Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Форум
Вы не авторизованы!      [ Войти ]  |  [ Регистрация ]
Форум » Russian Civil war / Гражданская война в России » Тема: Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг. -- Страница 3  Перейти в: 


Отправитель Сообщение
Первый   Предыдущий  1 - 10   11 - 20  21 - 30  31 - 40   41 - 50  Следующий   Последний
Cuprum
Администратор


Из: Барнаул
Сообщения: 829

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Отправлен: 19-02-2011 23:20
 
Суд над плененными басмачами. 1 августа 1925 год
Trial of the captured Basmachi. August 1, 1925



Cuprum
Администратор


Из: Барнаул
Сообщения: 829

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Отправлен: 26-04-2011 00:09
 
Cреди обмундирования преобладают национальный костюм, но встречаются и отдельные предметы русского (поясные патронные сумки обр. 1895 г.) снаряжения, различные френчи. Возможно британские солдатские обр. 1905 г. (фото неважного качества).
В качестве головных уборов местные головные уборы без козырьков (поголовно), т.к. ислам запрещает прикрывать глаза от солнца.
Определенные особенности имели другие районы Туркестана (это Ферганская долина, 1922 г.). Так, в Западном Туркестане (совр. Туркмения) использовали традиционные для этого региона огромные черные круглые папахи (которых не было в Фергане), нашедшие широкое распространение еще в РИА (Текинский конный полк). Кстати, бывшие чины полка продолжали носить отдельные элементы формы этого полка (особые, уже упомянутые папахи, штаны, красно-желтые халаты (особенно в начальный период с конца 1917-1918 гг.).
В Восточном Туркестане (совр. Казахстан и Киргизия) носили свои традиционные головные уборы (островерхие шапочки, нашедшие впоследствии применение даже в дивизии Анненкова) и свою разновидность халатов.
Далее, следует учитывать, что в наиболее крупных отрядов «полевых командиров» вводились свои отличия в одежде и знаках. Так, в отряде Курширмата младшие офицеры носили белую луну на рукавах, а старшие - красный полумесяц.



П. Камерон.

"Ликвидация банд Муэтдина и Рахманкула"



Очень тяжелое время переживали в 1920–1922 годах трудящиеся Ферганы. Феодалы-баи, верхушка реакционного мусульманского духовенства объявили молодой Советской власти непримиримую войну. Созданные и вооруженные ими банды басмачей терроризировали население целых областей. Басмачи налетали на кишлаки, города, избивали и грабили жителей, угоняли скот.

Особенно зверствовал басмач Муэтдин Усман Алиев, в прошлом уголовник-убийца. Его банда являлась самой многочисленной и представляла для Советской власти большую угрозу. Обманным путем, спекулируя на хозяйственных трудностях в крае, Муэтдин сумел привлечь в свою банду несколько тысяч дехкан.

Страшные, несовместимые с понятием человека злодеяния творил Муэтдин. Спасти и защитить население от этой тайки для Советской власти и Красной Армии было тогда первостепенной задачей.

О последних днях банды, о ее ликвидации частями Красной Армии, о суде над Муэтдином и другими главарями басмачей и рассказывает в своих воспоминаниях бывший председатель Революционного военного трибунала Туркестанского фронта Петр Алексеевич Каморой.

Эти воспоминания были напечатаны в «Вестнике Верховного Суда СССР» в 1928 году, в десятилетнюю годовщину военных трибуналом.

* * *
Разбирая материалы по моей работе в военном трибунале Туркестанского фронта, среди копий приговоров и отрывочных записей я обнаружил две фотографические карточки. На одной из них изображен один из крупнейших вожаков ферганского басмачества, в течение пяти лет оперировавший в восточной части Ферганы и с большим трудом ликвидированный во второй половине 1922 года.

Это Муэтдин Усман Алиев, известный в истории ферганского басмачества под именем Муэтдина-Бека. На другой фотографии — старший советник и начальник его штаба Янги-бай Бабашбасв, именовавшийся Янги-бай Амин. Сняты они были в Ташкентском ОГПУ после разгрома их шаек и захвата их с большинством подчиненных им курбашей (начальников) в начале июля 1922 года.

Глядя на карточку Муэтдина, никак нельзя подумать, что на ней изображен один из самых упорных и влиятельных вождей басмачества, объединявший под своей командой в лучшие для себя времена несколько тысяч человек, которые вели отчаянную борьбу с Советской властью и Красной Армией.

Но это был он — Эмир Ляшкар Бант (главнокомандующий) Муэтдин-Бек Газы (победоносный), отличавшийся особой хитростью и вероломством, сумевший подчинить себе большинство, басмаческих вожаков Ферганской области, дважды переходивший на сторону Советской власти и дважды ей изменявший.

Собственно говоря, личность Муэтдина и история его операций против Красной Армии — это история всего басмачества. Как басмач Муэтдин появился в самом начале объединения против Советской власти всех мусульманских контрреволюционных сил. Поэтому после разгрома его шаек неизбежно оказались ликвидированными и другие очаги басмачества в Ферганской, а также примыкающей к Фергане части Сырдарышской и Самаркандской областей.

Муэтдин Усман Алиев, неграмотный киргиз, начал свои басмаческие операции еще при царском правительстве. Будучи осужден за убийство на 5 лет каторги, он бежал из тюрьмы в горы и примкнул к шайке басмача Османа Курбаши. Вскоре он убил Османа, объявил себя начальником шайки и начал заниматься грабежами и набегами, скрываясь от преследований в горах.

