кратчайшим путем был выслан в Индию(10). Вместе с ним из Афганистана выслали еще несколько японских разведчиков, что значительно ограничило возможности японской разведки в Афганистане. Казалось бы, что, столь серьезно оскандалившись, японская миссия временно свернет свою работу среди басмачества, но этого не произошло. Вероятнее всего, Токио дал приказ своему посланнику в Кабуле форсировать подрывную деятельность против СССР. В связи с этим японцы продолжали создавать свою разведсеть по обе стороны советско-афганской границы. Их напористость давала определенные результаты: многие лидеры басмачества согласились сотрудничать с Японией.

Самым крупным успехом японской разведки в Афганистане было согласие на сотрудничество с Японией бывшего эмира Бухары Алим-хана. Скандал с высылкой Асикачи еще не утих, а японцы уже в конце 1937 года попытались начать с бухарским эмиром переговоры. Однако осторожный Алим-хан уклонился от них, заявив, "что он гость афганского правительства и без его разрешения ничего сделать не может"(11). Получив отказ, японская миссия усилила натиск на эмира и, вероятнее всего, увеличила сумму денег, которые должен был получить тот за свое согласие сотрудничать с Японией. В итоге в 1938 году Алим-хан стал получать от Японии крупную субсидию. Как он отрабатывал эти деньги, по рассекреченным на

стр. 68


--------------------------------------------------------------------------------
настоящее время документам точно сказать нельзя. Скорее всего бухарский эмир передал японской разведке своих людей в советских среднеазиатских республиках. Кроме Алим-хана, японцам также удалось установить контакт и с другими видными лидерами басмачества. К примеру, глава туркменского басмачества Кызыл Аяк за деньги стал выполнять поручения японской разведки. Его примеру последовали главари узбекских басмачей Курширмат и Махмуд-бек. Благодаря содействию лидеров басмачества Японии, вероятно, в короткие сроки удалось наладить сбор развединформации о ситуации в Советском Туркестане. В Японии ускоренно обучались диверсионной работе завербованные среди басмачей агенты, которых японцы планировали забросить в Среднюю Азию. Одним словом, Токио мог рассчитывать, что в ближайшем будущем Япония сможет использовать басмачество против СССР.

Однако этим планам не суждено было сбыться, так как, форсируя свою работу среди басмачей, японская разведка действовала в Афганистане грубо и неосмотрительно. Из-за желания получить результаты в кратчайшие сроки японцы провалили свою агентуру как в Афганистане, так и в СССР. В связи с этим уже в 1937 году советская контрразведка раскрыла японскую агентурную сеть в Советском Туркестане и планомерно шаг за шагом ликвидировала ее. В руки советских разведчиков попали новые доказательства подрывной антисоветской деятельности японской миссии в Кабуле.

Вероятно, располагая этими данными, советское правительство готовилось вручить афганскому руководству очередную ноту протеста, но японцы сами ускорили провал своей агентуры. В 1938 году Китада предпринял попытку завербовать с помощью подкупа нового советского посла в Кабуле К. Михайлова. По словам одного из британских дипломатов, так "нагло" в афганской столице ранее еще никто из членов дипломатических миссий не действовал. Разразился очередной дипломатический скандал, вызванный попыткой японского посланника завербовать посла дружественной Афганистану страны. Афганское правительство было вынуждено объявить Китаду персоной нон грата и выдворить его из страны. Одновременно афганские власти усилили контроль за лидерами басмачества, хотя никого из них не арестовали. Оставшись на свободе, басмаческие главари вскоре восстановили связь с японской разведкой.

Обеспокоенное подрывной деятельностью Японии среди басмачества советское правительство решило договориться с Афганистаном о совместном пресечении любой враждебной СССР деятельности иностранных разведок в Северном Афганистане. Используя заинтересованность Кабула в скорейшем урегулировании пограничного вопроса с Советским Союзом, послу К. Михайлову удалось в 1938 году заключить с Хашим-ханом устное "джентльменское" соглашение, согласно которому афганское правительство обязалось не допускать японских граждан, включая японского посланника, в Северный Афганистан. Хашим-хан также гарантировал СССР, что вдоль всей советско-афганской границы будет создана особая зона, в которую въезд для иностранцев, находившихся в Афганистане, будет закрыт. Кроме этого, советское правительство получило от Кабула заверения, что ни одна из иностранных держав не получит от афганских властей разрешение на открытие в Северном Афганистане своих авиалиний(12). Достигнутые между Москвой и Кабулом в 1938 году договоренности сыграли большую роль в срыве планов стран "оси" использовать афганскую территорию как плацдарм для подрывной деятельности против СССР.

