Welcome to our forum! / Добро пожаловать на наш форум!

Уважаемые форумчане - сообшения можно писать на русском или английском языках. Пользуйтесь, пожалуйста, встроенным переводчиком Google.

Наш форум имеет общую авторизацию с интернет-магазином. При регистрации в интернет-магазине посетитель автоматически регистрируется на форуме. Для полноценного общения на форуме ему не нужно повторно заполнять данные о себе и проходить процедуру регистрации. При желании покупатель может отредактировать данные о себе в профиле форума, сменить ник, email, добавить аватар, подпись и т.д.

 

Dear visitors of the forum - messages while driving, you can write in English. Please use the integrated machine translator Google.

Our forum has a general authorization with an online store. When registering in the online store, the visitor is automatically registered on the forum. For full communication on the forum does not need to re-fill the data about yourself and pass the registration procedure. If desired, the buyer can edit the information about himself in the profile of the forum, change the nickname, email, add an avatar, signature, etc.

Forum
You are not logged in!      [ LOGIN ] or [ REGISTER ]
Forum » XIX century / XIX век » Thread: The Conquest of the Caucasus. Russian army. -- Page 1  Jump To: 


Sender Message
Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 786

 The Conquest of the Caucasus. Russian army.
Sent: 15-05-2012 11:01
 
Журнал "Воин" 17/2004 г.

Автор: В.В. Стецов



Охотник Кабардинского полка с литтихским штуцером. Художник А.Н. Ежов.
Volunteers Kabardian regiment with the Liege rifled muskets. Artist A.N. Yezhov

"БЕЗЗАВЕТНАЯ КОМАНДА"
Охотничьи команды в кавказских полках

Volunteer teams in the Caucasian regiments of the Russian army

" ... и выстрел нежданный, и страх после выстрела: враг ли коварный, иль просто охотник ... " М.Ю. Лермонтов


Статья посвящена проблеме возникновения и становления специальных команд в войсках Отдельного Кавказского корпуса, предназначенных для борьбы с диверсионными действиями горцев. Современники называли их "беззаветными командами", потому что члены команд были людьми, увлеченными своим делом до самозабвенья. Вся деятельность команд - это образ жизни, мышления, состояние души их участников.
Работа носит фрагментарный характер, поскольку слишком часто нам приходится констатировать отсутствие необходимых сведений. Несмотря на это, хотелось бы надеяться на то, что предлагаемый материал окажется интересен и полезен для любителей военной истории Отечества.



Обстоятельства создания и организация команд

Кавказская война XIX в., при всей её кровавой экзотике и воинской славе обеих сторон, оказалась не только знаменательным событием военно-политической истории России, но еще и важнейшим для своего времени полигоном русской армии, служившим для апробирования новых тактических приемов в маневренной войне. Война на Кавказе в ходе развития породила свои специфические формы ведения её. Крайне сложные условия кавказского театра военных действий (бесконечные трудности, связанные с передвижением крупных армейских колонн по горным дорогам; ловкий и отважный неприятель, время и место встречи с которым угадать было невозможно; отдельные серьезные просчеты командования) заставляли войска Отдельного Кавказского корпуса искать новые средства и методы борьбы с подвижным противником.

Кавказские войска вынуждены были одновременно вести боевые действия, продвигаться вглубь территории противника, строить укрепления и оставлять в них русские гарнизоны, бороться за коммуникации, жизненно необходимые для войск в условиях горно-лесистой местности. Крепости связывались между собой дорогами, вокруг которых ради безопасности на сотни метров вырубался лес (с тех пор для многих солдат-кавказцев рубка леса стала основным занятием на войне). Для содержания гарнизонов, полевых войск и, наконец, мирных жителей требовалось продовольствие и фураж для животных. Расширяющееся военное присутствие России на Кавказе, с одной стороны, препятствовало так называемому "наездничеству" горцев - явлению, когда внутренний материальный недостаток восполнялся за счет внешних захватов. С другой стороны, появление зажиточных казачьих станиц, укреплений, городков и сел с мирным населением толкало горцев к новым рейдам для захвата добычи. Не следует забывать, что и "газават" - война не только с Россией, но и со всеми, кто не принимает шариат ислама - великолепно обосновывал и благословлял набеговую систему горцев Северного Кавказа. При этом последние обладали определенными преимуществами в войне с русскими, поскольку воевали "у себя дома". Горцы активно вели малую войну: нападали на колонны войск и на рабочие команды в районах передовой линии, проводили быстрые и внезапные вторжения, пользовались любым случаем, чтобы напасть врасплох, неутомимо тревожили военные посты и цепи. Отдавая предпочтение набегу перед защитой, основная часть горцев участвовала в набегах на Кавказскую и Черноморскую кордонные линии, на укрепления в Прикаспийском Дагестане и Грузии. За исключением дагестанцев, все горцы практически никогда не встречали войска с фронта, а нападали на боковые фланги и арьергард. Маленькие отряды (современники называли их "партии") и одиночки представляли гораздо большую опасность, чем отряды в несколько сотен или тысяч человек, потому что могли почти беспрепятственно проникать в тыл русских оборонительных линий.

В связи с этим перед кавказскими войсками возникала необходимость получения заблаговременной информации о готовящихся набегах мятежных горцев на русские поселения и укрепления для организации отпора последним. Основным средством доставления такой информации являлись лазутчики-шпионы и осведомители из местных жителей, которые за плату передавали русскому командованию различные сведения о намерениях и планах противника. Широко известна была своей эффективностью разведывательная сеть лазутчиков, созданная начальником Кубанской линии Г.Х. Зассом. Вошел в анналы российской разведки беспримерный рейд вглубь территории адыгских племен офицера Генерального штаба барона Ф.Ф. Торнау: в 1835-1836 гг., переодетый горцем, он прошел Западный Кавказ и Причерноморье и получил пенную информацию об обитателях этого региона.

Реже использовались для разведки чины регулярной армии. С этой целью из солдат и офицеров вызывали "охотников". В военное время они, по вызову начальства, добровольно шли на выполнение какого-либо опасного предприятия. Такие команды "охотников" (т.е. добровольцев) создавались на временной основе для выполнения конкретного, разового задания. Как, например, "беззаветная команда" юнкера Малороссийского казачьего № 1 полка Р.И. Дорохова, которую после его ранения в октябре 1840 г. возглавил поручик Тенгинского пехотного полка М.Ю. Лермонтов. Или участие в штурме дагестанского аула Салты пеших охотников из Нижегородского драгунского полка в 1847. А летом 1857 г. 300 отборных охотников из Крымского пехотного полка составили десантный отряд, высадившийся в устье реки Туапсе. Приводить подобные примеры можно до бесконечности.

Активизация борьбы горцев, сплоченных Шамилем, их партизанские методы войны заставляли русское командование обращаться к адекватным мерам. Одной из таких мер, показавших свою эффективность, стало создание в кавказских полках охотничьих команд на постоянной основе. Мысль о сформировании таких команд приписывают князю А.И. Барятинскому, будущему "покорителю Кавказа". Появилась она у него в 1835 г., во время службы на Кубанской линии у генерал-майора Засса, будучи прикомандированным к конному полку Черноморского казачьего войска. Возможно, именно деятельность лазутчиков Засса навела молодого офицера на мысль, что с неуловимыми горцами нужно вести борьбу не крупными воинскими частями и даже не конными разъездами, а путем создания специальных пеших команд из добровольцев. Однако, тяжелое ранение отодвинуло практическое осуществление этой идеи на 12 лет. И только став в 1847 г. командиром одного из известнейших кавказских полков - Кабардинского егерского, Барятинский смог воплотить свои замыслы в жизнь. В том же году из "отборных людей полка" была образована первая постоянная команда охотников, ставшая лучшей на Кавказе.
Со временем подобные команды появились и в других полках Отдельного Кавказского корпуса, расположенных ближе к охваченным военными действиями территориям (Дагестан, Чечня, Северо-Западный Кавказ): в 1848 г. в Самурском пехотном полку, в 1849 г. в Апшеронском пехотном полку и пешая (!) команда в Нижегородском драгунском полку, в 1851 г. в Дагестанском пехотном полку. Позже охотничьи команды образовывались и во вновь формируемых кавказских полках. Интересно, что в Апшеронском полку предпринималась попытка создания конной охотничьей команды, но дальнейшая судьба её неизвестна, равно как и степень участия в делах с неприятелем.
В полках Кавказской гренадерской бригады, стоявшей в Закавказье, постоянные охотничьи команды не формировались, поскольку местное население было лояльно к русским войскам.

При создании охотничьих команд к личному составу предъявлялись особо высокие требования. Сам характер их службы требовал от охотников храбрости и физической силы, отваги и сообразительности, способности принимать решения в постоянно меняющейся боевой обстановке. Необходимы были также подготовка к одиночному бою, умение использовать выгоды местности, маскироваться, иметь навыки следопыта. Наиболее ценились те охотники, кто мог перенять образ действия горцев, полностью погрузиться в местный образ жизни и даже до известной степени сродниться с ним. "Многие из них выучились даже говорить по-татарски", т. е. на одном из наиболее распространенных кавказских языков. Охотники пользовались относительной свободой от всяких стеснений и требований строевой службы.

В составе каждой команды находилось от нескольких десятков до полутора сотен человек постоянного контингента. Командовал ими обычно обер-офицер, также доброволец. Офицер охотников имел лошадь, но пользовался ею только в мирной обстановке - в бою командир внешне ничем не выделялся из рядов команды. О многих из этих оригинальных людей на Кавказе ходили легенды. Наиболее прославился командир охотников Кабардинского полка поручик Н.В. Богданович, отличавшийся смекалкой и удалью, сопряженной с тонким расчетом и знанием противника. Его девиз -"всегда и везде впереди, без отдыха, постоянно там, где больше опасности" - свято соблюдался в команде и после ухода первого её командира. Выработался даже своеобразный кодекс охотника: два охотника не нападают на одного противника; если на охотника напали несколько горцев, ему на помощь приходят столько же охотников; если можно убить издали, тем лучше (для этой цели и служило дальнобойное оружие).

В непрерывном ряде мелких и крупных дел вырабатывались и совершенствовались круг действия и тактические методы охотников. Близость ловкого и смелого неприятеля первоначально поставила охотникам задачу бдительной охраны полковых штаб-квартир или походных лагерей в экспедициях. Ночное патрулирование постепенно сменялось еженощным выставлением секретов в возможных местах прорыва групп горцев. В дневное время охотники часто действовали в качестве боевого охранения полковых команд фуражиров, лесорубов и т.п. Каждый успех в пресечении вражеских диверсий поощрялся командирами полков денежными наградами, большую часть которых охотники отправляли в кассу для выкупа пленных. В Кабардинской, Дагестанской и Нижегородской охотничьих командах некоторое время практиковался заимствованный у горцев варварский обычай в доказательство своей победы приносить головы убитых врагов. После же искоренения его осталось правило приносить в качестве трофея вооружение и снаряжение поверженных противников.