В конце 1918 года Муэтдин с отрядом джигитов в 200 человек влился в отряд Бека, где своей храбростью и умением вести оперативные действия выдвинулся в первые ряды командного состава Мадаминовской армии. В марте 1920 года Муэтдин-Бек сдался вместе с Мадамином Красной Армии и был назначен командиром эскадрона одного из полков Интернациональной бригады. Однако действия нового командира эскадрона вскоре показались подозрительными. Хотя он и принимал участие в боевых операциях на стороне Красной Армии, но в его эскадроне открыто выражалась ненависть к Советской власти, а отдельные отряды по-прежнему занимались грабежами и убийствами. Командиром полка Кучуковым был поднят вопрос о необходимости разоружения муэтдиновского эскадрона, но... Муэтдин предвосхитил предполагаемое разоружение, вывел свой эскадрон в ущелье Аранд и, убив своего помощника Кара-Ходжу и расстреляв верных Советской власти 12 джигитов, в августе 1920 года с остальной частью своего отряда (численностью 390 человек) ушел в горы. Деятельность беспощадного курбаши Муэтдина вскоре широко распространилась в горных районах Ферганской области. Все мелкие басмаческие шайки признали нового «Бека», как начал себя именовать в целях более широкой популярности Муэтдин.

Немедленно после своей измены Муэтдин учиняет ряд нападений на наши гарнизоны, причем сплошь и рядом действует хитростью, заверяя, что по-прежнему предан Советской власти и послан для ликвидации басмачей. Захваченные в плен красноармейцы подвергались мучительной смерти, в частности, в кишлаке Кокджар был зверски уничтожен гарнизон полка красных коммунаров.

Нападения на поселки и кишлаки сопровождались, как правило, поголовным истреблением русского населения и всех заподозренных в сочувствии Советской власти мусульман.

В качестве иллюстрации кровавых «подвигов» Муэтдина приведу краткую выдержку из обвинительного акта по его делу:

«13 мая 1921 года Муэтдин произвел нападение на продовольственный транспорт, шедший по Куршабо-Ошской дороге в город Ош. Транспорт сопровождался красноармейцами и продармейцами, каковых было до 40 человек. При транспорте находились граждане, в числе коих были женщины и дети; были как русские, так и мусульмане. Вез транспорт пшеницу — 1700 пудов, мануфактуру — 6000 аршин и другие товары. Муэтдин со своей шайкой, напав на транспорт, почти всю охрану и бывших при нем граждан уничтожил, все имущество разграбил. Нападением руководил сам и проявлял особую жестокость. Так, красноармейцы сжигались на костре и подвергались пытке; дети разрубались шашкой и разбивались о колеса арб, а некоторых разрывали на части, устраивая с ними игру «в скачку», то есть один джигит брал за одну ногу ребенка, другой — за другую и начинали на лошадях скакать в стороны, отчего ребенок разрывался; женщины разрубались шашкой, у них отрезали груди, а у беременных распарывали живот, плод выбрасывали и разрубали. Всех замученных и убитых в транспорте было до 70 человек, не считая туземных жителей, трупы которых были унесены мусульманами близлежащих кишлаков и точно число каковых установить не удалось».
Это лишь одно из свидетельств многочисленных зверств муэтдиновских шаек, которые разбойничали до лета 1922 года. А таких нападений было очень много.

Общее количество вооруженных всадников в момент наиболее интенсивных действий Муэтдина доходило до 4000 человек. Кроме того, значительная часть джигитов находилась в резерве, жила в кишлаках. Их призывали по особым приказам Муэтдина.

Содержание этой привыкшей к беззаботной жизни оравы тяжелым бременем ложилось на плечи бедняцкого населения Ферганы. Каждый кишлак был обложен и натурой, и деньгами. Специальные саркары (сборщики) время от времени собирали с жителей определенную по приказу Муэтдина дань. Тех, кто проявлял неповиновение, убивали, а их имущество подвергалось разграблению. Если через кишлаки проходили части Красной Армии и впоследствии шпионы доносили Муэтдпну о хорошем приеме, оказанном жителями красноармейцам, — горе было такому кишлаку. Сам Муэтдин был неограниченным владыкой всей восточной Ферганы. Тысячи голов крупного и мелкого скота он отобрал у дехкан лично для себя. Награбленное имущество достигало колоссальных размеров. Он являлся фактическим владельцем мельниц, имел несколько усадеб в горных кишлаках восточной части Ошского уезда. Награбленное золото и драгоценности Муэтдин передал своим родственникам, а часть богатства зарыл в горных ущельях.

Опросом жителей в Иски Наукат и Джаны Наукат было установлено, что в этих кишлаках не было девочки старше 10 лет, не изнасилованной Муэтдином. Что касается своих «законных» жен, то он давно потерял им счет. В одном показании на следствии Муэтдин утверждал, что имеет четырех жен, а в другом — что их у него пять, причем имен трех последних он не знает. Свидетели показали на суде, что надоевших жен Муэтдин передавал в руки своих палачей для умерщвления.

В Иски Наукате, главной резиденции Муэтдина, когда он там пребывал, ежедневно происходили многочисленные казни, отчего вода в арыках окрашивалась в красный цвет.

До самого последнего времени при нем в качестве советников находилось несколько белогвардейских офицеров, принявших, кстати сказать, мусульманство. Все они, особенно некий Марцинкевич, известный под именем Девлен Берды, отличались такой же бесчеловечной жестокостью, как и их владыка. Муэтдин-Бек отплатил им черной неблагодарностью: перед сдачей своих отрядов он отдал приказ палачам, чтобы они уничтожили всех белогвардейцев, что и было немедленно выполнено.

Естественно, что одно только имя Муэтдина наводило трепет и ужас на жителей Ферганы. Страх расплаты за какое бы то ни было содействие Красной Армии был настолько велик, что, несмотря на ненависть к Муэтдину буквально во всех слоях населения, мы, однако, долго не находили поддержки в широких массах для ликвидации этого злодея.

На борьбу с Муэтдином были брошены довольно крупные силы. Однако его отряды обладали большой подвижностью, хорошо ориентировались на местности, что сильно усложняло борьбу с ними. Совершая удивительные по быстроте переходы, Муэтдин внезапно появлялся в различных районах, подвергая осаде наши гарнизоны. Он совершал неожиданные нападения и на крупные русские поселки, на города Ош и Андижан, после чего быстро уходил далеко в горы. Очень трудно было определить, где действовал сам Муэтдин, а где подвластные ему начальники отрядов.