После крупных провалов 1936 - 1938 годов Германия и Япония не оставили надежду организовать нападение нескольких десятков тысяч басмачей на советскую территорию. В связи с этим сразу же после нападения на Советский Союз фашистская разведка в Афганистане с помощью японцев попыталась установить контакт с наиболее влиятельными лидерами басмачества, справедливо полагая, что многие из них охотно согласятся сотрудничать с Германией. Действительно, агрессию фашистской Германии против Советского Союза басмачество в афганском Туркестане встретило с радостью. Лидеры среднеазиатской эмиграции, проживающие в Кабуле, объявили Гитлера своим "спасителем". Эмигрантская молодежь из богатых семей спешно начала изучать немецкий язык. Лидеры басмачества уже в июле 1941 года стали готовиться к возобновлению набегов на советскую территорию. Афганское

стр. 69


--------------------------------------------------------------------------------
правительство не мешало им в этом, так как в Кабуле в то время считали, что Германия в ближайшее время разгромит Советский Союз, и у Афганистана появится возможность захватить земли, ранее входившие в состав Бухарского эмирата и Хивинского ханства. В одном из докладов Средневосточного отдела НКИД от 4 апреля 1942 года отмечалось, что группа афганских военных во главе с принцем Дауд-ханом разрабатывала план военного похода против СССР. В Кабуле, как указывалось в этом документе, считали, что все части Красной Армии, ранее охранявшие советско-афганскую границу, переброшены на советско-германский фронт, поэтому "будет достаточно одной афганской дивизии, чтобы захватить Хиву и Бухару"(13). К тому же большинство афганских политиков в 1941 году полагало, что СССР не сможет оказать серьезного сопротивления Германии и распадется. Многие члены афганского правительства даже не стремились скрывать своей уверенности в победе Германии.

В августе 1941 года появилась еще одна причина, по которой афганское правительство решило не препятствовать деятельности антисоветских организаций: в Кабуле боялись, что Англия и СССР повторят "иранский вариант" и введут свои войска в Афганистан. В этом случае вооруженные формирования басмачей могли оказать ожесточенное сопротивление советским войскам, чем оказали бы существенную помощь афганской армии. Чтобы заручиться поддержкой всех басмаческих формирований в Северном Афганистане, афганский король Захир-шах заключил с Алим- ханом секретное соглашение, согласно которому бывший властитель Бухары обязался оказать вооруженную помощь Кабулу в случае вступления в Афганистан частей Красной Армии(14).

В этой ситуации лидеры басмачества всеми способами стремились заручиться поддержкой Кабула. В августе 1941 года один из самых влиятельных руководителей туркменской эмиграции, Кызыл Аяк, направил премьер-министру Хашим-хану письмо, в котором просил его взять под покровительство Афганистана Бухару и сообщал главе афганского правительства, что готов предоставить в его распоряжение 40 тысяч вооруженных туркмен. Хашим-хан в своем ответе Кызыл Аяку попросил его держать свои отряды в полной боевой готовности и дал ему понять, что только после взятия вермахтом Москвы и Ленинграда наступит удобный момент для начала боевых действий против СССР(15). В ноябре 1941 года руководители басмачества, приглашенные Хашим-ханом на Лоя Джиргу в Кабуле, пообещали ему в случае ввода советских войск в Афганистан выставить против частей Красной Армии 200 тысяч вооруженных воинов(16). В свою очередь, премьер-министр отдал приказ командованию афганских войск, сосредоточенных близ Мазари-Шарифа, при начале наступления Красной Армии в глубь афганской территории немедленно раздать басмачам оружие. Кроме этого, афганское правительство летом 1941 года не стало мешать японской и германской миссиям контактировать с главарями басмачества.

В августе 1941 года, вероятно, по просьбе германской миссии японский поверенный в делах Кацуби с переводчиком Саито встретился с экс- эмиром Бухары Алим-ханом и провел с ним переговоры о возможном сотрудничестве против СССР(17). Договориться о чем-нибудь конкретном с Алим-ханом Кацуби не удалось, так как бывший владыка Бухары не хотел рисковать: советско-германская война только началась, германские войска были еще далеко от Средней Азии, а средства и оружие, необходимые для успешного вооруженного вторжения басмачей на советскую территорию, страны "оси" предоставить не могли. Поэтому Алим-хан не решился по просьбе японцев и немцев отдать приказ лидерам басмачества о начале подрывных акций на советско-афганской границе. Японцам также не удалось уговорить бухарского эмира согласиться начать сотрудничество с Германией. Осторожный Алим-хан не только сам отказался выполнять поручения немецкой миссии в Кабуле, но и строго запретил своим сыновьям участвовать в деятельности различных антисоветских организаций, финансируемых Германией и Японией. Однако окружение Алим-хана и многие лидеры басмачества были настроены более решительно. После того как Великобритания летом 1941 года прекратила финансирование басмачества, они с готовностью пошли на сотрудничество с Германией и Японией, которые обещали им щедро заплатить за организацию "партизанской работы" в советских среднеазиатских республиках.

