Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » XIX century / XIX век » Thread: Persian regular army of the first half of the XIX c. -- Page 1  Jump To: 


Sender Message
Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 795

 Persian regular army of the first half of the XIX c.
Sent: 19-07-2012 12:25
 
Журнал "Цейхгауз" №5 (1/1996)

Авторы: Александр КИБОВСКИЙ, Вадим ЕГОРОВ


Персидская регулярная армия первой половины XIX века


Если униформа наших европейских противников неплохо изучена, то их восточным конкурентам историки уделяли куда меньше внимания. Восполняя этот пробел, мы расскажем о регулярной персидской армии, дважды сталкивавшейся с Россией на полях войны (1804-1813, 1826-1828 гг.). Собранные редкие архивные и немногие опубликованные материалы позволяют достаточно полно представить внешний вид этого «экзотического» войска.

В мае 1807 г. Франция и Персия заключили Финкенштейнский договор, по условиям которого Наполеон обещал снабдить персидского правителя Фатх-Али-шаха ружьями, полевой артиллерией и офицерами для организации регулярной армии. Планировалось послать в Персию французский контингент из 4000 пехотинцев, а также 10000 ружей и 50 пушек. Предварительно к шаху отправилась миссия генерала Клода-Матье Гардана с первыми 15 офицерами-специалистами. Инструкция Наполеона (10.V. 1807) предписывала Гардану поддерживать антианглийские и антирусские настроения, добиться диверсии в Грузию и организовать регулярное персидское войско. 24.XII миссия прибыла в Тегеран и тут же приступила к работе.



Самая ранняя «униформа» сарбазов. Ок. 1808 г. (из книги Г. Друвиля).
Сарбаз в первоначальной униформе французского образца. 1810-е гг. (из книги Г. Друвиля).
The earliest "uniforms" Sarbaz. About 1808 (from the book Druvil).
Sarbaz in the initial uniform of the French sample. 1810s. (from the book Druvil).


Формирование пехотных и артиллерийских частей происходило на территории персидского Азербайджана - вотчины наследника престола Аббас-мирзы. Юный принц, в противоположность шаху, отличался воинственностью и, несмотря на поражения от русских войск, слыл у персов талантливым полководцем. Он оценил выгоды регулярной армии и всячески способствовал ее устройству. Регулярных персидских солдат назвали «сарбазы» (дословно, «играющие головой [своей]» - т.е. «рискующие»). Гаспар Друвиль в своем «Путешествии в Персию в 1812 и 1813 годах» пишет, что так как у Аббас-мирзы «не было средства дать им униформу, то он приказал для них шить платье одинакового цвета с пуговицами на груди, дабы придать им более воинственный вид», затем «велел надеть штыки на все ружья, на которые было можно» и, наконец, «вместо сумки каждому солдату для патронов дано по кожанному мешку, привязываемому спереди ниже пояса, что было сколько опасно, столько и неловко».

Меж тем, усилиями английских дипломатов, престиж Франции после Тильзитского мира стал падать. Наполеон в Тильзите ни словом не обмолвился о персидских интересах, тогда как англичане обещали шаху пушки, ружья и 10 миллионов фунтов стерлингов «вспомогательной суммы». В итоге, 16.XII. 1809 Гардан и его французы покинули Тегеран. Их тут же заместили британцы, преимущественно офицеры войск Ост-Индской компании. Через Индию они завезли добротное английское сукно, множество других вещей и продолжили обмундирование «персиян».

ПЕХОТА

Сарбазская пехота была самым многочисленным родом регулярных войск Аббас-мирзы. В тактическом отношении она делилась на «фуаджи» (полки или батальоны — здесь нет единства в определениях), часть из которых размещалась в Тавризе—столице персидского Азербайджана, а другие считались провинциальными. В мирное время рядовой сарбаз полгода находился в отпуске для занятия домашними делами: остальные 6 месяцев - проходил обучение в полку под руководством английских инструкторов. Новые войска Аббас-мирзы так понравились Фатх-Али-шаху, что после 1813 г. он и у себя завел корпус регулярных пехотинцев и назвал их «джамбазы» (дословно, «играющие душой») — они, впрочем, были намного хуже солдат принца, т.к. обучали их не британские офицеры, а выборные из самих сарбазов. Наконец, еще одной категорией регулярной пехоты стали несколько сарбазских фуаджей, которые шах повелел сформировать девяти своим сыновьям — правителям областей. Дети оказались несклонны к европейским обычаям, поэтому их воинство уже едва походило на регулярных солдат.



Sarbaz. Picture from a manuscript in 1827, I.V. Romanus "Brief notes hike in Persia in 1827, 1828"

Обмундирование пехоты в первые годы британского влияния оставалось прежним, заведенным еще французами, которые успели таки на свой лад «европеизировать» сарбазов. Об этом свидетельствуют наиболее раннее описание и рисунки, которые приводит Друвиль (1812-1813 гг.): «Униформ состоит в мундире зеленого сукна, с красными воротниками и обшлагами, желтыми пуговицами, широкими из белого бумажного полотна панталонами, и сапогах. Зимою кроме сего выдается каждому человеку род короткого плаща, из весьма толстой шерстяной материи, у которого сверху бывает шерсть длинная, похожая на козью (грузины и черкесы называли его буркой, а сами персы - епанчей -Авт.)... Весь кожаный снаряд (снаряжение — Авт.) белый; и большая часть ружей английская».



Soldiers of the Persian regular infantry. Picture from a manuscript P.N. Ermolov. 1817

Прежде чем продолжить рассказ об изменениях в униформе, отметим то, что практически не менялось на протяжении полувека. Ведь главным новшеством для сарбазов был, собственно, мундир (куртка): все же остальное очень напоминало национальную персидскую одежду или попросту таковой являлось. Во-первых, это головной убор - так называемая шапка Каджарской династии, которую из уважения к шаху носила вся Персия, и от которой регулярные войска ни за что не пожелали отказаться, несмотря на все уговоры французов и англичан. Шапка эта, в виде усеченного конуса высотой около 30 см, делалась из шкуры черного ягненка или барана, с маленьким суконным донцем. Для щегольства верх шапки спереди немного приминался.



The drummer, a soldier, an officer and a banner sarbaz infantry. Picture from a manuscript, P.N. Ermolov in the album "Collected notes on Persia in 1817."

Черный каракуль каджарских шапок гармонировал с прическами «персиян». Мужчины в Персии традиционно носили бороды. Вероятно для того, чтобы разом изменить облик регулярных войск, английский майор Генри Линдсей настоял на бритье бород, что и исполнялось подавляющим большинством сарбазов. Право носить бороду имели только офицеры и джамбазы. В остальном у регулярных солдат сохранялась национальная прическа, а именно: наголо обритая голова с чубом-хохолком на макушке и большие локоны-«зюльфы» на висках спереди и сзади ушей (следуя обычаю, их сбривали по достижении 15-и летнего возраста). Волосы, брови и даже ресницы красились хной не реже одного раза в неделю.



Soldiers of the Corps of Crown Prince Abbas Mirza in Tabriz. 1810s.
Sarbaz officer and irregular horseman. 1810s.


Форменные «панталоны» сарбазов были не что иное, как просторные шаровары, по-персидски «дзир-джома», длиною до пят, с подкладкой. Их надевали под рубаху и завязывали спереди шелковым шнурком. Сама рубаха — «пираген», длиною почти до колен, была без воротника, с разрезом на левой стороне груди. Рубахи шили из шелковой материи разных цветов, с обшивкой из разноцветного же шелкового шнурка. Поверх сорочки и шаровар персы круглый год носили темный, простеганный хлопчатой бумагой «архалук» — нечто вроде камзола, который застегивался спереди, а длиною также доходил до колен. В холода верхнюю одежду дополнял малый полукафтан на овчинном подбое, с короткими, по локоть рукавами - его даже не застегивали, а просто перетягивали кушаком. Кушаки были шерстяные, из хлопчатой материи или шелковые кашмирские, смотря по достатку; за них засовывались кинжалы, причем солдаты и простонародье отдавали предпочтение прямым «грузинским» (т.е. кавказским — Авт.) кинжалам, нередко с богатой отделкой.