У горцев же был перенят метод внезапных атак из засад. Дополненный и переработанный охотниками он выглядел следующим образом: замаскировавшиеся охотники делали залп по группе горцев, затем дружно ударяли в штыки или кинжалы на ошеломленных противников и начинали их преследование, оканчивавшееся перестрелкой с отступавшим неприятелем. Как правило, засады сопровождались многодневными рейдами в тыл противника, в ходе которых проводился сбор информации разведывательного характера: запоминание местности, дорог, тайных троп, местонахождения населенных пунктов, запасов фуража, системы укреплений немирных горцев. Во время набегов и экспедиций кавказских отрядов охотничьи команды выполняли функции сторожевого охранения - высылались впереди колонны для осмотра местности, иногда вместе с конными разъездами, на крупах лошадей, а чаще просто бегом вслед за двигавшимися рысью кавалеристами. Современники восхищались быстротою и неутомимостью движений охотничьих команд. (В 1861 г., сопровождая императора Александра II в его поездке по Кавказу, охотники Кабардинского полка бегом сопровождали царский экипаж, не отставая от нижегородских драгун, за что получили от государя шутливое прозвище "кабардинская кавалерия").

В сражениях и боях охотничьи команды выполняли роль подвижного резерва, который бросался в самые жаркие места. При отступлениях команды были всегда в хвосте колонн, прикрывая главные силы внезапными атаками из засад и метким огнем.

В феврале 1863 г. охотничья команда Крымского пехотного полка выполняла роль почетного конвоя, охраняя по пути следования по Западному Кавказу нового главнокомандующего Кавказской армией великого князя Михаила Николаевича. В течение этой миссии пешие охотники приняли участие в кавалерийском (!) сражении с горцами на реке Псекупсе.

В период редких затиший или спада активности нападений горцев охотники поддерживали свои боевые навыки охотой на дикого зверя для разнообразия питания однополчан.

Одежда и вооружение охотников

Ведя успешную партизанскую войну против горцев, охотники умело перенимали военные приемы и костюм противника.
Головным убором охотникам служила мохнатая баранья шапка. В основном преобладали шапки двух видов. Первый - высокая, из овчины, с цветным суконным дном шапка - употреблялся среди карачаевцев, осетин, части дагестанских народов, чеченцев. На рисунках того времени мы видим такие высокие лохматые шапки с выпуклым верхом из мягкого войлока или сукна, что верх головного убора наклонялся в сторону. Для адыгейских народов характерны были низкие папахи с очень выпуклым, почти наподобие валика меховым околышем и суконным полукруглым верхом, иногда перекрещенным галуном или шнуром. Такая шапка надевалась несколько набок. Шапки с суконным дном были, как правило, праздничными, для повседневной носки охотники пользовались меховыми шапками без суконного верха. Последние были затерты и затасканы до крайности. На рисунках охотников Кабардинского полка, сделанных Т. Горшельтом, можно увидеть, что некоторые из них приделывали к шапкам кожаные козырьки.

Прически охотников - это коротко стриженные, а чаще всего бритые головы. Почти все охотники носили бороды, и, судя по изображениям, весьма солидные.

Дополнением к головному убору охотников являлся башлык, представлявший собой капюшон с длинными закругленными лопастями. Его использовали в непогоду, в сильную стужу, а также для маскировки лица в секретах и засадах, надевая прямо на папаху и обматывая лопасти вокруг шеи.

Верхней одеждой охотников была черкеска - наиболее известная мужская одежда горцев. Свое название она получила от русских, впервые увидевших такой костюм у черкесов. Охотники располагали походными и парадными, праздничными черкесками. В них они могли находиться в расположении своего полка.

По покрою черкески всех народов Кавказа практически одинаковы. Это кафтан с открытой грудью, без воротника, с полами длиной до колен или середины голени. На груди черкески по обе стороны вкось нашивались напатронники - особые кармашки для газырей, в которых хранились заранее отмеренные дозы пороха. Выступающие верхние части газырей в походной черкеске часто затыкались деревяшками или даже куском материи, в парадных -имели костяные пробки, украшенные позолотой или посеребренные. Число гнезд для газырей составляло от 8 до 18 штук с каждой стороны груди. Праздничные черкески часто имели газырницы из цветной кожи - черные, красные, зеленые, обшитые по краям галунами. Прямые и широкие рукава черкески опускались ниже кистей. Застегивалась черкеска крючками встык около талии. Черкеску носили застегнутой и подпоясанной узким ременным поясом, на котором висел кинжал и т.п.

На полотнах Г.Г. Гагарина, прославившегося удивительной достоверностью своих произведений, горцы часто изображены с оборванными полами и рукавами черкесок. В чем дело? Для того, чтобы плотно засадить пулю в ствол, её обертывали в лоскуток материи. Ну, а если в бою этот запас оказывался на исходе, приходилось в буквальном смысле слова рвать на себе одежду, что и зафиксировал пытливый взор художника. По горским обычаям, там, где пролетела в черкеске пуля, заплат не клали. У пары шашки обозначались узкими сафьяновыми полосами, нашитыми изнанкой вверх на тех местах, где прошелся клинок. На охотниках не было ни одной черкески, на которой бы не было следов пули или кинжала, или пятен крови, или дыр от колючек и кустарника во время их отважных похождений.

Под черкеску одевался бешмет - распашная рубаха из легкой ткани, верхняя часть которой обтягивала фигуру, а нижняя лежала свободно, иногда сборками. Бешметы 1-й половины XIX в. бывали без воротника на завязках или же имели невысокий стоячий воротник, спереди постепенно исчезающий. Рукава бешмета длинные и узкие, иногда с треугольным вырезом, который носили загнутым. Длина бешмета, как правило, была короче черкески. Застегивался бешмет так же, как и черкеска - встык. Штаны охотников шились из сукна. Они могли быть широкими, как у адыгов, или узкими, как у осетин, чеченцев, ингушей и дагестанцев. По большей части штаны заправлялись непосредственно в обувь.

Обувь была приспособлена к природным условиям Кавказа и образу жизни охотников. Идя на задание, они сменяли сапоги на кожаные поршни, сшиваемые из одного куска кожи. Подошва у них не была толстой, иногда её сплетали из ремней. Апшеронская охотничья команда носила лапти с толстыми онучами, переплетенными сверху веревочками. Такая обувь позволяла охотникам передвигаться бесшумно.

Специфической частью костюма горцев можно считать ноговицы. Надевали последние поверх штанов и они плотно обтягивали ногу от щиколотки до колена, а зачастую и выше. Для удобства натягивания они имели штрипки. Шили ноговицы из сукна, иногда из войлока, а парадные - чаще всего, из сафьяна. В рассматриваемый период парадные ноговицы иногда делались разноцветными: например, снаружи красные, внутри черные. Встречались и другие цветовые сочетания. Ниже колена ноговицы закреплялись подвязками.

Мужские пояса делали из кожи или ткани. Наибольшей популярностью пользовались узкие кожаные ремни с небольшой металлической пряжкой. На поясе носили кинжал, мешочек с пулями, жирницу для смазывания оружия, пистолеты и другие вещи, необходимые воину.

Верхней плечевой одеждой народов Кавказа служила войлочная бурка. Конечно, ею пользовались и охотники. Бурка того времени отличалась от более поздних образцов тем, что была очень короткой, иногда значительно выше колен. Бурка имела колоколообразную, расширяющуюся книзу форму. Надевая бурку на плечи, человек маскировал свое оружие, а также спасал его от сырости, что имело немалое значение для кремневых ружей и пистолетов.

Шуба являлась теплой верхней одеждой горцев. Она шилась из овчины, шкур диких животных. Как правило, она была нагольная, белая. Были и шубы, покроем сходные с черкеской, поэтому их иногда надевали под последнюю и при этом она нисколько не отягощала, не сковывала движений человека.

Завершая краткий обзор костюма охотника середины XIX в., следует особо оговорить цветовую гамму в одежде. Мужская одежда этого периода характеризуется сдержанностью и строгостью расцветки, преобладанием темных оттенков. Почти все ткани были одноцветными и не имели узоров. Основной тон костюму задавала черкеска. Основная масса охотников носила черкески черные, серые и коричневые, реже бурые. Охотники Самурского полка были в однообразных черкесках (кафтанах) из серого солдатского сукна. Бешметы повседневные шились из тканей темных цветов - черных, коричневых, темно-серых. Праздничные бешметы, напротив, были светлых тонов. Считалось, что к темной черкеске особенно подходит бешмет белый (или светлый), и наоборот, к светлой черкеске - темный бешмет. Встречались бешметы оранжевого (по замечанию современника, любимый цвет горцев), светло-синего, зеленого, коричневого оттенков. Башлыки также были двух видов: дорожные шили из черного или коричневого сукна (хотя адыги и в пути, случалось, бывали в белых башлыках), а праздничные делались белые, золотистого верблюжьего сукна, красные, оранжевые, синие, обшитые галунами.

Настоящий джигит презирал добычу и довольствовался одной славой лихого наездника. Только три вещи - ружье, обувь и кинжал, без которых нельзя было прожить в горах, были у горца исправны, а все остальное висело в лохмотьях. Такого правила придерживались и их достойные противники - охотники из кавказских полков.

Костюм охотников нельзя рассматривать, не уделив внимания их оружию и снаряжению. С этим связан общий стиль, характер костюма и отдельные его детали - газыри, пояс и другое.

Обязательным для всех охотников было ружье. Полковые командиры старались вооружить свои команды нарезным оружием. У Апшеронской и Дагестанской команд на вооружении состояли литтихские (т.е. льежские) штуцера. А первопроходцев - охотников Кабардинского полка - князь А.И. Барятинский за свой счет экипировал отличными двуствольными штуцерами с приспособленными к ним штыками. Штык длиной 60 см прятался под дуло и, при необходимости, выпрямлялся с помощью пружины. По одной версии, эти штуцера были изготовлены в Льеже (или Люттихе, поэтому и назывались "литтихскими"), по другой - в Туле. Эти двустволки были единственным внешним отличием охотников от горцев. Все охотники слыли лучшими стрелками в своих полках и пуль "на ветер не бросали". Ружье всегда находилось в бурочном чехле за спиной охотника и содержалось в образцовой чистоте и опрятности. Непременным дополнением к штуцеру служил патронташ - кожаная сумка с крышкой на 15-20 гнезд в один ряд для зарядов в бумаге. Носился он на узком ремне через левое плечо на правой стороне груди. Вместе с газырями боезапас охотника составлял 50-100 выстрелов.

Каждый охотник имел кинжал - излюбленное оружие горцев. Крупный специалист по кавказскому оружию Г.П. Прозрителев выделял следующие типы горских кинжалов: лезгинские и тавлинские - большие и тяжелые, в основном для рубки и колющего удара; кабардинские - небольшие и узкие; шапсугские - короткие и широкие. Некоторые охотники владели и кремневыми горскими пистолетами. Пистолет носили просто за поясом - спереди, сбоку или сзади. Пользовавшиеся кремневым огнестрельным оружием охотники держали высококачественный порох в пороховницах, которые делали из дерева, рога, кости, украшали серебряными накладками. Форма их была самой различной - круглые, изогнутые, конусообразные и др. Носили пороховницы во внутреннем кармане под газырями, на узком ремне через левое плечо или привязывали на поясе.