стр. 70


--------------------------------------------------------------------------------
В сентябре 1941 года германская разведка поручила влиятельному среди басмачей узбекскому эмигранту Махмуд-беку создать по обе стороны советско-афганской границы шпионско-диверсионную сеть. С этого времени Махмуд-бек становится резидентом абвера(18) по работе среди узбекских и туркменских басмачей. Этот узбек был опытным разведчиком, который сколотил целое состояние на продаже различным разведкам сведений о ситуации в Туркестане. Еще до начала второй мировой войны он одновременно сотрудничал с турецкой, японской и германской разведками. Судя по всему, Махмуд-бек являлся для спецслужб этих стран ценным источником развединформации. Настолько ценным и необходимым, что, когда после высылки японского посланника Китады афганские власти собирались выслать Махмуд-бека из Кабула, турецкий посол пригрозил Хашим-хану в знак протеста приспустить флаг над посольством Турции в Афганистане. Тогда, не желая обострять отношений с Анкарой, афганское правительство отменило свое решение, и Махмуд- бек остался жить в Кабуле.

Осенью 1941 года Махмуд-беку резидентом германской разведки в Кабуле торговым атташе немецкого посольства Расмусом было приказано в афганском городке Баглан создать опорный пункт для переброски в СССР агентов абвера. Для этого Махмуд-бек получил от немецкой миссии в Кабуле 40 тысяч афгани(19). Выполнить это поручение, располагая данной суммой денег, было крайне трудно. Но Махмуд-бек, чтобы показать Расмусу и резиденту абвера в Афганистане Витцелю свои возможности и добиться от них более щедрых денежных субсидий, вскоре доложил им, что он создал для абвера не один, а два опорных пункта в Северном Афганистане: в г. Баглане и г. Кундузе. Кроме этого, он сообщил в германскую миссию о вербовке им бывшего офицера из окружения Энвера-паши(20) Хамра Гуль-бека, который с осени 1941 года возглавил багланский опорный пункт абвера. В Кундузе в распоряжение немецкой разведки Махмуд-бек предоставил две явки. Результаты его работы полностью удовлетворили в Берлине руководство абвера, которое после этих обнадеживающих известий из Кабула могло надеяться на новые успехи своей агентуры в Афганистане. Поэтому в ноябре

1941 года Махмуд-бек получил новое задание ускорить создание шпионской разведсети в среднеазиатских республиках СССР. С этой целью ему поручалось через своих агентов проводить вербовку советских граждан в Средней Азии, наладить сбор интересующей немцев информации об обстановке в сопредельных Афганистану советских республиках. Он также получил от Расмуса приказ начать подготовку к переброске в СССР диверсионных групп. Однако маловероятно, чтобы хоть одна из них была заброшена в среднеазиатские республики в конце 1941 года, так как создаваемая абвером агентурная сеть в северных районах Афганистана только начала формироваться, а выдворение в конце октября этого же года большей части германских и итальянских агентов сильно затруднило деятельность разведок стран "оси" в Афганистане.

Перед началом наступления вермахта на Сталинград и Кавказ Витцель получил из Берлина приказ создать в советских среднеазиатских республиках обширную шпионско-диверсионную сеть. После окончания второй мировой бывший германский посланник в Афганистане в годы войны Г. Пильгер во время допросов в Бутырской тюрьме, давая показания о деятельности абвера в Афганистане, рассказал следующее: "Витцель (в 1942 году. - Ю. Т.) предусматривал насаждение обширной агентуры на территории Советского Союза, в частности в южных районах Туркменской ССР, Таджикской ССР и, насколько помню, в Уз. ССР"(21). Особое внимание, по словам Г. Пильгера, Витцель уделял созданию в Туркмении подпольной националистической организации, которая должна была бы выполнять задания абвера(22).

Германия стремилась прежде всего наладить сотрудничество с туркменским басмачеством, так как туркменская эмиграция в Афганистане имела самые многочисленные военные формирования и была готова в удобный момент возобновить нападения на приграничные районы СССР. Витцель считал, что туркменские эмигранты в Афганистане могут вооружить 11 тысяч басмачей(23). В марте 1942 года английская разведка, которая имела обширную агентуру среди басмачества, полагала, что туркменская эмиграция может выставить около 10 тысяч воинов(24). Таким образом, к весне 1942 года численность банд туркменских басмачей, сконцентрированных

стр. 71


--------------------------------------------------------------------------------
в 3 - 5 километрах от советской границы, выросла в 2 раза по сравнению с 1939 годом. Это неоспоримо доказывает: басмачество активно готовилось возобновить налеты на советскую территорию в 1942 году. Так, в декабре 1941 года самый влиятельный лидер туркменского басмачества Кызыл Аяк собрал своих сторонников и приказал им готовиться к вторжению в советскую Среднюю Азию летом 1942 года(25).