Сочетая эти восточные одеяния со своим однобортным мундиром, сарбазы заправляли в шаровары сперва рубаху, затем архалук и на учениях с трудом передвигали ноги. Иные носили рубаху навыпуск, и она свисала пузырем из-под куртки. Немало хлопот доставили им европейские сапоги и непривычная кожаная амуниция...

Твердого регламента в отношении расцветки одежды не получилось, чему виною стали как дефицит сукна, так и нежелание самих персов усложнять себе жизнь. Капитан П.Н. Ермолов, изучавший состояние их вооруженной силы, писал в 1817 г.: «Пехота персидская одета в суконные куртки, побаталионно разных цветов (Многие баталионы одеты в красной цвет), воротник и обшлага разного цвета с мундиром, шаровары широкие белой бумажной материи, сапоги на Европейский образец, на головах обыкновенныя персидския бараньи шапки... Галстук носит кто хочет... Векили имеют на рукавах три суконныя шеврона желтого цвета. Мубаширы имеют два шеврона, а дахбаши по одному (речь идет, соответственно, о сержантах, каптенармусах и капралах — Авт. ). Шинелей и ранцов пехота не имеет, а в холодное и дождливое время, сверх мундиров надевает каждый кто что хочет». «Пехота вооружена английскими ружьями с штыками, ... унтер-офицеры и рядовые сабель и тесаков не носят. В иных баталионах позволяется рядовым носить кинжалы... Сума с патронами, на ремне, с левого плеча направо и сверх того укрепляется малым ремнем, который идет кругом пояса, на другом ремне с правого плеча налево носются ножны для штыка. Перевези сии бывают или чорной кожи или белыя лосинные побаталионно, отличия же сие ни какого не делает» . Также Ермолов отметил, что покупка сукна по высоким ценам у Ост-Индской компании сделалась для персов «тягостна», поэтому они заводят собственные суконные фабрики, в ожидании продукции которых войска донашивают английские мундиры.



Солдат регулярной пехоты. Фрагмент литографии по рис. с натуры Ж. Лорана. 1852 г.
Soldiers of the regular infantry. Detail of lithograph after a drawing from life by J. Laurent. 1852


В дальнейшем ситуация не изменилась. Полковник Ф.Ф. Бартоломей пишет о виденных им в 1826 г. трех пехотных полках - на всех были белые шаровары, а мундиры у каждого свои: красного, синего и зеленого цвета. Барон Ф.Ф. Корф, секретарь русской миссии в 1834-1835 гг., рисуя словесный портрет сарбаза, называет черную баранью шапку, красный однобортный мундир с широкими полами, сидящий «мешковато» и широкие белые шаровары, «собранные внизу и прикрепленные в пол икры ремнями башмаков в роде сандалий» (обувь явно «иррегулярная» — Авт.). «Портупея и перевязь лежат на крест на его груди, и большое ружье, тяжестью своею кажется так и давит его к земле» — насмешливо заключает Корф.

В 1837 г. персидская армия двинулась против Герата. Русский полковник И.Ф. Бларамберг, собиравший статистические сведения о Персии, сообщает об этой экспедиции следующее: «Одежда регулярных персидских войск известна: суконная куртка, белые широкие шаровары из холста, застегнутые выше лодыжки посредством сапога с длинным носком, и попах, или персидская шапка из бараньей шкуры. Сарбазы носят обыкновенно под курткою свои мужицкие платья, и прячут полы кафтана в упомянутые шаровары. Нет уставов насчет цвета мундира: это зависит от возможности доставить себе сукно, следовательно полки одеты в разноцветные мундиры: только гвардейские полки обыкновенно носят красный мундир. Сума маленькая и подобно нашей, имеет перевязь и пересекается на груди с другою, с ножнами штыка: широкий ремень с пряжкою служит поясом и удерживает перевязи, что бы они не могли шататься. Ранцы до сих пор неизвестны в Персии, или но крайней мере не употребляются». Далее Бларамбсрг поясняет, что этот столь необходимый в походе предмет заменяли многочисленные ослы, на которых навьючивали всю поклажу, так что сами сарбазы шли налегке, с одними сумками и ружьями на перевязях. Ружья были английские, со штыками «без гаек» (т.е., видимо, без крепежного механизма— Авт.). Еще в «обозрении» Бларамбсрга упоминаются «шинели», но что это была за одежда, он не уточняет.

Проходили годы... Давно уже не было в живых зачинателя регулярной армии принца Аббас-мирзы (умер в 1833 г.); год спустя скончался Фатх-Али-шах. Престол наследовал его внук Мохаммед, затем правнук - Насср-эд-дин-шах. А мундир сарбазской пехоты оставался почти таким же. Например в 1857 г., в связи с англо-персидским конфликтом (маленькая война за Герат), лондонская «Illustrated Times» опубликовала заметку о персидских войсках, в которой, в частности, говорилось: «Личная гвардия шаха носит белые штаны, просторные и сборчатые, красную куртку с синими обшлагами и воротником: тогда как куртки провинциальных войск варьируются в цвете».

Англичане, немало сил и средств положившие на регулярную персидскую армию, понятно, отзывались о ней с терпимостью. Но тогдашние потенциальные противники Персии давали сарбазам весьма нелестную характеристику. Штабс-капитан Н.Н. Муравьев еще в 1817 г. заявил: «Несчастная пехота сия, о которой с почтением говорят в Европе, выдумана на наше счастие: потеряв Азиатскую ловкость и проворство, сарбазы не получили Европейского устройства и суть подлое, грязное войско, дурно одетое, созданное на жертву нашим гренадерам; они не умеют даже действовать английскими ружьями, которые им даны». О печальной судьбе английских ружей в одни голос твердят все очевидцы: «их держат в большой неисправности», «не в большой чистоте», «большая часть испорчена» и т.д. Даже к 1840-м гг. персы так и не научились отделывать кремни и получали их из Англии и России. Художник и путешественник Н.Ф. Масальский летом 1839 г. наблюдал такую сцену в лагере: «Солдаты в разноцветных, изодранных куртках и широких шальварах, толпились перед палатками... На ружьях висело мясо, на шомполах жарился шашлык». Осенью того же года он «был свидетелем занимательного парада, который Шах делал своей гвардии»: на людях «аммуниция, т.е. красные летние, куртки и белые шальваpы, были совершенно новы, все остальное старо и грязно! — Всего же замечательнее, что только у передней шеренги были еще порядочные ружья,— у задней же, у целой трети, не было ни одного годного! То видишь приклад со штыком без ствола, то приклад со стволом, но без штыка, и без замка, то просто один ствол со штыком... словом безпорядок самый разнообразный!» По изначальным расчетам, на каждого рядового во время войны полагалось 100 боевых патронов; в действительности, хорошо если было 30...

Столь же единодушно авторы порицают неряшливость персидских солдат. Ермолов в 1817 г. писал: «Всякой год дается нижним чинам по одному полному мундиру; со всем тем, нет войск на свете, которыя неопрятностию и не ловкостию в одежде, могли бы сравниться с Персидскими... О мундирах смело можно сказать, что срок оным более года. Ибо изо всех войск, что мы сдесь видели, не было ни на одном баталионе хopoшux мундиров, и приметно, что сему время столько же причиною, как и не опрятность Персиaн». Даже у гвардейцев Аббас-мирзы «в одежде, которая довольно хороша (в особенности шапки)» было «заметно небрежение» (Бартоломей, 1826 г.). В 1830-е гг., по свидетельству Бларамберга, интендантские сроки несколько изменились: «Обновка мундиров назначена каждые два года, а новые шинели выдаются каждые три года унтер-офицерам, барабанщикам и солдатам: они же получают ежегодно по две пары сапогов, или, вместо них, 2 1/2 саибкрап» (в пересчете на русские деньги — 3 рубля ассигнациями -Авт.). Условия сравнительно благоприятные и сходные с порядком вещевого довольствия европейских армий. Тем не менее, как пишет тот же Бларамберг, в 1837 г. под Гератом лишь несколько пехотных батальонов выглядели прилично, «остальные сарбазы носили изорванные мундиры или мужицкое платье в лохмотьях».