Весь костюм охотника и его вооружение были как нельзя лучше приспособлены к военным целям. Бурочный чехол скрывал его ружье от пыли и грязи; оно закидывалось за спину через левое плечо, ремень к ружью пригонялся так, чтобы охотник мог легко и быстро воспользоваться им. За плечами висел на веревочных лямках "кавказский мешок" - холщевая сумка с припасами. Иногда функции мешка выполнял башлык, соответствующим способом перевязанный и длинными лопастями переброшенный через левое плечо. За пояс заткнуты пистолеты. Спереди висел кинжал. На том же поясе помещались жирница (для смазки оружия), отвертка, сумка и т.д. Часто охотники для точности выстрела использовали присошки - приспособление из двух прутьев, скрепленных вверху ремешком. При стрельбе свободные концы втыкались в землю, а поверх клалось ружье. Присошки привязывали к ружейному чехлу.

Несмотря на то, что охотник был обвешан оружием и принадлежностями к нему, оно пригонялось так, что одно не мешало другому: ничто не бренчало и не болталось, а это обстоятельство было крайне важно во время проведения ночных рейдов и засад.

Все эти наружные признаки сбивали с толку самих горцев и нередко они принимали охотников в их разнокалиберных и полуизорванных походных черкесках за своих соплеменников, что нередко давало возможность охотникам выходить из затруднительных ситуаций без ущерба для себя, а еще чаще - усыплять бдительность неприятеля и его недоразумение обращать себе в пользу.

Постепенно охотники стали отлично подготовленным и крайне опасным противником горцев. Последние, познакомившись на практике с членами "беззаветных команд", стали всячески избегать встреч с ними. Выгоды введения охотничьих команд были налицо: число отважных горских диверсантов резко уменьшилось в зонах действия команд.

Постоянная боевая жизнь выработала своеобразный тип кавказского солдата-охотника, который от костюма и вооружения до выражения лица, походки и всех приемов бросался в глаза. Так, в 1861 г. офицеры французского генерального штаба высоко оценили деятельность охотничьей команды Кабардинского полка, поставив её подготовку выше своих африканских зуавов.

С уверенностью можно сказать, что именно опыт деятельности охотничьих команд регулярных полков и пластунов Черноморского казачьего войска на Кавказе заставил высшее военное руководство всерьез задуматься об организации кадровых охотничьих команд в русской армии.
В 1886 г. были учреждены охотничьи команды при всех отдельных воинских частях для подготовки нижних чинов (не более 4 чел. на роту, эскадрон, батарею) к исполнению в военное время отдельных поручений, соединенных с особой опасностью и требующих личной находчивости. Главное занятие охотничьих команд в мирное время - охота на хищных зверей, соединяемая с задачами по разведке и изучению местности. Как отличие, нижние чины команд получили нашивку из-1 светло-зеленого басона на обшлага мундира и шинели.

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1504

 The Conquest of the Caucasus. Russian army.
Sent: 15-05-2012 11:40
 


Всадник и штаб-офицер Дагестанского конно-иррегулярного полка. 1861-67 гг. (реконструкция на основе литографий из "Исторического описания одежды и вооружения Российских войск").


ДАГЕСТАНСКИЙ КОННЫЙ ПОЛК 1851-1914

Михаил Васильев. Цейхгауз, №10, 2000.

В 1820-40-х гг. русское командование на Кавказе активно старалось привлечь на свою сторону местные народы, создавая небольшие иррегулярные отряды. Как правило, подобные части имели единый национальный состав и действовали в пределах родных областей и территорий. Со временем некоторые из них разрастались в самостоятельные полки постоянного состава, ни в чем не уступавшие регулярным войскам. Политика доверия оказалась единственно верной — национальные формирования стали твердым оплотом империи в борьбе с кавказским сепаратизмом. Многие из них, служа России верой и правдой, вписали славные страницы в ее военную историю.

В 1842 г. для конвоя командующего войсками Северного и Нагорного Дагестана были сформированы две сотни «Дагестанских всадников». Этот опыт оказался удачным, и уже в 1850 г. число всадников было увеличено до 400, а в следующем году сформирована 5-я сотня. Одновременно возникла мысль объединить сотни в самостоятельный полк. Такое мероприятие совпадало с общей политикой российских властей на Кавказе. 16.XII.1851 г. Николай I одобрил идею и утвердил «Положение о Дагестанском конно-иррегулярном полку». Этот день стал датой старшинства новой части. В феврале 1852 г. была сформирована 6-я сотня, а окончательное устройство полка завершилось к 1.V.1852 г.

С самого начала Дагестанский конно-иррегулярный полк принимал активное участие в Кавказкой войне. Уже через месяц после сформирования полк выступил на позицию у Кутишинских высот. 23.VII.1852 г. три сотни участвовали в набеге на аул Кудух, а 27.VII 2-я сотня отличилась в деле у Аркаса, где отбила яростные атаки горцев. После этого в составе Дагестанского отряда полк нес сторожевую службу. В 1853 г. Дагестанский отряд совершил «исторический и почти безпримерный» переход через Главный Кавказский хребет в Джаро-Белоканский округ на выручку отряда князя Орбелиани. Полк перенес все трудности похода. Своим появлением отряд предотвратил разгром Кахетии Шамилем.

В 1854 г. Дагестанский полк отличился при взятии приступом горного селения Уркарах, где двум сотням пришлось в пешем строю брать штурмом сакли. 8.VII.1854 г. полк сражался в деле у Буртуная. В следующем году, 26.Х.1855 г., 5-я сотня дагестанцев наткнулась у Аркаса на 5-тысячный отряд горцев под предводительством сына Шамиля Кази-Магомета. Несмотря на неравенство сил, сотня приняла бой. Благодаря неустрашимости и хладнокровию командира сотника Абдурахмана, около десяти яростных атак горцев были отбиты. После прибытия подкрепления — роты пехоты — сотня перешла в атаку и принудила Кази-Магомета отступить. Чтобы сохранить в 5-й сотне память об этом блистательном деле, командующий войсками в Прикаспийском крае князь Орбелиани подарил сотне значок из белой материи с золотой бахромой и золотой надписью по обеим сторонам на русском и арабском языках: «Аркас. 26 окт. 1855 г.».



Обер-офицер и всадник Дагестанского конно-иррегулярного полка. 1851-55 гг. («Историческое описание одежды и вооружения...». Ч. XXVII. № 1213)
Ober officer and the rider Dagestan irregular cavalry regiment. 1851-55.

16.VI.1857 г. Дагестанский полк поступил в состав Салатавского отряда. Во время занятия Салатавии дагестанцы храбро сражались с горцами Шамиля. 6.XI.1857 г. у Нового Буртуная полк лихо атаковал многочисленного неприятеля во главе с уже знакомым КазиМагометом. Без чьей-либо поддержки Дагестанский полк опрокинул врага, нанес ему сокрушительное поражение, полностью рассеяв горцев. В следующем 1858 г. дагестанцы участвовали в новом походе в Салатавию, отличившись 17.VI при взятии Мичикальских завалов. В кавалерийском деле 25.X.1858 г. приущелье Зели-Кака особенно прославилась 6-я сотня. Этот ночной бой приобрел особую известность благодаря свидетельству о нем Александра Дюма-отца, поместившего его описание в своем сочинении «Кавказ от Прометея до Шамиля». Схватка конников и горцев продолжалась не более пяти минут. Но лихой налет сотни был так силен, что несколько человек и лошадей пали мертвыми от одного лишь столкновения. Командующий войсками в Прикаспийском крае барон А.Е. Врангель, желая выразить 6-й сотне свою благодарность за это редкое кавалерийское дело, подарил ей значок из дорогой шелковой материи синего цвета с такой же бахромой. Полотнище значка украшала надпись, приведенная под дубовым венком на русском и арабском языках: «Зели-Кака. 25 окт. 1858 г.». Кроме того, 25.XII.1858 г. полку, в ознаменование особого монаршего благоволения, было пожаловано простое знамя без надписи.

С 23.II.1859 г. Дагестанский полк участвовал в экспедиции в Чечню, а 23.V вновь двинулся в поход на Салатавию. 16.VII.1859 г. дагестанцы совершили геройскую переправу через реку Койсу у Согрытло. Под огнем мюридов вызвавшиеся охотники перекинули через реку канат, потом устроили люльку, и таким образом весь полк переправился поодиночке на противоположный берег. Переправившийся первым хорунжий Кайтуко Тюлевов был награжден за доблесть орденом Св. Георгия 4-й степени. 25.VIII.1859 г. полк принял деятельное участие во взятии Гуниба. 17.II.1861 г. Александр II утвердил новое положение о Дагестанском конно-иррегулярном полку. Вторую половину 1861 г. дагестанцы провели в экспедициях в Ункратль и в Аргунский округ, а 12.VII.1863 г. выступили на усмирение восставших лезгин в Закатальском округе. С 1.VI.1865 г. на полк была возложена постовая служба в Дагестанской области. Высочайшим приказом 19.II.1868 г. в уважение многочисленных подвигов Дагестанскому полку были пожалованы семь Георгиевских серебряных труб с надписью «За Кавказскую войну».

В 1870 г. полк принял участие в Мангышлакском походе. К этому времени высокие боевые качества дагестанцев уже не вызывали никаких сомнений, в связи с чем им доверяли действия за пределами кавказского региона. 8.I.1873 г. 3-я и 4-я сотни Дагестанского полка выступили в Хивинский поход, по окончании которого им 17.IV.1875 г. были пожалованы знаки на головные уборы с надписью: «За отличие в Хивинском походе 1873 года.».

По случаю обострения отношений с Турцией, на Кавказе началось активное формирование новых национальных полков. Боевому Дагестанскому полку отводилась особая роль. По штатам, утвержденным 14.XI.1876 г., на его основе планировалось создать еще три полка. Для кадрового обеспечения этих новых частей Дагестанский конно-иррегулярный полк, получивший 1-й номер, выделил половину личного состава. Тем не менее, после начала войны он был выдвинут в Салатавию на усмирение восстания горцев, а с 9.IX.1877 г. принимал участие в подавлении вооруженного восстания в Дагестане. В деле у селения Леваши две сотни полка опрокинули около 6 тысяч мятежников, другие же три сотни отличились 20.Х.1877 г. при взятии Худасара. 16.VIII.1879 г. полку было пожаловано Георгиевское знамя с надписью «За подавление восстания в Дагестане в 1877 году».



Оfficers
All the Оfficers
Uryadniki (junior officers) and Riders
1st squadron and clerks,
2nd Squadron, 3rd Hundred
The 4th Squadron, 5th Squadron, 6th Squadron Uryadniki (vekili), the riders


Схема расцветки обмундирования Дагестанского конно-иррегулярного полка в 1852-61 гг. Следует отметить, что рисунки весьма обобщенные — такая униформа являлась фактически национальным костюмом с присущим ему разнообразием и произвольностью в отделке, не говоря уже о полностью нерегламентированном снаряжении, которое мы здесь вообще не показываем. Покрой и расшивка одежды представлены, как это следует из таблиц «Исторического описания...»