В 1921 и в начале 1922 года Муэтдин осмеливается уже вести плановую войну с частями Красной Армии, оказывая им упорное сопротивление, прибегая к контратакам, демонстративным наступлениям и бросая в бой крупные силы, вооруженные пулеметами.

В марте — мае 1922 года командование войсками Ферганской области затеяло переговоры с Муэтдином, которые носили очень длительный характер. Муэтдин их всячески затягивал, не желая сдавать оружие и разоружаться.

Эти переговоры велись Муэтдином, конечно, не по доброй воле. Обстановка складывалась не в его пользу. Долготерпение населения истерзанной Ферганы иссякло. Повсюду начали организовываться отряды самообороны. Это стало возможным благодаря тому, что широкие массы населения решили наконец пресечь грабительскую деятельность басмачей. Даже духовенство и некоторые влиятельные киргизские роды, не говоря уже о бедноте, поднялись на борьбу с Муэтдином.

Муэтдин чувствовал, что дни его сочтены. В отчаянии он предпринимает ряд дерзких нападений на наши части, а 3 июля врывается в город Ош. Во время этого налета им была разгромлена больница. Медицинский персонал и больные были зверски убиты, окрестности Опт и примыкающие к городу кишлаки разграблены, а жители перебиты. Это была уже агония издыхающего зверя.

Прижатый частями Красной Армии к горным перевалам, Муэтдин пытался найти выход. Он мог уйти через перевалы в Алайскую долину. Но он знал, что встретится там с холодом и голодом. Его отряды не вынесли бы суровой алайской зимы и неминуемо погибли. Однако был и другой вариант: спрятать самое лучшее оружие и пулеметы и сдаться частям Красной Армии. Когда же наступит удобный момент, снова начать вооруженную борьбу с Советской властью. Муэтдин остановился на этом варианте. 6 июля 1922 года он сдался советским отрядам в горной части восточной Ферганы.

Претворить свой план в жизнь Муэтдину не удалось. Сами джигиты помогли советским отрядам отыскать спрятанное оружие. Муэтдин понял, что его игра проиграна. Он решил бежать, уничтожив перед побегом военкома штаба войск Ферганской области Болотникова и начальника штаба Киргизской обороны Камчибекова. Но и этот замысел Муэтдина своевременно удалось раскрыть, и он вместе со воем своим штабом был арестован.

В августе 1922 года мне было предложено принять дело о Муэтдине к своему производству и, закончив его в недельный срок, провести показательный процесс в городе Ташкенте. В полученных мной трех тетрадях были только оперативные сводки о боевых действиях против муэтдиновских отрядов. Ни личность Муэтдина, ни его политическое значение, как это ни странно, не нашли отражения в материалах дознания. Во исполнение приказа мной было дано распоряжение председателю 2-го отдела военного трибунала в Фергане Румянцеву: в порядке боевого приказа опросить население наиболее пострадавших районов Ферганы и принять меры к проведению процесса в самом центре муэтдиновских операций. В Огаский район я командировал старшего следователя военного трибунала Туркестанского фронта Кириллова с предложением закончить следствие в наикратчайший срок.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы доказать, что проводить процесс в Ташкенте политически нецелесообразно. Со мной вполне согласился член РВС фронта П. И. Баранов, ири активной поддержке которого удалось убедить тогдашнее Туркестанское правительство в необходимости слушать дело или в Андижане, или в городе Ош. Остановились на Оше. Следствие было закончено лишь в конце августа.

19 сентября 1922 года Полевая выездная сессия военного трибунала Туркестанского фронта вместе с обвиняемыми специальным поездом выехала в Фергану. Район железной дороги, станция Карасу и город Ош были объявлены на военном положении. Ходили упорные слухи, будто бы зять Муэтдина — Нурмат Мин Бати, действовавший в окрестностях Оша, вошел в соглашение с Исламкулом, Карабаем и другими басмачами и убедил их в том, что надо отбить Муэтдина в пути или во время самого процесса. До станции Карасу сессию сопровождал бронепоезд, а затем для охраны сессии и обвиняемых был сконцентрирован кавалерийский полк под командованием Я. Д. Чанышева и броневик для перевозки басмачей до Оша.

В распоряжение трибунала были выделены взвод курсантов ГПУ и взвод курсантов Военной школы имени Ленина. Персональная ответственность за охрану Муэтдина возлагалась на начальника отдела по борьбе с бандитизмом Леонова, который в пути следования поместил всех 14 обвиняемых в бронированный вагон и сам находился вместе с ними.

Все эти предосторожности диктовались тем, что с басмачеством еще не было покончено. Поэтому процесс необходимо было сделать гласным и открытым для населения всей Ферганы, чтобы окончательно оттолкнуть колеблющиеся элементы от поддержки басмачества. В город Ош на процесс прибыло 1500 человек бедноты из всех пострадавших от басмачей районов области.

Вопрос о начале слушания дела осложнился тем, что назначенные Москвой по представлению ТуркЦИКа члены суда из представителей местного населения к сроку не прибыли. Ферганские адвокаты, кроме того, под всякими предлогами пытались уклониться от поездки в Ош, предлагая в качестве защитников довольно подозрительных местных «ходатаев» по делам.

На процесс прибыли члены Туркестанского ЦИКа тов. А. Кадыров и Н. Рустемов, о назначении которых в состав суда я срочно дал телеграмму в Москву.

В 15 часов 21 сентября на площади Хазратабал рядом с мечетью, у подножия горы Солейман Тахта, открылось судебное заседание. Государственным обвинителем выступал ответственный секретарь ЦК Коммунистической партии Туркестана тов. Н. Тюрякулов, защитником был выдвинут тов. Гумеров,

Свидетелей было вызвано около 150 человек. В первый же день процесса вся обширная площадь Хазратабал сплошь была покрыта народом. Великолепно дисциплинированная охрана исключала возможность побега или беспорядков.