Подобные красноречивые примеры можно продолжить, но, вероятно, читатель и так уже составил мнение о персидском регулярном войске.

ОФИЦЕРЫ

«Персидские офицеры — лица весьма забавные» - иронизировал современник. Их мундир столь же мало отличался от солдатского, сколь мало значил для них самих. «Oфицеры, — писал Ермолов в 1817 г., -имеют погоны на плечах, обшитыя серебренною или золотою бахромой (видимо, речь идет об эполетах британского образца—Авт.). Кроме фронта они мундиров не надевают, а носят всегда обыкновенное персидское платье». Все их вооружение составляли сабли, преимущественно персидские, с кривыми клинками. Бартоломей, смотревший в мае 1826 г. учение гвардейского батальона Касум-xaнa, также отметил, что «офицеры отличаются от солдат только красными кушаками и бородами», и даже сыновья и племянник Аббас-мирзы, служащие в этом батальоне, носят солдатские мундиры из толстого сукна, а вне службы — обыкновенное cвое платье. Желая сделать подарок принцу, глава российского посольства князь А.С. Меншиков 15.VI.1826 поручил полковнику Бартоломею купить для них в Тифлисе золотые штаб-офицерские эполеты. Поручение было исполнено, и с тех пор русские эполеты стали быстро распространяться среди персидского офицерства. А у британцев они позаимствовали сюртук-«низам», который и принялись украшать сообразно своим вкусам. «Одежда их состоит из сюртука, доходящего до колен, с шитым воротником и с густыми эполетами; из панталон, засунутых под сапоги, и из той же бараньей шапки» — писал о персидских офицерах Корф (1834-1835 гг.).



Militiaman, a drummer and regular infantry infantryman. 1810s.
The adjutant and officer of the shah's guards. 1810s.


Следующее свидетельство-Бларамберга, относится ко временам осады Герата в 1837 г.: «У офицеров не водится мундира определенной формы. Штаб-офицеры обыкновенно носят красные кафтаны, в роде сюртука (низам), хотя мундир их полка другого цвета; воротник и обшлага на рукавах обшиты золотом; шитье это привозят из Грузии, равно и эполеты, впрочем, штаб-офицеры носят чаще мундир, когда они в службе при своих полках. Обер-офицеры отличаются от солдат тонким шелковым поясом пунцового цвeтa, или только тем, что они без ружья: однако в последнее время большая часть их также носит эполеты разного рода, выписанные из России». Вся эта мишура, естественно, никак по регламентировалась. К.К. Боде, первый секретарь русского посольства, в 1830-е гг. видел одного персидского серхенга (полковника), который «красовался...в воротнике и в обшлагах, черных бархатных с густым серебряным шитьем, снятых должно быть с мундира Грибоедова», убитого в 1829 г. в Тегеране.

Словом, в понятие мундир персидские офицеры не вкладывали особого смысла и рассматривали его лишь как разновидность нарядной одежды. И в этом отношении одинаково по-туземному поступали английский инструктор капитан Гартон и Его Величество Мохаммед-шах (сын покойного Аббас-мирзы). Первый расхаживал с тростью, «в красном его изобретения сюртуке (он называл его uniforme de phantaisie)» и русском, купленном в Тифлисе, кивере, украшенном бляхой с Андреевской звездой и надписью «3а веру и верность» (Бартоломей, 1826 г.). Парадный мундир другого представлял из себя низам «в роде казацкого полукафтанья, синий, с воротником и обшлагами, вышитыми бриллиантами, с изумрудными пуговицами и эполетами, в роде генеральских, также из огромных изумрудов с привешенными к ним нитками крупного жемчуга» (А.Д. Салтыков, 1838 г.).

О легкомысленном отношении персов к мундиру свидетельствует еще одни эпизод. В 1829 г., в Москве, принц Хазрев-мирза, глава персидского посольства, будучи восхищен русской военной формой, «каким-то образом добыл российский мундир, и в oдин вечер одевшись в нем хотел ехать: но сопутствующий ему генерал-майор Рененкампф, советами своими остановил его намерение: однако же ночью он успел в этом же мундире выехать и был на Козихе в публичном доме» (из любопытства) и т.д.

В заключение добавим, что принцам, как бы они не куражились, всегда оказывали должное почтение, тогда как обыкновенный сарбазский офицер вне строя терял всякую власть над солдатами, которые и знать его не желали. Эполеты и жалованье — вот и все, чем он от них отличался.

Таким образом, имеющиеся матералы наглядно свидетельствуют, что европейские детали обмундирования регулярной персидской пехоты — кожаная амуниция, куртки с характерными крыльцами и расшивкой тесьмой, унтер-офицерские шевроны, офицерские пунцовые шарфы с кистями и гусарские сапожки — были явно образца британской легкой пехоты.

ЗНАМЕНА

В 1813 г. Фатх-Али-шаx, посетив Азербайджан, лично вручил первые знамена регулярной пехоте. По свидетельству Друвиля, эти знамена были красные, украшенные белыми тафтяными каймами с золотой бахромой, и навершиями в виде серебряной руки. Полотнища «имеют герб своей страны: то есть: льва, лежащего перед восходящим со лнцем, с надписью: Султан, сын Султана Фатея Али, Царя из поколения Каджаров» (титул Аббас-мирзы —Авт.). Друвилю вторит Бларамберг (1837 г.), видевший под Гератом, что «знамена полков были все одинаковые, т.е. древки с высеребренною рукою на верхнем конце (рука Али), а самое знамя из красного сукна или шелка с изображением восходящего солнца над лежащим львом ( герб Персии)». Правда, позднее, вспоминая о тех же событиях, Бларамберг ошибся или, наоборот, уточнил: «Каждый персидский полк имел своё знамя из шелка — красное, белое, желтое и т.д. по желанию», но с неизменными львом, солнцем и серебряной «рукой Али» (Али ибн Абу Талиб — воин ислама, один из первых последователей и зять пророка Мохаммеда, особо почитался в Персии —Авт.).



Кавалерийский штандарт и пехотное знамя регулярных войск. 1810-е гг. (из книги Г. Друвиля).
The cavalry standard and Infantry colors of regular troops. 1810s. (from the book Druvil).


МУЗЫКАНТЫ

«Знамя с изображением Персидского герба, - отметил в своих записках Н.Н. Муравьев (1817 г.), — стоит а середине баталиона с музыкантами, одетыми в желтых куртках. Музыканты сии состоят из барабанщиков, флейтщиков и трубачей; первые хорошо бьют в барабан: но вторые, не имея от природы самых простых дарований в музыке, как-то понятия о мере, играют так, что с трудом можно было разобрать "God save the King", который они насвистывали». Ермолов пишет в том же году: «Барабанщики и флейщики одеты или в красные или желтыя мундиры, по швам и на рукавах нашита тесьма, на шапках белые шнурки, с кистью, висящею на правое плечо».



Shah's musicians. 1810s.

Впоследствии униформа музыкантов оставалась столь же колоритной; в походе, для облегчения себя, они привязывали барабаны на спины ослов, а при отдании чести в карауле по-прежнему играли английский гимн «God, save the King» (Боже, храни Короля), как, впрочем, это было принято тогда и в России (Бартоломей, 1826 г.)