Германское посольство в Кабуле обещало обеспечить всех басмачей оружием и лошадьми, для чего Витцель и Расмус в начале 1942 года предложили Махмуд-беку подготовить списки среднеазиатских эмигрантов, желающих участвовать в вооруженных налетах на советскую территорию. Резиденты германской разведки в Афганистане гарантировали Махмуд-беку и связанным с ним главарям басмачества, что немецкая миссия в Кабуле выделит денежные средства, необходимые для покупки оружия и лошадей. Если бы так и произошло, то на многих басмаческих шейхов, беков и курбаши пролился бы золотой дождь. Поэтому они, стремясь побольше выманить денег у Германии, отправили через Махмуд-бека Расмусу и Витцелю списки, в которых в несколько раз завысили численность своих банд. К примеру, Кызыл Аяк в 1942 году сообщил немцам, что он подготовил к нападению на СССР 40 тысяч воинов и еще столько же туркмен готово влиться в его отряды, когда получат от Германии оружие или деньги на его покупку(26). Одним словом, он, имея под руководством не более 10 тысяч вооруженных басмачей, завысил численность своих формирований в 4 раза.

Германия и Япония в 1942 году вновь предприняли настойчивые попытки привлечь бухарского эмира Алим-хана к сотрудничеству против СССР. Но бывший эмир, находясь под бдительным контролем афганских властей, долгое время не мог решиться на это. В связи с этим до мая 1942 года фактическим лидером бухарской эмиграции и резидентом абвера в кругах узбекского басмачества был уже известный нам Махмуд-бек, который при финансовой помощи немцев к весне 1942 года создал в Северном Афганистане антисоветскую организацию, которая в абвере получила название "Унион"(27). Целью этой организации являлось возвращение Алим-хану бухарского престола.

Попытки абвера и японской разведки спровоцировать басмаческие налеты на советскую территорию не были секретом для разведки СССР, которая имела свою обширную агентуру в Северном Афганистане. Поэтому в Москве было принято решение попытаться перевербовать Махмуд-бека, который за деньги был готов сотрудничать с кем угодно. Из уже рассекреченных документов Внешней разведки все еще нельзя установить, каким образом была проведена вербовка Махмуд-бека. Но, вероятнее всего, советская разведка предложила ему столь крупную денежную сумму золотом, что жадный узбек согласился продать всю необходимую НКВД информацию об "Унионе". В начале 1942 года советская разведка поставила под свой контроль деятельность абвера и антисоветских эмигрантских организаций в Северном Афганистане.

Сотрудничество Махмуд-бека с советской разведкой неожиданно закончилось в мае 1942 года, когда его по требованию Великобритании арестовала афганская полиция. Видимо, Расмус использовал Махмуд-бека не только для шпионско-диверсионной деятельности против СССР, но и для сбора развединформации о ситуации в Индии. Только этим можно объяснить тот факт, что этот агент-двойник был арестован вместе с наиболее ценными германскими агентами, обеспечивавшими связь между Индией и дипломатическими миссиями стран "оси" в Кабуле.

Когда летом 1942 года немецкие войска начали успешное наступление на Сталинград и Кавказ, антисоветские круги среднеазиатской эмиграции в Афганистане стали еще более активно готовиться к нападению на СССР. Арест Махмуд-бека лишь на короткий срок дезорганизовал басмачество. В Афганистане летом 1942 года возникла новая антисоветская организация "Фаал", которая, как и "Унион", ставила перед собой цель восстановить Бухарский эмират(28). На этот раз Алим-хан под давлением своего окружения решился пойти на сотрудничество с Германией и Японией и разрешил своему сыну Умар-хану стать одним из членов "Фаал". Более того, чтобы получить необходимые средства для возобновления басмаческих набегов на советские среднеазиатские республики, бухарский эмир продал несколько крупных драгоценных камней из своей коллекции. Главой

стр. 72


--------------------------------------------------------------------------------
"Фаал" стал сеид Мубашир-хан Тирази. Кроме него, в руководящий центр этой подпольной организации входили: известный басмаческий лидер Курширмат, Нурмамад (Hyp Мухаммед), Абдул Ахад Кары и личный представитель бухарского эмира Хаджи Бафа(29).