Uniforms Daghestan cavalry regiment of the irregular pattern in 1861
Uryadnik
The chief officer
Rider
Field officer

At the end of 1860, introduced new hat - see photo


После завершения войны, в 1878 г. 2, 3 и 4-й Дагестанские конно-иррегулярные полки были расформированы. 1-й полк, снова ставший единственным и безномерным, в 1879 г. отправился в Ахал-Текинскую экспедицию.

21.I.1894 г. Александр III утвердил новое положение о полку. Приказом по Военному ведомству от 8.II.1894 г. № 25 он был официально переименован в Дагестанский конный полк.

С началом русско-японской войны из кавказских горцев, вызвавшихся добровольцами, сформировали 12 сотен по народностям. Приказом по Военному ведомству от 24.III. 1904 г. они были сведены в два полка: 2-й Дагестанский и Терско-Кубанский конные, составившие Кавказскую конную бригаду. Как и в 1877 г., старый Дагестанский конный полк выделил кадры для формирования нового 2-го полка, отправившегося затем на театр боевых действий.

9.IV.1904 г. Николай II утвердил новое положение Дагестанского конного полка, которое было закреплено приказом по Военному ведомству № 209. Отныне полковым праздником стало 26.XI — день ордена Св. Георгия. 14.XII. 1904 г. в качестве полкового был утвержден марш «Горец Дагестана», написанный А.И.Алхазовым-Ивановым. До начала I мировой войны Дагестанский конный полк входил в состав 2-й бригады 3-й Кавказкой кавалерийской дивизии вместе с 1-м Кизляро-Гребенским генерала Ермолова полком Терского казачьего войска и нес службу в Дагестане и Чечне. Полковые квартиры располагались в Темир-Хан-Шуре.



Офицеры и унтер-офицеры Дагестанского конно-иррегулярного полка. 1871 г. (из кн. Е.И.Козубского «История Дагестанского конного полка». Петровск, 1909)
Officers and noncommissioned officers of the Dagestan irregular cavalry regiment. 1871

Обмундирование, снаряжение и вооружение

Специфика формирования Дагестанского полка только из добровольцев предопределила, что все его чины (кроме трубачей, писарей, фельдшеров и нестроевых, назначавшихся из регулярных войск) имели обмундирование, снаряжение и вооружение на собственный счет, без казенных издержек. Это было характерно для всех иррегулярных кавказских войск. Поэтому, следуя общим установленным образцам, вещи могли отличаться в деталях и отделке. Первый образец обмундирования был утвержден 16.XII.1851 г. «Положением о Дагестанском конно-иррегулярном полку» (приказ Военного министра 1852 г. № 6):

Офицеры:

Шапка по образцу Кавказского линейного казачьего войска с околышем из черного курпея. Верх шапки из красного сукна обшит серебряным галуном в 8 рядов крестообразно и в 1 ряд кругом около курпея.
Чуха (верхняя одежда) по образцу мундира Кавказского линейного казачьего войска из черного фабричного европейского сукна. Чуха обшита кругом, на концах рукавов и по боковым карманам полуузким серебряным галуном. Газыри (руцалаи) на чухе для 20 патронов — из красного бархата, обложены в 4 ряда серебряным галуном, концы патронов на газырях серебряные. При походной зимней форме чуха подбивается мехом.
Архалук зеленый шелковый, лезгинского покроя, обшит узким серебряным галуном: по воротнику в 2 ряда, по борту и концам рукавов в 1 ряд.
Эполеты на чухе серебряные, кавалерийского образца.
Шаровары из черного сукна, лезгинского покроя, обшиты по боковым швам и внизу по краям узким серебряным галуном. Обувь — европейские сапоги.
Кушак, перевязи и ремни к шашке — из серебряного галуна.
Шашка черкесская в кованой серебряной оправе и с серебряной рукоятью.
Кинжал в серебряной оправе с рукояткой из белой кости, немного меньшего размера, чем у нижних чинов. Пистолет азиатский в серебряной оправе, носится на серебряном шнуре.
Патронташ из красного сафьяна на 20 патронов обшит полуузким серебряным галуном.
Сальница и натруска для пороха серебряные.



Командир Дагестанского конно-иррегулярного полка в 1879-89 гг. князь А.Г. Чавчавадзе. 1882 г. (ГИМ)
The commander of the Dagestan irregular cavalry regiment in the 1879-89 Prince A.G. Chavchavadze. 1882

Урядники (или векили), рядовые всадники и писаря:

Шапка как у офицеров, но суконный верх в 1 -й сотне красный, 2-й зеленый, 3-й желтый, 4-й голубой, 5-й белый, 6-й синий, у писарей красный.
Чуха из черного лезгинского сукна обшита кругом, на концах рукавов, и по боковым карманам у векилей и писарей узким серебряным галуном, а у всадников узкой белой тесьмой. Газыри на 20 патронов из красного сукна, обложены в 4 ряда у векилей и писарей узким серебряным галуном, а у всадников черной тесьмой; концы патронов на газырях из черной кости. При зимней форме чуха подбивается мехом.
Архалук из зеленого бурмета (персидской бумажной ткани). У векилей и писарей архалук обшит узким серебряным галуном, у всадников — узкой белой тесьмой: по воротнику в 2 ряда, по борту и концам рукавов в 1 ряд.
Шаровары из синего бурмета без обшивки. При зимней форме шаровары вместо синих бумажных строятся из черного лезгинского сукна.
Обувь простонародная лезгинская. Кушак, перевязи и ремни к шашке — из черной кожи азиатской сыромятной выделки. Вооружение:
Шашка в кожаных ножнах черкесская, с рукоятью из черной кости.
Кинжал в черных кожаных ножнах без оправы, с рукояткой из черной кости. Длина кинжала 3/4-1 аршин, ширина 1 1/4 -1 1/2 вершка.
Ружье азиатское, носится на черном сыромятном ремне через правое плечо в чехле горского образца (писарям ружья не полагаются).
Пистолет азиатский, без оправы, носится на черной тесьме.
Патронташ на 20 патронов из красной Мишины (полусафьяна) азиатской выделки, обшит черной тесьмой (писарям не положен).
Сальница из белой жести.
Натруска из черной кости или рога.

Нестроевые чины полка (аптекарский ученик, фельдшера, лазаретные служители и цирюльники) имеют форму обмундирования как в регулярных полках кавалерии.

Все чины, кроме нестроевых, делали одежду и вооружение на собственный счет, руководствуясь следующими мерами (в вершках): рукава чухи шириной на концах 4 вершка, с разрезом от края на 4 вершка, доходят до концов пальцев, полы чухи ниже колена на 2 вершка. Ширина воротника на архалуке 1 - 1,2 вершка. Полы архалука на 2 вершка выше колена. Рукава архалука доходят до кисти. Их верхняя откидная часть закрывает руку, а округленная доходит до концов пальцев. Длина шаровар: общая — от талии до пят, ширина внизу 4-4,5 вершка. В дороге или походе чины полка из горцев могли носить толахи или обертки, закрывающие ноги почти до колена: летом из шелковых и бумажных тканей, зимой из войлока и сукна.

Лошадей в полку разрешалось иметь неодномастных, неопределенного роста, но крепких. Седла и сбруя полагались местных образцов, обычно употребляемых жителями Дагестана.



Всадник и обер-офицер Дагестанского конного полка. 1896 г. («Иллюстрированное описание перемен в обмундировании и снаряжении Императорской Российской армии». Вып. 17)
The rider and the ober-officer of the Dagestan Cavalry Regiment. 1896

Никаких прямых указаний о переменах в обмундировании Дагестанского полка сразу после восшествия на престол Александра II найти не удалось. Тем не менее, общие реформы обмундирования кавказских частей, очевидно затронули и дагестанцев. Необходимые подробности можно найти в приказе Военного министра от 19.VIII.1856 г. № 188 об изменении формы в Закавказком конно-мусульманском полку, Кавказском конно-горском дивизионе «и др. полках».

Вместо шапки вводилась папаха по образцу Кавказского линейного казачьего войска, с суконным зеленым верхом (по цвету бешмета), расшитым галуном: по верху в 4 охвата, образующие 8 рядов, а по низу, у меха, в 1 ряд. Новая папаха, судить по иллюстрациям, мало отличалась по внешнему виду от прежней шапки. У офицеров отменялись эполеты, а для различия чинов устанавливались двойные наплечные петли из серебряного шнура с примесью черного и оранжевого шелка (гусарского образца). На этих петлях помещались серебряные гомбочки с присаженными на них вызолоченными звездочками. На воротнике бешмета и по нижнему краю рукавов полукафтана (так теперь официально назывался мундир-«чуха») штаб-офицеров нашивался серебряный галун штаб-офицерского образца с рисунком в виде зигзага, шириною в 5/8 в. Обер-офицерам по прежнему полагался галун, присвоенный полку. На прочих местах полукафтана и бешмета всех офицеров галунные нашивки остались без изменения. У векилей на нижних краях рукавов полукафтана устанавливалась унтер-офицерская нарукавная нашивка углом вверх из галуна, употребляемого для обшивки напатронников. Галун, нашиваемый по краям полукафтана и бешмета заменялся у векилей белой тесьмой, применяемой для обшивки полукафтанов всадников. Точных сведений о восстановлении эполет и введении погон для офицеров туземных частей, а также отмене галунной угловой нашивки для векилей обнаружить не удалось, хотя, по всей видимости, такое распоряжение последовало не позднее начала 1860 г. Как бы там ни было, 17.II.1861 г. вместе с новым положением о полку было утверждено новое обмундирование (приказ Военного министра 8.V.I861 г. №88):

Офицеры.
Шапка по образцу Терского казачьего войска с околышем из черного курпея. Верх шапки из белого сукна обшит в 1 ряд крестообразно серебряным галуном шириной 1/4 вершка и кругом около курпея шириной 1/2 вершка.
Черкеска по образцу Терского казачьего войска из светло-коричневого европейского сукна. Черкеска обшита кругом, на концах рукавов и по боковым карманам узким серебряным галуном. Газыри для 20 патронов из того же светло-коричневого сукна, концы патронных гнезд серебряные.
Бешмет белый шелковый, лезгинского покроя, обшит узким серебряным галуном в 1 ряд: вокруг воротника (у штаб-офицеров вокруг воротника галун, положенный для штаб-офицеров регулярных войск), по борту и концам рукавов. Эполеты и погоны серебряные, кавалерийского образца, без шифровки, просветы на погонах красные.
Шаровары из светло-коричневого сукна с белым кантом.
Обувь— европейские сапоги.
Кушак, перевязи и ремни к шашке — из серебряного галуна.
Плащ по образцу регулярных войск, с белым клапаном и такими же клапанами на воротнике.
Бурка черная.
Башлык из светло-коричневого сукна обшит узким серебряным галуном. Вооружение: Шашка черкесская в кованой серебряной оправе и с серебряной рукоятью.
Темляк серебряный кавалерийский.
Кинжал в серебряной оправе.
Пистолет азиатский в серебряной оправе, носится на серебряном шнуре.
Сальница и натруска для пороха серебряные.