НАГРАДНЫЕ МЕДАЛИ

Для награждения солдат и офицеров регулярной армии, помимо денежных пожалований, в 1808 г. были учреждены серебряные и золотые медали. Медали эти являлись как бы низшими степенями персидского ордена Льва и Солнца. Но если орден можно было получить и за гражданские заслуги, то медали выдавались только за боевые отличия. К тому же, персидские шахи очень активно раздавали ордена иностранным военным, дипломатам и др., но крайне скупо жаловали ими своих подданных. Рассчитывать на орден мог лишь знатный или особо отличившийся вельможа, приближенный к шахскому двору. Таким образом, единственной солдатской и основной офицерской наградой были медали. Одним из первых обратил на них внимание британский политик Джон Малькольм. Посетив Персию в 1800, 1808 и 1810 гг., он составил и в 1815 г. издал капитальный труд «История Персии». В нем Малькольм довольно подробно остановился на персидской государственной символике. Рассматривая, в частности, изображение лежащего льва, из-за спины которого поднимается солнце, он уточняет, что этот символ вышивается на полковых знаменах (см. выше) и присутствует в орденских знаках. Для отличившихся в борьбе с внешними врагами орден выдается в виде золотых или серебряных медалей. Очень интересен небольшой подстрочный комментарий Малькольма: «Медали на которых выбит этот символ (Лев u Солнце - Авт.), даны преимущественно персидским офицерам и солдатам регулярных войск, отличившимся в войне с Россией. Английские офицеры, недавно служившие в персидских войсках, сообщают мне, что те (персы), кому такие медали пожалованы, очень гордятся этим отличием, и все вообще крайне стремятся получить их». Друвиль, побывавший в Персии в 1812-1813 гг., существенно дополняет Малькольма: «Принц награждает военных, как и в Европе, чинами, орденами и деньгами. Oн убедил отца своего учредить многие классы ордена Льва и Солнца: сии различные классы суть: во первых серебряная медаль для унтер-офицеров и солдат, приносящая жалванье два рупи в месяц ( 5 франков); медаль золотая для обер-офицеров, которая приносит 10 рупи...». В 1827 г. русский офицер И.В. Романус подробно зарисовал одну из сарбазских медалей. Джамбазам, видимо, полагались подобные же медали, но вряд ли со стихами в честь Аббас-мирзы (см. илл). Носили медали на левой стороне груди, на ленте, цвет которой скорее всего совпадал с лентой орденских знаков Льва и Солнца. Друвиль пишет, что «ленты оных много раз переменялись: французы сперва носили на пунцовой ленте полученный ими орден Солнца: потом был цвет оранжевый. Наконец Царь ( Шах - Авт.) остановился на зеленом, как любимом цвете их Пророка». Однако, например в книге И.Г. Спасского «Иностранные и русские ордена до 1917 года» приведены следующие данные: «Для иностранцев, награждаемых знаками от второго класса и ниже предназначалась зеленая лента, для подданных голубая». Очевидно, что медалями награждали и впоследствии



Persian medal for bravery. Picture from a manuscript in 1827 I.V. Romanus "Brief notes hike in Persia in 1827, 1828."

(окончание следует)



Here the English translation of the article: marksrussianmilitaryhistory.info/PERSIA.html

T.S.
Active User


From: Copenhagen
Messages: 180

 Persian regular army of the first half of the XIX c.
Sent: 22-07-2012 14:59
 
Interesting article.
People, who prefer the text in a more readable English than the rather crude Google translation, can find a translation of the article on Mark Conrad´s site with Russian translations:
http://marksrussianmilitaryhistory.info/PERSIA.html
The name of the French officer sent as military adviser is Gardane, not Gardan as Conrad writes.
Charles-Matthieu, Comte de Gardane (January 3, 1766–1818)
If one searchs his name on the net, a lot more information on the French military mission can be found.

Link to more translations by Mark Conrad:
http://marksrussianmilitaryhistory.info

Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 795

 Persian regular army of the first half of the XIX c.
Sent: 23-07-2012 13:45
 
Журнал "Цейхгауз" №6 (1/1997)

Авторы: Александр КИБОВСКИЙ, Вадим ЕГОРОВ
Авторы благодарят Алексея Котова за помощь в подборе иллюстративных материалов для этой статьи.


Персидская регулярная армия первой половины XIX века

КАВАЛЕРИЯ

По мнению современников, персидскую регулярную кавалерию — «Низам-Атли» — формировали «совершенно» на французский манер. Первоначально были сформированы 4 эскадрона, вооруженные пиками и 1 карабинами. Их планировалось развернуть в полки, и отбирали туда самых лучших и смелых иррегулярных всадников. О внешнем виде Низам-Атли сохранились свидетельства двух очевидцев: Друвиля (1812-1813 гг.) и Ермолова (1817 г.), которые отчасти дополняют, а в чем-то и противоречат друг другу:
Д.: «Униформ копейщиков состоит в светлосинем суконном мундире с красными воротниками и обшлагами, с белыми ременными перевязями; они носят, как и все регулярные войска, национальную шапку».
Е.: «Мундир конницы такой точно, как и у пехотных сарбазов».
Д.: «Каждый конный вооружен копьем, имеющим на конце значок алого цвета, саблею и пистолетом, который за кольцо, находящееся на конце приклада, привязан к футляру карабина шнурком довольно длинным, так что можно стрелять из пистолета, не отвязывая оного. Сабли частью английские, подаренные наследному принцу генералом Малькольмом. Копья европейские, но древки легче».
Е.: «Кавалеристам даны сабли европейские, несравненно худшего железа ловких сабель персидских; и вместо азиатского ружья... дали им тяжелые карабины, так же имеют они пики с флюгерами, подобные уланским, пики сии остались такие же как у иррегулярной конницы, легкие и большая часть древок камышевые. Не знаю, столько ли они будут воротливы как прежде, имея на себе болтающуюся тяжелую саблю и карабин». Д.: «Они удерживали свои седла, на коих им лучше сидеть, нежели на всяком другом, только переменены в них восточные стремена и заменены так называемыми гусарскими; также даны им шпоры, кои доселе у них были неизвестны». Е.: «Седлы остались еще по сие время персидские, а вместо узд надеты Европейские мундштуки без цепочек».



The regular cavalryman. 1810s. (from the book Druvil)

В 1813 г. Фатх-Али-шах вручил регулярной кавалерии штандарты: их рисунок совпадал с изображениями на пехотных знаменах, но полотнище было синего цвета, а древко вместо «руки Али» заканчивалось позолоченным навершием в виде острого копья (Друвиль).

Подводя итог своим наблюдениям, Ермолов записал: персидская регулярная кавалерия «много хуже» иррегулярной конницы. Действительно, европейская экипировка стесняла непривычных к ней восточных наездников, а замена легкого азиатского оружия, коим они учились владеть с детства, тяжеловесным, делала их еще более неповоротливыми. Особенно досаждали шпоры — забывая про них, персы пытались сесть, поджав по национальному обычаю ноги и, естественно, больно накалывались. Все это привело к тому, что служба в «традиционной» коннице считалась намного почетней, и лучшие наездники оставались вне регулярных войск. Низам-Атли быстро пришла в упадок и к середине 1830-х гг. «находилась в самом жалком состоянии» и «не была способна ни к какой службе». В 1835 г. английский майор Ферранд попытался вдохнуть в нее новую жизнь, сформировав довольно аккуратный уланский эскадрон (120 чел.), с пиками, в красной одежде (кафтанах), — название «уланский», видимо, носило условный характер. Но во время Туркменского похода 1836 г. этот эскадрон практически исчез, так что в 1837 г. красных улан насчитывалось всего около 30 чел.