В сотрудничестве с абвером и японской разведкой Мубашир-хан Тирази стал готовить басмаческие отряды к походу на Бухару. Согласно его плану, к весне 1943 года, когда откроются горные проходы в Северном Афганистане, планировалось собрать и вооружить 20 - 30 тысяч басмачей, которые должны были "освободить" Бухару(30). Германия обязалась оказать "Фаал" помощь не только деньгами, но и вооружением, которое должны были доставить немецкие самолеты. Абвер также планировал высадить в среднеазиатских советских республиках, в первую очередь в Туркменской ССР, диверсионные отряды, сформированные из солдат и офицеров "Туркестанского легиона". Для подготовки диверсантов в Польше, близ Вроцлава, была создана секретная тренировочная база, которая называлась "Лесной лагерь СС-20", или "Главный лагерь Туркестан"(31).

Германия и Япония стремились примирить различные басмаческие группировки и скоординировать их деятельность, чтобы они весной 1943 года одновременно совершили нападение на советскую территорию. С этой целью по их приказу "Фаал" создала свой центр в Кундузе и попыталась расширить свою агентурную сеть в советских республиках Средней Азии. Одновременно были предприняты попытки установить связь с лидером киргизских басмачей Камчи-беком, который с сентября 1941 года уже совершал нападения на советскую территорию. Посланнику Мубашир-хана Тирази удалось установить связь с ним и договориться о совместных действиях, поэтому Камчи-бек подтянул свои отряды к советской границе(32). Кызыл Аяк также был готов участвовать весной 1942 года в нападении на Советский Туркестан. В конце лета 1942 года кундузский центр "Фаал" сообщил немецкому посольству в Кабуле, что на севере Афганистана басмаческие формирования, готовые выступить против СССР, насчитывают в своих рядах 70 тысяч человек, но только 15 тысяч из них имеют оружие(33). Вероятнее всего, сообщив немцам эту явно завышенную цифру о численности своих отрядов на советско-афганской границе, руководители "Фаал" в очередной раз стремились получить от Германии как можно больше денег и вооружения.

Широкомасштабная подготовка басмачества к нападению на советские среднеазиатские республики не могла долго оставаться тайной как для афганского правительства, так и для разведок СССР и Англии. Поэтому в начале апреля 1943 года афганские власти арестовали Тирази и около ста других членов "Фаал". Чтобы окончательно ликвидировать последние остатки агентуры стран "оси" в Афганистане, Англия предложила советскому правительству предпринять совместный демарш в Кабуле и добиться от Хашим-хана ликвидации "Фаал" и выдворения из страны германских и японских разведчиков. Москва и Лондон смогли быстро договориться между собой по этому вопросу. Поэтому в мае 1943 года британский посол Ф. Уайли вручил афганскому правительству ноту с требованием пресечь деятельность германской разведки в Афганистане и выдворить японских агентов из города Кандагара. 8 июня 1943 года советский посол Михайлов был принят по его просьбе Хашим-ханом и заявил ему протест в связи с враждебной СССР деятельностью посольств Германии и Италии в Афганистане. Советская нота протеста была составлена с использованием достоверных данных о деятельности "Фаал", полученных Внешней разведкой СССР от ее агентов среди среднеазиатских эмигрантов. Обилие фактов и документов о подрывной деятельности германской разведки среди басмачества, имевшихся у советской резидентуры в Кабуле, позволило послу К. Михайлову отказаться от использования в тексте своего заявления Хашим-хану информации, содержавшейся в письмах Тирази, фотокопии которых были предоставлены советской стороне британской миссией в Кабуле.

В ноте протеста посольства СССР в Кабуле указывалось, что советское правительство располагает достоверными сведениями о враждебной Советскому Союзу деятельности германской миссии среди басмачества, и приводился список лиц, возглавлявших "Фаал", хотя само название этой антисоветской организации не упоминалось. Далее в ноте фактически пересказывалось содержание письменного