Юнкера, урядники, рядовые всадники и писаря:
Шапка как у офицеров. Верх папахи у юнкеров и урядников обшит крестообразно и кругом узким серебряным галуном. Черкеска по образцу Терского казачьего войска из светло-коричневого сукна, обшита белым шерстяным шнурком. Газыри для 20 патронов из того же светло-коричневого сукна, обшиты белым шерстяным шнурком в 1 ряд. Концы патронных гнезд черные из кости.
Бешмет белый шерстяной, лезгинского покроя. Вокруг воротника, по борту и концам рукавов у юнкеров и урядников обшит в 1 ряд узким серебряным галуном, а у всадников тесьмой из черного и оранжевого шелка с серебряной нитью. Погоны из красного сукна без шифровки.
Шаровары, ноговицы и наколенники местного образца из светло-коричневого сукна.
Обувь — черные чевяки.
Кушак, перевязи и ремни к шашке — из черной кожи местной выделки.
Бурка черная.
Башлык из светло-коричневого местного сукна.
Вооружение:
Шашка—образец не установлен.
Темляку юнкеров серебряный кавалерийский; остальным нижним чинам не положен.
Ружье обыкновенное, местное.
Пистолет местный, носится на шнуре тех же цветов, что и тесьма на бешмете.
Сальница и натруска для пороха серебряные.

Трубачи, писари и фельдшера
имеют форму: состоящие в унтер-офицерском звании — одинаковую со всадниками. Трубачи по образцу казачьих войск имеют на черкеске обшитый белым басоном светло-коричневый наплечник. Трубачи и фельдшера не имеют ружей и вооружены только шашками и пистолетами. У фельдшеров на погонах наискось нашивается в два ряда узкая белая тесьма по образцу военных медиков. На повседневной службе все чины могли носить неформенную опрятную одежду.



Схема обмундирования Дагестанского конного полка. 1910 г. («Таблицы форм обмундирования Русской Армии» В.К.Шенка)
Uniform scheme of Dagestan Cavalry Regiment. 1910



Юнкера Дагестанского конного полка. 1900 г.
Cadets Dagestan Cavalry Regiment. 1900

Шахман Магомаев; поступил в полк 16 лет в 1852 г. 30 лет был полковым знаменщиком. В 1859 г. за штурм аула Гуниб награжден шейной серебряной медалью «За храбрость». В Хивинской экспедиции 1872 г. награжден Знаками отличия Военного Ордена 3-й и 4-й ст. (№ 385 и № 1641). В 1879 г. под Геок-Тепе пожалован 1-й и 2-й ст. (№ 13 и № 26). За отличия в русско-турецкую войну 1877-78 гг. произведен в юнкера милиции. С 1906 г. - прапорщик милиции. Шантум Сулейманов: поступил в полк в 1850 г. В 1858 г. получил Знак отличия Военного Ордена 4-й ст., в 1870 г. - 3-й, в 1873 г. - 2-й, в 1877 г. - 1-й. 15.1.1878 г. пожалован юнкером милиции.


Приказом по Военному ведомству от 7.II.1896 г. № 30 Дагестанскому конному полку была установлена новая форма одежды:

Офицеры:
Папаха обр. 1882 г. Меховая тулья из черного курпея. Колпак из белого сукна крестообразно по швам и по нижнему краю кругом обшит серебряным галуном с узкой посередине алой полоской. Ширина галуна для нашивки крестообразно 5/8 дюйма и 1 дюйм для нашивки по нижнему краю верхушки у меховой тульи. На папахе малая офицерская кокарда.
Фуражка с козырьком существующего офицерского образца. Тулья из светло-коричневого сукна. Околыш и выпушка по верхнему кругу белые. На околыше большая офицерская кокарда.
Мундир (черкеска) из светло-коричневого сукна, длиной на 6 в. от пола. Напатронники на 10 гнезд (с каждой стороны груди) из светло-коричневого сукна длиной 5 вершков. От плечевого шва до напатронника по борту черкески считалось 5 вершков, а от шва рукава — 5,25 вершка. Черкеска имела треугольный вырез бортов, доходящий до нижнего края напатронников, от которого она застегивалась до пояса пришитыми на правом борту крючками. Напатронники, прорезные карманы, края рукавов и треугольный вырез обшиваются узким азиатским серебряным галуном. В напатронники вкладываются патронные деревянные втулки (газыри) с роговыми или металлическими верхушками, без установления для них определенной формы.
Эполеты серебряные чешуйчатые с алым подбоем.
Погоны серебряные с алым просветом. На погонах и эполетах шифровка из литер Дг, вышитая золотой канителью на погонах и золоченная металлическая на эполетах. Пуговицы посеребренные, гладкие.
Виц-мундир такого же образца и покроя, как мундир, но только из сукна произвольных цветов и без обшивки галуном. Бешмет белый шелковый, обшит по верхнему и нижнему краям воротника и по бортам до пояса узким серебряным галуном, шириной 3/8 дюйма, с узким алым просветом посередине. Пояс черный сыромятный, образца, полагаемого в Кавказских казачьих войсках, с серебряными пряжкой и набором. При парадной форме такой же пояс, но обшитый серебряным галуном.
Шаровары укороченные из серо-синеватого сукна с алою выпушкой по боковому шву.
Плащ (пальто), шинель и китель существующих офицерских образцов. Клапаны на воротнике пальто и шинели белые с алою выпушкой. Погоны как при мундире. Пуговицы посеребренные, гладкие. При кителе вне службы дозволялось иметь длинные шаровары поверх сапог.
Бурка прежнего образца. Башлык алый, суконный, с серебряной кистью, крестообразно по швам и кругом обшит узкой серебряной тесьмою.
Сапоги высокие, существующего образца.
Перчатки офицерского образца.

Вооружение:
Кинжал и шашка азиатские с произвольной отделкою.
Темляк офицерский. Плечевая портупея образца Кавказских казачьих войск — черная, сыромятная, с серебряным произвольным набором. При парадной форме полагается такая же портупея, но обшитая серебряным галуном.
Револьвер офицерский в кобуре азиатского образца, пистолетный шнур круглый серебряный.
Компас произвольного образца, носится на серебряной галунной тесьме, как в Кавказских казачьих войсках.
Отвертка и жирница казачьего образца: отвертка стальная полированная, а жирница серебряная или белого металла, носится на поясе.
Конское снаряжение существующих образцов для Кавказских казачьих войск.

Нижние чины:
Папаха такая же, как у офицеров. У юнкеров, вахмистров и урядников по швам колпака обшивка узким серебряным галуном крестообразно. Остальным обшивка не полагается. На папахе пригоняется мельхиоровая кокарда.
Мундир (черкеска) такая же, как у офицеров, но при этом края рукавов обшиваются серебряным галуном лишь у юнкеров, вахмистров, урядников и приказных, а напатронники и треугольный вырез мундира обшиваются вместо галуна шнуром: у юнкеров, вахмистров и урядников — серебряным, а у рядовых — белым нитяным.
Погоны алого сукна, подбитые мундирным сукном, с печатной шифровкой из литер Дг, делаемой по трафарету желтой масляной краской. Отличия званий на погонах в виде поперечных нашивок: у вахмистров из серебряного полу- штабского галуна, у урядников из белой тесьмы.
Погоны юнкеров обшиваются серебряным галуном. Пуговицы белые, гладкие.
Виц-мундир такого же образца и покроя, как мундир, но только из сукна произвольных цветов и без обшивки галуном и тесьмой. Бешмет белый шерстяной. У нижних чинов урядничьего звания воротник обшивается серебряным (унтер-офицерским) галуном.
Пояс черный сыромятный, образца Кавказских казачьих войск; серебряные пряжки и набор допускаются, но не обязательны.
Шаровары укороченные из серо-синеватого сукна (без выпушки).
Бурка прежнего образца. Башлык алый, суконный, с белой нитяной кистью, крестообразно по швам и кругом обшит белой тесьмою.
Сапоги армейского образца. При отправлении домашней службы и в походах дозволяется носить чевяки с ноговицами.
Перчатки кавалерийских образцов: белые замшевые для юнкеров, вахмистров и урядников и белые шерстяные вязанные для прочих нижних чинов.

Вооружение:
Кинжал и шашка азиатские с произвольной отделкою.
Темляк серебряный только для юнкеров; остальным не положен.
Плечевая портупея образца Кавказских казачьих войск — черная, сыромятная, с серебряным произвольным набором.
Ружье существующего казачьегообразца. Ружейный чехол бурочного войлока, образца Кавказских казачьих войск. Погонный ремень черный сыромятный.
Нагрудный патронташ образца, установленного в 1895 г. для Кавказских казачьих войск.
Револьвер офицерский у юнкеров, вахмистров, трубачей и нестроевых в кобуре азиатского образца, пистолетный шнур круглый белый. Компас только у чинов урядничьего звания, произвольного образца, носится на серебряной галунной тесьме, как в Кавказских казачьих войсках.
Отвертка и жирница казачьего образца: отвертка стальная полированная, а жирница серебряная или белого металла, носится на поясе.
Конское снаряжение существующих образцов 1895 г. для Кавказских казачьих войск.



Прапорщик Дагестанского конного полка в виц-мундире (повседневной черкеске без галунной обшивки). 1890-е гг. (Из архива автора)
Ensign Dagestan Cavalry Regiment in a vice-uniform (daily cherkeska without lace paneling). 1890s.



Погон штабс-ротмистра Дагестанского конного полка. 1896-1911 гг. (Из коллекции автора)
Shoulder straps staff-captain of the Dagestan Cavalry Regiment. 1896-1911.


Трафаретная шифровка на погоны нижних чинов и вышитая или металлическая — на эполеты офицеров. (Рисунки из приказа по Военному ведомству от 7.II.1896 г. № 30)
Screen on the encryption of the lower ranks and insignia embroidered or metal - on the epaulettes of the officers.

T.S.
Active User


From: Copenhagen
Messages: 180

 The Conquest of the Caucasus. Russian army.
Sent: 15-05-2012 12:07
 
Yes, that ought to be next project in 288figures.

Cuprum
Message Maniac


From: Барнаул
Messages: 786

 The Conquest of the Caucasus. Russian army.
Sent: 15-05-2012 12:31
 
ДАГЕСТАНСКИЙ КОННЫЙ ПОЛК Часть II
Михаил Васильев. Цейхгауз, №11, 2000

Рассказывая в предыдущем номере «Цейхгауза» о форме Дагестанского полка, мы главное внимание уделили тем образцам, которые устанавливало для него военное ведомство. Но уже по фотографиям можно было заметить, что реальный облик офицеров и всадников отличался от приказных вариантов. В этой части статьи мы постараемся показать, как трансформировалось обмундирование Дагестанского полка в суровых реалиях кавказской службы.

В большинстве случаев наши сведения по обмундированию кавказских иррегулярных частей основываются на официальных приказах и распоряжениях. Изучение их реального облика серьезно затрудняется утратой многих архивных документов: полковых приказов, ведомостей, списков и т.п. Мемуарная литература также не балует вниманием формирования из «туземцев». Но Дагестанскому полку в этом отношении повезло. В 1909 г. исследователь Дагестана Е.И. Козубский по просьбе командира полка А.П. Фурдуева составил капитальный труд «История Дагестанского конного полка», в котором опубликовал множество интересных материалов*. Особый интерес представляют свидетельства современников. Адъютант полка в 1852-58 гг. П.П. Пржецлавский составил рукопись «Материалы для истории Дагестанского конно-иррегулярного полка с 1852 по 1859 г.», в которой упомянуты многие подробности о его быте и нравах. Другой офицер С.С. Карганов, прослуживший в полку с 1852 г. по 1874 г. и с 1859 г. являвшийся помощником командира, также составил историческую записку о жизни Дагестанского полка до 1863 г. Благодаря этим материалам, опубликованным Козубским, мы можем сегодня восстановить реальный облик всадников и офицеров.