Суду были преданы: Муэтдин Усман Алиев, его начальник штаба Янгибай Бабашбаев, начальники отрядов Саиб Кари Тю-рякулов, мулла Тока Алиев, Исхак Нисанбаев, палач банды Камчи Темирбаев, басмачи из личной охраны Умурзак Широходжаев, Сатыбай Матназаров и четверо других, лично приближенных к Муэтдину басмачей.

Всем им были предъявлены обвинения по статьям 58, 76 и 142 УК РСФСР.

Тяжелые картины прошли перед судом и народом во время шестидневного разбора дела.

Выжженные кишлаки, изуродованные дехкане, изнасилованные девушки, разодранные на части младенцы. Гул негодования сопровождал каждое показание свидетелей. По личной инициативе являлись делегации из самых отдаленных уголков Ферганы, чтобы развернуть перед судом страшную картину басмаческого владычества.

И на каждое показание свидетелей Муэтдин упорно и резко отвечает: «Ложь... Неправда...» Того лошадь задавила, тот сам себя убил, этот погиб в бою, а тот умер от водки и т. д., и лишь изредка бросает отрывисто: «Да, этих двух казнил я».

— Как казнил? — спрашивает суд.

— Я отдал приказ, но, как казнили, не знаю, — отвечает уклончиво Муэтдин.

На четвертый день на процессе присутствовало около 3000 жителей.

Один из свидетелей мулла Мухамед Умаров рассказывал о потрясающих картинах пыток и убийств, учиненных Муэтдином: «Я сам уцелел лишь потому, что Муэтдин не рискнул меня убить: меня как духовника уважало население».

Подтверждая показания о массовых зверствах Муэтдина, на вопрос суда: «А как же шариат?» — седобородый мулла закричал: «Он никакого шариата не признавал. Его шариат — грабежи и убийства».

В заключение Умаров заявил суду, что его уполномочило население трех наукатов сказать, «что, если хотя бы один из этих преступников будет освобожден, мы все бросим свои родные места и уйдем в горы или в Мекку».

Совершенно неожиданно мулла Умаров обращается к народу, и тысячная толпа опускается на колени и начинает молиться. Я не знал, как мне реагировать на все это. Член суда товарищ Рустемов объяснил мне, что они возносят аллаху мольбу за праведный суд, укрепление Советской власти и справедливое возмездие Муэтдину и его сообщникам.

Пришлось прервать заседание суда, пока молитва не закончилась.

Нашей охране неоднократно приходилось оттаскивать от обвиняемых бросавшихся на них свидетелей, намеревавшихся лично отомстить за погибших родственников.

А Муэтдин угрюмо молчал, изредка покусывая губы.

Дважды кто-то поднимал ложную тревогу о приближении басмачей. Выдержка суда и воинских частей предотвратила панику. Процесс продолжался.

Речь товарища Тюрякулова, требовавшего расстрела бандитов, сопровождалась сплошным гулом одобрения.

Совершенно неожиданно разыгрался инцидент с защитником Гумеровым. Когда он перечислил обстоятельства, смягчающие вину подсудимых, и предложил заменить расстрел лишением свободы, дикие крики взорвали площадь. Оказалось, что это были угрозы по адресу Гумерова, которого заподозрили в сочувствии басмачам.

Пришлось адвокату объяснять, что речь защитника ни к чему не обязывает суд, но что Советская власть такая справедливая власть, что даже таких закоренелых преступников, как Муэтдин, не оставляет без защиты.

26 сентября в 11 часов 30 минут дня суд вынес приговор. Муэтцин и 7 его сподвижников были приговорены к расстрелу.

И тут мы узнаем, что басмач Нурмат Мипбаши с джигитами показался под самым Ошем. Полк должен был немедленно выступить для операций против Рахманкула и других басмачей. Создавалась определенная угроза попытки организовать побег. А между тем суд должен был ожидать утверждения приговора из Москвы. Как быть?

Выносим дополнительное постановление: военный трибунал в полном сознании революционной целесообразности и необходимости считает необходимым приговор привести в исполнение немедленно.

Даю предписание коменданту: отвести осужденных к подошве горы Солеймана и немедленно расстрелять, оцепив сначала прилегающий район.

Сам с составом суда иду на место расстрела. Но пока делались предварительные приготовления, прибежал перепуганный Леонов. Он сообщил, что тысячная толпа прорвала воинские цепи и пытается учинить самосуд над осужденными. Кое-как удалось оттеснить напиравшую толпу. Выбиться из сплошного окружения не было никакой возможности. Во избежание паники и других последствий пришлось действовать решительно. Даю знак начальнику конвоя.

Резкая команда: «По бандитам и врагам революции, взвод, — пли!»

Два залпа — и с Муэтдином и его подручными покончено.

Толпа бросилась к яме и стала закидывать ее заранее заготовленными отбросами и нечистотами. Вся накопившаяся ненависть исстрадавшегося населения и злоба к бандитам вылилась в этом порыве.

И долго в моих ушах стоял оглушительный рев толпы: «Сдохни! Сдохни!» — в ответ на последнюю просьбу осужденных принять от них разломленные куски хлеба как символ прощения за все обиды.

До позднего вечера раздавались в городе звуки восточных оркестров. Через два дня я был в поселке Куршаб и в городе Узгене. И здесь все население стихийно и единодушно праздновало конец Муэтдина.

Через два месяца, с 27 ноября по 2 декабря, на базаре туземной части города Коканда с Полевой сессией трибунала я слушал дело узбекского главнокомандующего басмаческими бандами Рахманкула и его штаба. Процесс однородный с муэтдиновским, и преступления равноценны.

Узбекское население требовало беспощадной расправы с насильниками, точно так же, как население Оша требовало расправы с Муэтдином. 11 человек басмачей было расстреляно в день вынесения приговора.

Третий вожак басмачей — Эмир Ляшкар Ваши (Ислам-Кули) был расстрелян по приговору военного трибунала фронта уже после моего отъезда из Туркестана в 1923 году.