Для сравнения, приведем отрывок из дневника Муравьева, который в мае 1817 г. присутствовал на «ристалище» 1000 чел. иррегулярной конницы крутинцев (одно из кочевых племен, подданных Персии): «Всадники удивительные проворством своим и лошадьми; они вооружены пиками, коих древки камыше-выя; когда они нападают, то держа пику за средину над плечом, трясут ею, и она изгибается так скоро, что глаз не может почти за движением ея следовать, и потому удар Кру-тинца неможно никаким образом отворотить саблей. Когда же Крутинцы бегут назад, то отстреливаются пистолетами, коих у иных по три; сии пистолеты привязаны за приклады и держатся за поясом; по мере как из одного выстрелит, он закидывает его за плечо и в миг принимается за другой». Таким образом, европеизированное снаряжение регулярных кавалеристов оказалось лишь жалкой пародией на ловкие ухватки азиатов. Пожалуй, единственным недостатком увиденного Муравьев называет «непроворство», с которым всадники заряжали свое оружие: «Они не употребляют начиненных жестяных или деревянных патронов, на подобие Черкес, но имеют кожаную порошницу при поясе, из коей, высыпав заряд на ладонь, всыпают после оный в дуло; в ветреную погоду сдувает всегда у них порох с руки».

АРТИЛЛЕРИЯ

Персидскую регулярную артиллерию А6бас-мирза пожелал учредить только в конном варианте. Французские инструкторы успели сделать для нее немного, и главную роль в ее устройстве сыграли британцы, в частности майор Ост-Индской кампании Генри Лендисей. «Регулярная артиллерия в образовании своем совершенно сходствует с английской, — писал в 1817 г. Ермолов, — и как находящаяся при Шахе, так и состоящая при войсках Аббас-Мирзы вся конная. В Артиллерию выбраны лучшие люди, которые и одеваются опрятнее и вид лучший имеют, чем прочия войска Персии. Конная артиллерия Аббас-Мирзы стреляет отменно хорошо». К 1837 г. регулярная артиллерия насчитывала уже 2000 чел. при 60 пушках разного калибра и, по свидетельству Бларамберга, «была прекрасна; это без сомнения самый лучший род оружия Персии», — отметил он в своем донесении об осаде Герата.



Horse artilleryman. 1810s. (from the book Druvil)





Private and officer of horse artillery. 1810s.
Zambureks (light artillery on the camel). 1810s.


Итак, артиллеристы оказались наиболее способными к регулярной службе. Даже мундирами они не походили на остальных сарбазов. «Их униформ состоит из синего прусского доломана с красными воротниками и отворотами и желтыми шнурками (явно речь идет не о «прусском», а скорее британском доломане королевской конной артиллерии, на который персидский действительно очень похож — Авт.), из широких белых панталон, белых кожаных перевязей, и из национальной шапки» — такими запомнил артиллеристов Друвиль (1812-1813 гг.), наблюдавший учебные артиллерийские эскадроны в Тавризе. Впоследствии мундир артиллерии почти не менялся, а офицеры так дорожили своим доломаном, что, видимо, даже не носили низам.

ЗАМБУРЕКИ

Особый самостоятельный род артиллерии представляли собой «замбуреки» — небольшие орудия, перевозившиеся на верблюдах. Название их происходит от слова «замбур» — оса — считалось, что артиллеристы на верблюдах способны были досаждать неприятелю подобно этим насекомым.



Стрельба с верблюда. 1810-е гг. (из книги Г. Друвиля)
Shooting with a camel. 1810s. (from the book G. Druvil)


Замбуреки появились еще в 1729 г., когда персы переняли их у своих противников — афганцев. В период создания армии европейского типа верблюжья артиллерия некоторое время еще сохраняла свой полурегулярный статус. Сам замбурек описывался в 1810-е гг. так: медный фальконет полуфунтового калибра, вделанный в массивную деревянную ложу. При стрельбе он клался ложем на землю, а дулом — на специальную вилку, воткнутую в грунт. Перевозился фальконет на деревянном седле с высокими луками и войлочной подушкой посередине. В особое отверстие передней луки вставлялась подствольная вилка, а в заднюю луку — сам замбурек и длинное древко с цветным, обычно красным флюгером (значком). Фальконеты совсем малого калибра, без ложи, просто крепились на вилках и не снимались с верблюдов, которых при стрельбе ставили на колени. Лука седла для такого фальконета оковывалась железом, чтобы выдержать отдачу при выстреле. К каждому замбуреку верблюд носил 2 кожаных, привязанных по сторонам седла, мешка с порохом и ядрами на 20 зарядов.



Замбурек. 1810-е гг. (из книги Г. Друвиля)
Zamburek. 1810s. (from the book G. Druvil)


При шахе постоянно находилось до 400 замбуреков, а при каждом принце — управляющем областью — до 200. По свидетельству Ермолова (1817 г.), «замбурекчи» (т.е. канониры — Авт.) были «одеты в синие мундиры с красными воротниками, сделанными на покрой Европейский с фалдами, широкие бумажной материи шаровары и сапоги. На голове имеют конической фигуры шапки красного цвета. Через плечо намотан фитиль», конец которого подпаливался перед стрельбой. Стреляли замбуреки не дальше обычного ружья, да и хорошо прицелиться из них было почти невозможно. Этот своеобразный род оружия, практически бесполезный в бою с регулярными войсками, но очень шумный и феерический, вполне соответствовал местным феодальным нравам и пользовался у персов огромной популярностью. Для большего эффекта при замбуреках состояли трубы и барабаны, дополнявшие общий грохот и гам. Некоторые иностранцы находили замбуреки отвратительными: «Шах ехал один, впереди шел л[ейб]-г[вардии] верблюжий его полк..., — читаем мы в записках Муравьева (1817 г.), — Весьма странно для Европейца видеть сей л. -г. верблюжий полк. Они все обвешаны красными лоскутами и служат каждый лафетом для одной пушчонки. Они хорошо выучены и, говорят, скачут скорее лошади, немилостиво ревут и воняют. Где пышность Персидского двора? Кроме лоскутов, свинства и нескольких жемчугов ничего не видно».





1. Замбурек с ружейной ложей.
2. Замбурек на седле-лафете при стрельбе с земли (ложе обмотано тряпками для смягчения отдачи).
Рисунки Ф. Коломбари. 1853 г.
1. Zamburek with musket stock.
2. Zamburek on saddle-carriage for firing from the ground (the stock is wrapped with cloth to soften the recoil).
Drawings by F. Colombari, 1853.


Следующее подробное описание замбуреков относится к 1853 г., когда полковник армии США Ф. Коломбари, будучи военным советником в Персии, составил довольно подробный отчет о состоянии верблюжьей артиллерии. На этот момент артиллеристы с замбуреками составляли отдельный корпус из 4 рот (200 чел.) под началом полковника. Помимо соответствующего числа «строевых» верблюдов, имелось еще 25 запасных и обозных. В оркестре, состоявшем при корпусе, было 25 музыкантов. В походе, если верблюжья артиллерия действовала самостоятельно, ее сопровождали всадники иррегулярной кавалерии. Если обеспечить такое прикрытие не представлялось возможным, то на каждого верблюда, позади канонира садился пехотинец.

Среди деталей снаряжения, не упомянутых в других свидетельствах назовем черный чепрак, покрывавший седло-лафет; бурдюк для воды, подвешивавшийся под брюхом верблюда и шерстяные кисти красного, синего и желтого цвета, украшавшие упряжь.
Американский полковник предложил целый ряд улучшений в снаряжении замбуреков и составил предложения по совершенствованию тактики этой мобильной артиллерии.



Drawing from the Illustrated London Times of April, 1857:
1) Guards drummer.
2) Kazbin levy.
3) Artillery officer.
4) Artilleryman (zamburechki).
5) Kurd - mounted irregular.
6) Infantryman of the guards.
7) Infantry officer.
8) Horseman of irregular cavalry.


В заключение следует еще раз отметить блестящую иррегулярную конницу в национальных доспехах и одежде, а также сказать несколько слов о конной и пешей милиции — «туфенгджи». Последняя состояла из обывателей, селян и кочевников, которые следили за порядком, а в прикаспийских провинциях — охраняли от набегов туркмен. По всей Персии такого земского войска считалось до 150 000. Своей униформы милиция не имела: люди носили обыкновенное народное платье, а вооружались саблей, кинжалом и фитильным, редко кремневым ружьем. Хотя правительство и платило им за службу несколько монет-«туманов» и ослиных вьюков с пшеном в год, туфенгджи не признавали и не повиновались никому, кроме своих старшин. С сарбазами их связывало чувство искренней неприязни, выливавшееся иногда в кровавые стычки между милицией и регулярными войсками.