Но прежде чем перейти к описанию формы одежды, необходимо упомянуть о качественных характеристиках личного состава Дагестанского конно-иррегулярного полка. При несомненной храбрости, офицеры и всадники имели самые отдаленные понятия о военной дисциплине и субординации. Русского языка практически никто в полку не знал, и вплоть до 1880-х гг. строевые команды отдавались на аварском языке. На первых порах в полк пришлось даже зачислить трех инструкторов из Закавказского конно-мусульманского полка, отучавших всадников протягивать руку и обнимать начальствующих офицеров при встрече, курить и садиться на улицах, а также в присутствии старших, плевать на стены через зубы и т.п. Эти меры имели некоторый успех. Но, несмотря на все усилия, в полковых приказах 1850-1900-х гг. постоянно встречаются указания на то, что нижние чины не отдают чести офицерам и курят трубки. Другой проблемой была чрезмерная склонность нижних чинов к пьянству. В 1852 г., возвращаясь с первого инспекторского смотра из Темир-Хан-Щуры в Дженгутай, полк на протяжении 18 верст засыпал дорогу свалившимися с лошадей пьяными всадниками. В этой ситуации командованию пришлось пойти на хитрость. По воспоминаниям Пржецлавского, «дурная привычка не только всадников, но и некоторых офицеров горцев выезжать на тревогу и в набеги с бутылками спирта в кармане была парализована замечанием, что только одни трусы ищут храбрости на дне стакана. Исключение из списков полка известных пьяниц воздержало других от этого порока, бывшего причиною частых между ними ссор, поранений и убийств». Тем не менее, в мирной жизни полковые приказы постоянно фиксировали, что нижние чины праздно шатаются по улицам, нередко напиваются, участвуют в драках, буйствах и беспорядках.

Естественно, что при таких качествах дагестанцев (позволим себе определять этим общим термином всех аварцев, кумыков, даргинцев и представителей иных народов, служивших в Дагестанском полку) ожидать от них порядка и аккуратности в форме одежды не приходилось.

Согласно «Положению о Дагестанском конно-иррегулярном полку», утвержденному императором 16.XII.1851 г., все чины должны были иметь одежду на собственный счет, без всяких казенных издержек. Это привело к появлению разномастного обмундирования, зачастую небрежно изготовленного и некрасивого. Установленный образец формы, о котором подробно рассказывалось в предыдущей части статьи, не нравился дагестанцам по многим причинам. Как вспоминал Пржецлавский, белая тесьма обшивки у всадников быстро пачкалась, создавая неопрятный вид. В то же время местная обувь - полусапоги из сыромятной кожи с загнутыми носами - сразу выдавала иррегулярный характер полка. Салтинцы и чохцы, привыкшие ездить на персидских седлах, не хотели менять их на черкесские и т.д. В 1854 г. командующий полком В.Н.Белюстин сообщал, что обмундирование всадников «до настоящего времени крайне дурно, если не вовсе неприлично».



Полковник князь З.Г.Чавчавадзе, командир полка в 1859-1863 гг. (вверху); и полковник князь А.Г.Чавчавадзе, командир полка в 1879-1889 гг.
Colonel Prince, Z.G. Chavchavadze, the regimental commander in the 1859-1863, and Colonel Prince A.G. Chavchavadze, the regimental commander in the 1879-1889.

Новый молодой командир Дагестанского полка князь И.Р. Багратион решил приблизить облик своих подчиненных к армейским образцам. По его распоряжению в 1854 г. на чухи урядника Гаджи Чилова и всадника Омара были нашиты красные суконные погоны. Это так понравилось Багратиону, что он на свой счет закупил красного сукна, нанял портных, и скоро заставил весь полк носить погоны. Эта мера не вызвала большого энтузиазма у всадников, которых жители Мухтулы и Шамхальства стали дразнить кличками «солдат-казак». Первое время дагестанцы прорезали рукава около погон, и в эти прорези прятали погоны вне строя. Постепенно к погонам привыкли, и они прочно вошли в обиход. Но в остальном внешний вид всадников оставлял желать лучшего. Интересная характеристика содержится в полковом приказе 20.IX.1856 г. Готовясь к смотру наместника Кавказа князя А.И. Барятинского, Багратион требовал: «... Чтобы у всех людей были штаны черные или синие, и никто не был бы в белых штанах. Чтобы у всадников были нагайки, а не палки в руках... У кого не будет переменено сукно на папахах, кто выедет с прутиком в руках, кто будет разговаривать во фронте и слезать с лошади во время учения, с того взыщется штрафу 1 рубль серебром».

Однако, ситуация с униформой требовала кардинального решения. 16.III.1857 г. Багратион обратился к командующему войсками в Прикаспийском крае князю Орбелиани: «Пятилетнее существование Дагестанского конно-иррегулярного полка показало на опыте, что черный цвет черкески и зеленый цвет архалуха совершенно неудобны для нижних чинов, первое потому, что потребного количества черного сукна туземной выделки найти невозможно, а фабричное хорошего достоинства было бы слишком дорого для всадников полка, низший же сорт, которым обмундирован в настоящее время полк, непрочен и совершенно не выполняет условий походной черкески; второе - зеленый цвет архалуха сгорает на солнце и линяет на дожде. Эти обстоятельства обязали меня составить новое подробное обмундирование чинов полка, в котором черный цвет сукна заменен коричневым, легко добываемым в крае по сходным ценам, а зеленый цвет архалуха - красным, как прочнейшим и более любимым горцами. Для отличия же нижних чинов полка от жителей, которые постоянно подражают им в одежде, я полагал бы полезным нашивать на черкески погоны из красного фабричного сукна». Багратион просил разрешить ввести эти изменения до высочайшего утверждения. 19.IV.1857 г. Орбелиани передал его просьбу начальнику Главного штаба Кавказской армии. Ответ, к сожалению, нам не известен, однако новая форма в полку появилась.

С одобрения начальства и общего согласия всадников, из их жалованья Багратион произвел необременительный, распределенный на трети вычет. Эти деньги передали адъютанту Пржецлавскому, который отправился в Шемаху и произвел централизованную закупку материалов для обмундирования. В итоге с 1857 г. в Дагестанском полку стали носить форму, серьезно отличающуюся от образца 1851 г.
* Козубский Е.И. История Дагестанского конного полка. Петровск, 1909.720 с, ил.



Всадник Дагестанского конно-иррегулярного полка 1857-1861 гг.
The rider of the Dagestan irregular cavalry regiment 1857-1861

Офицеры:
Черкеска темно-коричневого сукна, обшитая тонким серебряным круглым шнурком.
Архалух красного атласа, обшит тем же шнурком.
Шаровары при парадной форме темно-коричневого сукна с серебряным лампасом; в обыденное время - серо-синие с красной выпушкой.
Папаха черного длинного курпея с красным суконным верхом, обшитым серебряным галуном.
Портупея серебряная гусарского образца.
Этишкет для пистолета казачьего образца, серебряный, с кисточками на спине.
Башлык красный суконный, обшит по краям узким серебряным галуном. Вне строя офицеры носили белые фуражки с красным околышем.

Нижние чины:
Черкеска темно-коричневого сукна, обшитая тонким круглым белым нитяным шнурком; на плечах красные суконные погоны.
Архалух красной нанки, обшит тем же шнурком.
Шаровары из синей нанки.
Сапоги черной кожи с голенищами до колен.
Этишкет для пистолета казачьего образца, из красной шерсти.
Башлык красный суконный, обшит белым шнурком.
Прочие предметы униформы и снаряжения (шапки с разноцветным верхом у всадников, кавказское оружие и др.) остались без изменения. Схема расшивки нового обмундирования шнурком, видимо, соответствовала прежней расшивке галуном и тесьмой.

Опыт службы Дагестанского полка был внимательно изучен в преддверии военной реформы 1860-х гг. Военный министр Д.А. Милютин обоснованно считал, что его существование «приносило двойную пользу: давало возможность уменьшать наряд казаков и вместе с тем извлекало из туземного населения и дисциплинировало именно тех бездомных сорванцов, которые обыкновенно являются первыми зачинщиками в народных волнениях и мятежах». Наряду с новым положением о Дагестанском конно-иррегулярном полку, 17.XII.1861 г. приказом Военного министра было объявлено новое описание обмундирования, высочайше утвержденное 12.XII. Во многом оно учло уже сделанные изменения, правда, вместо темно-коричневого сукна в употребление вводилось светло-коричневое, бешмет изменил цвет с красного на белый, а башлык - на светло-коричневый (см. «Цейхгауз» № 10). Эта реформа была в целом исполнена. Но башлыки в полку остались «любимого горцами» красного цвета. Осенью 1888 г., когда Александр III с семьей проезжал Кахетию, три сотни полка составляли путевой конвой. По запискам одного из сопровождавших августейшую чету, всадники «в своих белых бешметах с красными башлыками скакали в разных направлениях, оживляя всю картину». Вечернюю прогулку 4.Х императрица Мария Федоровна провела в красном башлыке, который предложил ей командир Дагестанского полка А.Г. Чавчавадзе. Когда всадники «узнали о знаке Монаршего внимания, то пришли в неописанный восторг, но долго не хотели этому верить и убедились только тогда, когда увидели своего командира без башлыка». С тех пор в Дагестанском полку свято хранилась традиция, по которой командир полка при парадной форме не носил башлыка.

Наряду с неуставным ношением красных башлыков, продолжались и мелкие нарушения обмундирования, о которых постоянно упоминается в полковых приказах. Например, 29.IX.1875 г. отмечалось, что урядники имеют нашивки на погонах не по форме. В другом случае, 25.V.1891 г., замечено, что нижние чины обшивают черкески и газыри не белым шерстяным шнурком, а серебряным галуном. Не оставались в стороне и офицеры, трактуя внешний вид элементов обмундирования по-своему. 17.VIII.1888 г. командир полка требовал от них «на ученье выезжать в папахах установленной мною формы и величины».

Еще большее беспокойство начальству доставляло самоуправство всадников с оружием. Поскольку огнестрельное оружие, как и обмундирование, дагестанцы приобретали на собственный счет, то до 1870-х гг. оно было разнокалиберное и в основном гладкоствольное. В 1878 г. в связи с обострением отношений на австрийской границе, полк двинули в Варшавский военный округ. Здесь 23.VI дагестанцам выдали 750 кавалерийских карабинов системы Бердана обр. 1870 г. и 13 револьверов Смита-Вессона 2-го образца (1874 г.). Планировалось, что это оружие будет сдано после завершения экспедиции. Но 30.VII.1880 г. император разрешил оставить карабины и револьверы на вооружении полка. С этого момента в полку началась мода на ношение нижними чинами револьверов, из которых по случаю радости или горя производилась пальба в воздух. Все усилия командиров искоренить этот опасный обычай были тщетны. Даже в 1905 г. отмечалось, что «нижние чины все-таки носят револьверы». В 1895 г. полк получил новые трехлинейные казачьи винтовки образца 1891 г. и 38 револьверов Смита-Вессона 3-го образца (1880 г.).