Cuprum
Администратор


Из: Барнаул
Сообщения: 829

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Отправлен: 26-04-2011 00:17
 
Война с басмачеством на юге Киргизии (1920-1930-е гг.) и ее региональные особенности (по материалам Ошского областного архива [1])

Александр ПЫЛЕВ


Пылев Александр Игоревич - аспирант Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

Современные социально-политические процессы, экономические связи и стратегические ориентиры государств Средней Азии не могут не интересовать ученых и политиков. Понять же и дать верную оценку событиям сегодняшней социально-политической, экономической, культурной и конфессиональной жизни этих государств может помочь изучение событий относительно недавнего прошлого — в частности, процессов установления советской власти в среднеазиатском регионе (что, безусловно, стало переломным этапом в исторических судьбах среднеазиатских народов) и ее вооруженной борьбы с так называемым «басмачеством».

«Басмаческий фронт» проходил по территории трех современных среднеазиатских республик — Узбекистана, Таджикистана и Киргизстана. Так называемое «басмаческое движение» — сложное и многоплановое явление в истории Средней Азии. Оно получило весьма различные оценки в советской, западной и современной среднеазиатской исследовательской литературе. Но большинство авторов сходятся в том, что басмаческое движение в Средней Азии в региональном плане имело несколько очагов, каждый из которых имел свои особенности.2 Как правило, исследователи выделяют четыре очага басмаческого движения в Средней Азии, среди которых — ферганский, бухарский, хорезмский (хивинский) и самаркандский. Южный Киргизстан занимает восточную часть Ферганской долины, и таким образом, как географически, так и по своим региональным, этническим особенностям, составу участников и основным персонажам движения, относится к ферганскому очагу басмачества. С военно-географической и геополитической точки зрения значение региона южной Киргизии всегда было велико. Регион находится на стыке границ 4-х крупных азиатских государств — Китая, Индии, Афганистана и Бухары. Город Ош, важнейший экономический, торговый и культурно-религиозный центр Ферганской долины, являлся также важнейшим центром пересечения коммуникаций. Русские ученые-географы (в частности В.Ф. Новицкий), изучавшие регион и как возможный театр военных действий, еще в конце XIX в. установили, что из г. Ош через перевалы Памиро-Алайского хребта можно было попасть в Индию и Китай. Кроме того, Ош — это своеобразный узел путей, ведущих из Семиречья в Ферганскую долину и Ташкент.3

Обращаясь к вопросу об истоках и региональных особенностях басмачества в южной Киргизии, следует сказать, что «советизация» области происходила, в отличие от районов северной Киргизии, весьма трудно. Юг Киргизии имел несколько иную историю. Будучи изначально подданными Кокандского ханства, часть южно-киргизских племен, из которых в значительной степени состояла армия хана, оказала упорное сопротивление русским войскам, покорявшим Среднюю Азию, еще во второй половине XIX в.4 Значительно большее распространение, нежели на севере, среди южно-киргизских племен получил ислам, мощный объединяющий потенциал которого стремились использовать антироссийски настроенные внешние и внутрирегиональные силы. В этой связи вновь следует подчеркнуть значение г. Ош как важнейшего религиозного центра региона. Об Оше как важном духовном центре региона говорит обилие культовых сооружений, мусульманских учебных заведений (мектебов и медресе), большая часть которых была построена как раз во второй половине XIX — нач. ХХ в.5 В начальный период установления советской власти работа ошских большевиков осложнялись и тем, что город Ош, являясь одним из крупнейших городских поселений (его население составляло около 50 тыс. чел.), не был промышленным центром, здесь преобладали кустари, обладавшие или каким-то образом связанные с частной собственностью. Большую роль в общественной жизни города традиционно играл базар.

Ош оказался единственным крупным городом Ферганской долины, который смогли захватить в 1919 г. басмачи в союзе с так называемой «русской Крестьянской армией» под командованием полковника Монстрова. Захватив 8 сентября 1919 г. Ош, басмачи и «Крестьянская армия» сформировали т.н. «народное правительство». Наряду с административными мероприятиями (восстановление прав частной собственности на земельные участки, хлопкоочистительные предприятия и т.д.), новая власть проводит активную агитационную работу, координируя усилия с духовенством. Духовные лица г. Ош призывают киргизское и узбекское население города к «священной войне» против большевиков.6 Однако новая власть просуществовала недолго. Уже 28-30 сентября Красная армия освободила гг. Ош и Джалал-Абад. Но и впоследствии, уже в течение 1920-21 гг., ввиду важного географического и стратегического положения г. Ош, басмаческие лидеры Ферганы неоднократно предпринимали попытки захватить город.7

С другой стороны, г. Ош являлся важным центром советской власти в Ферганской долине и организационным центром по борьбе с басмачеством. Масса неопубликованных материалов по басмачеству и борьбе с ним в регионе хранится в областном архиве политической документации в г. Ош. Автору удалось познакомиться с некоторыми документами Фонда «активных участников революционного движения, войны и труда в городе и области», в значительной степени затрагивающими интересующую нас тему. Среди авторов документов — участники комсомольского и партийного актива г. Ош, служащие городской милиции и ЧК, пограничной службы и т.д., все те, кто принимал самое непосредственное участие в борьбе с басмачеством. Данные материалы являются ценным источником по истории басмачества не только Ошской области, но и всего юга Киргизии. Воспоминания участников содержат важные свидетельства и о т.н. «горном басмачестве» (басмаческом движении в Алайской долине и горах Памир-Алайского хребта, в региональном плане также относящемся к ферганскому очагу басмачества). Басмаческие лидеры Ферганы часто переносили свои базы в Алайскую долину, отделенную от советских центров Ферганы труднопроходимыми горными хребтами. Памиро-Алай имел для басмачей и иное значение: он был связан с другим важным региональным центром Средней Азии — Бухарой, а также с колониальной Индией и Кашгаром, откуда английская разведка и дипломатические представительства ряда стран нелегально оказывали басмачам помощь оружием и боеприпасами. Избрав Алай своей базой, басмачи сгоняли туда скот кочевых киргизов, свозили фураж и продовольствие.8 Но самое ценное в данных архивных материалах — это свидетельства, позволяющие получить некоторое представление о таких малоизученных, но не менее важных и актуальных аспектах проблемы, как социальная сущность басмачества, его политико-идеологическая направленность, взаимоотношения басмачей и коренного населения, тактика действий басмаческих отрядов и др.