А вообще, все попытки европеизировать внешний вид и, особенно, нравы «персиян» никогда не увенчались полным успехом. Так, даже после создания регулярной армии, солдаты практиковали варварский обычай отрезать головы убитых врагов и представлять их начальству, получая определенное вознаграждение. Эта «традиция» была официально отменена лишь после того, как в одном из трофеев опознали голову английского инструктора...


Источники и литература:

1. Бартоломей Ф.Ф. Посольство князя Меншикова в Персию в 1826 году. СПб., 1904.
2. Бларамберг И.Ф. Статистическое обозрение Персии [1837] .//Записки Императорского Русского Географического Общества. Кн. VII. СПб., 1853.
3. Бларамберг И.Ф. Осада города Герата [1837]. //Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. Вып. XVI. СПб., 1885.
4. Бларамберг И.Ф. Воспоминания. М, 1978.
5. Боде К.К. Смерть Грибоедова.//«Живописное обозрение». 1879. № 4.
6. Бороздна В.П. Краткое описание путешествия Российско-императорского посольства в Персию в 1817 году. СПб., 1821.
7. Друвиль Г. Путешествие в Персию в 1812 и 1813 годах. Ч. 1-2. М., 1826.
8. Ермолов П.Н. О заведении регулярных войск в Персии. О регулярной Пехоте, Кавалерии и Артиллерии, называемой Замбураки [1817]. ОПИ ГИМ. ф. 93, ед. хр. 846 («Собрание записок о Персии в 1817 году». Кн. I); То же: РГВИА. Ф. 446. Оп. 1. Д. 6.
9. Корф Ф.Ф. Воспоминания о Персии. 1834-1835. СПб., 1838.
10. Масальский Н.Ф. Письма русского из Персии. Ч. 1-2. СПб., 1844.
11. Муравьевы.Н. Записки [1817].//«Русский архив». 1886. №4.
12. Салтыков А.Д. Путешествие в Персию. Письма. М., 1849.
13. «Tradition» [GB]. №№ 37, 57.
14. ГАРФ. Ф. 109.1 экспедиция. 1829 г. Д. 422. Посольство Хазрев-мирзы в Россию.


Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 795

 Persian regular army of the first half of the XIX c.
Sent: 25-07-2012 12:30
 
Журнал "Цейхгауз" №5 (1/1996)

Александр КИБОВСКИЙ

БАГАДЕРАН
РУССКИЕ ДЕЗЕРТИРЫ В ПЕРСИДСКОЙ АРМИИ. 1802 - 1839


Событие, положившее начало этой истории, не имело в себе ничего замечательного. В 1802 г., накануне очередной войны с Персией (1804-13 гг.) из Нижегородского драгунского полка бежал штаб-трубач вахмистр Самсон Яковлевич Макинцев. Причина его побега не известна. Среди нижегородцев ходила легенда, что именно он украл мундштуки от полковых серебряных труб. Так это или нет, но мундштуки действительно исчезли.

Сдавшись персам, Макинцев поступил на шахскую службу и был зачислен наибом (поручиком) в Эриванский пехотный полк. Наследный принц Аббас-мирза, формируя регулярную армию, охотно принимал русских дезертиров. Макинцев стал активно вербовать перебежчиков в свою роту, и вскоре на полковом смотру заслужил одобрение принца и чин явера (майора). Теперь дела пошли быстрее. На следующем смотру дезертиры составляли уже 1/2 Эриванского полка. Вновь удостоившись похвалы, дезертиры выразили недовольство командиром полка Мамед-ханом и попросили назначить вместо него Макинцева. Аббас-мирза схитрил, организовав из дезертиров отдельный батальон и поручив его Макинцеву, который стал серхенгом (полковником) и принял имя Самсон-хан. Поскольку русские оказались наиболее обученной частью армии, принц зачислил их в свою гвардию. Теперь Самсон-хан вербовал не только перебежчиков, но и местных армян и несториан. Офицерами в основном назначались беглые русские офицеры из закавказских дворян. Большинство батальона (в том числе и Макинцев) сохраняло христианскую веру.

Меж тем война России и Персии достигла апогея. С войсками Аббас-мирзы Русский батальон направляется к Асландузу. Здесь, 19-20.Х.1812, дезертиров окружили и в жестоком бою практически уничтожили солдаты генерала П.С. Котляревского. Из немногих уцелевших, часть вернулась в Россию согласно Гюлистанскому мирному договору. Упорствующие, во главе с Самсон-ханом, стали формировать новый батальон. Действуя посулами, деньгами и хитростью, они быстро восполнили потери. Командир Хойского отряда доносил, «что ... теперь находящийся при Аббас-мирзе в большой доверенности Самсон, стараясь сколько можно увеличить число русских беглых, посылает уговаривать солдат и, напаивая вином, когда солдаты бывают в командировке, захватывает оных. Наши же солдаты, зная, в каной доверенности у Аббас-мирзы ceй носящий генеральские эполеты Самсон и о выгодах бежавших к нему, соглашаются на сие при удобных случаях... ». Такое положениe дел сильно беспокоило российские власти.

В 1817 г. дезертиры встречали посольство генерала А.П. Ермолова около Тавриза: «Батальон сей был из больших; офицеры были из Русских же солдат. Все были одеты в Персидские мундиры с длинными волосами и в папахах. Лица изменяли сим подлецам; народ все прекрасный, рослый, чистый и старый. Баталион этот называется Енги-мусульман (новые мусульмане — А.К.). Они уже дрались против нас, и пленные, взятые из них Котляревским, были повешены и переколоты. Теперь все люди просятся назад, и мы имеем надежду возвратить их...» — писал штабс-капитан Н.Н. Муравьев, имевший поручение с полковником Г.Т. Ивановым опросить дезертиров. Персы обещали не удерживать желающих вернуться беглецов, но сами тайком вывели батальон из Тавриза, заперли в казармах и набили на солдат колодки. Ермолову же сообщили, что батальон отправился усмирять курдов. Видя явный обман, Ермолов повздорил с Аббас-мирзой и отказался признать его наследником престола. Испуганный принц прислал было 40 дезертиров, но Ермолов не принял даже их, требуя сначала повесить Макинцева. В итоге переговоры окончились ничем.

Хлопоты о возвращении беглецов продолжил в 1819 г. секретарь русской миссии А.С. Грибоедов. Он добился-таки опроса дезертиров и, хотя персидские чиновники тайно «проповедовали им разврат, девками и пьянством их обольщали», уговорил вернуться 168 человек. В парадоксальном напутствии, 30.VIII, Аббас-мирза «поручал солдатам служить вперед верою и правдою их государю, также, как они ему служили, между тем мне (А.С. Грибоедову —А.К. ) давал наставления о будущем их благе, чтобы им в России хорошо было». Кончилась эта интермедия скандалом. Аббас-мирза позвал Макинцева. Но Грибоедов «не вытерпел и объявил, что не только стыдно должно бы быть иметь этого шельму между своими окружающими, но еще стыднее показывать его благородному русскому офицеру... —«Он мой ньюкер». —«Хоть будь он вашим генералом, для меня он подлец, каналья, и я не должен его видеть».

4.IX.1819 отряд Грибоедова покинул Тавриз, и уже 12.IX. 155 бывших дезертиров перешли российскую границу (несколько по дороге отстали). Вернувшиеся были прощены и отпущены «для свободного прожития на их родину». Из оставшихся в Персии, большая часть (ок. 2/3) приняла ислам, что спасало от выдачи в Россию. Религиозных обрядов они так и не выучили и на священных службах привычно крестились.