Полковник И.Т. Кусов. Командир полка в 1889-1896 гг.
Полковник В.П. Дебогорий-Мокриевич. Командир полка в 1896-1904 гг.

Colonel I.T. Kusov. The regimental commander in the 1889-1896 years.
Colonel V.P. Debogory-Mokrievich. The regimental commander in the 1896-1904 years.


Следующая реформа обмундирования прошла в Дагестанском полку более подготовленно.
21.I.1894 г. высочайше было утверждено новое положение о полку, но изменения формы последовали не сразу. В 1893-94 гг. командир полка И.Т. Кусов направил в Главное управление казачьих войск свой проект, приложив 8 фотографий офицеров и нижних чинов. Лишь 30.I.1896 г. император утвердил новую форму, объявленную приказом по Военному ведомству от 7.II.1896 г. № 30.

Изменения коснулись в основном деталей, не меняя в корне общий внешний вид (см. «Цейхгауз» № 10). Главной радостью для дагестанцев стало официальное возвращение красных башлыков. Однако, не успели ввести новый образец, как сразу последовало дополнение. В январе 1897 г., в соответствии с приказом по военному ведомству от 16.VI. 1896 г. № 133, вместо газырей (по 10 с каждой стороны) на мундирах (черкесках) и виц-мундирах были введены напатронники, по 14 с каждой стороны. При караульной службе в гнезда вставлялись боевые патроны к трехлинейной винтовке, а в остальных случаях - гильзы из белого металла. Тогда же в полку появились новые ружейные чехлы из черного бурочного войлока с обшивкой из черной козловой или юфтевой кожи. Чехол с ружьем носился за спиной на погонном ремне из сыромятной кожи.

Последующие распоряжения касались, главным образом, экипировки: в 1899 г. полк выписал из Златоуста 640 шашечных клинков, которые были доделаны и снабжены портупеями; в марте 1906 г. всем офицерам, вахмистрам и охотникам (разведчикам) велено иметь компасы, а на каждую сотню полка положено 13 биноклей; в 1908 г. Дагестанский полк получил 8 пулеметов, в связи с чем образовалась пулеметная команда.

Новая форма одежды пришлась по вкусу дагестанцам. 23.X.1907 г. на запрос начальства командир полка А.П. Фурдуев ответил, что какие-либо изменения в его обмундировании не находит нужным. Теперь, после 1896 г., основные усилия сосредоточились на борьбе с расхлябанностью нижних чинов и офицеров. Объявляя приказом 6.III.1896 г. новую форму, командир полка И.Т. Кусов сделал специальное разъяснение, что зимние и летние фуражки носятся офицерами только при кителях вне строя, а портупея шашки надевается поверх пояса для кинжала при черкеске и через плечо при кителе. Тем не менее, вольность офицеров в ношении одежды оставалась головной болью командиров. В полковых приказах постоянно ставилось на вид, что офицеры используют шашки как трости или же носят их в руках вместе с портупеей, вообще ходят без шашки и с хлыстом, носят папахи, которые «одеваются только на макушку», при парадной форме не имеют знаков отличия на головных уборах (в 3-й и 4-й сотнях), заворачивают рукава черкески, носят резиновые галоши даже при исполнении служебных обязанностей и т.д. и т.п.





Офицеры (вверху) и нижние чины - старослужащие и Георгиевские кавалеры Дагестанского конного полка в 1907 г. На обоих снимках в центре командир полка в 1905-1907 гг. полковник А.П. Фурдуев (Все фото к статье из кн.: Козубский Е.И. История Дагестанского конного полка. Петровск, 1909.)
Officers (above) and the lower ranks - senior soldiers, and St. George Cross cavaliers of Dagestan Cavalry Regiment in 1907. In both images in the center of the regimental commander in 1905-1907, Colonel A.P. Furduev

Николай
Registered User




From: Воронеж
Messages: 1504

 The Conquest of the Caucasus. Russian army.
Sent: 16-10-2013 04:00
 
Альбом зарисовок сделанных немецким художником Теодором Горшельтом (1829-1871) во время его пребывания на Кавказе в 1858-1863 гг. Альбом, под названием "Кавказские походные рисунки", был издан в 1896-м году в Санкт-Петербурге



Барабанщик кабардинского полка




Охотник Кабардинского полка



Охотник Кабардинского полка



Унтер-офицер кабардинского полка



Горнист и охотник Кабардинского полка




Кавказский солдат в зимней походной форме



Грузин-милиционер



Милиционер грузинской дружины



Грузин-милиционер



Грузин-милиционер



Милиционер-тушин



Линейный казак на биваке



Рядовой Севастопольского полка



Линейные казаки



Терский казак



Кубанские казаки



Казак-фуражир

From: 477768.livejournal.com/406761.html



Солдаты из отряда генерала Вревского



Казак и охотник Кабардинского полка



Охотник Кабардинского полка



Охотник кабардинского полка и терской казак



Охотник и скрипач Кабардинского полка



Аслан-Бек, казак конвоя кавказского наместника



Урядник конвоя кавказского наместника



Казак конвоя кавказского наместника




Офицер охотничьей команды



Грузин-милиционер



Барабанщик отряда генерала Вревского



Казак и чеченец



Фейерверкер - унтер-офицерское воинское звание и должность в артиллерийских частях российской императорской армии.



Рядовой Нижегородского драгунского полка



Рядовой Курского полка



Пшав

From: 477768.livejournal.com/410412.html

Adam Dalton
New User




From: North Lambton
Messages: 2

 The Conquest of the Caucasus. Russian army.
Sent: 09-02-2014 04:00
 
Влияние местных условий на изменение униформы военнослужащих Отдельного Кавказского корпуса в период Кавказской войны

Униформа военнослужащих Российской Императорской армии середины XIX в. была выдержана в общеевропейской традиции. В рассматриваемый период времени обмундирование должно было выполнять достаточно специфическую функцию - выделения его носителя, демонстрации его принадлежности к военному сословию и ранга в нем.

Утилитарные требования удобства и, тем более, маскировки на местности вообще не ставились. В результате войска имели вычурные и броские мундиры, они обычно были крайне неудобны в боевых условиях из-за покроя и большого количества элементов снаряжения, об удобстве размещения которого при разработке образцов даже не задумывались. Военная униформа служила одним из элементов существовавшей тогда примитивной системы управления войсками (цветные и разнообразные по покрою мундиры выполняли функцию системы «свой-чужой», облегчая командующему наблюдение за маневрами войск и позволяя самим солдатам и офицерам визуально отличать своих соратников от противников), а также должна была соответствовать требованиям эффектности вида войск на плац-парадах, которым в то время уделяли едва ли не большее внимание, чем собственно боевым операциям. Одновременно мундир служил и компонентом армейской дисциплины, одним из средств подавления индивидуальности. Впрочем, в стандартных условиях европейских кампаний неудобство униформы и снаряжения особого значения не имело. Воевать предпочитали летом и в хорошую погоду, впрочем, даже зимой умеренный климат Старого Света не причинял войскам особых неудобств, тем более, что высокая плотность населения в Европе практически всегда позволяла устроиться на ночлег под вполне приличным кровом, обычно не опасаясь получить удар в спину. На бивуаках ночевали редко, в большинстве случаев лишь при наличии сведений о близости противника. Яркость мундиров, демаскирующая солдат, в условиях боя сомкнутым строем не могла считаться их принципиальным недостатком.

В Российской империи к соблюдению формы одежды относились едва ли не более строго, чем в Европе. Карьеры нескольких заслуженных генералов закончились только потому, что царь замечал расстегнутый крючок на сюртуке. Надо сказать, что Александр I лично курировал в 1819 г. изготовление специальных образцовых мундиров, которые потом «тиражировались». Позднее изменения касались лишь разного рода мелочей: различных петлиц, шевронов, пуговиц, опушек, ремешков и т.д.

На Кавказе подобное положение дел было абсолютно недопустимо. С одной стороны, существовавшая униформа просто не подходила к кавказскому климату и горным условиям. С дру/34/гой стороны, разноцветные мундиры делали военнослужащих слишком заметными на фоне местности, а особый покрой и богатые украшения офицерской и генеральской формы делали эти категории военнослужащих приоритетными мишенями для горцев. Наконец, представители горских племен воспринимали военный мундир как один из обобщающих символов своего врага, не делая различия между родами войск, а тем более отдельными полками. Если они начинали считать каких-то военных своими «кровниками», то объектом их мести часто становились случайные солдаты и офицеры, которые считались врагами лишь по схожести «унифицированного» облика.

Такая ситуация, впрочем, несколько смягчалась рядом обстоятельств. Офицеры и солдаты часто покупали на свои деньги предметы снаряжения и одежды, которые не соответствовали уставным нормам. Их носили на длительном постое или, напротив, в долгом походе, т.е. вдали от глаз высокого начальства. «По форме» военнослужащие были обычно одеты лишь для смотра или парада. Во время длительных переходов, а тем более боевых действий, терялось очень много обмундирования, а интенданты всегда отличались замедленностью поставок всего необходимого в войска, поэтому даже по этой причине невозможно было сохранить требуемый по уставу вид. Прежде всего это касалось как раз кавказских условий. Многие военнослужащие Отдельного Кавказского корпуса не имели другого выхода как носить униформу, элементы которой были повреждены от трудностей бивуачной жизни и боевых действий или заменены более удобными местными компонентами. Все это буквально шокировало приезжавших из Петербурга гвардейцев, но создавало неповторимый «имидж» кавказца, а часто помогало ему буквально выжить в суровых условиях Кавказской войны.

Следует отметить, в те времена не существовало четкого осознания того факта, что войска, поставленные в сложные условия службы или ведущие боевые действия, требуют особых норм снабжения. «Стандарты», по которым производились поставки в подразделения, были совершенно одинаковы для всех, а потому условны. Добиться же от интендантов получения чего-либо, что не полагалось «по штатам», практически не представлялось возможным. Для этого требовалось прямое распоряжение если не императора, то военного министра. По этой причине в ведомостях о людских и материальных потерях, которые составлялись после каждой экспедиции, утрата предметов снаряжения часто значительно завышалась. Вообще, как признался А.М. Дондуков-Корсаков, долгое время служивший на Кавказе, «… надуть казну, а особенно интендантское и провиантское управление, так постоянно надувающих войска, считалось делом обыкновенным, когда особенно это делалось в пользу солдата» [1].

Надо сказать, что даже в начале XIX в. многие командующие Отдельного Кавказского корпуса понимали полное несоответствие штатного обмундирования и снаряжения местным условиям. Так, еще в 1810 г. генерал-лейтенант Ф.О. Паулуччи разрешил надевать тяжелые и неудобные кивера лишь во время смотров, а в остальное время пользоваться фуражками [2]. И.Ф. Паскевич предложил узаконить те изменения униформы, которые уже «де факто» стали нормой для кавказских войск: полностью заменить кивер шапкой специального покроя, ввести башлыки, вместо мундира носить летом белые камзолы [3]. А.П. Ермолов решился на более серьезный шаг. Сначала он, в соответствии с правилами, обратился по инстанциям, отправив соответствующие письма военному министру, а потом и самому императору. Ответа он не получил. В соответствии с негласными бюрократическими нормами того времени, это означало, что высшее начальство вообще не желало обсуждать столь «возмутительную» инициативу. Тогда главнокомандующий собственной властью разрешил носить папахи, полушубки и длинные сапоги, а вместо тяжелых и неудобных ранцев использовать сухарные мешки [4].

1. Дондуков-Корсаков А.М. Мои воспоминания. 1840-1844. // Старина и новизна. Выпуск 6. СПб., 1903. С. 55.
2. Командиры Кавказской армии в их приказах. // Русская старина. 1886. Т. 50. С. 373.
3. Письмо И.Ф. Паскевича генерал-интенданту П.А. Толстому от 11 марта 1827 г. // Щербатов А.С. Генерал-фельд-
маршал князь Паскевич. Его жизнь и деятельность. Т. 2. СПб., 1890. Приложения. С. 172-173, 192-193.
4. АКАК. Т. 6. С. 663-664.

Неудивительно, что внешний вид кавказских солдат разительно отличался от того, к которому привыкли гвардейские офицеры, что вызывало у последних недоумение и изрядное раздражение, высказываемое ими на столичных приемах или в кабинетах высокого начальства. Например, полковник Ф.Ф. Бартоломей, отправленный по поручению Николая I в инспекционную поездку на Кавказ, написал в своем рапорте в графе «Порядок службы»: «Вовсе не существует», уточнив далее, что он имеет в виду под этими словами: «… Люди не выправлены, не обучены, и только /35/ мундиры, изредка надеваемые (ходят здесь большей частью в разорванных шинелях, бурках, архалуках, в черкесских шапках и проч.), заставляют иногда догадываться, что это должны быть солдаты» [1]. Как видно, здесь не содержится никакого анализа специфики службы на Кавказе, которая приводила к указанной ситуации, лишь собственно ее отрицательная оценка.

Офицер-кавказец Д. В. Ракович позже писал о типичном снаряжении военнослужащих экспедиционных отрядов в 30-е гг. XIX в.:

«Обувь состояла из обыкновенных высоких сапог, но так как казенный отпуск был очень недостаточен, то солдаты сапоги большей частью таскали на плечах, сберегая их для торжественных случаев, а ноги обували в пасталы, горские кожаные лапти и шерстяные портянки, перевязанные до колен ремнями; это была наиболее целесообразная обувь по своей простоте, дешевизне, легкости и способности быстро высушиваться; конечно, в очень сырую погоду, в большую грязь сапоги были лучше, но во всякое другое время и особенно при движении по горам пасталы были незаменимы. Регулярные войска носили их негласно, казаки же, пластуны, черноморские пешие батальоны, милиция другой обуви не имели.

Офицеры также носили установленную форму лишь в официальных случаях, а, готовясь в поход, приобретали себе непременно азиатскую шашку, так как форменная совершенно не годилась ни для рубки, ни для колки, затем бурку, канаусовую рубаху, бешмет, чикчиры - очень широкие брюки, стягивавшиеся шнуром, и ноговицы; длинношерстная папаха и длиннополый сюртук, иногда на меху, без погон, с одними контрпогончиками, довершали походный костюм. Все офицеры были верхами, имущество свое возили во вьюках в походных сундуках, из которых потом составлялась на рамах кровать… Таким образом, и кавказские офицеры, и солдаты были одеты крайне своеобразно. Всякого свежего человека, в первый раз встречавшего кавказские войска, поражало это полное отсутствие воинского вида, и именно в то время, когда высшие сферы признавали форму за сущность и малейшее отступление от образцов готовы были считать падением доблести… В общем, неказисты были с внешней стороны кавказцы, не любили они также парадов, смотры их были обыкновенно неудачны, но это не мешало им оказывать чудеса храбрости и выносливости» [2].

1. Секретная инструкция, данная императором Николаем I полковнику Бартоломею перед отправлением в Персию с резолюцией императора Николая I относительно Грибоедова, и донесение полковника Бартоломея // Русская старина. 1910. Т. 142.
2. Ракович Д.В. Тенгинский полк на Кавказе. 1819-1846 г. Тифлис, 1900. С. 128-129


Именно в это время окончательно упразднили кивера, а барашковые папахи и фуражки, которые до этого допускались для ношения лишь при выполнении хозяйственных работ (не случайно, их название произошло от слова фураж), стали уставными головными уборами. В нарушение всех правил на шинели и двубортные мундиры стали нашивать суконные разноцветные газыри на 10-12 патронов.

В 1842 г. наконец было принято решение узнать мнение самих кавказцев о необходимых изменениях в их снаряжении. Для этого командирам отдельных частей было предложено представить соответствующие доклады. Вот мнение командира Тенгинского пехотного полка генерал-майора С. А. Хлюпина:

«… Настоящее обмундирование, т.е. мундир с панталонами и шинель, самые удобные и полезные для солдата; нужно только, чтобы одежда была сшита полно и свободно, без обтяжки… Так как экспедиции на Кавказе начинаются ранней весной и продолжаются до глубокой осени, часто же бывают и зимой, так что солдаты большую часть времени проводят на бивуаках, часто под дождем, не имея времени перемыться, обсушиться; при постройке укреплений летом, по случаю жары, в одной рубашке носят на плечах землю, строительный лес, провиант, дрова и пр.; а в горных экспедициях на одном переходе раз по шести или семи переходят вброд речки и нередко, ради поспешности, под огнем неприятеля переходят прямо в сапогах, поэтому я нахожу необходимым: выдавать солдатам короткие полушубки, которые можно одевать под шинель; отпускать им третью рубашку натурой, так как на 78 копеек, выдаваемых солдатам, невозможно иметь три рубашки и, наконец, прибавить к двум парам казенных сапог еще третью, с длинными голенищами, которые могли бы застегиваться ремешком выше колена. Великая необходимость этих предметов видна из того, что все нижние чины приобретают их на собственные деньги… Положенный ныне овчинный папах ничем лучшим не заменим для войск Кавказского корпуса. Шапка эта, хорошо выстеганная, никогда не ломается, может быть удобно свернута и положена куда угодно. Никакая суконная фуражка, по мнению моему, не превзойдет удобств и тех выгод, какие доставляет папах, потому что фуражка скоро промокает, рыжеет, теряет вид, суживается и не на/36/ходит на голову, а мокрая не сохраняет и тепла.

Говоря о боевой амуниции, я нахожу, что портупея и тесак - вещи, совершенно лишние для кавказских солдат, в походе никогда не употребляемые, даже штыковые ножны можно бы не иметь, потому что здесь солдат, находясь всегда в военном положении, готовый для нападения на неприятеля или для отражения его, не должен отмыкать штыка, не исключая и пребывания на квартирах… Опытом показано, что самое лучшее оружие для пехотного солдата - ружье со штыком, в особенности, если он хорошо умеет им владеть, и потому всякое другое оружие было бы лишнее… По роду здешней войны полезно было бы белую лосиную амуницию заменить черной, по образцу егерей» [1].

В 1844 г. командование решило нормативно отказаться от использования нижними чинами Отдельного Кавказского корпуса тяжелого и крайне неудобного в горных походах ранца. Фактически эти предметы снаряжения уже примерно десятилетие находились на хранении в штаб-квартирах, но формально еще входили в состав обязательной экипировки. Теперь же кавказским полковникам предложили предоставить образцы для его замены. Тенгинцы представили «… кожаный мешок с плечевыми ремнями, выделанными по черкесскому способу. В мешке помещались все необходимые для солдата в походе вещи и на четыре дня сухарей… Шинель, скатанная довольно плотно, длинною в 2 аршина, связывалась концами вместе плащевыми ремнями и надевалась через левое плечо, для чего левый плечевой ремень, поддерживающий мешок, проходя через плечо, мог прибавляться и убавляться, по мере надобности, посредством пряжек. Такой способ пригонки ранцевого мешка давал солдату возможность во время марша, в сильную жару освободив ремни, расстегнуть воротник и несколько пуговиц мундира или шинели, а также надевать и снимать мешок удобно, скоро и без посторонней помощи»[2].

В 1848 г. произошло долгожданное событие - утверждение особой формы для войск Отдельного Кавказского корпуса. Вместо стандартного мундира вводился полукафтан, длина которого соответствовала обычной горской одежде. Летние шаровары шились из полотна, зимние - из зеленого сукна. На голове солдаты теперь носили шапки, аналогичные тем, что были введены для терских казаков, летом их разрешалось заменять на фуражки с длинным козырьком. Это обмундирование дополнялось черными юфтевыми сапогами. Ремни снаряжения были также черного цвета [3]. В 1854 г. офицерам разрешили носить солдатские шинели. Суть этого нововведения заключалась в том, что отныне командиры перестали быть легкоидентифицируемой мишенью для врага. В дальнейшем ряд нормативных актов официально закрепили несколько давно устоявшихся обычаев. Так, в 1859 г. князь А.И. Барятинский предписал «… со времени наступления летних жаров и до прекращения таковых» вместо папах носить фуражки с белым чехлом, перед начальством их не снимать, караулам быть без галстуков, с расстегнутыми воротниками и нижними пуговицами у полукафтанов [4]. Известный знаток Кавказа генерал Р.А. Фадеев даже считал, что без изменения обмундирования русская армия вообще не смогла бы покорить этот регион.

В целом, для российской армии именно военные действия на Кавказе стали тем фактором, который впервые заставил штабных специалистов и интендантов задуматься над вопросом функциональности и удобства военного мундира, а также необходимостью соотносить его дизайн и комплектацию с особенностями конкретного места службы. Собственно на Кавказе это выразилось в заимствовании элементов традиционного горского костюма, который наиболее подходил к местным условиям. Сначала эти заимствования носили инициативный характер со стороны войск и фактически являлись грубым нарушением уставных норм, но позже они закреплялись законодательными актами, становясь официальными компонентами российского военного мундира.

1. Ракович Д.В. Указ. соч. С. 128-129.
2. Там же. С. 303-304.
3. Военная одежда русской армии. М., 1994. С. 189-191.
4. Приказы по Кавказской армии // Военный сборник. 1859. № 5. С. 19.


ОБЩЕСТВО И ПРАВО. №1-2009. С.34-37                 

New Products
Standard-bearer line infantry. Russia, 1812-14; 54 mm
Standard-bearer line infantry. Russia, 1812-14; 54 mm
$ 17.45
Scottish archer, 17-18th century; 54 mm
Scottish archer, 17-18th century; 54 mm
$ 16.00
Triumphal procession. Legionnaire. 1st century AD; 54 mm
Triumphal procession. Legionnaire. 1st century AD; 54 mm
$ 7.28

Statistics

Currently Online: 2 Guests
Total number of messages: 2799
Total number of topics: 305
Total number of registered users: 1045
This page was built together in: 0.0504 seconds

Copyright © 2019 7910 e-commerce