стр. 73


--------------------------------------------------------------------------------
обращения к Германии одного из лидеров узбекского басмачества, входившего в руководство "Фаал" Курширмата. В этом письме, перехваченном резидентом советской разведки в Афганистане М. Аллахвердовым, говорилось, что "весной 1943 года эмигранты намерены организовать восстание в Советской Средней Азии и развернуть диверсионную деятельность на советской территории, обратив свое внимание (так в документе. - Ю. Т.) в первую очередь на разрушение железных дорог, линий связей и т. п. Эмигрантский центр наметил районами организации повстанческого и басмаческого движения ряд областей Узбекской и Таджикской СССР". В документе, зачитанном послом Михайловым Хашим-хану, также перечислялись многочисленные примеры антисоветской деятельности басмачества в Северном Афганистане и приводились факты, свидетельствующие о том, что дипломатические миссии Германии и Италии ведут подрывную работу против СССР(34). По этому поводу в ноте говорилось: "Германская миссия финансирует и руководит враждебной Советскому Союзу деятельностью эмигрантов из СССР в Афганистане. Активную работу в этом направлении ведут, кроме... Расмуса, члены и сотрудники германской миссии: Шмидт, Фишер, Витцель, Дох и др. (...) Германская и итальянская миссии в Кабуле совместно с некоторыми афганскоподданными (так в документе. - Ю. Т.) из числа белоэмигрантов, намечали распределение среди туркменских, узбекских и киргизских басмаческих организаций на Севере Афганистана вооружения, которое по их плану должно сбрасываться немецкими самолетами в Афганистане. Это вооружение предназначалось к использованию против Советского Союза. Имеются также сведения о наличии в Афганистане организованных немцами радиоточек, получающих... указания непосредственно из Берлина для организации враждебной СССР подрывной работы". Далее, сославшись на советско- афганский договор о нейтралитете, согласно которому афганское правительство взяло на себя обязательство не допускать подрывной деятельности против СССР, К. Михайлов от имени советского правительства потребовал:

1) ликвидировать организацию среднеазиатских эмигрантов и предать суду ее руководство (Хашим-хану был вручен список с именами членов "Фаал");

2) срочно ограничить состав германской миссии, как и итальянской, посланником и одним секретарем.

Премьер-министр Хашим-хан спокойно выслушал заявление советского посла и заверил его, что в течение двух лет афганское правительство делало все возможное, чтобы не допустить любой акции, враждебной СССР. После этого он усомнился в том, что у Михайлова имеются данные, подтверждающие правоту советской стороны, о которых Москва могла бы "сообщить всему миру". В ответ на это советский посол сказал Хашим- хану, что посольство СССР готово предоставить афганскому правительству все необходимые документы о враждебной Советскому Союзу деятельности миссий стран "оси" в Афганистане. Это заявление Михайлова крайне смутило афганского премьер-министра, и он был вынужден принять советскую ноту(35).

Афганское правительство было вынуждено удовлетворить советские и английские требования(36). В мае - июне 1943 года афганская полиция вновь провела массовые аресты среди эмигрантов из Средней Азии в Кабуле, в результате чего деятельность "Фаал" фактически прекратилась, хотя на свободе и осталось несколько сотен членов этой организации. В ходе допросов членов этой антисоветской организации выяснилось, что Алим-хан оказывал ей покровительство и финансовую помощь. Разгневанный король Захир-шах приказал доставить его во дворец. Когда слепой старик был привезен к афганскому монарху, король обвинил Алим-хана в сотрудничестве со странами "оси". Бывший эмир Бухары, не находя аргументов в свою защиту, расплакался и заявил, что был втянут в интриги Германии и ее союзников против своей воли. Вряд ли Захир-шах этому поверил, но никаких репрессивных мер против Алим- хана принято не было, чтобы избежать недовольства среднеазиатских эмигрантов.

Деятельность японской и германской разведок в Северном Афганистане делится на три этапа.

В 1935 - 1938 годах главная роль в подрывной деятельности в среднеазиатской эмиграции принадлежала Японии, которая стремилась объединить басмачество Афганистана с антисоветским пантюркистским движением в Синьцзяне. Однако в результате успешной

стр. 74


--------------------------------------------------------------------------------
деятельности советской разведки эти планы были сорваны. Кроме этого, СССР смог добиться от Кабула эффективных мер по пресечению диверсионно-разведывательной работы всех иностранных спецслужб в афганском Туркестане.

С 1939 года до весны 1941 года германские и японские спецслужбы меняют свою тактику, и главная ставка теперь делается на создание обширной шпионской сети на советско-афганской границе. В этот период активность Японии среди басмачества значительно снижается, так как в Токио, вероятнее всего из-за затянувшейся войны в Китае, отказались от авантюрных планов использовать вооруженные отряды среднеазиатской эмиграции против СССР.

Период с июня 1941 года до весны 1943 года - время наивысшей активности разведок стран "оси" в Афганистане. После нападения на СССР германская разведка в Афганистане при активной помощи своего японского союзника пыталась в кратчайшие сроки реанимировать басмаческое движение. Несмотря на благожелательную позицию афганского правительства и готовность вожаков узбекской и туркменской эмиграции сотрудничать с Германией, абверу до весны 1942 года так и не удалось из-за нехватки средств и оружия организовать басмаческие налеты на советскую территорию. Бухарский эмир и другие эмигрантские лидеры только в разгар Сталинградского сражения стали реально готовиться к возобновлению вооруженной борьбы против советской власти. В СВЯЗИ С ЭТИМ ПИК ПОДГОТОВКИ "похода на Бухару" пришелся на весну 1943 года. Совместным демаршем в Кабуле СССР и Великобритания смогли предотвратить эту авантюру, добившись от афганского правительства ликвидации "Фаал" и высылки из страны разведчиков стран "оси".

Попытки Германии и Японии превратить Афганистан в плацдарм для подрывной деятельности своей агентуры против СССР потерпели крах по следующим причинам:

1) неудача вермахта под Сталинградом не позволила германским войскам вторгнуться в Среднюю Азию;

2) поражение на Восточном фронте не позволило Германии организовать доставку самолетами вооружения басмачам, а также осуществить высадку десантов в Туркестане;

3) большую роль в провале антисоветских организаций в период второй мировой войны сыграла продажность лидеров басмачества, которые за деньги были готовы на любое предательство;

4) афганское правительство после побед Советской Армии под Сталинградом и Курском окончательно убедилось, что Германия и ее союзники войну проиграли, и ликвидировало агентуру стран "оси" в своей стране;

5) все годы войны басмачество жило в страхе перед возможным вторжением частей Красной Армии в Афганистан и не рискнуло самостоятельно возобновить вооруженную борьбу против советской власти в Средней Азии.


--------------------------------------------------------------------------------
Примечания

1. Демьяненко А. П. Советский Союз и крах гитлеровской политики в Афганистане // Народы Азии и Африки, 1985, N 2;Кузнец Ю. Л. "Мародеры" выходят из игры. М., 1992; Оришев А. Б. Деятельность германской агентуры и пропагандистского аппарата третьего рейха в Афганистане накануне второй мировой войны. // Политика империалистических держав и национально-освободительное движение в странах Востока накануне и в годы второй мировой войны. Сборник научных трудов. Выпуск IV. Липецк, 1998; Glasneck J. Kircheisen I. Turkei und Afghanistan - Bren-npunkte der Orientpolitik im Zweiten Weltkrieg. Berlin, 1968; Mader J. Hitlers Spionagegenerale sagen aus. Berlin, 1971;Schrdder B. P. Deutschland und der Mittelere Osten im Zweiten Weltkrieg. Gottingen, 1975;Adamec L. W. Afghanistans Foreign Affairs to the Mid-Twentieth Century. Tucson (Arisona), 1974; Hauner М. India in Axis Strategy. Germany, Japan and Indian Nationalists in Second World War. Stuttgart, 1981

2. "Антикоминтерновский пакт" ("А. п.") - соглашение, заключенное в 1936 году между Германией и Японией. Формально "А. п." предусматривал германо-японское сотрудничество в борьбе с Коминтерном, но фактически этот пакт был направлен против СССР // Накануне. М? 1991. С. 106

3. Мухаммад Ибрагим-бек Локай (1889 - 1932) - один из руководителей басмачества Восточной Бухары. В 1926 году бежал в Афганистан, где возглавил крупную басмаческую группировку (более 10 тысяч всадников). Был сторонником Бачаи Сакао. В 1931 году афганское правительство обратилось с просьбой к СССР помочь афганской армии ликвидировать банды Ибрагим-бека. - Докладная записка Л. Карахана И. Сталину от 9.01.1931 г. - АВП РФ, 05, 1931, on. 11, п. 75, д.37, л.4

4. АВП РФ, ф. 071, 1935, on. 16, п. 173, д. 20, л. 67

5. АВП РФ, ф. 071, 1939, on. 21, п. 189, д. 4, л. 102

стр. 75


--------------------------------------------------------------------------------
6. АВП РФ, ф. 05, 1937, on. 17, п. 129, д. 30, л. 19

7. Доклад посла СССР в Афганистане Л. Старка "Записка о положении в Кашгарии" - АВП РФ, ф. 071, 1936, on. 16, п. 170, Д. З, л. 5

8. Пантюркизм - доктрина, пропагандирующая объединение всех тюркских народов Турции, Албании, Ирана, бывшего СССР и Китая с целью создания государства "Великий Туран" // Что есть что в мировой политике. М., 1987. С.330

9. О контактах турецкого посла с советскими дипломатами в 1937 г. см. подробнее:АВП РФ, ф. 071, 1937, on. 17, п. 129, д. 30

10. АВП РФ, ф. 071, 1937, on. 20, п. 185, д. 3, Л.З

11." Сообщение в НКИД поверенного в делах СССР в Афганистане И. Сычева - АВП РФ, ф. 071, 1937, on. 20, п. 185, д. 3, л. 52

12. Запись беседы советского посла в Афганистане К. Михайлова с премьер-министром Хашим-ханом, министром иностранных дел Али Мухаммедом и министром экономики Абдул Меджидом от 28.02.1939. - АВП РФ, ф. 012, 1939, on. 1, п. 3, д. 28, л. 4 - 5

13. "Политическое положение Афганистана в начале 1942 г." - АВП РФ, ф. 071, 1942, on.24, п. 200,д.8,л.9

14. Справка советского посольства в Кабуле "Деятельность немецко- фашистских агентов в Афганистане и белоэмигрантов" - АВП РФ, ф. 071, 1941, on. 23, п. 197, д. 9, л. 142

15. АВП РФ, ф. 071, 1941, on. 23, п. 197, д. 9, л.18 - 19

16. Доклад советского посольства в Кабуле "Внешняя политика афганского правительства в 1941 г. - начале 1942 г." - АВП РФ, ф. 071, 1942, on. 24, п. 199, Д.2,л.53

17. Запись беседы посла К. Михайлова с британским военным атташе в Кабуле Ланкастером от 21.03.1942. - АВП РФ, ф. 06, 1942,on.4,п. 16, д.163,л.53

18. Абвер - немецкая военная разведка

19. Запись беседы посла К. Михайлова с британским военным атташе в Кабуле Ланкастером от 21.031942. - АВП РФ, ф. 06, 1942,on.4, п. 16, д.163, л.47

20. Энвер-паша (1881 - 1922) - бывший военный министр Турции в годы первой мировой войны; в 1921 - 1922 годах возглавлял объединенные силы басмачества Восточной Бухары. В 1922 году был убит в бою

21. Протокол допроса Г. Пильгера от 31.01.1946. - Архив СВР, дело "Мародеры", т. 1,л.105

22."Там же, л. 106

23. Glasneck J.; Kirchesen I., Op. cit., S. 249

24. Запись беседы посла СССР в Афганистане К. Михайлова с военным атташе британской миссии в Кабуле Ланкастером от 21.03.1942 - АВП РФ, ф. 06, 1942, on. 4, п. 16, д.163, л. 48

25. На рубежах тайной войны. Ашхабад, 1985. С. 77

26. Кузнец Ю. Л. Указ. соч. С. 81

27. Там же. С. 80

28. Запись беседы поверенного в делах И. Самыловского с итальянским посланником П. Кварони от 1.12.43 - АВП РФ, ф. 071, 1943, on. 25, п. 203, д.6,л.163 - 164

29. Запись беседы К. Михайлова с афганским премьер-министром Хашим- ханом от 8.06.1943 - АВП РФ, ф. 06, 1943, on. 25, п. 203,д.5,л.174

30. Запись беседы поверенного в делах И. Самыловского с итальянским посланником П. Кварони от 1.12.43 - АВП РФ, ф. 071, 1943,on.25, п.203, д.6,л.163

31. На рубежах тайной войны. Ашхабад. 1985.0.25,68

32. Запись беседы К. Михайлова с первым секретарем английской миссии Коннором-Грином от 5.08.1942. - АВП РФ, ф. 06, 1942, on.4,п.16, д.165, л. 4 - 5

33. Там же, л. 4

34. О деятельности Японии среди басмачества в ноте не упоминалось, так как дипломатические отношения СССР с этой страной еще не были разорваны

35. Запись беседы К. Михайлова с афганским премьер-министром Хашим- ханом от 8.06.43 - АВП РФ, ф. 071, on. 25, п. 203, д. 5, л. 174 - 179

36. См. подробнее переписку английского посла в СССР А. Керра с В. Молотовым в мае - августе 1943 г. - АВП РФ, ф. 06, 1943, on. 5, п. 20, д. 215 "Фашистские интриги в Афганистане".

стр. 76

"Диалог". №4. 2000. С.66-76: library.by/portalus/modules/warcraft/readme.php?subaction=showfull&id=1391074764&archive=&start_from=&ucat=&

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1501

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Sent: 08-04-2014 16:58
 


Photo 256. Turkish officers from the environment Enver Pasha: 1. Ali Riza. 2. Bartinli Mukhiddin. 3. Colonel Hassan. 4. Colonel Khalil.

First   Prev  71 - 80   81 - 90  91 - 100  101 - 110   111 - 115  Next   Last
New Products
Battalion colour for the Grenadier regiments. Russia, 1780-1797; 1/72 (20 mm)
Battalion colour for the Grenadier regiments. Russia, 1780-1797; 1/72 (20 mm)
$ 0.72
Cossack banner, XVI century, Russia; 28 mm (1/56)
Cossack banner, XVI century, Russia; 28 mm (1/56)
$ 0.72
Banner of the 101st Rifle Regiment of the 12th Rifle Division; 28 mm (1/48)
Banner of the 101st Rifle Regiment of the 12th Rifle Division; 28 mm (1/48)
$ 0.72

Statistics

Currently Online: 3 Guests
Total number of messages: 2795
Total number of topics: 304
Total number of registered users: 1031
This page was built together in: 0.0973 seconds

Copyright © 2009 7910 e-commerce