К началу 1820-х годов батальон приобрел статичную организацию. Дезертиры делились на семейных и холостых. Семейные (ок. 200 чел.) получали землю и жили безбедно. Они составляли батальонный резерв, и у них же квартировали холостые дезертиры, когда батальон распускали по домам (что случалось не часто, т.к. он нес дворцовые караулы у наследника). В военное время семейные формировали одну роту из добровольцев. Холостые составляли 4 постоянные роты (до 4-х взводов каждая), разделившиеся в 1831 г. на 2 русские и 2 польские (число рот зависело от наличия солдат той или другой национальности). Национальные различия тщательно поддерживались, хотя это и не сказывалось на боеспособности батальона. Численность дезертиров была непостоянной, но приблизительный состав части,
по аналогии со штатами сарбазской пехоты можно полагать таким, как показано в таблице.



Поначалу батальон не имел своей музыки, что очень огорчало Самсон-хана. Поэтому он с радостью встретил трех бежавших из Кумайри русских музыкантов. Их тут же представили Аббас-мирзе, назначили высокое жалованье, поручили набрать хор из 30 человек и организовать оркестр. Этот оркестр был лучшим в персидском армии, «хотя многие его инструменты имели не совсем чистый строй». За многие военные отличия батальон получил название Багадеран — т.е. богатырский (в европейском понимании — гренадерский). Особенно хорошо он зарекомендовал себя во время персидско-турецкой войны 1821-23 гг., в частности у города Ван, где понес большие потери, а также при победе у Топрак-кале.

Новая русско-персидская война (1826-28 гг.) поставила дезертиров в трудное положение. Самсон-хан воевать отказался, заявив: «Мы клялись на Святом Евангелии не стрелять против своих одноверцев и клятве нашей не изменим». Но остаться в Тавризе Самсону не удалось, т.к. Аббас-мирза назначил его военным советником. Батальон же двинулся в поход с условием находиться в резерве. Однако, в сражении 13.IX.1826 при Елизаветополе дезертиры защищали правый фланг центра персидской позиции. Руководил ими Касум-хан — командир второго (персидского) гвардейского батальона Аббас-мирзы. Видимо, Русский батальон присоединился к действующей армии 30.VIII вместе с шахской гвардией, а Касум-хан принял командование как старший по должности после Самсона. Восполнив потери русскими пленными, батальон к 1829 г. насчитывал уже 1400 чел. Но эпидемия холеры 1830 г. сократила его численность. Чуть раньше, в 1828 г., в Персию бежал прапорщик Нашебургского пехотного полка Евстафий Васильевич Скрыплев. Он поступил на шахскую службу и женился на дочери Самсон-хана. Макинцев сделал зятя серхенгом и командиром Багадерана. Сам же, являясь уже генералом, принял обязанности батальонного шефа.

В 1830-32 гг. батальон участвовал в походах на Хорасан, против мятежных курдов, и в Туркмению. Дикие курды, не боявшиеся персидских частей, очень опасались дезертиров. У них даже возникла легенда, что в пальцах русского солдата сидят патроны, готовые в любой момент выстрелить. При осаде Кучана (1832 г.) несколько мертвых «богатырей» остались лежать под стенами крепости. Курды окружили тела, но прикоснулись к ним не раньше, чем тщательно обмыли руки убитых. В 1833 г. батальон отличился под Гератом. На одной из вылазок афганцы потерпели поражение и укрылись в цитадели Роузэ-гах, где находилась известная гробница местного святого. Поэтому её штурм поручили «неверным» Самсон-хана, которые и взяли укрепление приступом. Смерть Аббас-мирзы 9.X.1833 положила конец осаде Герата; батальон вернулся в Тавриз. Новый наследник Мохаммед-мирза взял Багадеран под свое покровительство, что помогло ему через год окончательно укрепиться на троне. После смерти Фатх-Али-шаха, дядя принца Зели-султан узурпировал власть. Но Мохаммед с сильным войском выступил из Тавриза в Тегеран и заставил мятежников покориться. Столичную цитадель, городские казармы и дворцовый караул нового шаха занял Русский батальон.

В 1835 г. персидские войска совершили поход в Хорасан против узбеков, туркмен и восставших курдов. В горах Курдистана один из отрядов попал в засаду. Персы были опрокинуты и в панике разбежались. Но резерв из 250 человек Русского батальона построился в каре и залпом отбил атаку. Отступая через толпы курдских всадников, они благополучно достигли лагеря. Итальянский врач шахской службы, спасшийся в русском каре, рассказал обо всем персидскому командиру. Измученный бегством воин глубокомысленно заметил: «О хаким (доктор)!... Теперь я понимаю, почему эти неверующие русские непобедимы. Им не хватает качества, которым мы, персы, обладаем в высшей степени: они не могут бежать, а стоят как стена, если их атакует враг».

В 1836 г. Багадеран (595 чел.) участвовал в походе на Туркменские земли, а осенью 1837 снова выступил под Герат. Афганскую границу батальон перешел, насчитывая 450 человек. Но в ходе долгой безуспешной осады крепости он получал подкрепления, и 30.V.1838 в нем состояло 585 штыков. Наконец 12.VI.1838 решено было произвести общий штурм города. Автор диспозиции —полковник русской миссии И.Ф. Бларамберг просил выделить батальон для главною удара, но зная, что против русских афганцы выставят лучшие силы, персы придали батальон войскам Вели-хана, совершавшим отвлекающий маневр. Кончилось всё очень печально. Самоуверенный Вели-хан вознамерился попасть в Герат раньше всех и присвоить себе лавры победителя. Ломая диспозицию, он бросился штурмовать крепостные стены. Самсон-хан вынужден был поддержать это сумасбродство. В разгар атаки пуля сразила Вели-хана. Подхватив тело начальника, персы бежали в лагерь, где принялись оплакивать его достойную смерть. За считанные минуты Русский батальон оказался под стеной в полном одиночестве, осыпаемый пулями и камнями. Тут ещё персидская артиллерия надумала прикрыть бегство своих частей. Конечно же, большинство попаданий пришлось по Русскому батальону. Раненый Самсон-хан приказал отступать. Итог провалившегося штурма был для батальона ужасен: убито 4 офицера и 50 «богатырей», ранено до 200 человек — т.е. почти половина личного состава. В конце концов 9-месячная осада крепости потерпела крах, и батальон (ок. 400 чел.) вернулся в Тегеран. Здесь его ожидали удивительные новости.

В 1837 г. Николай I путешествовал по Кавказу. Приветствовать императора выехали персидский наследник Насер-эд-дин-мирза и командующий войсками Азербайджана Мохаммед-хан. Разговаривая с последним, царь настаивал на роспуске Русского батальона и возвращении перебежчиков. Отказать было невозможно. 25.I.1838 Николай объявил амнистию дезертирам, кроме тех, за которыми в России числились убийства. С этим решением в Персию отправился новый полномочный министр А.О. Дюгамель. Раньше его выехал непосредственный исполнитель поручения капитан Л.Л. Альбрант. Граф Симонич (прежний российский посол) отправился под Герат и лично уведомил Мохаммед-шаха. Шах обещал не препятствовать возвращению дезертиров и отпустить их по окончании осады. Пока же он послал Мохаммед-хану и правителю Азербайджана принцу Кахраман-мнрзе разрешение на выдачу батальонного резерва. 13.VIII. 1838 Альбрант начал принимать в Уджане дезертиров. Преодолевая их недоверие, он к концу октября отправил в Россию 142 дезертира (9 — под арестом), а вместе с женами и детьми —327 человек.

Меж тем прибыли 5 действующих рот. Альбрант едет в Тегеран и пытается склонить их к выходу в Россию. Преодолевая саботаж персидских властей, он к началу декабря 1838 г. уговорил почти всех дезертиров. 1-я рота (русская) просила быть именной ротой Альбранта, что он и разрешил, переведя в нее самых буйных солдат. Непреклонной оставалась лишь польская рота (3 офицера, 80 человек), которую англичане обещали вывести в Багдад для формирования легиона под своим знаменем (с провалом гератской операции англичане о роте позабыли). Тогда Альбрант захватил их офицеров. Рота взбунтовалась и выступила из Тегерана, но, оставшись без поддержки, согласилась идти в Россию. По требованию шаха Альбрант оставил все музыкальные инструменты батальона, кроме флейт и строевых барабанов, но русских музыкантов он увел с собой.