Так, в одном из документов сообщается, что активной движущей силой басмачества уже в поздний период (начало 1930-х гг.) стал т.н. «байманапский элемент», выступивший против мероприятий советской власти, связанных с коллективизацией, которая в конечном итоге приводила к отчуждению экономической базы традиционной киргизской аристократии. В данном случае важно то, что манапы являлись не просто представителями киргизской традиционной аристократии. По свидетельству крупнейшего исследователя по истории Средней Азии, академика В.В.Бартольда, манапами у киргизов становились «люди, выделявшиеся храбростью и мудростью… во время внешних нашествий во главе народа становились те, кто выделялся среди прочих манапов; их не выбирали, но если бы стали выбирать, то выбрали бы их».9 Это следует иметь в виду, когда мы говорим о манапах, ставших во главе сопротивления советской власти в регионе.

Помимо манапов, в идеологическом обеспечении басмачества играло важную роль и мусульманское духовенство. По свидетельству одного из участников борьбы с басмачеством, крупный предводитель движения в южной Киргизии во второй половине 20-х годов, Джанибек-казы, неоднократно направлял послания бухарским улемам, в которых призывал их «дать ему благословение на борьбу за всех мусульман». Басмаческие лидеры, призывая народ восстать против советской власти во имя борьбы за религию, часто прибегали к помощи духовенства — мулл, улемов, ишанов (представителей «неформального» мусульманского духовенства). Так, в январе 1927 г. некий ишан Осман Джумабаев на совещании басмачей «обосновывал с точки зрения шариата закономерность борьбы против советской власти».

Интересно проследить по материалам Фонда характер взаимоотношений басмачей и коренного населения. Участники борьбы с басмачеством часто говорят в документах о «двойственном» отношении к басмачам местного населения. С одной стороны, население, заинтересованное в мирном труде, организует при посредничестве Красной армии добровольческие дружины, и с помощью таких отрядов было ликвидировано множество басмаческих формирований. С другой стороны, значительная часть населения продолжала воспринимать прежнюю традиционную киргизскую аристократию как законную власть (из числа тех же манапов и биев). К примеру, последние, являясь предводителями басмаческих отрядов, обязывали трудовое население поставлять им лошадей, продовольствие. Известно, что местное население часто помогало отрядам Красной армии сведениями о передвижении басмаческих отрядов. Однако нередко такую же помощь от местного населения получали и басмачи.

Особого внимания заслуживает также вопрос тактики действий басмаческих отрядов. Так, по свидетельству одного из сотрудников ЧК Ошской области, принимавшего непосредственное участие в борьбе с басмачами, среди важнейших вопросов для басмачей был вопрос об огнестрельном оружии. Его не хватало, и 25-30% басмачей состояли «кандидатами на винтовку убитого или раненого басмача». В связи с этим, оружие басмачами на поле боя никогда не оставлялось, они «старались захватить его при любых обстоятельствах». Отмечались также случаи перехода предводителей басмачей во главе своих формирований на сторону советской власти с единственной целью — получить передышку, выиграть время, и, пользуясь новым служебным положением (часто перешедшие на сторону Советов полевые командиры получали различные начальственные должности — в милиции, службе охраны, таможне), подготовиться к новому этапу борьбы с советской властью.

Встречаются среди документов и портретные характеристики самих лидеров басмачества в южной Киргизии. Так, один из авторов дает описание фотографии одного из басмаческих лидеров региона — Курширмата: «Курширмат — известный басмач, руководитель всеми басмаческими бандами на территории бывшей Ферганской области. Курширмат весьма типичен как бандит (на фотографии), с винтовкой, маузером и кривым ножом, в тюбетейке и в темных очках. В 1922 г. его банды после разгрома Красной армией бежали в Афганистан. На следующей фотографии он снят в форме английского офицера при погонах, оружии, портупее и даже перчатках».10

Все вышеперечисленные факты и особенности борьбы с басмачами имеют большое значение как материал для т.н. «практического востоковедения». В данной связи уместно вспомнить слова известного российского советского военного деятеля, ученого-востоковеда, профессора генерала А.Е.Снесарева (1865-1937) о том, что военное изучение той или иной страны, региона невозможно без элементов практического востоковедения.11 Опыт борьбы с басмачеством теоретически обобщался и активно изучался на т.н. «Среднеазиатских курсах востоковедения», организованных при штабе Среднеазиатского военного округа Красной армии. В частности, читался теоретический курс «Особенности ведения войны и боя в условиях малокультурного горного театра».12

Как представляется, данные традиции не потеряли своего значения и актуальности и могли бы быть востребованы и сегодня. Подобно среднеазиатскому басмачеству 1920-1930-х гг., деятельность различных радикальных группировок в современных среднеазиатских республиках является дестабилизирующим фактором в регионе, что могут использовать в своих интересах различные внешние силы. Должное внимание к опыту прошлого и его связи с современными процессами, таким образом, важно для любого политического режима, заинтересованного в стабильном развитии региона юга Киргизстана, как, впрочем и любого другого региона Средней Азии, в котором и сегодня играют важную роль традиционные социальные отношения, клановость, межэтнические противоречия и т.д.


--------------------------------------------------------------------------------

1. Ошский областной архив политической документации. Фонд активных участников революционного движения, войны и труда.
2. Подробнее об этом см., напр.: Котенев А.А. О разгроме басмаческих банд в Средней Азии// Военно-исторический журнал. — М., 1987. — № 2. — С. 59-64; Olcott M. The Basmachi or freemen’s revolt in Turkestan. 1918-1924// Soviet studies. —Glasgow University Press, 1981. — Vol. XXXIII, № 3. — P.352-369. Ражабов К.К. Мустакил Туркистон фикри учун мужодалалар (1917-1935 йиллар). — Тошкент, 2000. — С. 5-28. (на узб. яз.).
3. Захарова А.Е. Историко-архитектурное наследие города Ош (конец XIX — нач. ХХ вв.). — Ош, 1997. — С. 17, 21.
4. Бартольд В.В. Киргизы. Исторический очерк// Бартольд В.В. Сочинения. Т.2,Ч.1. — М., 1963. — С. 529-537.
5. Захарова А.Е. Историко-архитектурное наследие города Ош (конец XIX — нач. ХХ вв.). — Ош, 1997. — С. 41, 136-137
6. Никишов П.П. Борьба с басмачеством на юге Киргизии. Фрунзе, 1957. — С. 63-66
7. Никишов П.П. Борьба с басмачеством на юге Киргизии. Фрунзе, 1957. — С. 102.
8. Никишов П.П. Борьба с басмачеством на юге Киргизии. Фрунзе, 1957. — С. 93-94.
9. Бартольд В.В. Киргизы. Исторический очерк// Бартольд В.В. Сочинения. Т.2,Ч.1. — М., 1963. — С. 531-532.
10. Его полное имя — Шер-Мухаммед-бек. См.: Chokaev M. The Basmachi movement in Turkestan// The Asiatic review. — 1928. — Vol. XXIV. — P. 281.
11. Снесарев А.Е. Афганистан. М., 2002. — С. 15,16.
12. Российский государственный военный архив (РГВА). — Фонд 25895. Управление Среднеазиатского военного округа. — Д.30, 702.

Cuprum
Администратор


Из: Барнаул
Сообщения: 829

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Отправлен: 26-04-2011 00:18
 
Воспоминания Георгия Агабекова, сотрудника ЧК, позже перебежавшего на Запад и убитого советскими спецслужбами в 1937 году в Испании

kara-t.livejournal.com/123568.html

"Уже четыре дня я один среди басмачей. Товары все проданы. Мне абсолютно нечего делать. Я почти все время проводил в чайхане. Только изредка выходил смотреть, нет ли чего нового у небольшого глиняного садика, где помещался Энвер-паша. Однажды я его увидел. Он прогуливался в компании одного из своих офицеров. Среднего роста, красивое лицо, приподнятые кверху усы, аккуратно выбритый. Он носил, все еще, форму турецкого офицера. Только на голове вместо фуражки красовалась белая чалма".

Сами воспоминания тоже небезынтересные.



Трофеи, захваченные РККА в боях с басмачами.
7,71-мм винтовка системы Энфилда-Маузера,обр.1914г.,английская.
7,71винтовка системы Энфилда,обр.1937.,английская.

Отсюда:
www.maillist.ru/archives/1059/11 … 68789_html

Cuprum
Администратор


Из: Барнаул
Сообщения: 829

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Отправлен: 26-04-2011 19:49
 
Продолжаем представлять портреты басмачей.


"Я, признаться, с любопытством и нетерпением хотел увидеть Курширмата, прославившегося своей жестокостью на всю Среднюю Азию. Именуя себя Джаанаем (покорителем мира) и считая себя потомком Чингис-хана, Курширмат уничтожал все и всех на своем пути. За период его деятельности в Туркестане он и его клика уничтожили до десяти тысяч мирных жителей. Наконец пришел Курширмат в сопровождении своего охранника. Среднего роста, худощавый, с забинтованным черным бинтом одним глазом. Черная чалма, которую он носил на голове, еще более оттеняла желтизну его лица."

Агабеков Г. ЧК за работой -- М.: Ассоциация "Книга. Просвещение. Милосердие", 1992.-- 270 с.
lib.ru/MEMUARY/AGABEKOW/ch_za_rabotoj.txt



"В июне 1931 года, наконец, разгромили банды Ибрагим-бека и захватили его самого. Поймал курбаши на берегах Кафирнигана командир добровольческого отряда из Кокташа Мукум Султанов. Мама видела Ибрагим-бека, когда его привели на допрос в ГПУ. По её рассказу, это был мужчина среднего рос-та с рыжей, крашеной хной, бородой и длинными усами. Глаза чуть навыкате, губы мяси-стые. Одет в полосатый халат, сапоги из сыромятной кожи. На голове серая шелковая чалма, повязанная по-афгански: черный конец чалмы лежал на плече."

Автобиография Марата Хакела "Унесенное временем. Записки "совкового" маргинала".
www.proza.ru/2010/05/25/1478




Совхоз "Мурабек" Касанского района (Карсинская степь, туркменская граница), весна 1932 г.

"Еще через неделю приходит весть из соседнего кишлака, что и туда зашли несколько вооруженных басмачей: шииты-староверы в зеленых чалмах и в платках. Они вломились в школу и убили учительницу-комсомолку, которая сбросила паранджу. Убийцы вырезали ее сердце и вымазали свои руки кровью. Это знак того, что они сделали дело, приятное аллаху и муллам."
Цирулис (Индзерс) В.О. Убитые годы / лит. запись Р. Лациса. – М. : Возвращение, 2003.
www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages0600.html?Key=20512&page=56

Судя по всему, убийство совершили сейиды -- "господа" в мусульманской традиции, считавшие себя потомками Мухаммеда и носившие в знак этого зеленые чалмы.

Cuprum
Администратор


Из: Барнаул
Сообщения: 829

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Отправлен: 26-04-2011 20:03
 
Весьма колоритные "краснопалочники"



Обратите внимание - на груди у них красные ласкуты на которых просматривается звезда и полумесяц.



"Надо сказать, что басмачи находились на «самофинансировании» и международной помощью (подобно афганским моджахедам 1980-х гг.) практически не пользовались. Не потому что брезговали, а потому, что никто не предлагал. По данным Туркестанского фронта, основная масса оружия, начиная с 1921 г., приобреталась в Афганистане в обмен на скот и средства, взимавшиеся в виде налогов «на борьбу с неверными» с населения(1). В Афганистане разрешалась торговля оружием, правда без права вывоза за границу, что, впрочем, не мешало басмачам и их сообщникам запасаться при помощи афганцев оружием на левом берегу Амударьи. Некоторые лидеры басмачей открыто щеголяли в английской и афганской униформе, приобретенной в Афганистане. Разумеется, при таком отсталом администрировании, недостатке финансирования и отсутствии руководства и внешней поддержки, речь могла идти лишь о спонтанном локальном «джихаде» разрозненных племенных полувоенных формирований."

К.Абдуллаев. Эмир Абдулла и советская Средняя Азия //Афганистан и безопасность Центральной Азии. Выпуск 2. Фонд имени Фридриха Эберта. Общественный фонд Александра Князева. Бишкек: Илим, 2005. с.69
Примечание: 1. Кроме того, источником оружия являлись советские города — Карши, Каган, Бухара, Самарканд, Ташкент, где оружие скупалось или похищалось у военнослужащих Красной Армии. — РГВА. — Ф. 110. 0 Оп. 3, д.1158, л.112.

Насчёт "не пользовались", это, конечно, они зря. Во время операций Будённого-Куйбышева басмачи от англичан даже шифры с записями радиопереговоров красных с кодами получали и все их донесения читали.

Геннадий Даньшин
Активный пользователь


Из: Сочи
Сообщения: 23

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Отправлен: 23-05-2011 15:42
 
В первом посте этой темы было помещено фото с такой подписью: "Саид Алим-Хан, последний эмир Бухары". Есть подозрения в том, что это не совсем так.
Вот что удалось найти на одном форуме:
"Мукум Султанов. Вот он же и немного его биографии.....
Родился 1894 в г. Керки.
Член Компартии с 1932.
В 1912-17 - батрак у керкинских баев Кандун-бая и Шаймарданкул-бая.
С 1917 - чайрикер в найме у М.Худайназарова, пос. Джиликуль.
В 1919-21 - арбакеш (возчик) в найме у караван-баши Валиназар-бая, г. Термез.
В 1922-24 - секретный сотрудник (агент) развед. части 13-го стр. корпуса. Работает в тылу басмачей в Таджикистане.
В 1924 - сотрудник ГПУ Кабодиенского района, помощник уполномоченного особого отдела в Яване.
С 1924 - командир добровольческого мусульманского отряда пос. Шуриянбаш. Бои с басмачами.
С 1930 - пред. колхоза в Шуриянбаше.
Весной 1931 при прорыве на советскую территорию из Афганистана крупной банды Ибрагим-бека собрал бойцов своего отряда и держал оборону против превосходящих сил Ибрагима в кишлаке Исанабай.
23 июня 1931 г. в районе кишлака Ходжи-Бульбулон при переправе через реку Кафирниган лично захватил отступающего Ибрагим-бека и членов его штаба.
До 1936 - директор колхоза "Кзыл Юлдуз", под Шуриянбашем.
В 1936-37 - нач-к Управления коневодства при Наркомате земледелия Таджикистана.
В 1938-42 - нарком местной промышленности Таджикистана.
В 1942-47 - зам. пред. Президиума Верховного Совета Таджикистана.
Депутат Верховного Совета СССР (с декабря 1937). Член Ревизионной комиссии, кандидат, член ЦК Компартии Таджикистана.
Награды - орден Ленина, два ордена Красного Знамени, орден Трудового Красного Знамени, четыре ордена "Знак Почета" (одно из первых награждений данным орденом,1935 и ?), две Почетные грамоты Верховного совета Таджикистана (1931, за пленение Ибрагим-бека, 1940), нагрудный знак "Активному борцу с басмачеством", золотые часы от НКО СССР К.Ворошилова (12.1935).
Умер в второй половине 1970-х гг."

На втором фото на халате Мукума Султанова очень хорошо виден орден Красного Знамени, которым никак не могли наградить Эмира Бухарского. Орден есть и на первом фото (где Султанов верхом), но он плохо просматривается.

Геннадий Даньшин
Активный пользователь


Из: Сочи
Сообщения: 23

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Отправлен: 23-05-2011 16:02
 
Сейид Мир Мухаммад Алим-Хан, последний Эмир Бухарский. Фото Прокудина-Горского, 1911 г.


Геннадий Даньшин
Активный пользователь


Из: Сочи
Сообщения: 23

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Отправлен: 23-05-2011 16:05
 
Как источники по истории басмачества могу посоветовать две эти книги:


Cuprum
Администратор


Из: Барнаул
Сообщения: 829

 Basmachis. 1916-42 / Басмачи. 1916-42 гг.
Отправлен: 23-05-2011 17:16
 
Ну что ж, Геннадий, доказательство бесспорно. Спасибо большое
Правлю текст под этим фото выше.

Первый   Предыдущий  1 - 10   11 - 20  21 - 30  31 - 40   41 - 50  Следующий   Последний
Новинки нашего магазина
Рыцарь Вальтер фон Метце. Германия, 13 век; 54 мм
Рыцарь Вальтер фон Метце. Германия, 13 век; 54 мм
₽ 315.00
Тевтонский рыцарь, крестоносец.  13 век; 54 мм
Тевтонский рыцарь, крестоносец. 13 век; 54 мм
₽ 394.50
Варяжский воин. Русь, 10 век; 54 мм
Варяжский воин. Русь, 10 век; 54 мм
₽ 334.50

Статистика

Сейчас посетителей на форуме: 4 Гости
Всего сообщений: 2939
Всего тем: 317
Зарегистрировано пользователей: 1389
Страница сгенерирована за: 0.1039 секунд

Copyright © 2019 7910 e-commerce