6.XII.1838 батальон отпраздновал тезоименитство Николая I. Под впечатлением от торжества, Скрыплев решился идти в Россию. Эта новость сразила Самсон-хана: его дочь — беременная жена Скрыплова — от страха выкинула ребенка, но последовала за мужем. 22.XII батальон выступил из Тегерана и ровно через месяц прибыл в Тавриз. Здесь он простоял 15 дней, собирая семьи женатых дезертиров, после чего отправился дальше. 11.II с песнями и барабанным боем батальон перешел российскую границу и совершил молебен о счастливом выходе из Персии. 5.III.1839 дезертиры прибыли в Тифлис. Всего из Персии вышли 1084 человека: 597 «богатырей», 206 жен и 281 «дитяти».

По разному сложились судьбы вернувшихся дезертиров. Женатых зачислили в Кавказское линейное войско и расселили по казачьим станицам. Холостых определили в Финляндские линейные и Архангелогородский гарнизонный батальоны (годы персидской службы засчитали им за действительные в русской армии). 30 ветхих стариков отписали на родину. Домой уехали и польские офицеры. Все принявшие ислам подверглись церковному покаянию «за вepоотступление, вынужденное долгим пребыванием в Персии и крайностью». Скрыплев был прощен, принят сотником в Кавказское войско и поселился на Лабинской линии. Воюя с горцами, он дослужился до есаула и стал атаманом Чамлыкской станицы. Бывшие на линии дезертиры продолжали ему подчиняться, так что «одно его слово было непреложным законом для наших персо-казаков: стоило только сказать: «вот я пожалуюсь сарганьгу» — и каждый лез в огонь и воду». К концу жизни Скрыплев стал плохо видеть от постоянного употребления хны, которой он сурьмил брови и ресницы. Умер он в начале 1860-х годов полный воспоминаний о своем персидском могуществе.

Оставшиеся в Персии дезертиры продолжали служить шаху, но самостоятельной боевой единицы они уже не представляли. В основном это были давно принявшие ислам или совершившие в России тяжкие преступления. Самсон-хан завершил ратное поприще взятием Мешхеда в 1849 г. Через несколько месяцев он скончался, 73 лет от роду, и был похоронен в Сургюле под алтарем сооруженной им православной церкви.

***



The chief-officer and Private "Bagaderan" under the of Herat, 1838

Униформа: Сведений об униформе Русского батальона почти не сохранилось. Однако можно утверждать, что внешним видом «богатыри» походили на сарбазскую пехоту, отличаясь от нее опрятностью мундиров и исправностью амуничных вещей. Первоначально, в Эриванском полку, дезертиры видимо носили зеленые мундиры. Во всяком случае русский путешественник В.П. Бороздна еще в 1817г. писал: «Эриванские Сербазы имеют зеленые однобортные куртки, с красными воротниками, широкие холстяные шировары и полусапожки с пуговками, в которые вкладывают нижнюю часть шировар. Рядовые не имеют бород, и одни только усы; офицерам позволено иметь и бороды. Оружие их состоит из Английских ружьев, коих штыки, равно как и сумки, висят на перекрестных ремнях; офицеры имеют сабли». Об изменениях в униформе после выделения батальона в самостоятельную часть (а такие наверняка были) ничего точно не известно. Русский историк А.П. Берже (1828-1886), занимавшийся Багадераном, пишет, что Самсон-хан одел своих дезертиров на русский образец. Никаких источников он при этом не указывает, в то время как дневник Н.Н. Муравьева за 1817 г. определенно свидетельствует, что беглецы «все были одеты в Персидские мундиры с длинными полосами и в папахах».
Итак, мундир Багадерана был сарбазского образца, но о его особенностях можно лишь догадываться. В 1819 г. отряд дезертиров, уходивший вместе с А.С. Грибоедовым в Россию, был разоружен. Тогда Грибоедов «велел сделать железные наконечники на полсотни пик, которые и роздал своему отряду». С этим импровизированным оружием отряд благополучно пересек границу. Оставшиеся в Персии и принявшие ислам «богатыри» отрастили бороды и зюльфы, которые обрезали лишь в 1838 г. по настоянию Альбранта, причем упорствовавших стариков молодежь остригла насильно. В мае 1828 г. русский консул в Тавризе «сделал письменное замечание его высочеству... о носимых оными беглыми российских знаков отличия и офицерами онаго полка русских эполет. На сие последнее получил я отзыв, что ношение таковых знаков уже строжайше запрещено, и я заметил, что эполеты действительно сняты». Однако позднее эполеты вернулись в батальон.



"Introduction to Tabriz Battalion Russian deserters, returning to the fatherland." January 22, 1838 (with paintings Kalumbari)

Это подтверждает единственное достоверное изображение «богатырей» — картина «Вступление в Таврис баталиона русских дезертиров, возвращающихся в отечество». Картина была написана в 1839 г. итальянским художником Калумбари, состоявшим при принце Кахраман-мирзе. Пораженный молодецким вступлением Багадерана, Калумбари запечатлел его красками на полотне и преподнес Альбранту. Местонахождение картины, хранившейся в семье Альбранта, не известно. Но её литография позволяет судить об униформе батальона. Нижние чины изображены в гвардейской форме, присвоенной им видимо с 1834 г., когда покровитель батальона Мохаммед-мирза стал шахом Персии - красные мундиры с синими воротниками и обшлагами. Офицеры — в синих низамах с эполетами. И.Ф. Бларамберг в 1838 г. отмечал, что «Русский батальон... был лучшим во всей армии: это касалось как мундиров, так и выправки и равнения». Мемуары Альбранта дают еще несколько штрихов к описанию внешнего вида «богатырей». Так, семейные дезертиры явились к Альбранту в Уджане «пьяные, с длинными волосами, с небритыми бородами, в безобразной одежде, они не были похожи на солдат, но на толпу ожесточенных разбойников». Видимо, вне батальона «богатыри» мундиров не носили. В Тегеране же Альбрант застал следующую картину: «Проезжая мимо ворот гарем-хане шаха, я видел нашего солдата на часах: небритый, он сидел, держа ружье на коленях; далее я встретил еще двух наших солдат: один был в персидской шапке, другой в форменной фуражке, с белым чехлом, заломанной на бок: они шли весело, с самонадеянностию.» Перед праздником 6.XII. 1838 «богатыри» исправили свою поношенную одежду, а 22.XII выступили из Тегерана в парадной форме. «22-го января, — вспоминал Альбрант, —мы прибыли из Тегерана в Тавриз. Батальон вступал в город с барабанным боем и песенниками, как будто бы после победы... Разнообразие одежд, ружья со штыками и без штыков, отважный и смелый вид наших солдат, загорелые лица коих, запыленные ветром и солнцем, казались страшными. — все это возбуждало внимание в Персианах и бывших в Тавризе иностранцах.»

Here the English translation of the article: marksrussianmilitaryhistory.info/Persdes2.html

New Products
Musketeer of the Yekaterinburg Infantry Regiment. Russia, 1810-12; 54 mm
Musketeer of the Yekaterinburg Infantry Regiment. Russia, 1810-12; 54 mm
$ 4.35
Cossack - artilleryman, 16th century; 28 mm
Cossack - artilleryman, 16th century; 28 mm
$ 2.00
The seven-barreled gun, XVI century; 28 mm
The seven-barreled gun, XVI century; 28 mm
$ 8.00

Statistics

Currently Online: 7 Guests
Total number of messages: 2808
Total number of topics: 306
Total number of registered users: 1084
This page was built together in: 0.0635 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce